=
Глава 39
28 декабря 78 года. Коноха, страна Огня. После выхода из Ичираку, Наруто внезапно рассмеялся и хлопнул Гаару по плечу. -- Я знаю, с кем тебя познакомить! Сестренка Фуу классная! По дороге к Фуу, Наруто старательно подбадривал Гаару со всем своим бездонным пылом и энтузиазмом. С его слов выходило, что "бабуля Цунаде" и "старик Третий" обязательно что-нибудь придумают и спасут Темари, а может даже и всю Сунагакуре от злых Старейшин. Гаара не спорил и не соглашался, просто потому что объелся и устал. -- Эгей! - откуда-то с неба прямо посреди улицы перед ними шлепнулась девушка. - Привет! Редкие прохожие испуганно отпрыгнули в стороны, но Фуу и дела до них не было. Еще в Такигакуре она привыкла, что ее внезапные приземления, а также необычная внешность пугают прохожих. До осознания этого факта, она пыталась не выделяться, но потом плюнула и носила, что хотела, и вела себя, как хотела, сходясь в этом характерами со своим биджу. Сейчас на Фуу были привычные короткие шорты, но вместо топика, оставляющего оголенным живот, она нацепила на себя фирменную зеленую жилетку чунина. В сочетании с бирюзовыми волосами и оранжевыми глазами смотрелось умопомрачительно ярко. -- Привет, сестренка Фуу! - крикнул Наруто. -- Привет, братик Наруто! - закричала Фуу. Они искренне и от души обнялись, а потом Фуу еще и взъерошила волосы Наруто. Гаара с удивлением смотрел на них, поражаясь искренности и силе чувств. -- Смотри, кого я привел! - показал Наруто. - Это Сабаку Гаара, он тоже джинчурики, только Однохвостого. Гаара, это Фуу, она -- джинчурики Семихвостого! -- Привет, братец Гаара! - улыбнулась Фуу. -- Привет, сестренка Фуу, - медленно, ошарашенно произнес Гаара. Джинчурики? Эта милая, беззаботная, весело смотрящая на него девушка -- джинчурики? Гаару раздирали противоречивые чувства. Зависть к Фуу и Наруто, выросших такими веселыми и хорошими. Сожаление о собственной судьбе и мрачных детских годах. Семейное теплое ощущение, что он и вправду рядом с братом и сестрой, и сожаление о Канкуро и Темари. Злость на себя, что не смог защитить Темари, и радость, что обрел новую сестру-джинчурики. Эмоциональный шторм и противоречивость оказались настолько сильны, что Гаара даже покачнулся. -- Эй, братик, ты чего? - Фуу немедленно оказалась рядом, поддержала. -- Это... от радости, - произнес Гаара. - Я столько лет учился сдерживать эмоции, что мне до сих пор тяжело давать им волю. -- Но зато теперь бабуля Цунаде ему помогла, и злой биджу больше не нашептывает Гааре всякие гадости в голову! - непосредственно объяснил Наруто. -- Одержимость хвостатым, понимаю, - лицо Фуу стало сочувственным. - Девушка, что была джинчурики до меня, за что-то возненавидела Нанаби, и тоже стала одержимой. Такигакуре тогда чуть не прекратила свое существование. -- Ты из деревни Водопада? - удивился Гаара. Ему, как и Наруто, не рассказывали о других джинчурики, правда, по другим соображениям. -- Неправильно, братец! Фуу наклонила туловище вперед, при этом сохраняя ноги прямыми, и помахала пальцем перед носом Гаары. Джинчурики Однохвостого ошарашенно смотрел перед собой, в вырез разошедшейся жилетки Фуу. Незадолго до встречи с Наруто, Фуу, одолжившая жилетку у одного из летунов, решила, что ей жарко и незаметно сняла топик. Зрелище юного и голого девичьего тела лишило Гаару дара речи, но Фуу этого не заметила. Помахав пальцем перед носом Гаары, она выпрямилась и сказала назидательно. -- Я была из деревни Водопада! А теперь я в Конохе! Мне даже хитайате выдали, смотри! Она выставила напоказ из жилетки оголенное правое плечо, с завязанным хитайате. Гаара, при виде голого плеча, замолчал еще сильнее, растерянно моргая. К счастью, песок, покрывающий тело Гаары, скрывал цвет его лица, иначе красный иероглиф "любовь" на лбу стал бы незаметен. -- Так что я полноценный шиноби Конохи! - Фуу крутанулась на носке правой ноги. - Оп, смотри, как я умею! -- А как же родная деревня, Такигакуре? - спросил Гаара. -- Они продали меня этим ужасным типам из Акацуки, - беззаботно отмахнулась Фуу, вставая верх ногами. - Оп, смотри, как я еще умею! Она оттолкнулась руками от мостовой и совершила тройное сальто в воздухе, попутно выпустив два хвоста и применив их как крылья. Наруто и Гаара, открыв рты, наблюдали за этим акробатическим трюком. После приземления Фуу, Наруто заорал так, что его было слышно на пол-Конохи. -- Сестрица Фуу, ну ты даешь!!! Класс! Такого ты еще не показывала! Я тоже так хочу! Гаара же испытывал сильнейшую зависть, жгущую сердце. Фуу предала родная деревня, а она все равно сумела сохранить в себе веселье, сумела сохранить в себе умение радоваться жизни. Сохранила человечность и не жаждет поубивать всех вокруг, как будто кровь поможет склеить разбитое сердце. -- Ты же знаешь, у меня стихия Ветра! - продолжал радоваться Наруто. - С ней я смогу научиться летать! -- Вообще-то шиноби вокруг меня используют такие смешные летающие доски, - Фуу аж причмокнула при этих словах. - Ты можешь летать на них! -- А, - отмахнулся Наруто, - знаю, их сестренка Гермиона делает, на таких я летал. Хочу вот так, как ты, с крыльями летать! Сделаю себе крылья и буду летать, не будь я Наруто, даттебайо! Гаара уже успевший взлететь, стоя на песке, остановился. -- Молодец, Гаара! - крикнул Наруто. - Вот, вы двое летаете, и я смогу! Летим, Гаара, я покажу тебе Академию и познакомлю с остальными! Сабаку Гаара ощутил, что от этих слов, от вида улыбающейся Фуу, от всей это теплой и безмятежной Конохи вокруг, клыки отчаяния, впившиеся в сердце, медленно отступают. Еще Гаара внезапно ощутил прилив уверенности, что они смогут! Спасут Темари, предотвратят войну, подружат Песок и Лист, и никому не надо будет умирать из-за амбиций глупых стариков. Поэтому Гаара растянул губы в улыбку и сказал просто. -- Конечно, Наруто. Летим. -- Эгей, догоняй! - стрелой пролетела мимо Фуу. - Давай, братики! -- Поднажми, Гаара! - крикнул Наруто, запрыгивая на песок. 4 января 79 года. Коноха, страна Огня. Готовимся к выдвижению в страну Звука, в расширенном составе. Итак, с нами отправляется Гаара с несколькими целями. Чтобы проветрить голову, выступить в роли силовой поддержки и на время исчезнуть из Конохи, пока Сунагакуре будет требовать его выдачи. Или не будет, если не видели, куда улетел Гаара. Сам джинчурики Однохвостого плохо помнит случившееся в те два дня после переговоров, кроме того, что он постоянно куда-то летел. С Гаарой провели собеседование, он сказал, что в Конохе ему нравится, но против Суны воевать не будет. Вариант сходить, пошвыряться песком в Орочимару, воспринял нормально, особенно в связи с тем, что это какое-никакое, но занятие, тем более совместно с другом Наруто. Надо полагать, из занятий больше всего Гаару устроило бы забрать Темари и забыть про Суну, но, увы. Собственно, Гааре, до запечатывания биджу, было глубоко плевать на родную деревню, ибо его там не любили и старались убить, особенно отец, он же Четвертый Казекаге, убитый Орычем. Хмм, забавно, теперь у Гаары есть шанс замкнуть круг, убив Орыча, но надо полагать, радостного возбуждения, как год назад, это не вызовет. Да и не Гааре грустить о смерти папы, скажем уж прямо. Еще с нами команда номер семь в полном составе. Карин нужна как сенсор чакры, ибо разведка, конечно, установила местоположение баз, но не всех, да и лезть под землю, когда там Орыч -- это одно, а когда его нет -- совсем другое. Наруто -- ну тут понятно, он главный двигатель и вдохновитель, боец за права Саске и вообще, если не душа, так энергия всей команды. Сакура, тут сложнее, гремучая смесь, в которой всего понемногу. Но самое главное - она ирьенин. Конечно, шиноби команды "Е" владеют минимальными навыками лечения, но все же ирьенин -- это ирьенин, особенно если это личная ученица Цунаде. Конечно, теоретически, в таком раскладе было бы проще взять Шизуне, она тоже ученица и как ирьенин намного лучше Сакуры. Но то в теории, на практике Шизуне остается в Конохе, и это правильно, это хорошо. Тем более что настает заря нового времени. Теперь не нужна сопровождающая команда ирьенинов, чуть что -- лечебный портал в Коноху, и лежи себе в госпитале, ешь яблоки, щупай грудастых медсестер. Стратеги и тактики Конохи приспособили мои умения и изобретения, под стратегию и тактику шиноби, продумали, начертили, апробировали и продолжают изобретать и мудрствовать. Но вот простым и не очень простым шиноби как-то все равно до сих пор местами непривычно. Как с госпиталем. Привыкли обходиться своими силами на поле боя, ну максимум штатным ирьенином и потом носилками до ближайшего госпиталя. И мысль, что раз и тебя уже лечат лучшие ирьенины страны Огня, а потом два и ты снова на поле боя! Вот такая мысль как-то не укладывается в головах шиноби. Техники мгновенного дальнего перемещения, именно дальнего, а не Шуншин на двадцать метров, тут в разряде топ-элитных, то есть недоступных почти никому. И тут "нате вам, из-под кровати". Всем по порталу, бесплатный билет в госпиталь и блокнот для связи с Джирайей. Последняя разработка, наконец-то доведенный до ума "блокнот связи", который можно использовать для связи с сотней шиноби, при желании. Для этого пришлось унифицировать устройство блокнота и сделать его разборным. Основной лист остается у командира, вторичные листки (до ста листов в стандартном блокноте) раздаются подчиненным. Если у подчиненных есть блокноты, они вручают свои вторичные листки командиру, который подкалывает их к себе в книжечку, и всегда сможет посмотреть, что ему пишут подчиненные. В результате блокноты становятся массивнее, но зато теперь это универсальное и гибкое средство связи. Но вообще, конечно, местами смешно с расширенного состава команды. Команда "Е", дюжина джонинов, тренированных до упора, умеющих входить в сенмод, сотрудники АНБУ и Корня. Легендарный Джирайя, Жабий Отшельник, входящий в десятку сильнейших шиноби мира. Почти столь же легендарный Какаши, Копирующий Ниндзя, кандидат в Хокаге и вообще. С ними я без чакры и четыре генина, команда номер семь и Гаара. Ощущение, как будто дети на прогулке под присмотром танкового взвода и батальона мотострелков. Конечно, с другой стороны, у Орыча хватает приближенных, преданных ему душой и телом, с уникальными и разнообразными способностями. Не говоря уже о монстрах под печатями и просто заключенных, которых можно натравить толпой, сообщив что-нибудь вроде "завалите вон тех шиноби Конохи и вы свободны!" Из страха перед Орычем толпа и не такое сможет, хотя опять же, нельзя не заметить, что в этом еще одно отличие местного мира. Здесь качество вполне себе побивает количество. И один шиноби вполне способен завалить целую Деревню, злобно при этом хохоча и почесывая живот. Не говоря уже о том, что из четырех генинов - двое джинчурики, да и Сакура далеко не подарок. Но все равно, ощущение "дети на прогулке под прикрытием танков" остается и крепнет. Что мне известно о стране Звука? Страна Рисовых Полей, ставшая несколько лет назад Страной Звука, расположена к северу от страны Огня. И к северу от страны Горячих Источников. Территориально -- это просто вытянутый с юга на север овал, упирающийся в северное море. С востока страна Звука граничит с двумя странами. Первая - страна Тумана, занимающая перешеек, пройдя через который, можно попасть в страну Молнии и деревню Облака, одну из пяти Великих. Вторая - страна Железа, маленькая обитель гордых самураев, славная тем, что там нет шиноби. Но не потому, что самураи так круты и могучи, и ловко вертят двумя мечами -- просто Деревни подписали соглашение, как и с Кровавой Тюрьмой. Всем выгодно, чтобы самураи были, жили и действовали, но особой воли им не дают. С запада страну Звука ограничивает горный хребет, скалы, практически непроходимые для обычных людей и труднопреодолимые для шиноби. Во всяком случае, армию шиноби там не проведешь. Мелкие команды, которым не нужно тащить обозы, припасы и генинов, проходят более-менее нормально. Но особого интереса это нагромождение скал, оврагов, бесплодных глинистых ущелий и редких оазисов ни для кого не представляет. Когда-то в этих скалах была страна и была Деревня Неба, шиноби которой могли летать. Но потом они всех достали своими налетами, грабежами и прятками в скалах, и Коноха, как ближайшая Великая деревня, решила проблему, прислав полсотни ликвидаторов. Вначале шиноби Неба подрезали крылышки, а потом начали брать измором, и они ушли, поклявшись вернуться и дать всем звезды. Местные всегда такое обещают, так что никто особо не взволновался. После разгрома деревни Неба и массового побега жителей страны, в основном пришедшегося на времена второй мировой войны, с продовольствием и припасами тут туго, так что никто в скалах не живет. Кроме бандитов, отщепенцев, искателей приключений и прочих нукенинов, которым по рангу положено прятаться. Одно время они даже набегали на север страны Огня, но потом Коноха прислала еще полусотню ликвидаторов, и все, кто выжил, усвоили урок. Если пройти по скалам еще дальше на запад, там будет уже Страна Водопадов, собственно большая часть которых низвергается как раз со скальных массивов бывшей страны Неба, обозначая потоками падающей воды границу. Страны вокруг Звука и сам Звук не слишком богаты, не слишком сильны, не слишком знамениты. Собственно, оная страна Риса и Звука никого особо и не интересовала, пока Орыч не засветил своих шиноби на том злосчастном экзамене в Конохе год назад. После этого разведка Листа начала интенсивно разрабатывать страну Звука, и ее Деревню, Отогакуре. Ну и соседей, конечно, проработали, в общем порядке. Так вот, бедная и нищая страна Рисовых Полей не выказала особого сопротивления, когда пришел товарищ Орочимару и занял Деревню. Местные генины с чунинами или разбежались, или перешли под руку Орыча, а остальным пришлось утереться. Недовольство, надо полагать, было, но на тот момент Коноха и Орыч не вели открытых боевых действий, а Легендарный саннин -- это все-таки Легендарный саннин. S-ранг и все такое, плюс Орыч, насколько удалось выяснить, денег со страны не тянул и обходился своими резервами. Правда, основал кучу убежищ, где держал людей, ставил опыты, оттачивал техники и вообще занимался страшными вещами. Но пока все это оставалось в тени, все молчали. А когда Орыч вылез на свет, было уже поздно. Попробуй -- возрази, ага, когда в ответ на жалобу приедет сотня дурных монстров под печатью Орыча, и все сломает. Разгромленное Акацуки убежище на острове, было лишь одним из многих, и можно сказать, что змеиный саннин построил первую в этом мире сеть концлагерей. Но теперь все должно было измениться, под шумок начинающейся войны, решено разгромить все точно установленные убежища -- огромное на границе со Страной Огня и пять более мелких, разбросанных по стране Звука. Взвесить самой Отогакуре, сровняв ее с землей. А также использовать Карин, чтобы сверху осмотреть страну и найти остальные убежища. Орыч наверняка сбежит, но все равно -- подрыв его материальной базы и многих лет усилий. Кстати, несмотря на название, рисовых полей в стране не так уж и много. Воды хватает, полей тоже, крестьян, готовых вкалывать до потери сознания -- тоже. Но климат не слишком подходящий, хотя не исключено, что волна погодных изменений, вызванная таянием льдов Страны Весны, положительно скажется на стране Звука, как раз в силу расстояния. Это ближайшим к Стране Весны -- приходится не слишком сладко, хотя та же Суна, наверное, готова Коюки в попу целовать. Масса воды -- борьба с пустынями и озеленение становятся проще. Команде "Е", нашей основной ударной силе, в этой миссии предстоит приобрести боевой опыт использования сендзюцу, пусть и без фишек Джирайи с призывными животными. Но взамен саннин предлагает другой фокус, призванный помочь в бою, и который будем отрабатывать в ближайшие дни, помимо боевого слаживания всей расширенной команды. Итак, все очень просто -- вода, которую я создаю, несет в себе заряд природной энергии, причем всегда одинаковый, ибо создается одним и тем же заклинанием, и так далее. Необходимо всего лишь подобрать объем сотворенной воды такой, чтобы наша Дюжина, выпив его, получила заряд ровно соответствующий переходу в режим Отшельника. Выпил, концентрируясь на смешивании чакры с природной энергией, и оп -- ты уже ежик в сенмоде. Разумеется, природная энергия из сотворенной воды утекает, ибо там концентрат, и постепенное выравнивание энергии с окружающей средой, в общем, начала магической термодинамики. Но в любом случае энергия не так, чтобы прямо фонтаном хлещет и утекает, и, подобрав индивидуальную объемную дозу для каждого из команды, можно перед боем сотворить им воды. Вывалился из режима -- хлестанул баночку -- снова вошел в режим, и не надо садиться и медитировать. Если удастся, такой подход уберет главную слабость сенмода -- необходимость впитывать ПЭ неподвижно. Идея эта родилась у Джирайи после моего предложения таскать бочку "заряженной воды" и по аналогии с собственным сенмодом саннина, там ведь примерно также дела обстоят. Только вместо заряженной воды Жабы-отшельники Ма и Фукасаку на плечах, они набирают природной энергии и передают ее Джирайе, тот смешивает сенчакру, и так далее. Понятное дело, нужны будут пузырьки разных объемов, для каждого свой, но уж наполнить их водой -- точно не проблема. С учетом безразмерных подсумков, каждый из Дюжины хоть по сотне склянок с порциями заряженной воды утащит, чтобы затем подпитываться в бою, не бегая ко мне. Тут, правда, другая слабость, нужно будет время на создание воды перед боем, но с учетом боевых традиций шиноби, когда вначале разговоры, потом драка, слабость не критичная. Даже если враг не будет перед боем разговоры разговаривать, ну найдется такой вот прогрессивный шиноби, то все равно дюжина джонинов -- это не баран чихнул. Успеют прикрыть друг друга, пока парочка накатит по дозе заряженной воды, ну и дальше все впересменку войдут в сенмод. В принципе, это вопрос практики и боевого слаживания, лишь бы идея сработала. Так-то вся Дюжина научилась входить в сенмод без дополнительных толчков. Сел -- помедитировал, собрал природной энергии и смешал сенчакры, с тем или иным успехом. Вон, Джирайя слегка в жабу превращается при входе в сенмод, ну и у Дюжины та же проблема. Чистого, высшего состояния сенмода, когда только веки окрашиваются и зрачки меняются, никто не смог добиться. У кого-то тело вздувается, кто-то сереет лицом и телом, у Ямато так вообще волосы в деревянные иголки превращаются в сенмоде и топорщатся. Смотрится в забавно, прозвище "Деревянный ежик" уже выдано. 8 января 79 года. Северо-восток страны Огня, неподалеку от границы со страной Звука. Четвертый день сидим в лесу неподалеку от северной границы страны Огня. Вопрос с водой отработан, система работает. Помимо этого шиноби Дюжины тренируются в переходах в сенмод и обратно в условно боевой обстановке, подгоняют индивидуальные объемы воды и расширяют тактические построения, с учетом возможного участия генинов. Особенно с учетом Гаары и его техник Песка. Тут надо заметить, что джинчурики Суны даже не напрягается для их использования. Стоит, сложив руки на груди, а песок летает вокруг, выступая средством защиты и нападения. Только для особо мощных техник Гаара использует названия, и то, печатей не крутит, руки крестиком не складывает. Сохраняет невозмутимое лицо, но это не потому, что он такой бесстрашный, просто маска, приклеившаяся за годы, проведенные под гнетом Шукаку. Сейчас гнета нет, а маска все еще на лице, хотя и сползает помаленьку. В основном, это заслуга Наруто, так сказать Нарутотерапия в действии. Узумаки -- тот еще улыбчивый оптимист, хотя с его детством такое неудивительно. Только такой вот упертый оптимист, улыбающийся несмотря ни на что, и мог пробиться сквозь все проблемы. Пробиться и еще и других за собой тянуть, не давая скатиться в пучину одиночества, тоски и остального. Особенно, если это собрат -- джинчурики. Еще Джирайя, Какаши, Дюжина и генины проводят совместную учебную атаку на вырытое для такого дела подземелье. В сущности, план атаки на страну Звука прост и незамысловат. Самого Орыча вряд ли поймаем, это по секрету признает даже Джирайя, отдавая должное умению бывшего напарника прятаться и скрываться. Так что начать решено с самого крупного убежища из известных, потому что все равно, на какое не напади, Орыч узнает и сбежит, а так шансы захватить что-то ценное повышаются. Ну и потом надо будет действовать быстро, четко, срывать эвакуацию и искать новые убежища Орыча, в общем, арбайт по-стахановски. Скорость, натиск, мощь и мозги, вот четыре составляющих успеха и разгрома. Еще товарищ Наруто, неугомонный и заводной, очень впечатлен увиденными техниками Режима Отшельника. Как говорится, вот они -- особенности восприятия. Джирайя вроде как свой, да еще к тому же и Извращенный Отшельник, то есть в его исполнении техники сендзюцу проходят мимо восприятия Наруто. Или не воспринимаются как крутые. Но зато когда такое же показывают джонины с татуировками стилизованного огня, Наруто немедленно хочет и то, и другое. И Режим Отшельника, и татуировку, хотя, казалось бы -- у него и так вон шрамы-усы на лице, к чему еще разрисовываться? Но ход мыслей Наруто вполне понятен, и Джирайя тихо радуется и одобряет. Все правильно, к чему уговаривать "технику за маму, технику за папу, и тренировку за Хокаге?" когда можно правильно замотивировать или поманить Наруто, и он сам, добровольно, помчится осваивать? При его упертости, на одни уговоры можно потратить больше времени и сил, чем на освоение техники. Зато теперь все пучком, рвется осваивать -- вот, пожалуйста, и призыв с жабами уже имеется. Наруто, правда, не умеет так ловко, как Джирайя, чтобы топ-хлоп и мега-Жаб свалился сверху, но вполне уверенно вызывает мелких и средних земноводных. Так что не быть ему в нашей бригаде Ежей, зато сможет как Джирайя, делать совместные техники с жабами. Вспомнить хотя бы его технику ВВ, воздушного водомета, да. Наруто, конечно, трудиться и трудиться над основами сенмода, но начало - искреннее и твердое желание Наруто осваивать режим Отшельника -- положено. Трудно, конечно, представить, что Наруто сможет сохранять полную неподвижность и спокойствие, чтобы работать с природной энергией, но раз Джирайя берется, то наверное уверен в результате? Еще Джирайя одобрительно хлопает Наруто по плечу, и говорит, мол, путь безмятежности духа поможет и в освоении сенмода, и обещает "крутые тренировки в крутом месте", все как Наруто нравится. В общем, после миссии в страну Звука, ждет Наруто гора Мьёбоку, анклав Жаб. Попасть туда могут только те, у кого контракт с Жабами или кто выполнил свободный призыв, а потом сумел договориться, как вон Джирайя в детстве. Самое смешное, что даже в этом они с Наруто "родственники": Джирайя тоже хотел крутых техник и поэтому выполнил свободный призыв. Опасное, в общем-то, мероприятие, но для Джирайи обошлось, со времен стал крут, могуч и легендарен. Интересно, есть ли в этом мире анклав призывных Ежей?
Глава 40
8 января 79 года. Юг страны Звука. Стремительный бросок через границу, хоть здесь и нет пограничников, и вообще глухомань. Но мало ли? Орочимару хитер, умен, предусмотрителен, вполне мог наставить следящих печатей или привлечь птичек -- зверей, а то и своих монстров рассадить по засадам и норам. Поэтому чем позже он узнает о нашем появлении, тем лучше для миссии. Шиноби стремительно бегут вперед, используя техники сокрытия. Правда, положа руку на хитайате, толку в тех техниках немного. Что Наруто, что Гаара фонят чакрой своих биджу на всю округу, и, это не говоря уже о том, что Карин периодически сенсорит округу. Сильнейший демаскирующий фактор, ведь местные сенсоры засекают не только чакру, но и других сенсоров. Видимо, из-за того, что есть некая универсальная несущая, для обнаружения чакры, и, прикоснувшись к ней, сенсор ощущает еще и прикосновения других сенсоров. Но зато и наши знают, что вокруг никого нет: от Карин не скроешься. Лечу сверху, под невидимостью, лениво разглядывая природу страны Звука. Количество деревьев падает, после пересечения границы, но как по мне, так редколесье даже красивее. Речка вон небольшая петляет, холмы и травы, а там вдалеке угадываются очертания тех самых рисовых полей, что дали название стране. Крестьян не видно, да и шиноби прокладывают маршрут так, чтобы ни с кем не встретиться. Они бегут, я лечу, а если начинаю отставать -- телепортируюсь. Примерно через полтора часа мы достигаем базы Орочимару, спрятанной где-то внизу, вроде надежно укрытой и замаскированной, но все равно найденной. Расположена она под холмом, покрытом каким-то плотным и густым кустарником, высоким, переплетенным. Неплохая маскировка, скользнул в кустарник и потом проходи на базу, да. Дюжина отмирает, накопив энергии, а Джирайя уже с жабами на плечах. Конечно, могли бы и водицы попить, но тренировка всегда тренировка, а торопиться сейчас некуда. Противника вокруг и под землей нет, как сообщает Карин, в бой с ходу вступать не нужно, в общем, идеальные условия. Вроде и боевые, и одновременно есть запас времени на подготовиться. -- Начали, - кивает Джирайя и тут же подает пример. - Искусство Отшельника: Великая Трещина! Ночь с 8 на 9 января 79 года. В 2 километрах от бывшей западной базы Орочимару, страна Звука. База оказывается изумительно пустой. Нет, какие-то следы присутствия там есть, но давние, очень давние. Времен нападения на Коноху год назад, примерно так. Слой пыли покрывает пол в бесчисленных пустых коридорах и комнатах, созданных невесть зачем. Подумав, прихожу к выводу, что, наверное, Орочимару просто строит все по типовому проекту. И тогда бесчисленные комнаты можно легко заполнить людьми, приборами, припасами, и превратить в рабочее убежище. Возможно даже, что разведка нашла это убежище как раз потому, что база не использовалась. Техники сокрытия практически отсутствуют, укрепление стен тоже, сигнализация не работает. Так что уже первые удары Джирайи и Ежей вскрывает базу, как консервную банку, и дальше уже ничего интересного не происходит. Сколько ни бегают клоны Наруто по коридорам, все равно пусто, ничего и никого. Сакура стоит с таким лицом, как будто одновременно рада и не рада такому. Наверное, до сих пор пребывает в раздрае чувств. Когда с базой покончено, уже опускается вечер, поэтому решено прекратить активность и сместиться на север. На следующий день предполагается разгромить оставшиеся известные базы, и начать продвижение к Отогакуре. Джирайя хвалит Ежей, но говорит, что еще есть над чем работать, и если Орочимару решит сопротивляться, то это будет только на пользу. Также он просит меня изготовить еще несколько портключей, чтобы в случае чего, вся группа могла моментально собраться вместе. Не перемещение в Коноху, аварийным порталом, а именно чтобы в бою или в опасной ситуации была возможность отскочить к напарнику. Если разбить Дюжину на боевые двойки, нужно будет всего шесть портключей, и, в то же время, мобильность и маневренность в бою резко повысятся. Не только возможность уйти из-под опасной атаки, но и прийти на помощь товарищу, ошеломить и удивить врага, внезапно появившись. АНБУ применяют похожую тактику, но там используется схема "звезда", а здесь скорее схема "точка -- точка". В общем, разумное предложение от Джирайи, и вечером, под треск костра и аромат зеленого чая от Карин, приступаю к изготовлению, благо исходный материал со мной. В классической магии Поттерианы портключ -- предмет с вложенным заклинанием аппарации -- отдельно связывается с другим портключом. Это позволяет перенастроить портключ при необходимости на другой выход, изменить взаимодействие только на прием, или, как в случае с каминами: произвольно отключать, включать и переходить в другой камин. Координацию и взаимодействие сети портключей -- каминов обеспечивает Министерство, точнее комплекс в подвалах оного. К сожалению, в детали работы комплекса меня не посвятили, поэтому в работе использую простейший способ создания портключей. Простейший, с точки зрения магов Поттерианы, с меня же семь потов сошло, пока осваивал, ибо голая теория -- это теория, а на практике внезапно лезут грабли. Но тем не менее, справился, освоил, благо чакропроводящая древесина хорошо держит заклинания. Сейчас из подсумка достаю как раз палочки из нее родимой, древесины из Леса Смерти. Могучий полигон, хотя подозреваю, что когда Первый Хокаге его создавал, он в первую очередь хотел обеспечить Коноху всякими уникальными растениями, грибами и деревцами, полезными в хозяйстве. Это уже потом набежало зверье и мутировало в чакропотребителей. Ну в общем, у меня с собой всегда запасец, благо подсумок он не тянет, и можно таскать с собой хоть целую рощу, лишь бы влезло, вот и таскаю. Портальный набор -- ровные, одинаковые палочки, которые затем будут переломлены пополам. Самое смешное, что аппарация у магов -- это сосредоточение, представление и шаг, выполняемый без вербальной компоненты. Но заклинание есть, именно оно накладывается на портключи, а благодаря указанию конечной точки портала, то есть связи портключей, нет необходимости концентрироваться. Коснулся -- перенесся. В случае каминной сети -- точка задается голосом, остальное берет на себя центр в Министерстве. Вот такой вот очередной парадокс из жизни магов. Соответственно, на портключ накладывается заклинание аппарации, затем палочка разламывается -- не руками, естественно, а особым усилием воли -- и в результате у нас две палочки, связанные заклинанием. То есть сразу автоматически задаются точки входа -- выхода. Поэтому такой способ считается простейшим, и имеет понятные ограничения. В случае с шиноби ограничений еще больше, но после создания батареек проблема активации и использования не-магами исчезла. Мне, помнится, даже идея в голову приходила, сделать станцию перемещения. Одна огромная батарейка, метровый круг, и сверху столешница с дырками, в которые вставлены палочки -- ключи. Надо куда-то попасть, подходишь, касаешься нужного ключа и перемещаешься. Проект, конечно, забраковали, из соображений секретности, но все равно, представлять такое было забавно. В общем, делаю палочки - портключи, Карин и Сакура занимаются чаем, Джирайя с Дюжиной разбирают атаку и огрехи взаимодействия, а Какаши тренирует Наруто и Гаару. Нельзя не заметить, что оба джинчурики неплохо работают в паре. Гаара прикрывает песком и бьет по площади, а Наруто внезапно атакует, чередуя ближний и дальний бой. В ближнем бою он машет кунаями, окутанными чакрой, комбинируя с атаками расенганом из-за спины, а в дальнем пускает толпу клонов, которые мечут кучу железа сплошной стеной, за счет теневого клонирования кунаев и сюрикенов. После тренировки Какаши хвалит, а Карин подносит парням свежезаваренного чая. Затем лес оглашают жуткие звуки разгрызаемых пищевых пилюль, которые Наруто поглощает как конфеты. -- Спасибо, сестренка! - восклицает Наруто. -- Спасибо, Карин-сан, - склоняет голову Гаара. -- Это я сама делала! - хвастается Карин. - А вот у Сакуры -- чан так не получается! Кстати да, Шизуне со смехом рассказывала, как ученицы готовили пищевые пилюли в рамках стандартной подготовки ирьенина. Карин нормально, а вот Сакура приготовила такой ядреный концентрат, что даже Цунаде проняло, до глубины души. Вроде и есть можно, и питательные вещества все в пилюле, но выворачивает наизнанку просто. -- Пфф, - ворчит Сакура в ответ, - зато я кулаком могу дерево пробить! -- Не надо ссориться, Карин-сан, Сакура-сан, - тихо говорит Гаара и отпивает еще глоток. - Вы же в одной команде! -- Это не ссора, а дружеские шутки, в командах так принято, - тут же влезает Наруто с объяснениями. -- Какой приятный вкус, спасибо, Карин-сан, - говорит Гаара, допив чай. -- Это специальные медицинские травы, - поясняет Карин, - они укрепляют организм и улучшают циркуляцию и восстановление чакры, и вообще полезны для шиноби! -- Спасибо, сестренка, но у нас и так с чакрой все в порядке, да, Гаара? - вопрошает Наруто. - Еще вот сенмод освою, и сделаю себе крылья, чтобы летать, как Фуу! -- И обязательно пригласи Сакуру-чан полетать над Конохой ночью, - с невинным видом добавляет Карин. Наруто приоткрывает рот от такой идеи, а Сакура сжимает кулачок и показывает Карин. -- Сакура-чан! Ты обещала мне свидание! - внезапно кричит Наруто. -- Когда это было? -- В Киригакуре! Перед вторым туром! -- Бака! - злится Сакура. - Я обещала сходить с тобой в кино, если мы станем чунинами! -- Но ведь обещала, - надувается Наруто. -- Я думала, что ты все понял, - кричит Сакура, - ведь после экзамена ты же ничего об этом не говорил! -- Я забыл, забыл, так сильно радовался за остальных, что забыл! - оправдывается Наруто. Тихо посмеиваясь, зачаровываю палочки и слушаю крики генинов, пока не настает время отбоя. Все тихо и спокойно, женская палатка мирно похрапывает, когда снаружи раздаются крики, рев, рычание, удары и какой-то свист. Сакура моментально выскакивает наружу, она-то, как и положено боевой куноичи, спит в одежде и в полной готовности. Лихорадочно пытаясь одеться и собраться, и не попадая, выглядываю из палатки. Темноту ночи, еле-еле разгоняемую светом звезд, озаряют вспышки техник и взрывов. -- Держать барьер!! - доносится крик Джирайи. - Держать!! -- Шесть хвостов! -- Крекхгрхр, - чей-то крик, переходящий в задушенный хрип. -- Сбейте с него тыкву!! -- Великая Древесная Темница! Леденящий душу рык катится по лесу, а меня что-то колет в задницу, оттопыренную внутрь палатки. Знакомое чувство паралича разливается по телу, пробую повернуть голову, но все, тело не слушается. Застываю буратинкой на четвереньках, впрочем, Карин меня втягивает в палатку и, мило улыбнувшись, демонстрирует шприц-тюбик. -- Пока все заняты взбесившимися биджу, мы, семпай, немного прогуляемся, - сообщает Карин, поправив очки. Как это? Почему? Темнота паралича накрывает окончательно, отсекая мысли. Ночь с 8 на 9 января 79 года. Временная база Орочимару. Карин быстро обшарила палатку, собирая все вещи производства Гермионы. Она торопилась, в любой момент кто-то из взбесившихся биджу мог атаковать палатку, или кто-то из шиноби заглянуть, желая "увести детей", или могла вернуться Сакура. Поэтому Карин скидывала все в бездонный подсумок, не глядя, а когда закончила, обмотала палатку вокруг тела Гермионы, получив огромный бесформенный тюк. С ним она быстро-быстро побежала на юг, стараясь избегать веток и кустов. Впрочем, далеко бежать ей и не нужно было. Всего-то полкилометра от лагеря. -- Молодец, Карин, - выступил из-за деревьев Орочимару. -- Спасибо, Орочимару-сама, - поклонилась Карин, переводя дыхание. Саннин коснулся тюка -- палатки и самой Карин, и применил технику перемещения. Большое помещение, озаряемое резким светом ламп, с фиолетовыми стенами, изукрашенными фигурной вязью. Орочимару, чтобы не терять время, строил все базы по одному и тому же проекту, меняя лишь содержимое при необходимости. После щелчка Конохе по носу, шиноби Листа, конечно, найдут и уничтожат все, что смогут, включая эту временную базу, но саннина это мало волновало. Проекты свернуты, цель достигнута, а основную базу никто не найдет, Орочимару специально ее так построил, как убежище против Акацуки. Та, единственная, что могла бы найти основную базу, сейчас стояла, склонившись перед Орочимару. -- Превосходно, Карин! - воскликнул Орочимару, увидев содержимое подсумка. - Ты просто молодец! -- К сожалению, Орочимару-сама, создать такое же может только Гермиона, - Карин кивнула на тюк-палатку. - Работать принесенное мной будет, а вот создать не получится. -- Ничего, ку-ку-ку, я что-нибудь придумаю, - облизнулся Орочимару. - Второе задание? -- Полный список агентов Корня доступен только Данзо, да и записи вести было бы опасно, Орочимару-сама, но я видела многих, и в Корне, и в АНБУ, все запомнила и запишу сразу же после получения награды, - выпалила Карин, сгибаясь в поклоне. -- Жизнь в Конохе сделала тебя смелой, это хорошо, - еще сильнее улыбнулся Орочимару. - Но, прежде чем мы приступим к твоей награде и ритуалу зачатия ребенка, придется провести очищение. Помещение уже подготовлено, так что ты пока освободи своего семпая и поставь вон в тот квадрат, с иероглифом "Чистота". Потом сама встань в такой же, но в центре комнаты. -- Да, Орочимару-сама, - поклонилась Карин. Когда приготовления были завершены, Орочимару кивнул на застывшую Гермиону. -- Не тяжело было притворяться, после того, как воспоминания вернулись? -- Нет, - усмехнулась Карин, - обо мне искренне заботились. Да и Кабуто-сан помогал на работе. -- Отлично, он, кстати, скоро к нам присоединится, - заметил Орочимару. Еще раз осмотрев комнату, подготовленную к особому ритуалу, Орочимару быстро сложил две дюжины печатей и хлопнул руками об пол. Вязь иероглифов начала расползаться по полу, обвивая и дополняя ранее нарисованные знаки фуин, украшающие даже потолок. Карин стояла, не шевелясь, в центре комнаты. -- Приступим, - сказал саннин. - Фуиндзюцу: Великое очищение! Ночь с 8 на 9 января 79 года. Коноха, страна Огня. Якуши Кабуто не спеша, со вкусом, собирал вещи. Ему предстояло возвращение домой, к наставнику и учителю, туда, где можно заняться любимым делом. В Конохе тоже было немало достойных занятий, но все же шиноби Листа ограниченны и скованны, из-за чего в свое время наставник Орочимару и покинул деревню. Кабуто повидал немало Деревень, и везде он жил чужой жизнью. Как и здесь, в Конохе, где он притворялся вечным генином, работающим на подхвате в больнице. Пришлось еще притворяться и подыгрывать Данзо, но Кабуто справился. Он всегда справлялся, за что его и ценил Орочимару-сама. В свитках и записях Кабуто скрывалась масса информации, которая поможет наставнику отомстить и возвыситься еще дальше. Перспективы открывались такие грандиозные, что дух захватывало, и Кабуто начал насвистывать мотив, который разучил еще во времена детства в приюте. Там он осознал себя, но по настоящему живым стал только под руководством Орочимару-сама. И возвращение домой грело Кабуто. Последним он упаковал хитайате со знаком Конохи. 9 января 79 года. Коноха, страна Огня. Сердитый и взъерошенный ястреб из Суны едва не столкнулся с таким же, из Ивы, ранним утром, на подлете к пункту птичьей связи в Конохе. К счастью, птицы были отлично выдрессированы и не стали драться друг с другом. Раньше шиноби использовали мелких и быстрых птиц, вроде голубей, но со временем от такой практики отказались и начали натаскивать на перенос почты именно хищных птиц. Пусть они и сложнее поддавались дрессировке, но зато могли сами себя прокормить в пути, отбиться от другого хищника, и могли взлетать выше зоны видимости шиноби. Проигрывая в скорости, они выигрывали в выживаемости и проценте доставленных сообщений. Не говоря уже о том, что почтовых птиц всегда можно было чуть-чуть дополнительно подготовить и отправить в бой. Шиноби на пункте почтовой связи действовали строго по инструкции. Печати Каге -- высший приоритет -- и, сложив свитки с посланиями в особый футляр, генин Горо коснулся особой точки на стене. Свет моргнул, и генин оказался в закрытой комнате, в резиденции Хокаге. Горо поклонился в пустоту, поставил футляр со свитками на стол, и отбыл обратно, на пункт связи. Через минуту дежурный шиноби, проведя проверку, уже нес свитки в кабинет Хокаге. Сенджу Цунаде была на месте и не одна. Главы кланов Нара, Яманака, Акимичи, Инузука, Хьюга, Абураме, Сарутоби и Шимура, обсуждали что-то, стоя вокруг стола в центре кабинета. На круглом столе была расстелена карта, с изображением части границы страны Дождя, той части, где Дождь граничил со странами Камня, Земли и Ветра. Глава клана Сарутоби, Хирузен, невозмутимо курил трубку, остальные были чем-то озабочены и разговаривали вполголоса, указывая на карту. Стоявший в сторонке глава клана Шимура, Данзо, вопреки обыкновению не жмурил глаз, а всматривался в собравшихся. Именно глава Корня собрал это совещание, после того как час назад получил сообщение от тройки, внедренной в страну Земли и деревню Камня. Простое и скупое сообщение гласило, что шиноби Камня планируют устроить массовые диверсии по всей границе страны Дождя, с целью спровоцировать Амегакуре и Коноху. Дежурный шиноби этого, разумеется, не знал, и просто с поклоном отдал свитки Цунаде. Пятая, пребывающая во встревоженной задумчивости, машинально взяла свитки, даже не посмотрев на них. Попробовала открыть, не глядя, и только потом обратила внимание на особые печати и знаки Каге. Цунаде примерно с минуту смотрела на свитки, пытаясь понять, откуда у ней в руках официальные послания от Цучикаге и Казекаге. Распечатав и развернув свитки, она с удивлением обнаружила, что послания не зашифрованы. Пять Великих деревень давно уже решили, что нечего всем подряд знать, о чем переписываются Каге, и разработали специальный шифр для переписки. От Каге к Каге, регулярной обновляемый и известный только самому Каге и одному шифровальщику на всю Деревню. Это гарантировало конфиденциальность, даже если Каге переписываются о сортах чая, и увидеть незашифрованное послание в официальном свитке было крайне удивительно для Цунаде. Она оглянулась, как будто пытаясь понять, чудится ей происходящее или нет, и заметила, что в блокноте, раскрытом на столе, появилось сообщение от Джирайи. По дороге к столу Цунаде заглянула в свитки и побледнела, едва не сев мимо стула. Посмотрела на сообщение Джирайи и побледнела еще сильнее. Некоторое время она перечитывала свитки и послание, осмысливая изящную вязь иероглифов. Потом встала, подошла к Третьему и отвела его в сторону, не желая прерывать спорящих глав кланов. -- Что случилось, Цунаде? - спросил Хирузен, глядя на встревоженную Цунаде. -- Ночью Наруто внезапно накрыло покровом Лиса, и он выпустил шесть хвостов, а из Гаары на свободу вырвался Шукаку. Ичиби и Кьюби удалось подавить, но трое из команды "Е" мертвы. Также из лагеря бесследно исчезли Карин и Гермиона, не оставив никаких следов. Поиски в окрестностях не дали результатов. -- Это очень плохо, - произнес Третий, вынув трубку изо рта. Мысленно он выразился гораздо матернее, и опять недобрым словом помянул Орочимару. Ибо, несомненно, это были проделки змеиного саннина, и знак, гласящий: "Не трогайте меня, а то будет еще хуже!" -- Это еще не все, учитель, - продолжила Цунаде. - Вот два сообщения, пришедших одновременно, что не может быть случайностью. Пятая Казекаге, Сабаку Темари, временно отстранена от должности. Совет Джонинов Суны и Старейшины обвиняют нас в похищении Гаары и объявляют войну. Третий Цучикаге, как он пишет, во исполнение долга союзника перед Водопадом, Травой и Песком, тоже объявляет нам войну, которую он готов прекратить, если мы отдадим всех своих джинчурики и выплатим огромную сумму денег. Третий грустно усмехнулся, а потом посмотрел на Цунаде. -- Думаешь, Орочимару сговорился с Ооноки и Чиё? -- Учитель, причем тут Орочимару? Мы теперь в состоянии войны с Ивой и Суной! - воскликнула Цунаде. В кабинете стало тихо, главы кланов повернулись к Пятой и Третьему. -- Вы же знаете, что это означает! - с ноткой отчаяния в голосе воскликнула Цунаде. -- Конечно, - спокойно и негромко ответил Хирузен. - Это означает, что началась Четвертая мировая война шиноби!
Часть 3
Глава 1
9 января 79 года. Кабинет Хокаге, Коноха, страна Огня Воцарившуюся нервную тишину разбило появление еще одного шиноби в маске. -- Хокаге-сама, - сказал Собака, склонив голову и стоя на одном колене, - нападение на секретное хранилище! Убиты трое охранников, четвертый при смерти. Освобождены из запечатанного состояния Первый и Второй Хокаге. -- Кто? - хрипло, с прострескиванием в голосе и неестественно спокойно спросила Цунаде. -- Якуши Кабуто, генин, ирьенин В-ранга, шиноби Корня, - не поднимая головы, сказал Собака. -- Таааак, - протянула Цунаде. Выдержав пятисекундную паузу, за время которой напряжение в кабинете еще немного подросло, Цунаде начала командовать. Собака удалился через дверь, предварительно сообщив, что погоня за Кабуто уже организована. Нара Шикаку стал главнокомандующим и получил приказ разработать и представить стратегию действий Конохи в будущей войне. Присутствующие главы кланов должны были сообщить Шикаку численность бойцов и помочь с выработкой тактических схем. На этом совещание закончилось, и в кабинете остались только Цунаде, Хирузен и Данзо. Цунаде, нервно хрустнув пальцами, сказала после длительной паузы. -- Теперь понятно, как Орочимару проник в госпиталь и похитил Учиха Саске. И, насколько я помню, тогда расследование в отношении Якуши Кабуто, было остановлено по вашей инициативе, Данзо -- сан. -- Расследование все равно ничего не дало бы, Годайме, - спокойно ответил Данзо, смотря прямо на Цунаде. - Кабуто выполнял задания Корня, шпионил для Конохи, регулярно выезжал для участия в экзаменах на ранг чунина, жил в других Деревнях и успешно притворялся чужим шиноби. Стандартные проверки в его отношении проводились регулярно, а чтобы Дадах! С треском и грохотом, щепками и бумагами, стол Хокаге разлетелся по кабинету. -- Оправдания! - прошипела Цунаде. - Опять оправдания! Не желаю их слышать! -- Тем не менее придется, Годайме, - невозмутимо ответил Данзо. - Для полной, глубинной проверки Кабуто не было оснований, а стандартные проверки он и так регулярно проходил. Пятая обратила внимание, что блокнот для связи с Джирайей упал прямо ей под ноги, и что бывший напарник быстро-быстро что-то пишет. Подняла, вчиталась и пришла в еще большую ярость, пока Данзо, наоборот, старался сохранить невозмутимость поведения и объяснений. -- И успешно вас обманывал! - рявкнула Цунаде. - Как детей! Кабуто работал на Орочимару, Карин работала на Орочимару, а вы и ваш Корень считали их своими. -- Что? - тихо спросил Третий, вынув трубку изо рта. - Я не ослышался? -- Да, учитель! Узумаки Карин работала на Орочимару, вот, полюбуйтесь! - Цунаде кинула блокнот. - Джирайя только что нашел следы, Карин похитила Гермиону, и, можно не сомневаться, именно она дала что-то Наруто и Гааре, отчего их биджу вырвались на свободу. Третий, читая свежую запись от Джирайи, на глазах мрачнел. Пробормотал что-то под нос и провел рукой по лицу. -- Вот так вот получается, - немного спокойнее сказала Цунаде, - Орочимару держал своих шпионов у нас под носом, и кто знает, сколько секретной информации утекло к нему? Все из-за того, что кто-то заигрался в секретные и тайные организации! Она ткнула пальцем в Данзо, который с невозмутимым видом сидел на стуле. -- Я предупреждала! Корень будет закрыт и ликвидирован, а Данзо предстанет перед судом, по совокупности ошибок и промахов! Данзо приоткрыл левый глаз, посмотрел мрачно на Цунаде, как бы говоря: "Не тебе меня судить!" и закрыл глаз. -- Погоди, Цунаде, - сказал Третий, - такие вопросы сгоряча, на эмоциях, не решают. -- Да, надо с холодной головой брать на работу шпионов и заступаться за них, - тяжело дыша, ответила Цунаде. - Надо подрывать оборону Деревни, разглашать секреты, отдавать и подставлять, и все это в условиях начавшейся мировой войны! Войны, которую вы, кстати, и торопились развязать! Данзо опять приоткрыл глаз и встал с тяжелым вздохом. -- Сядь! - негромко, но твердо приказал Третий. -- Здесь не будет разума, - ответил Данзо. -- Сядь и послушай, что я скажу, потом можешь идти! Данзо, поджав губы, сел. Цунаде, сложив руки на груди, метала взглядом молнии и еле сдерживалась, чтобы не начать снова бушевать. -- Итак, - сказал Третий, убирая трубку, - давайте начнем с того, что все мы люди, и все совершаем ошибки. Если кто и виновен в случившемся, то только я, в свое время не сумевший остановить Орочимару. Так что изначальная ошибка моя и только моя, и как наставника Орочимару, и как Третьего Хокаге, не сумевшего защитить Коноху. Почему ты, Цунаде, не рвешься отдать меня под суд? -- Это другое, учитель. -- Нет, Цунаде, - покачал головой Хирузен, - это то же самое. Поэтому, если ты собралась судить, то суди нас обоих. Цунаде возмущенно засопела, но промолчала. -- Никто не говорит, что за ошибки не надо отвечать, - продолжил Третий. - Ошибки есть, и это факт. Они ужасны и чудовищны, и все усугубляется тем фактом, что война наступила на год раньше того срока, что мы планировали. Не говоря уже о том, что без Гермионы и тех вещей, что она делает, наш План под угрозой срыва. Мы можем выиграть, но только утопив остальные Деревни в крови, то есть в любом случае План будет нарушен, так или иначе. И неважно, проиграет Коноха или выиграет, вместо мира и разрыва круга ненависти, будет просто много трупов, крови и ярости. -- Как это неважно?! - воскликнула Цунаде. -- Прости, старика, оговорился, - миролюбиво ответил Третий, - конечно же, Коноха выиграет. Мы, я и Данзо, ответим за свои ошибки, но и ты, Цунаде, допускаешь ошибку, поддавшись эмоциям. Всю свою жизнь Данзо служил Конохе и ее безопасности, и еще послужит, на военном фронте. Выдержав яростный взгляд Цунаде и недоумение со стороны Данзо, Третий продолжил, спокойно и размеренно, как будто читал лекцию в Академии. -- У нас еще есть время, примерно две недели, на то, чтобы вернуть Гермиону. Поэтому предлагаю команду Джирайи из Звука не отзывать, а наоборот, может быть даже усилить и в кратчайшие сроки разгромить все базы Орочимару и спасти Гермиону. Не будем строить предположений, но раз уж Карин и Кабуто работают на него, Орочимару прекрасно осведомлен о способностях Гермионы, и, наверное, найдет, что им противопоставить. У нас есть запасы вещей, которые делала Гермиона, и, следовательно, есть запас времени на ее поиски. Потом, если ее не удастся спасти, надо будет решать, что делать. -- Озадачьте Шикаку, пусть разработает вариант, - мрачно ответила Цунаде. - Мне одинаково не нравятся оба варианта, особенно проигрыш Конохи. Но вы говорили об ошибках и что за них надо платить, учитель. -- Предлагаю следующее, - ответил Хирузен. - Корень закрыть и слить с АНБУ, все равно он начинался как подразделение АНБУ. Это позволит нам довести численность АНБУ до штатной, усилить корпус летающих шиноби, помочь нашим резидентам в других странах и так далее. В конце концов, в Корне служат профессионалы с отличной подготовкой, не так ли? Данзо только кивнул в ответ. -- Сам Шимура Данзо отправится в Амегакуре, и будет работать на пару с Ханзо, опыт у них имеется. В Аме будет размещаться главный из наших полевых лагерей, Данзо его возглавит, равно как и контрразведывательную деятельность, и противодействие Камню. Это будет его искуплением за допущенные ошибки, и одновременно все это принесет пользу Конохе. -- Понятно, - пожевала губами Цунаде. - Не будет проблем с шиноби Корня? -- Не будет, - хрипло, нервно ответил Данзо. - Всю свою жизнь я посвятил Конохе и ее безопасности, и мои подчиненные пожертвовали всем, чтобы защищать Лист. -- Будет проведена дополнительная проверка, - по-прежнему миролюбиво заметил Третий, - так что если там и остались другие шпионы, их найдут. Во главе АНБУ предлагаю поставить Хатаке Какаши, он уже был в АНБУ, знает особенности работы. Уж он точно не вражеский шпион. О том, что Какаши предан Конохе до мозга костей, и что работа во главе АНБУ поможет ему справиться с потерей учеников, Третий промолчал. -- Так что, как видишь, Цунаде, никто никого не выгораживает, - сказал Третий, доставая трубку. - Но и эмоциям поддаваться не надо, будет больше вреда, чем пользы. Тебя устраивает такое решение? -- Да, - подумав, кивнула Цунаде, - устраивает. -- Данзо? - спросил Третий. -- Я отправлюсь в Амегакуре, как только передам дела и сниму печати, - медленно ответил Данзо, поднявшись. После чего медленно вышел, постукивая тросточкой. -- Пойдя и я, - встал Третий, - помогу Шикаку, поговорю со своим кланом. Он вышел, оставив Цунаде в одиночестве. Пятая Хокаге бессильно посмотрела на разломанный стол, на второй, с расстеленной картой страны Дождя, на разбросанные повсюду листы бумаги с донесениями, докладами, отчетами и прошептала, ощущая комок в горле. -- Что я скажу Шизуне? 9 января 79 года. Резиденция Хокаге, Коноха, страна Огня. Нара Шикаку откашлялся и показал на карту. -- Итак, вот предварительный план действий, исходя из сложившейся обстановки. Стены небольшого зала на втором этаже резиденции Хокаге были увешаны картами окрестных стран. Сейчас Шикаку показывал на карту страны Дождя. -- Здесь, на север от Амегакуре, будет расположен основной полевой лагерь, на полторы тысячи шиноби. Этот вопрос был предварительно согласован с Ханзо Саламандрой, еще год назад, и такое расположение лагеря дает преимущество Конохе. Возглавлять лагерь будет Шимура Данзо, противодействие Камню и Песку, работа бок о бок с шиноби Дождя, не буду пока вдаваться в детали, обозначу общую стратегию. Шикаку перешел к соседней карте и указал. -- Вот здесь, на северо -- западе страны Огня будет находиться второй полевой лагерь на тысячу шиноби, для противодействия атакам Камня через Траву и Водопад. Возглавит его Хьюга Хиаши, присутствующий здесь. Хиаши, весь подтянутый, с безупречно ровной спиной и невозмутимым лицом, кивнул. -- Третий полевой лагерь, также на тысячу шиноби, будет расположен на западе страны Огня, - Шикаку перешел к следующей карте, показывая, где именно. - Шиноби лагеря будут прикрывать направление на Коноху, и противодействовать атакам Песка из страны Рек. Возглавлять лагерь будет Сарутоби Асума, с его согласия и по предложению присутствующего здесь Сандайме. Третий, сидящий в углу, кивнул. -- Хатаке Какаши возглавит АНБУ, Като Шизуне -- медицинскую службу. Сейчас они отсутствуют, но я уже связался с ними, согласие получено, - продолжил Шикаку. - Штаб будет находиться в Конохе, благо теперь мы не испытываем проблем ни со связью, ни с мобильностью. -- С чем связана такая численность шиноби в лагерях? - поинтересовалась Цунаде. Яманака Иноичи, сидевший у стены, ожидал, что старый друг Шикаку и ему что-нибудь назначит, но нет. Глава клана Нара подвинул ближе пару листов бумаги и стал отвечать на вопрос Пятой. -- Как я уже сказал, - Шикаку заглянул в листы, - мы не испытываем проблем с мобильностью и перемещением шиноби, по всей стране Огня и за ее пределами. Поэтому нет никакой необходимости держать избыточное количество шиноби в лагерях, ведь можно в любой момент прислать подкрепление или смену. Общая численность шиноби в лагерях три с половиной тысячи, это даст нам возможность проводить регулярные смены состава без потери боеспособности. Подготовка и обучение генинов, смена чунинов и джонинов, при этом резервный лагерь будет расположен в самой Конохе. Таким образом, деревня не останется без защиты, и всегда будет возможность выслать помощь одному из лагерей или всем, без разницы. Он подошел и указал на карту страны Огня. -- Разумеется, часть миссий теперь исчезнет, и нельзя убирать охрану с других границ и городов, но все же, думаю, половину от общей численности шиноби Конохи и страны Огня можно будет привлечь. Таким образом, получится почти три полные смены для лагерей, то есть у нас всегда будет резерв численности, а тем, кто на передовой, не придется сидеть месяцами без смены. График смены надо будет обсудить с медицинской службой. -- Месяц, - бросил Третий. - Если идут бои, то месяц, потом менять. -- Да, верно, - невесело усмехнулась Цунаде, - потом начинается... разное. И все же, не слишком ли мало шиноби в лагерях? Если, допустим, шиноби Камня нападут всей деревней? -- Именно чтобы не допустить этого, в каждом из лагерей будут сенсоры, начиная с клана Хьюга и заканчивая кланом Инузука, - спокойно ответил Шикаку. - В случае полного превосходства противника, лагерь будет эвакуирован, или прислано подкрепление, из шиноби S-ранга. Ведь у противника, как и у нас, трое из четырех шиноби генины, так что лагеря будут выступать еще и дополнительной ловушкой. -- Ооноки вряд ли в нее попадется, - заметил Третий. - Мнимая слабость слишком явная ловушка, чтобы Цучикаге в нее попался. -- В любом случае, лагеря будут на связи со штабом, и будут иметь возможность эвакуации, - заметил Шикаку. - Чтобы исключить внезапные нападения, кланы Конохи предоставят сенсоров. Сами лагеря будут оборудованы и укреплены по всем правилам, так что с наскока их взять не получится. И, конечно же, опять возросшая мобильность -- диверсии в тылу врага и перехват прорвавшихся в страну Огня, это все будет теперь намного легче и доступно любому шиноби. Разумеется, поддерживать секретность и не допускать утечку артефактов, тех же порталов, в условиях войны будет намного труднее, но без Гермионы возможности врага будут ограничены. -- Что, если Орочимару склонит Гермиону работать на врага? - неожиданно спросил Иноичи. -- Тогда мы проиграем, Коноха будет разрушена, а шиноби Листа уничтожены, - ответил Третий. - Наш основной козырь -- мобильность, даруемая порталами, а если враг тоже будет мобилен -- то все вернется в исходную точку. Коноха может сражаться на равных с любой из Великих Деревень, но не с двумя сразу. -- Хорошо, что Туман согласился поддерживать нейтралитет, - заметила Цунаде. - Даже предупредили о появлении шиноби Неба. -- Взамен они получили своего джинчурики, - заметил Третий. - Или не получили? -- Уговаривают пока, вроде бы, - отмахнулась Цунаде. - Толку нам с него все равно не было бы, сражаться за Коноху Утаката не стал бы. Итак, получается, что пока мы мобильны, преимущество за Конохой, как только порталы перестают работать -- Камень и Песок побеждают? -- Именно так, - кивнул Третий. - Поэтому поиск и спасение Гермионы -- важнейшая задача, а порталы придется экономить, не так ли, Шикаку? -- Так, Сандайме, но не все так страшно, - ответил глава клана Нара. - Первые отряды отправятся к местам будущего расположения лагерей уже через час. Обустройство, расстановка ловушек и барьеров, в этом их будет прикрывать клан Хьюга. Хиаши еще раз кивнул. -- Одновременно с этим ведется мобилизация, - продолжил Шикаку. - Первый неполный состав, из шиноби Конохи, будет в лагерях уже к вечеру, за два дня прибудут остальные, и будут сформированы резерв и смена. Если нанести мощный контрудар в Аме, это позволит выиграть еще время. В первую неделю перемещения будут не такие интенсивные, то есть спокойно можно использовать порталы, а за неделю многое может измениться. Особенно, если Джирайя -- сама спасет Гермиону, тогда проблема вообще отпадет сама собой. Исходя из этого, первым будет основан и сформирован лагерь в Аме. Шиноби Дождя послужат дополнительным прикрытием. Контрудар ночью или завтра по границам, диверсия в стране Земли. Остальные два лагеря прикрыты расстоянием, пока шиноби Камня и Песка достигнут границ, там уже будут стоять укрепления. -- Если только они заранее не сосредоточили отряды на границах и в эту минуту не разоряют страну Огня, - заметил Третий. Шикаку улыбнулся и покачал головой. -- Страна Огня охвачена порталами в ключевых точках, шиноби АНБУ уже проверили их. Тишина и спокойствие, так что время у нас есть. -- Отлично! - воскликнул Третий. - Странно, что Ооноки и Чиё упустили такую возможность. -- Они, наверное, не хотели насторожить нас раньше времени, - предположил Шикаку. - Возможно, они ожидают контрудара в Аме, что мы пошлем туда шиноби, стянем силы, и после этого ударят охватами через страны Водопадов и Рек. Вряд ли они в курсе истинных возможностей Конохи и рассуждают в категориях прошлых войн, думая, что у Конохи больше нет Желтой Молнии. По первым ударам и стычкам будет понятно, пока что Ооноки действует верно, в пределах доступной ему информации. Поэтому задача отстоять Амегакуре сейчас самая важная. Годайме, вам нужно будет выступить перед шиноби, объявить о войне и произнести речь. -- Да, точно, - озадаченно произнесла Цунаде, - хотя все уже, наверное, и так в курсе. -- Слухи -- это одно, официальная речь -- другое, - заметил Третий. - Но завтра, завтра, речь еще подготовить надо. -- А что говорить тем шиноби, которых мы отправляем уже сегодня? -- Так и говорить -- война, - пожал плечами Третий. - Что тут еще можно сказать? -- Согласен! - заявил Хиаши. - Шиноби всегда готов к войне! Всегда готов защищать деревню! -- Вот-вот, - заметил Третий. - Радует то, что Камень и Песок поддались на нашу провокацию и первыми объявили войну. Если остальные меры по сдерживанию дадут тот же результат, то мы выиграем. -- Если спасем Гермиону, - добавила Цунаде, помрачнев. - Если. -- У меня есть предложение, - оживился Шикаку. - Вместо того, чтобы заставлять круглосуточно работать Иноичи и его команду, предлагаю отправить в Звук весь состав Корня, и несколько наблюдателей. Это усилит команду Джирайи, и даст возможность на месте выявить возможных шпионов и предателей. После миссии проверить тех, кто вызвал наималейшие подозрения, и число это вряд ли превысит десяток шиноби. -- Да, это хороший вариант, - согласился Иноичи, - и проверить можно будет тщательнее, и сил уйдет меньше, не говоря уже о разглашении секретов. Двое из клана будут сопровождать шиноби Корня, и наблюдать за ними, этого будет достаточно. -- При этом у Джирайи будет неделя на то, чтобы разгромить весь Звук, найти Орочимару и спасти Гермиону, - размышляя вслух, заметил Третий. - Или просто спасти Гермиону. -- Можно предложить не трогать Орочимару, если он вернет Гермиону, - заметила Цунаде. Третий тяжело вздохнул, покряхтел, поерзал на стуле, и только потом пояснил. -- Возможно, но заметь, Годайме, пока мы не трогали Звук, Орочимару не трогал нас. Не нравится мне все это, кто знает, какие он еще сюрпризы там заготовил? Конечно, предложить торг надо, и если Орочимару согласится, то будет великолепно, но после войны первым делом надо будет вернуться в Звук и завершить начатое. -- После победы в войне -- почему бы и нет? - пожала плечами Цунаде. -- Еще такой нюанс, - добавил Шикаку, - с территории Звука можно легче и незаметнее исчезнуть, чем из Конохи. Шиноби Корня будет легче внедриться, немного, но легче, если планируются миссии внедрения, связанные с войной. -- Людей не хватает, - ответил Третий, - но мысль интересная, я поговорю с Данзо. Основной состав все равно вернется в Коноху, чтобы влиться в состав АНБУ. -- Да, у меня уже есть планы, на АНБУ и на Дюжину во главе с Джирайей-сама, это будет наш самый мощный резерв, способный переломить ход почти любого сражения. Или нанести внезапный и могучий удар в тылу противника. -- Возможно, - заметил Иноичи, - имеет смысл спланировать и психологическую войну? Воздействие на Деревни, точечные акции, какие-то диверсии, чтобы показать, что Камень и Песок уязвимы. -- А разве план еще не составлен? - удивился Третий. - Стареешь, Иноичи, стареешь. Что же, считаю стратегический план, предложенный Нара Шикаку, заслуживающим одобрения. Штаб организуем в соседнем здании, и дальше по Плану. Пусть на год раньше, и мы немного не готовы, но в целом, все идет как надо. Цунаде? Цунаде? -- А? - вскинулась Пятая. - Извините, учитель, задумалась, сколько же всего надо организовать и подготовить. -- Минимум половина уже организована, - заметил Шикаку. - Хотя официальное объявление о войне и несколько официальных бумаг лишними не будут. Бумага к Даймё уже отправлена, но она не официальная, если вы понимаете, о чем я. -- Да, - Цунаде встала. - Действуйте, а я займусь официальными бумагами. Сандайме, мне потребуется ваша помощь с речью, потом, вечером. -- Конечно, - кивнул Третий. - Тогда объявление -- завтра? -- Завтра. И Цунаде покинула зал, размашистым шагом направившись в свой кабинет. Там ее ждали новый стол и блокнот для связи с Джирайей. Решение разгромить Звук и спасти Гермиону следовало передать до разговора с Шизуне, каковой, впрочем, Цунаде не собиралась откладывать в долгий ящик.
Глава 2
Ночь с 8 на 9 января 79 года, временная база Орочимару, страна Звука. Еще раз осмотрев комнату, подготовленную к особому ритуалу, Орочимару быстро сложил две дюжины печатей и хлопнул руками об пол. Вязь иероглифов начала расползаться по полу, обвивая и дополняя ранее нарисованные знаки фуин, украшающие даже потолок. Карин стояла, не шевелясь, в центре комнаты. -- Приступим, - сказал саннин. - Фуиндзюцу: Великое очищение! Некоторое время ничего не происходило, потом вязь иероглифов замкнулась и Карин нервно взвизгнула. Прямо из ее тела, как ростки невиданного дерева, вылезли и тут же увеличились в размерах три белые человекообразные фигуры. -- Не шевелись! - приказал Орочимару. - Не выходи из квадрата! -- Орочимару -- сама, - подвизгивая, выкрикнула Карин, - с похожим мы сталкивались в стране Травы! -- Знаю, - улыбнулся и облизнулся Орочимару, - тогда-то Зецу и подсадил к тебе шпионов! Они не спеша росли, но, как видишь, отлично выросли, питаясь твоей чакрой! -- Ты слишком много знаешь! - заявил один из белых Зецу. - Пусть мы не можем покинуть эту комнату, но сигнал уже отправлен! Скоро ты поплатишься! -- Отлично! - воскликнул Орочимару. - Значит, вы больше не нужны! Он быстро сложил печати Овцы и Кролика, и выбросил руку, из которой выскочило три змеи. -- Глупец! - вскричал ближайший белый Зецу. - Нас не берут яды! После чего он и его два собрата забились в судорогах и упали на пол, где через несколько секунд затихли, замерев неподвижными бревнами, коими, в сущности, и являлись. -- Ничего, - ухмыльнулся Орочимару, - этот возьмет. -- Сенсей, - робко спросила Карин. - Они мертвы? -- Парализованы, - коротко бросил Орочимару. - Кай! Вязь иероглифов вспыхнула и погасла. -- Ты чиста, на тебе нет печатей Корня, так что теперь хватай Гермиону и беги отсюда, - быстро приказал Орочимару. - За дверью Сакон с Десяткой, они прикроют твое бегство и укажут куда. Торопись! -- Хай! - кивнула Карин и метнулась к выходу, не забыв прихватить парализованную Гермиону. Орочимару расслабил плечи и выдохнул. Главная схватка приближалась, и следовало сохранять "спокойствие тела и духа", выражаясь высокопарным языком древних текстов. После минутной передышки он собирался уже спрятать тела белых Зецу в свитки, когда в комнате появились новые действующие лица. Из пола высунулся черно-белый Зецу, возмущенно глядя на свои парализованные копии, а в дальнем углу комнаты из закрутившегося спиралью воздуха вышел Тоби, в плаще Акацуки и неизменной спиральной маске, закрывающей голову. -- Наконец-то мы тебя нашли, - сообщил он Орочимару без предисловий. -- Наконец-то вы меня нашли, - признал в ответ Орочимару, с улыбкой. - Сдаюсь. -- Поговорим о твоем бегстве из Акацуки? - предложил Тоби. -- Конечно, это была вынужденная, - еще раз улыбнулся Орочимару и тут же, без перехода закрутил шаринган в глазах. - Цукиёми! Псевдореальность Цукиёми. Орочимару и Тоби. -- Ты знаешь, - говорил Орочимару, подходя к подвешенному вверх ногами Тоби, - когда я в первый раз попал в псевдореальность Цукиёми, то очень сильно удивился. Дело в том, что у меня есть собственная реальность, небольшой внутренний мир, в котором я произвожу поглощение тел и душ тех, в кого хочу вселиться. И он очень, очень напоминает мне мир Цукиёми, поэтому эту технику Мангекё шарингана я освоил очень быстро. Орочимару обвел рукой черно-бурую равнину, с плывущими в небе фальшивыми облаками, на фоне багрово-красной луны. Отчаянно унылый мир, нереальный для своего владельца и предельно реальный для тех, кто попался в технику иллюзий высшего шарингана. -- Вы, Учиха, страшные везунчики, - продолжал Орочимару, приблизившись вплотную к Тоби. - Такие глаза, такие техники, а вы тратите их на то, чтобы сойти с ума и что-то кому-то доказать. Он снял маску с Тоби и начал внимательно изучать открывшийся ему вид. -- Забавно, - произнес Орочимару. - Половина тела из псевдоплоти белых Зецу, и как раз та половина, в которой находится шаринган. Признаться, я ставил похожие опыты в Конохе до того, как мне пришлось уйти, и результаты были просто поразительные. Сырые, недоработанные, но поразительные. Он потыкал пальцем в правую половину лица Тоби, состоящую из деревянной псевдоплоти белых Зецу. -- У тебя Мангекё, не так ли? - облизнулся Орочимару. - И ты применяешь его, и применяешь, и не слепнешь, сила клеток Хаширамы, выращенных при помощи Гедо Мазо, бывшего тела Десятихвостого, не дает тебе ослепнуть и позволяет использовать глаз практически непрерывно. Отлично, значит, эти эксперименты можно не проводить, практический результат на лицо, ку-ку-ку! И Орочимару рассмеялся почти лающим, захлебывающимся смехом, далеко разносящимся над багровыми равнинами реальности Цукиёми. Этого Тоби уже не выдержал и высоким голосом выкрикнул. -- Откуда у тебя глаза Учиха??! Откуда ты знаешь наши техники?! -- Ты -- Учиха, - оборвал смех Орочимару, - а не знаешь, что техники приходят сами, после обретения высшего шарингана? И ты еще смел выдавать себя за Учиха Мадару? -- Тот, кто носит маску, тот Мадара, и неважно, кто ее носит, - мрачно ответил Тоби. -- К тому же ты чересчур молод для Мадары, - не слушая его, продолжал Орочимару. - Тебе на вид лет двадцать пять, в этом возрасте Мадара возглавлял клан и дрался с Хаширамой в знаменитом сражении, закончившемся союзом и созданием Конохи. Могло ли тебя омолодить Гедо Мазо? Да, правую половину, но не левую. Значит, ты не Учиха Мадара. -- И что с того?! - с вызовом крикнул Тоби. -- Ничего, с моим высшим Мангекё нашлось бы что противопоставить и Мадаре, - спокойно ответил Орочимару, после чего усмехнулся. - Мы тут болтаем и болтаем, а там снаружи пройдет всего пара секунд. Какая замечательная техника! У тебя, Тоби, будет полно времени рассказать мне все о плане "Глаз Луны", о том, где настоящий Мадара, и что замышляют Акацуки. Если же ты думаешь, что я не знаю, что ты настоящий глава Акацуки, то это просто фу, так меня недооценивать. -- Будь проклят тот день, когда я к тебе пришел! - заявил Тоби. -- Да-да, - Орочимару еще раз ощупал правую половину его лица. - Как замечательно! Если бы я знал раньше о таком эффекте, то не пришлось бы нападать на Коноху и похищать Учиха Саске. -- Итачи отомстит! У нас соглашение! -- Если найдет, конечно отомстит, - согласился Орочимару, - но пока что-то не нашел, хотя очень старался. Да и вы, Акацуки, нашли меня только потому, что я этого захотел. И ведь правильно захотел, белые Зецу отлично мне послужат! Да ты не стесняйся, рассказывай, рассказывай, у тебя впереди полно времени, Тоби или как там тебя по-настоящему зовут. -- Тебе не удержать меня! - пафосно заявил Тоби. Надо заметить, что несмотря на все его трепыхания, вырваться у Тоби не получалось. Из псевдореальности Цукиёми, в которой владелец управляет всем, включая ход времени, просто так не вырваться. Даже если у тебя шаринган, и ты знаешь, что такое Цукиёми. Впрочем, Орочимару счел нужным пояснить. -- Там, в реальном мире, твоего черно-белого друга сейчас кусают мои змейки. И у меня станет еще больше плоти белых Зецу и отличный образец черного, заодно разберусь, что это за аномалия такая! -- Это воля Мадары, которую тебе не сломить! - фыркнул Тоби. -- Отлично, у нас уже завязывается разговор, ку-ку-ку, - хохотнул Орочимару. -- И меня тебе тоже не сломить! - серьезно заявил Тоби. Орочимару пожал плечами и щелкнул пальцами. После чего уселся в кресло спиной к Тоби, вокруг которого возникли бесчисленные копии Орочимару. Каждый из Орочимару, заполнивших равнину, по разу ткнул в Обито острым оружием, или пыточным инструментом, вырвал кусочек тела, или просто укусил. На этом прошла одна секунда из трех суток, отведенных в Цукиёми. Затем все Орочимару еще раз атаковали Тоби, и так прошла еще одна секунда. -- Есть еще сильные духом шиноби, - задумчиво произнес Орочимару к концу третьих суток. - Ты не расслабляйся, Тоби, как только мы выпадем обратно в реальность, я еще раз применю Цукиёми, и эти пытки повторятся. -- Ты препятствуешь наступлению лучшего из миров! - прохрипел Тоби. -- Как хочешь, - пожал плечами Орочимару и продолжил работу с записями. После третьего применения Цукиёми, Орочимару не стал повторять. Присел, пощупал пульс у Тоби, заглянул в глаза и констатировал. -- Да, есть еще сильные духом шиноби, жаль, что большинство из них мертвы. В углу корни черно-белого Зецу отважно сражались со змеями Орочимару. -- Эй, воля Мадары, - лениво произнес змеиный саннин. - Твой Мадара -- Тоби умер, но тебя я отпущу. -- Да ты и не сможешь меня задержать! -- Хочешь испытать силу Аматерасу? - еще ленивее поинтересовался Орочимару, опять являя шаринган. - Или просто выслушаешь и передашь Пэйну весточку? Змеи, повинуясь воле Орочимару, отползли. Покусанный и слегка замедлившийся черно-белый Зецу осторожно произнес, подтягивая корни ближе и не рискуя погружаться. -- Говори. -- Значит, во-первых, тела белых Зецу и Тоби останутся у меня, так как я победил в нашей схватке, - сказал Орочимару. -- Но -- Хочешь, и твое тело останется в виде горстки пепла? - почти ласково осведомился Орочимару. - Тебе потребуется две секунды, чтобы погрузиться, мне одна, чтобы применить Аматерасу. Черно-белый Зецу хрустнул корнями, но вслух ничего не сказал. -- Так вот, передай Пэйну, что Акацуки могут сколько угодно играться в наемников, строить планы и даже пытаться и дальше найти меня, - продолжил Орочимару. - Но стоит вам сделать шаг к осуществлению плана "Глаз Луны", как я немедленно передам пяти Каге всю информацию о вас. Поверь, мой деревянный недруг, я много чего о вас всех знаю и не постесняюсь передать эту информацию. Тогда Великие деревни немедленно отложат в сторону свою глупую войну и начнут гонять вас, в ваших смешных плащах с облаками. -- Ты тоже такой носил! - проскрипел черный Зецу. -- Пока мне это было выгодно, ку-ку-ку! Раз уж ваш глупый и мертвый лидер меня пригласил, я не стал отказываться, и как видишь, не прогадал. Узнал много нового, и теперь уже не вы угрожаете мне, а я вам. Заметь, сегодня вы сами пришли ко мне в гости, желая уничтожить, и это неудивительно. Такие секреты, которые хранил ваш бывший лидер, нужно хранить тщательнее. Или он решил, что если может украсть свитки Хокаге с запретными техниками, то его самого никто не сможет обокрасть? Зецу ничего не ответил, мрачно рассматривая тело мертвого Тоби. Больше всего Зецу поразило то, что Орочимару даже не стал вырывать шаринган у лидера Акацуки. Не зная, что думать и делать, черно-белый Зецу продолжал слушать, надеясь, что Орочимару в экстазе победы сболтнет лишнего и прольет свет на свои планы. -- Сколько сил и средств потрачено впустую, - говорил Орочимару, - всего лишь на то, чтобы избавиться от вашего ненужного внимания. -- Техники шиноби -- это их жизнь, а ты проник слишком далеко в секреты, - проскрипел Зецу, - и теперь удивляешься, что тебя хотели убить? -- Да не сильно удивляюсь, скорее, сожалею о впустую потраченном времени и силах, ку-ку-ку, - проклекотал Орочимару. - Но теперь Пэйн увидит, что я не шучу, так что вот мой вам совет еще раз: не пытайтесь испортить мне жизнь и откажитесь от плана "Глаз Луны", и все будет в порядке. -- Пэйн... Пэйн не откажется от плана, - сообщил Зецу. - Мир должен познать боль! -- Хорошо, - согласился Орочимару. - Акацуки -- часть мира, поэтому они тоже познают боль. И если кто-то из вас подумает, что я блефую, то пусть так не думает. Мне совершенно не интересны все эти ваши драки, беготня, глупые стычки, дележка власти, они только отнимают силы и время, понятно? -- Понятно, - проскрипел черно-белый. -- Можешь идти, - разрешил Орочимару, - и не пытайся внедрить свои белые отростки, через три минуты здесь будет бушевать Аматерасу. -- Мы еще встретимся, - проскрежетал черно-белый Зецу, погружаясь в пол. -- Конечно, конечно, встретимся, - улыбнулся Орочимару пустой комнате. - Когда ваш глупый "Лидер-сама" решит, что мир готов познать боль, мы обязательно встретимся! Он прошел по комнате, запечатав трех белых Зецу и труп Тоби, перепроверил сам себя, после чего взмахом руки окончательно нарушил структуру фуин на стене и применил Аматерасу. Неугасимое черное пламя заплясало на стенах, а Орочимару не спеша прошелся по временной базе, раз за разом вызывая Аматерасу, отдавая приказ сжигать всё и вся. Пусть основная база надежно укрыта и временное убежище не содержит никаких указателей, он не хотел рисковать. Акацуки -- страшный противник, и поэтому следующую встречу с ними Орочимару хотел провести уже после получения риннегана. Убедившись, что все полыхает, Орочимару сложил печати и переместился к северу. Увы, при всех своих талантах и познаниях в фуин, полностью воспроизвести Хирайшин Второго и Четвертого Хокаге у Орочимару не получилось, только жалкое подобие, требующее долгой предварительной подготовки огромного "якоря" - маяка, и имеющее ограниченное применение. Конечно, даже такое жалкое подобие Хирайшина давало ему преимущество, позволяя эффектно исчезать или сбегать из опасных ситуаций, или сбрасывать возможную погоню и слежку. В условленной точке его уже ждали Карин, Джуго, Сакон и где-то снаружи сидела Десятка. Орочимару не видел их, но ощущал всей кожей, как змея. -- Джуго, Карин, отправляетесь со мной, - скомандовал Орочимару. - Сакон, ты с командой будешь наблюдать за Джирайей и остальными шиноби Конохи. В бой с ними не вступать, только наблюдать! -- Хай, Орочимару-сама! - поклонился Сакон и скрылся в темноте. Карин, Джуго и Орочимару устремились на северо-запад, в направлении основной базы змеиного саннина. Периодически Карин проверяла окрестности, но никто не пытался шпионить за Орочимару и его командой. Также никто не пытался наблюдать обычными средствами, без чакры, и к исходу ночи Орочимару переместил себя и подручных на основную базу. Теперь, после реализации дерзкого замысла, следовало затаиться и понаблюдать за реакцией Конохи, за реакцией Акацуки, дождаться Кабуто и перейти к следующей части Плана. Мысль о том, что схватка, к которой он готовился десять лет, выиграна за десять секунд, пьянила и возбуждала не хуже крепкого сакэ, и Орочимару не стал ложиться спать. Впереди ждали интересные эксперименты, какой тут сон?! Утро 9 января. Основная база Орочимару на границе страны Звука и бывшей страны Неба. Обнаженная Карин со слегка задурманенным взглядом лежала на спине, широко раздвинув ноги. Подходящий к лежаку Орочимару остановился и внезапно выдал свое фирменное "ку-ку-ку!" -- Я не нравлюсь вам, Орочимару-сама? - обиженно и капризно спросила Карин. Две пилюли и зелье, которые она приняла, помимо увеличения шанса на зачатие, имели дурманящий, если не наркотический эффект, и поэтому Орочимару счел нужным пояснить. -- Я уже и забыл, когда видел обнаженное женское тело не на разделочном столе. -- Мм, давайте переберемся на стол, господин, - Карин провела руками от бедер к плечам и облизнулась. Орочимару с некоторой тревогой подумал, что перестарался с концентрацией зелья. Лабильность эмоций и перепады настроения -- не самый хороший признак, но отступать было уже поздно. Поэтому саннин спустил штаны и парой грубых толчков вошел в Карин, вспоминая давно забытые ощущения от секса. -- Орочимару-сама! Орочимару-сама! Как вы прекрасны в этом теле! - бормотала Карин, подмахивая бедрами. Орочимару двигался размеренно и спокойно, как машина. Естественное оплодотворение максимально повышало шансы передачи кеккей-генкай будущему ребенку, и Орочимару воспринимал все происходящее, как еще один полезный и важный эксперимент. Тело Учиха и душа Орочимару, что из них больше повлияет на зачатие? -- Мм, Орочимару-сама, - громко простонала Карин, но Орочимару уже сделал свое дело. Он встал, заправил штаны, подвязал пояс и отправился в основную лабораторию. Там его уже ждал труп Тоби, требующий вскрытия, несущий в себе крупицы драгоценное знания и новых техник. За спиной, на лежаке, вздрагивала в пароксизмах наслаждения Карин, и Орочимару сделал мысленную пометку в следующий раз снизить концентрацию зелья. -- Орочимару-сама, - Джуго уже поджидал саннина, - что делать с этой девушкой? -- Ничего, я сам ей займусь, - ответил Орочимару. Саннин вколол два шприц-тюбика и тело Гермионы постепенно обмякло, избавляясь от паралича. -- Вот так, - задумчиво сказал Орочимару. - Джуго, положи ее в углу и накрой одеялом. -- Может быть, запереть ее в надежной камере, Орочимару-сама? - спросил Джуго. -- Ни один барьер чакры не удержит Гермиону, - с досадой в голосе ответил Орочимару, - тут нужно договариваться, и значит, нужно ждать Кабуто. Без медицинских записей я не смогу рассчитать нужное воздействие, и только испорчу все. К сожалению, Кабуто раньше не мог похитить эти записи, это автоматически раскрыло бы его, но ничего страшного, думаю, я справлюсь и с первой попытки, ку-ку-ку. -- Она будет работать на вас, Орочимару-сама? - спросил Джуго. -- Было бы замечательно, но, увы, невозможно, - усмехнулся Орочимару. - Это, скорее, щелчок по носу Конохе, и возможность проверить некоторые предположения, особенно воздействие природной энергии. Так, я пока займусь этим чересчур возомнившим о себе Акацуки, а ты, Джуго, можешь быть свободен на этот день. После того, как вернется Кабуто, скорее всего, придется опять посетить северное и восточное убежища, если шиноби Конохи их к тому времени не уничтожат. -- Отправьте меня, Орочимару-сама, я защищу их, - напряг руку Джуго. -- Нет, нет, мой дорогой Джуго, - покачал головой Орочимару, делая первый надрез в теле Тоби. - Только не против Джирайи. Даже я, с высшим шаринганом и его возможностями, дважды подумал бы, прежде чем выйти на поле боя против Джирайи. Во всех элементных странах лишь несколько шиноби смогут сразиться с ним один на один и выиграть. Так что и тут придется подождать обретения риннегана, ку-ку-ку! Пусть эти глупые Деревни воюют между собой, лишь бы ко мне не лезли. -- Мне отправить предупреждение о возможной атаке в северное и восточное убежища, Орочимару-сама? -- Да, Джуго, отправь, - кивнул Орочимару, не отрывая взгляда от иссеченного плеча и руки Тоби. -- Хай, Орочимару-сама, - Джуго наклонил голову и покинул лабораторию. Орочимару, увлеченный взятием образцов из глубин тела Тоби, не обратил на уход Джуго никакого внимания. Впереди предстояла самая интересная часть -- правая часть головы, особенно окрестности шарингана, и Орочимару не собирался упускать ни малейшей детали. Ведь он и сам ставил подобные опыты, еще тогда, в Конохе. Клетки Хаширамы как носитель, вживленные шаринганы, искусственные чакроканалы, соединение возможностей Сенджу и Учиха. Даже первые, несовершенные результаты, были многообещающими, но в поисках подопытных Орочимару перешел черту, похитил слишком много шиноби Конохи, и тем навлек на себя подозрения. Если бы не дрогнувшая рука Третьего, кто знает, сумел бы Орочимару бежать или оказался бы похоронен под мемориалом героям Второй войны? Наставника подвели чувства к бывшему ученику, и Орочимару извлек урок даже из этого. Все подчиненные змеиного саннина с тех пор были для Орочимару не более чем инструментами. Такими, как этот скальпель, которым он кромсал тело Тоби или как его. Понятно, что из клана Учиха времен рождения после второй мировой, но кто именно -- теперь так и останется невыясненным. -- Ку-ку-ку, как я и думал, - сказал сам себе Орочимару через полчаса. Плоть -- дерево белых Зецу, клетки Хаширамы, выращенные при помощи Гедо Мазо, и вправду оказались отличным решением. Шаринган, даже высший, мог функционировать непрерывно, не теряя силы и не слабея. Орочимару немедленно подумал о том, что после обретения риннегана, будет неплохо приживить себе руку от белого Зецу, и встроить туда несколько Мангекё шаринганов. Подумав еще, Орочимару сделал себе пометку на будущее, попробовать раздобыть бьякуган и проверить его взаимодействие с белыми Зецу. Собрать все три додзюцу в одном теле было бы просто восхитительно, не говоря уже о том, что псевдоплоть белого Зецу снимала проблему совместимости. Также предстояло провести эксперимент по накачке одного из белых Зецу природной энергией, и Орочимару заранее облизнулся в предвкушении новых возможностей. Конечно, предстояло еще уговорить Гермиону, но и это тоже виделось змеиному саннину как волнующий опыт, нечто новое, увлекательное и познавательное. -- И нужно проверить воздействие Цукиёми, да, да, - покивал Орочимару, - и взять образцы клеток и тканей на анализ. Мысль о том, что можно вырастить тело, способное спокойно впитывать природную энергию, взволновала Орочимару. Не жалкие печати, на основе способностей Джуго, а тело, полноценное, усиленное и бессмертное! В которое можно будет вживить додзюцу, и к которому можно будет вырастить еще сто копий на замену. -- Ку-ку-ку! Ку-ку-ку!!! - разносился торжествующий смех по пустым коридорам убежища. - Наступает эра Орочимару!
Глава 3
9 января 79 года. Где-то в Стране Звука. Просыпался Наруто тяжело, нехотя. Не хотелось открывать глаза и вставать, не хотелось идти в Академию, лучше полежать, поспать, помечтать о том, как Сакура-чан улыбнется и крикнет: "Да, Наруто, я видела, как ты тренируешься, ты покорил мое сердце своим упорством!!" -- Ммм, Сакура-чан, я согласен, - пробормотал Наруто, причмокивая губами. Бам! Бам! Бам! Сакура дерется даже во сне, с тоской подумал Наруто, и внезапно понял, что бьют его по-настоящему. Он быстро раскрыл глаза и увидел, что над ним склонился Джирайя. -- Что? А? - вскинулся Наруто. - А где Сакура? -- Лечит Гаару, - серьезно ответил Джирайя. - И твое счастье, Наруто, что она не видела твоего лица и чмокающих губ, а то точно бы рассердилась. Чем дальше, тем больше она напоминает мне Цунаде, и это страшно. -- Да, - Наруто сел и осмотрелся. - А почему я лежу на земле? -- Ты ничего не помнишь, да? - вздохнул Джирайя. -- Эээ, мы разговаривали, - почесал в затылке Наруто, - потом пошли спать, и мне приснилось, что Сакура... ммм, в общем, меня кто-то начал бить, и я проснулся! -- Бить! - сквозь силу расхохотался Джирайя. - Всего лишь пошлепал тебя по щекам! -- Утро уже, - зевнул Наруто, - а где все? Они отправились на миссию без нас? И почему Сакура лечит Гаару? -- Потому что тебя уже вылечила, сколько смогла, - туманно ответил Джирайя. Наруто нахмурился и попробовал понять, что происходит. Явно что-то случилось ночью, но что? Попытки вспомнить, успеха не приносили, и Наруто прибег к испытанному способу. -- Эро-Сеннин! Эро-Сеннин! А что случилось ночью? -- На нас напал Орочимару, - вздохнул Джирайя. Наруто немедленно вскочил и начал оглядываться. -- Он уже убежал, Наруто, - еще сильнее вздохнул Джирайя. -- Так это он ранил Гаару? - Наруто уже бежал к другу. - Негодяй! Мало ему Саске!! Сакура вскинула голову, являя гневный и пылающий взор, и натолкнулась на взгляд Джирайи. Тот, за спиной Наруто, покачал головой, и ученица Цунаде вздохнула. Наруто же истолковал взгляд Сакуры по-своему. -- Орочимару поплатится за это! Я буду держать его, а ты, Сакура-чан, ударишь его своим сверхмощным ударом! А если не поможет, то ударишь его еще раз! Он за все ответит, и за Саске, и за Гаару! Как он, Сакура-чан? -- Пока еще без сознания, но вне опасности, - склонив голову, ответила Сакура. -- Отлично!! - вскричал Наруто. - А где все остальные? Преследуют Орочимару? -- Наруто, - Джирайя положил руку на плечо Узумаки. - они хоронят погибших товарищей. Также Орочимару похитил Карин и Гермиону, увы. Наруто покачнулся, посмотрел на Джирайю, как будто не в силах осознать услышанное. Он беззвучно подвигал губами, потом произнес слегка дрожащим голосом. -- Эро-Сеннин -- Наруто, я никогда не шучу о серьезных вещах, - ответил Джирайя. - Орочимару похитил их и скрылся, и мы не знаем куда, не смогли найти следов. Наруто прикусил нижнюю губу до крови и сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Зрачок в его глазах стал вертикальным, а сами глаза покраснели. Джирайя быстро сказал. -- Наруто! Сдерживай себя, не давай Лису вырваться, иначе погибнут и остальные! Наруто, невидяще взглянув на Джирайю, моргнул и закрыл глаза. Постоял, открыл глаза, уже нормальные, и прорычал, почти выкрикнул. -- Мы должны их вернуть! Должны! -- Мы займемся этим после похорон и лечения Гаары, - предельно серьезно ответил Джирайя. -- Карин, - прошептал Наруто, продолжая сжимать кулаки. Затем проревел трубно, запрокинув голову, - ПРОКЛЯТЬЕ, НУ ПОЧЕМУ, ПОЧЕМУ??! -- Наруто, - протянул руку Джирайя. -- Оставьте меня! - выкрикнул Наруто и сорвался с места. Не прошло и пяти секунд, как он скрылся в лесу, откуда немедленно донесся грохот, треск, рев и бессвязные выкрики. -- Эх, Наруто, - вздохнул Джирайя. Сакура, уже практически закончившая лечить Гаару, посмотрела на Джирайю. Она напряженно обдумывала ситуацию, стараясь разобраться самостоятельно в мотивах и словах окружающих. Ужас от случившегося ночью был в какой-то момент вытеснен необходимостью лечить, и тогда Сакуре было не до обдумывания. Она лечила и лечила, стиснув зубы и вспоминая все, чему ее учили. Гордость смешивалась с усталостью, и Сакура даже не заметила, как наступило утро. Радость и удовлетворение от того, что она смогла, справилась, вылечила, не подвела наставницу, придали Сакуре второе дыхание. Теперь она силилась понять, почему так повели себя Наруто и Джирайя, и чем больше Сакура вдумывалась, тем больше меркла ее радость, и снова начинал закрадываться ужас. Саске был как брат для Наруто, Орочимару похитил Саске. Карин была как сестра для Наруто, Орочимару похитил Карин. Гермиона была как старшая сестра для Наруто, Орочимару похитил Гермиону. Сопереживание и понимание обрушились на Сакуру волной, затопили ее, и она внезапно призналась самой себе, что в схожей ситуации вела бы себя как Наруто. О да, Сакура прекрасно представила, как металась бы в истерике, плакала, ревела, ломала бы деревья, и орала на весь лес, пытаясь выплеснуть горе. Потерять родителей, жить в одиночестве, терпеть насмешки и презрение одноклассников, обзавестись близкими людьми и тут же их потерять?! Сакура ощутила, как у нее дрожат пальцы и не держат колени, на которых она стояла возле тела Гаары. Сакура быстро прервала Шосен дзюцу, лечащую технику, и несколько раз сжала кулаки, силясь обуздать дрожь. Затем она поняла, что дрожит все тело от представившегося ужаса ситуации, и чтобы избавиться, нужно выбросить мысли о Наруто из головы. Но мысли, как назло, выбрасываться не желали, и Сакура с ужасом поймала себя на мысли, что ей хочется обнять и прижать к себе Наруто. Не из любви, нет, из жалости, но как все это объяснить Наруто? При этом привычный прием: разозлиться на Наруто и обозвать его "бака" не действовал, даже мысленно, ибо понимание и сопереживание никуда не ушли. Силясь выбраться из ловушки эмоций, Сакура ухватилась за первое, что попалось под руку: взгляд Джирайи, который продолжал стоять рядом и смотрел на Гаару. -- Он в порядке, - торопливо сказала Сакура. - Через несколько минут придет в себя, ну еще какое-то время будет испытывать слабость, но к вечеру это пройдет! -- Цунаде могла бы гордиться тобой, - внезапно сказал Джирайя. - В боевой обстановке ты действовала почти безупречно и справилась, не каждый может этим похвастаться в первом бою. -- В первом бою я стояла и дрожала, судорожно сжимая кунай, пока Саске и Наруто действовали и спасали нашего сенсея. -- Ах да, Какаши же рассказывал, - слабо улыбнулся Джирайя. - Извини, старый стал, запамятовал. -- Джирайя-сама, вы... вы специально сказали Наруто неправду? - в приступе отчаянной храбрости и откровенности, спросила Сакура, удивляясь сама себе. - Чтобы он... чтобы он... не переживал так сильно? -- Правда жестока и сурова, - вздохнул Джирайя, - и сейчас не тот момент, чтобы наносить новые раны Наруто. Потом, когда он успокоится, я расскажу ему, что случилось, когда он будет готов принять правду, если он будет готов ее принять. Спасибо, что поддержала, Сакура-чан. -- И вам спасибо, Джирайя-сама, - склонила голову Сакура. Ей внезапно стало стыдно. Она практически в глаза обвинила одного из саннинов, напарника Цунаде-сама, в преднамеренной лжи, хотя вроде бы и осознавала, что правда ранила бы Наруто еще сильнее. Также ей стало стыдно за свое поведение в отношении Наруто, за то, что она давала ему подзатыльники и называла "бака" в Академии. Сакура ощущала, как от стыда краснеют щеки и лицо, и поэтому склоняла голову, чтобы Джирайя не увидел. -- У меня будет к тебе еще просьба, Сакура-чан, - продолжил Джирайя. - Я не прошу тебя отвечать на чувства Наруто, но хотя бы не будь строга к нему в эти несколько дней. Парню и так нелегко, и твоя поддержка очень много для него значит. -- Да, Джирайя-сама, - Сакура склонилась еще, внезапно обнаружив, что почти упирается лбом в землю. Лежавший рядом Гаара открыл глаза и глубоко вдохнул, закашлялся. Пока Сакура проверяла состояние Гаары, появился Наруто, обрадованно выдохнувший при виде такой картины. Прежде чем он успел подойти к Гааре или что-то сказать, возле Джирайи появилась Чайка. -- Джирайя-сама, все готово, - сообщила куноичи в маске. -- Что готово? - тут же спросил Наруто. -- Все готово для похорон, Наруто, - пояснил Джирайя. Лицо Наруто омрачилось, а потом он неуверенно спросил. -- Можно мне? -- Конечно. Идем. Ласка, Бобер и Шершень лежали рядом, маски надвинуты на лица, руки вдоль тела. Лежаком им служило огромная деревянная поленница, готовая вспыхнуть погребальным костром. Остальные девять шиноби и куноичи стояли полукругом рядом, на этой огромной поляне, где трое их товарищей приняли последний бой. Девятеро расступились, пропуская Джирайю и Наруто в центр. Униформа АНБУ: серая броня, татуировки в виде стилизованного огня, маски на лицах, и сосредоточенная тишина. Джирайя не стал произносить речей, а сразу сложил печати. -- Огромный огненный шар! Огонь моментально разгорелся, затрещали дрова, запахло паленой плотью и волосами. -- Прощайте, вы выполнили свой долг, - сказал Джирайя. -- Эро-Сеннин, Эро-Сеннин, - зашептал Наруто, - а почему их не хоронят в Конохе? -- Потому что тела тех, кто состоял в АНБУ, всегда сжигают, чтобы секреты Деревни не достались врагу. У тех, кто выбрал служение Деревне, нет могил, только строки на мемориальных плитах, - внезапно сказала Чайка низким, почти мужским голосом. -- Да, Наруто, все так, - кивнул Джирайя. - Их все равно сожгли бы в Конохе, так как тела АНБУ содержат слишком много секретов. -- Понятно, - сосредоточенно ответил Наруто. Огонь трещал, шиноби Дюжины, Джирайя и Наруто молча смотрели на тела товарищей, отдавая им последние почести. Джирайя краем глаза заметил, что Наруто безмолвно плачет, но не стал заострять на этом внимание. После того, как костер практически догорел, Наруто, задумчивый и серьезный, затеял разговор с Джирайей. -- Орочимару напал на нас ночью, ранил Гаару, убил троих шиноби АНБУ и похитил Карин и Гермиону, - сказал Наруто. - Я должен был предотвратить все это, но не предотвратил. -- Наруто, ты -- Нет, Эро-Сеннин, это моя вина! - твердо ответил Наруто. - Я пригласил Гаару на эту миссию, и если бы не мое стремление спасти Саске, команда номер семь здесь бы не оказалась. Поэтому вина моя, и в следующий раз я в одиночку приду к Орочимару. -- В одиночку? - удивился Джирайя. -- Тогда никто не пострадает, кроме меня, - сказал Наруто. - Чтобы справиться с Орочимару, я должен стать сильнее, намного сильнее, чем сейчас. Шиноби не должны гибнуть из--за меня и моих ошибок! -- Наруто, ты слишком самокритичен, - осторожно сказал Джирайя. - Давай еще отойдем в сторону. И они отошли еще, практически к самому краю поляны. Теперь от костра их отделяла полусотня метров, а дым и запах сносило ветром в противоположную сторону. -- Наруто, ты не можешь брать ответственность только на себя, - сказал Джирайя. - Миссию возглавляю я, и ошибки тоже мои. -- И мои тоже! - упрямо повторил Наруто. - Если бы здесь не было, если бы здесь были только взрослые, то Орочимару не смог бы никого похитить! Поэтому я должен стать сильнее, чтобы самому разобраться с Орочимару! -- Хорошо, Наруто, ты станешь сильнее, даю тебе слово, - кивнул Джирайя. - Мы завершим разгром убежищ Орочимару и, возможно, спасем похищенных. После этого, слово Джирайи, мы отправимся на гору Мьёбоку, и там ты станешь сильнее, если таково твое желание. -- Да, - кивнул Наруто. - Я должен стать сильнее и защитить всех, кто мне дорог. За кем бы ни пришел в следующий раз Орочимару, я должен остановить его и не дать навредить тем, кто мне дорог! Такого не должно быть и не будет! -- Наруто, ты совершаешь одну серьезную ошибку, - сказал Джирайя. -- Какую? - удивился Наруто. -- Пытаешься все сделать в одиночку. Отказываешь другим, даже друзьям и наставникам, в праве помогать тебе. Если ты будешь пытаться спасти и защитить всех в одиночку, то просто надорвешься и не поможешь никому, понимаешь? Невозможно защитить друзей, любимых, родственников, всех, кто тебе дорог, отказывая им в праве помочь тебе. В праве и возможности защитить тебя. Наруто наморщил лоб и задумался. -- Все мы пришли сюда, чтобы помочь тебе спасти Саске, - продолжил Джирайя, - и, говоря о своей вине, Наруто, ты глубоко ошибаешься. Никто не обвиняет тебя ни в гибели, ни в похищении, потому что во всем этом виноват Орочимару. Поэтому когда ты станешь сильнее и придешь к Орочимару, будь уверен, я буду рядом с тобой. И не только я, потому что Орочимару многим причинил зло и страдания. -- Нэ, Эро-Сеннин, разве не ты говорил мне о круге ненависти? - внезапно выпалил Наруто. - Если я один уничтожу Орочимару, то возьму всю ненависть на себя! -- А если не уничтожишь, то породишь еще больше ненависти, потому что мы придем мстить за тебя, - ответил Джирайя, глядя прямо в глаза Наруто. - Ты дорог многим, и твоя смерть вызовет у них желание отомстить, такое же, как ты испытываешь сейчас в отношении Орочимару. Наруто опять наморщил лоб, но быстро просветлел. -- Понял! - и тут же растерянно добавил. - Но как тогда быть? -- Не действовать в одиночку, не брать весь груз на себя, как я и сказал, Наруто. Мы вместе отправимся дальше по стране Звука, а потом вместе будем делать тебя сильнее. И потом вместе еще раз придем к Орочимару, если сейчас не добьемся успеха. Ты поддерживаешь друзей, друзья поддерживают тебя, и вместе вы защищаете Деревню и дорогих вам людей, каждый берет себе задачу по силам, вот так. -- И все равно у меня тяжело на сердце, Эро-Сеннин, - признался Наруто. -- Конечно! Так и должно быть! - воскликнул Джирайя. - Ты же переживаешь за своих друзей! -- Гаара! - воскликнул Наруто и убежал. Проводив взглядом спину Наруто, Джирайя сморщился и сплюнул. От необходимости врать было кисло и противно, хотелось выпить сакэ и посидеть с девочками, да так, чтобы утром ничего не помнить. Не слишком часто, но все же бывали в жизни Джирайи моменты, которые он хотел бы забыть, и сейчас был как раз такой момент. Что толку с того, что ты один из сильнейших шиноби в мире, если не к кому эту силу прилагать? Джирайя не обманывал сам себя: Орочимару они не найдут, пока тот сам этого не захочет. И от этого становилось еще кислее и противнее. Но в то же время, Джирайя просто не мог взять и сказать Наруто всю правду, потому что помнил, в каком состоянии был юный Узумаки после новости о Саске. Помнил, сколько усилий ему пришлось приложить, чтобы вытащить Наруто и понимал, что никак нельзя было сейчас говорить правду. Потом, когда они будут на горе Мьёбоку, когда время сгладит раны, когда Наруто освоит сенмод, тогда можно будет объяснить ситуацию. Но чтобы было это потом, сейчас нужно врать, и не давать Наруто скатиться. Задача Конохой была поставлена предельно ясно: спасти Гермиону любой ценой, вплоть до переговоров с Орочимару и внесения выкупа. Но Коноха не могла помочь с разрешением вопроса, как объяснить Наруто, что Гермиону спасли, а Карин нет? Джирайя вздохнул и машинально поправил свиток за спиной. Не в силах разрешить морально-этическую проблему, он прибег к испытанному способу: начал думать о предстоящей миссии и о том, как бы он все это описал в книгах. Базы Орочимару наверняка хорошо укрыты, иначе те же Акацуки давно бы их нашли и уничтожили. Следовательно, нужно одним ударом разгромить то, что нашла разведка, и внимательно осмотреть, на предмет любых улик, указывающих на местоположение других баз. Нужны хорошие сенсоры, нужна работа с населением, и тут Джирайя внезапно ощутил бессилие. Прекрасные, проверенные временем методы здесь не работали, потому что для них нужно было время и отсутствие настороженности у объекта поиска. Непрерывно скрывающийся последние десять лет Орочимару, наоборот, был просто предельно насторожен, а четвертая мировая не оставляла времени на медленную работу. Перепахивать техниками всю страну Звука не было никакой возможности -- гибель мирного населения не входила в планы Джирайи. Оставалось только искать возможности договориться, чтобы в кратчайшие сроки вернуть Гермиону. Джирайя досадливо цокнул, от мысли о прошедшей ночи. Напади Орочимару во главе всех своих приспешников, слуг и монстров, он не застал бы шиноби Конохи врасплох и получил бы достойный отпор. Устрой он засаду или ловушку, тоже нашлось бы, чем ответить. Но два взбесившихся биджу посреди лагеря не пришли в голову даже Джирайе, и теперь оставалось только досадовать на самого себя. Конечно, желание Наруто стать сильнее -- не могло не радовать, но чтобы его реализовать, следовало вначале хоть как-то разрешить ситуацию с миссией в Страну Звука. Джирайя отодвинул в сторону мысли о разгроме баз Орочимару и начал думать в сторону возможности договориться с Орочимару. Что для этого следовало сделать? Правильно, послать ему сообщение. Орочимару сейчас точно никого из шиноби Конохи не захочет видеть и спрячется, а прятаться он умеет. Джирайя вздохнул, припомнив годы, безрезультатно потраченные на то, чтобы найти Орочимару и образумить его. Мысль саннина, тем временем, раскручивалась дальше. Раз найти его не получится, и он не хочет видеть шиноби Конохи, значит надо передать сообщение через тех, кто сможет найти Орочимару. Среди его подручных. Базы и склады, которые нашла разведка, окружить и взять пленных, думал Джирайя, и каждому дать свиток -- послание к Орочимару. Незапечатанный, с предложением договориться и обозначением места. Объявить всем, что Орочимару вознаградит того, кто первым принесет свиток. Они, конечно, решат, что это ловушка, половина сразу выбросит свитки, но хоть кто-то да найдется, кто передаст свиток дальше по цепочке. Или даже не свиток, а просто устное послание. Главное, чтобы оно пошло дальше и дошло до Орочимару, а тот согласился начать торги. Джирайя попытался прикинуть, для чего бывшему напарнику пригодилась бы Гермиона, и с тоской понял, что торги не состоятся. Конечно, чтобы колдовать, Гермиона должна быть в полном сознании, и, следовательно, сразу убежит от Орочимару, но кто знает, кто знает? Нехорошее предчувствие дергало Джирайю, как больной зуб, и он понял, что ситуация, в сущности, создалась неразрешимая. Единственное, на что можно рассчитывать, что Гермиона, придя в себя, сбежит, но раз до сих пор не сбежала, значит, Орочимару нашел способы удержания. Джирайя еще раз досадливо цокнул и вернулся к мысли о торгах. И ведь никаких гарантий, что Орочимару вообще будет слушать предложение выкупить Гермиону, и тут Джирайя понял, что мысли его пошли по второму, а то и по третьему кругу. Саннин уселся и попробовал записать мысли, как-то упорядочить их. Время утекало сквозь пальцы, надо было принимать решение, связываться с Конохой, начинать действовать, и это раздражало Джирайю. Усилием воли он отвлекся, отбросил все мысли, попробовал представить, что он опять в стране Горячих Источников весело проводит время. Как ни странно, это подействовало, и решение пришло к Джирайе. То, что нельзя купить за деньги и взять насилием, можно взять смесью денег и насилия. Разгромить базы Орочимару и передать через пленных шиноби весточку. После этого напасть на деревню Звука и уничтожить ее, показав силу, и еще раз передав предложение выкупить Гермиону. Пускай Орочимару не найти, но можно уничтожить то, что он создавал, ведь для чего-то он же создавал свои убежища, склады, брал власть в Деревне Звука и тренировал местных шиноби? Нанести удар и предложить выкуп, не самое лучшее решение, но Джирайя понял, что ничего лучше не придумает.
Глава 4
9 января 79 года. Подземная база Корня, Коноха, страна Огня. Шимура Данзо, бессменный глава и организатор "Корня", медленно и не спеша шел по главному коридору подземной базы подразделения. Здесь ему был знаком каждый камень, каждая балка, каждая дверь и каждый рисунок на стене, и поэтому сегодня Данзо шел вдвое медленнее обычного. Шимура Данзо мысленно прощался с местом, в котором прожил долгие годы. Он знал, что из базы Корня сделают эвакуационное убежище и госпиталь, в дополнение к тому, что расположено в горе с лицами Хокаге. Слишком уж удобно расположена подземная база, надежно укреплена, вместительна, и в условиях наступившей войны Пятая не упустит возможности дополнительно сберечь мирное население. Данзо-человек сейчас топал ногами, ругался, размахивал руками, шипел сквозь зубы: "Девчонка! Соплячка! Пятая! Да я безопасность Конохи обеспечивал, когда ты еще под стол пешком ходила и мамкину грудь сосала! Как можно так беспечно относиться к безопасности Листа?! Глупая девчонка!" Во время разговора с Пятой Данзо обуревало непреодолимое желание применить глаз Шисуи, и убедить Цунаде не трогать Корень. Пятая даже не поняла бы, что происходит, сочла бы это решение своим собственным. Только железная самодисциплина и принцип: "Ничего для себя, все для Деревни", удержал Данзо, как удерживал и ранее. Вот и сейчас Данзо-безопасник удерживал верх, не давал воли эмоциям, поспешным решениям, ругательствам. Руководитель Корня знал, что стоит один раз поддаться, и потом уже будет не остановиться в падении, когда делаешь все для себя, наплевав на Коноху. Конечно, во имя безопасности Конохи можно было бы оправдать что угодно, включая воздействие на Хокаге, но Данзо не стал обманывать себя. Три промаха за неполных полтора года, и ущерб Конохе нанесен просто колоссальный. И если с Орочимару еще можно было подобрать оправдания, то с Карин и Кабуто такого не получалось. Не получалось найти оправдания, и Данзо с горечью мысленно признал, что постарел и утратил хватку. Признал, что Пятая права и пора уйти в сторону. Но боли от закрытия Корня, душевной и физической, это не уменьшало. И в то же время Данзо признавал, что мало кто согласится окунуться в это дерьмо с головой. Каждый шиноби готов умереть за Деревню, но мало кто согласен сделать это в безвестности, оплевываемый и проклинаемый. Мало кто готов отказаться от славы и почестей, от права рассказывать о своих миссиях, отказаться от своей жизни, принципов, родственников и жить на чужбине, во имя безопасности Деревни. Также Данзо понимал, что едва во главе такого подразделения встанет шиноби, путающий личное и общественное, и Корень станет угрозой для самой Конохи. И все же, боль от мысли о закрытии Корня только росла, сколько бы Данзо не убеждал сам себя. Взрастить, создать с нуля, столько лет вести тайные операции за пределами страны Огня и в самой Конохе, и теперь все это исчезнет, испарится. Даже реши Цунаде оставить Корень, бесчеловечные методы воспитания и тренировок, которые делают шиноби Корня такими опасными противниками, убрали бы и запретили. Любой из воспитанников Данзо мог внедриться куда угодно, почти куда угодно, выдержать любую проверку, любые жизненные обстоятельства, благодаря подготовке. Мог ждать годами, чтобы потом нанести один удар в сердце и исчезнуть, не оставив следов. С горечью и улыбкой Данзо подумал, что Кабуто отлично усвоил уроки Корня, хоть и не остался в нем. -- Собрать всех, - бросил он в пространство, - в центральном зале. Центральный зал, хоть и назывался таковым, представлял собой огромную пещеру, в которой перекрещивались два основных, сквозных коридора базы Корня. Поэтому здесь были сделаны подвесные мосты, с возможностью обрушения, поставлена куча распорок и растяжек, за одними из которых можно было прятаться, а другие скрывали ловушки. Врага, ворвавшегося на базу, можно было легко изолировать в одном из секторов, просто обрушив строения центрального зала, после чего не спеша добить. Или, наоборот, заманить в центральный зал и активировать все ловушки, после чего нанести ответный удар или выиграть время для бегства, так как база Корня сообщалась тайными коридорами со всеми стратегическими объектами Конохи, включая канализацию. В мирное же время здесь было удобно проводить общие собрания, места хватало, чтобы разместить десять составов Корня. Секретное подразделение и в лучшие времена редко когда насчитывало более ста двадцати шиноби, а уж теперь, и вовсе испытывало недостаток шиноби. Не такой острый, как после атаки Песка и Звука на Коноху, но все же до штатной численности Корень по-прежнему не дотягивал. Данзо обвел взглядом четыре десятка склонившихся перед ним шиноби, и мысленно вздохнул. Еще два десятка находились на длительных миссиях, без возможности отзыва в Коноху. Сообщения им придется отправлять отдельно, не говоря уже об отдельном, особом контроле. Но вслух Данзо сказал совсем другое. -- Пятая Хокаге решила закрыть Корень и слить его с отрядом АНБУ. Он обвел взглядом склонившихся, но шиноби Корня безмолвно ждали, не выражая эмоций. -- Базу очистить, полностью убрав все следы пребывания Корня. Архив и записи операций -- ко мне в кабинет. Все, кто выполняет текущие миссии по наблюдению и охране в Конохе, продолжат их, но уже в рамках АНБУ. Новый глава АНБУ и Корня, Хатаке Какаши, прибудет завтра, и подчиняться теперь вы будете ему. Данзо замолчал, и шиноби Корня ждали, не догадываясь о той буре, что бушевала внутри их теперь уже бывшего начальника. Гнев и ярость почти с головой захлестнули Данзо, нашептывая, что достаточно лишь применить пару техник и отдать пару приказов, и Корень остается жить, а он останется во главе Корня. Данзо потратил на внутреннюю борьбу долгих, почти бесконечных десять секунд, потратив практически все силы на такого опаснейшего противника. Чувствуя, что проигрывает, и стоит продолжить колебаться, как он окончательно проиграет, Данзо приказал, отрезая себе дорогу назад. Решительно, как будто выдергивая кунай из раны, рывком, резко, он приказал. -- Встаньте и приготовьтесь к снятию печати. Сорок шиноби, как один выпрямились и застыли. Данзо, окинув взглядом собравшихся, смотрящих прямо перед собой и готовых ко всему, мысленно вздохнул. Оставить печати означало оставить и возможность контроля над специальным отрядом, и искушение было слишком велико, практически непереносимо. Поэтому Данзо не медля ни секунды, сложил руками печать и выкрикнул, как будто нанося удар врагу. -- Джуин: Кай! Шиноби не отреагировали на болезненные ощущения снятия печати, только у некоторых дернулись щеки, и все. Данзо, испытав облегчение от бесповоротности шага, незаметно выдохнул. Конечно, он еще пожалеет о снятии печатей, ведь они позволяли шиноби Корня хранить секреты своей организации и тайны Данзо в любой ситуации. Но чувства, казалось, давно изжитые, брали верх, и Данзо нанес решительный удар, победив самого себя. Он, выдохнув, еще раз обвел взглядом и сказал. -- Ваша работа на благо Конохи не закончена, просто теперь вы будете это делать по-другому и с другим руководством. Не все в состоянии понять и принять методы Корня, так что проявляйте терпение и выдержку. Помните, что главное - поддержка и защита Конохи. Данзо выдержал паузу и закончил речь. -- Когда появится Третий Хокаге, проводите его ко мне в кабинет. Фу, Торуне -- задержитесь, остальным приступить к очистке базы, после чего вернуться к своим заданиям. Шиноби молчаливо склонились и исчезли, разбежались по базе. Нельзя сказать, что Корень держал на складах массы зловещих улик, истерзанных трупов и прочих пыточных ужасов, байками о которых любили себя пугать генины, случайно узнавшие о Корне. Просто очистка базы от любых улик, упоминаний о Корне, следов техник и операций, всего, что могло случайно попасть к врагу. Стандартная процедура, пусть и ни разу не применявшаяся. Впрочем, теперь, после диверсии Кабуто на складе, база Корня не являлась более надежным местом. Пусть даже это была разовая акция, даже такое -- недопустимо, и Данзо собирался посчитаться с Орочимару. Потом, когда будет возможность. Задержавшиеся Яманака Фу и Абураме Торуне, телохранители и помощники Данзо, терпеливо ждали. -- За мной, - бросил Данзо и отправился в кабинет. Располагался он уровнем выше и к юго-западу от центральной пещеры, где проходил сбор Корня. По дороге Данзо размышлял, правильно ли сделал, сняв печать, и пришел к выводу, что правильно. Слишком много личного в печатях, и это было оправданно, пока он, Данзо, стоял во главе Корня. Теперь он уходит, и шиноби Корня предстоит стать шиноби АНБУ, где не ставят печатей и работают открыто, только лица за масками прячут. Губы Данзо искривились в горькой усмешке: АНБУ демонстративно прячут лица, но о них знают все и уважают. Шиноби Корня не прячут лиц, но о них знают не все и боятся, и рассказывают страшилки и байки. Что же, теперь им придется привыкать носить маски, подумал Данзо. -- Я отправляюсь в Амегакуре, - сказал Данзо своим телохранителям, когда они зашли в кабинет. - Предлагаю вам присоединиться ко мне. -- Хай, Данзо-сама! - тут же ответили в унисон Фу и Торуне. -- Вы можете и отказаться, - сказал Данзо, положив руки на трость и пристально разглядывая обоих. - Пусть вы и мои помощники, но теперь Корень закрыт и я больше не ваш начальник. Конечно, Фу, высокий блондин, как и практически все Яманака, очень пригодился бы Данзо на войне. Равно как и Торуне, который, как и все Абураме, работал с жуками -- кикайчу, и кроме того, отлично умел травить врагов простым касанием, и поэтому в обычной жизни всегда носил глубокие перчатки и закрытую одежду. Не говоря уже о том, что оба они отлично сработались с Данзо за годы службы, и разбирались в методах тайной войны. Но, Данзо опять одернул сам себя: Корень закрыт, печати сняты, и теперь все имеют право выбора. -- Я останусь с вами, Данзо-сама, - сказал Фу. -- Я останусь, Данзо-сама, - почти эхом с Фу, сказал Торуне. -- Хорошо! - Данзо прихлопнул рукой по столу. - Сегодня вечером или завтра с утра, мы отправляемся в Амегакуре. Там будет развернут полевой лагерь, который мне предстоит возглавить. Вместе с шиноби Ханзо, будем отражать атаки Камня и Песка, и сдерживать врагов. Придется изрядно потрудиться, чтобы враги не сумели добраться до Конохи. Помолчав, Данзо приказал. -- Сейчас проконтролируйте очистку базы. Чтобы все, что должно быть уничтожено -- было уничтожено. Остальное несите на склад "А"... нет. Сразу несите ко мне, я сам приму решение. -- Данзо-сама, - с бесстрастным лицом сказал Фу, - можем мы узнать, чем вызвано решение закрыть Корень? В условиях начавшейся четвертой войны, это выглядит нецелесообразным. Данзо зажмурил глаз и почесал крестообразный шрам на подбородке. Не то, чтобы он стеснялся или не мог произнести причины. Нет, Шимура Данзо, как и любой человек, не хотел озвучивать вслух собственные ошибки, особенно связанные с профессиональным провалом. Но это опять были личные причины, и Данзо все же ответил. -- Якуши Кабуто и Узумаки Карин оказались шпионами Орочимару. Фу и Торуне переглянулись, моментально осознав, что и почему произошло в истории закрытия Корня. -- Идите, - приказал Данзо, - можете и остальным рассказать. -- Наверняка начнутся подозрения и слухи, Данзо-сама, - сказал Торуне. -- Вот и прекрасно, теперь наверняка будет еще перепроверка, и если шпионы есть, пусть понервничают, так их будет легче выявить, - проворчал Данзо, закрыв глаз. Фу и Торуне, поклонившись, покинули кабинет. Данзо, посидев немного, встал и подошел к одному из шкафов, забитому свитками. Бюрократия и бумаги одолевали даже специальные подразделения, пусть и не так обильно, как Хокаге, но одолевали. Записи техник, операций Корня, компромат на всех и вся, отчеты для Третьего, и записки аналитиков Корня, все это занимало огромный зал, уставленный запечатанными шкафами. Здесь, в кабинете, Данзо держал лишь часть бумаг, но даже так шесть шкафов вдоль двух стен были забиты под завязку. Расставаться с архивом было не менее болезненно, чем с шиноби. Данзо смотрел на свитки и видел историю Корня, перед глазами вставали различные операции Корня, в половине из которых он принимал личное участие. Вставали лица шиноби Корня, отдавшие свою жизнь за безопасность Конохи, и лица противников Листа, даже не узнавших, что их погубило. Новые разработки и методики воспитания, посвященные только одному: эффективности и еще раз эффективности. Игра в оппозицию и мнимое противостояние с Третьим, позволившее выявить и устранить несколько угроз Конохе еще на стадии планирования. Запугивание и создание образа безжалостного и бесчувственного монстра. Смерть, смерть, смерть, врагов Конохи. В сущности, перед Данзо высилось, запечатленное в бумажной форме, доказательство эффективности Корня, доказательство того, что подобное подразделение нужно и полезно, и создано оно было правильно, во имя высших целей. Если оставить в стороне мораль и принципы, то Корень стоило бы расширить, вот они доказательства, записаны в свитках. Вдвое больше шиноби в Корне и многих проблем сейчас не существовало бы, начиная с Орочимару и заканчивая Акацуки. Так думал Данзо, открывая шкафы. -- Вспоминаешь былые подвиги? - прозвучал голос Третьего, вырывая Данзо из размышлений. -- Да, размышляю, что из этого передавать в архив АНБУ, а что уничтожить, - сухо ответил Данзо. -- Понятно, - Третий присел и начал набивать трубку. - Ну что, поговорим по душам, как старые друзья? -- О чем ты, Сандайме? - удивился Данзо. -- Только не говори, что решение Цунаде тебя никак не задело, - хмыкнул Хирузен. - Ты может и принял его, внешне, вон готовишься к закрытию, но внутри, разве ты не возмущен? Пойми, я рад, что ты не стал возмущаться или оспаривать решение Цунаде, или вставать в оппозицию, или замышлять мятеж. Третий прикурил, пыхнул и продолжил, глядя на стоящего возле шкафа и внимательно слушающего Данзо. -- Но при этом я понимаю, каково это расставаться с делом всей своей жизни, уж поверь мне. Дважды я уходил с поста Хокаге, и смотрел как сначала Минато, а потом Цунаде вели дела по-своему. -- Ты же подсказывал им и обучал, - проскрипел Данзо. -- Да, но сдерживал себя и давал им совершать собственные ошибки и давал набираться опыта, и это было мучительно больно, - сказал Третий. -- Не сказал бы, что ты сильно переживал, - заметил Данзо с оттенком удивления в голосе. -- Переживал, переживал, - качнул головой Третий, - просто старался не показывать. Но ощущение, что они ломают, то, что я построил -- никуда не делось. Так что в чем-то я тебя понимаю, старый друг, пусть и не до конца. Так что если в тебе бушует ярость, дай ей волю здесь, не сдерживай себя. -- Ничего, подожду до Аме, - ответил Данзо. - Выпущу свою ярость на врагов, так будет полезнее. -- Хорошо, - кивнул Третий. - Тогда я пойду. -- Так ты заходил только за этим? -- Вряд ли тебе нужна моя помощь, в сортировке свитков Корня, - пожал плечами Хирузен, - да и не разбираюсь я в вашей кухне, и никогда особо не стремился. Как мы, собственно, и договаривались пятьдесят лет назад, ты помнишь, какими молодыми мы были? Самому не верится! Помню, в первый год после принятия поста Хокаге, меня все эти свитки и листы с миссий преследовали даже во сне, а потом ничего, обвыкся. Данзо едва заметно пожал плечами в ответ, но говорить ничего не стал. Конечно, Третий был прав, и его одолевали эмоции в отношении Цунаде и ее решения, но давать им волю означало бы еще сильнее навредить Конохе. И поэтому Данзо предпочел промолчать. Даже отголоски бушевавшей недавно в душе бури, вырвавшись наружу, могли навредить. -- Но, если тебе вдруг захочется поговорить, - добавил Третий, - то я всегда в твоем распоряжении. -- Ты не собираешься на фронт? - спросил Данзо. -- Может, и съезжу, - пожал плечами Хирузен, - только толку там от меня большого не будет, даже после лечения Цунаде. Пойми, я предложил тебя в полевой лагерь не потому, что -- Не надо, я все понимаю, - оборвал его Данзо. - Ты правильно сделал, и пусть это неприятно лично мне, но так будет лучше для Конохи. -- Главное, не забывай, что мы уже не те молодые и энергичные шиноби, какими были полвека назад, - добавил Третий. - В битве с Орочимару я это прекрасно ощутил, так что, береги себя. Третий Хокаге покинул кабинет, а Данзо опять подумал о неизбежности расплаты за ошибки, допущенные года назад. Пусть даже и в словесной форме, но расплаты. Ошибки в работе Корня и Данзо были всегда, но еще никогда они не были настолько фатальны, не ставили Коноху на грань уничтожения, и это физически мучало Данзо, ежесекундно, непрерывно, хуже любой пытки. Он вздохнул и достал свитки с зашифрованным списком тайных операций Корня. Пусть Корень будет закрыт, но текущие операции следовало довести до конца, особенно те, что касались Акацуки и шпионажа в стране Камня. 10 января 79 года. Площадь перед резиденцией Хокаге, Коноха, страна Огня. Цунаде, невыспавшаяся, еще более постаревшая, твердой рукой сжимала свиток. Стоило ей показаться, как разговоры и перешептывания на площади стихли. Собравшиеся, джонины и чунины, и даже несколько генинов, приготовились слушать Хокаге. Официальные ответы в Камень и Песок, уведомление Дайме и дополнительный отряд защитников для него же, были отправлены еще вчера. Вся Коноха уже знала о войне, и бурлила, да и первые отряды отправились в Аме, на запад и северо-запад страны Огня. Так что, по большому счету, выступление Цунаде было формальностью, с точки зрения информации. Но с точки зрения боевого духа и морали все выглядело совершенно иначе. Цунаде не только хорошо усвоила уроки Хирузена, но и сама прекрасно помнила, как сражалась во второй мировой войне. И как важно там было боевое состояние духа, решимость, желание не сдаваться и понимание, за что сражаешься. И она прекрасно помнила, что только решимость не сдаваться, поддержала их в той знаменитой битве с Ханзо. Битве, которую они фактически проиграли, но все же выстояли и ушли оттуда живыми, и выиграли передышку для Конохи, так как Ханзо после этого переключился на шиноби Камня. -- Шиноби Конохи! - Цунаде начала говорить тихо, но постепенно повышала голос, и вскоре ее было прекрасно слышно по всей площади. - Четвертая мировая война шиноби началась, и нас, вас ждут сражения с шиноби Камня и Песка. Коноха намерена выиграть эту войну, так как теперь у нас есть новые техники и возможности, позволяющие получать помощь из Конохи на любом расстоянии! Тишина тут же нарушилась легким удивленным гулом. Пусть многие из джонинов сталкивались с порталами, но все это было засекречено, и внушалась мысль, что это единичные разработки, опытные образцы. -- Да, это будет совершенно новая война! - продолжала Цунаде. - Война мобильная и скоростная, в которой врагам не удастся отрезать вас от Конохи, а Коноху от вас! Сражаясь, помните, что за вашей спиной не только Коноха, но и вся страна Огня, обычные люди, которые верят в вас и верят в вашу защиту и помощь. Цунаде перевела дух и продолжила. -- Враг хочет уничтожить Коноху, стереть ее с лица Земли, уничтожить всех нас, наших друзей, родственников и любимых, не только шиноби, но и всю Деревню! Помните об этом, и пусть Воля Огня ведет вас! Она замолчала, и шиноби еще некоторое время выжидали в тишине. Только когда Цунаде развернулась, они подумали, что все, речь закончена. Цунаде же, досадуя на саму себя, внезапно обнаружила, что все забыла и слова потерялись, разлетелись, как будто их и не было. Стоило полночи готовить речь, чтобы потом вместить ее в несколько предложений и забыть половину? Не говоря уже о том, что речь должна была вдохновить шиноби, а получилось как-то формально и быстро, скомкано. Цунаде моментально вспылила, разозлилась на саму себя и даже немного покраснела от стыда, что она не Хокаге, что она недостойна этого титула. Злость, гнев и стыд придали ей силы, и она вскинула руку со свитком. Начавшиеся было разговоры, сразу прервались, и это приободрило Цунаде. -- Главнокомандующим войсками Конохи назначается Нара Шикаку! Одобрительные возгласы и аплодисменты прокатились по площади. -- Все, кто получил извещения, пусть отправляются на передовую немедленно, враги уже сутки атакуют наших союзников в Амегакуре, и наверняка готовятся атаковать страну Огня! Бейтесь смело, бейтесь решительно, помните о том, что и кого вы защищаете, помните о своем долге, и верьте, что ваши соратники тоже выполнят свой долг! Вместе и только вместе мы победим и покончим с войнами раз и навсегда, даю в том слово Годайме Хокаге! Одобрительный гул и рев, возгласы и аплодисменты заполнили площадь. -- Годайме! -- Цунаде-сама!! -- Банзай!! -- Коноха!! -- Спасибо, Хокаге-сама, - раздался негромкий голос Нара Шикаку. -- Оставляю это вам, Шикаку-сан и вам, учитель, - ответила Цунаде, обернувшись. -- Ты молодец, Цу-чан, - ласково улыбнулся Третий, - молодец. Говорила от души, и в сущности все верно сказала. -- Стоило готовить полночи речь, чтобы уложить ее в несколько слов и сказать совсем не то, что собиралась? - проворчала в ответ Цунаде. -- Конечно, Годайме, - внезапно вмешался Шикаку. - Долгое планирование и размышления -- основа стратегии победы, а на поле боя приходится порой моментально менять тактику, по обстоятельствам. Это применимо и к обычной жизни. Цунаде лишь удивленно кивнула в ответ и прошла обратно в резиденцию. Поднявшись в кабинет, она уселась за стол и ощутила, насколько устала за последние сутки. -- А ведь война даже еще не началась толком, - проворчала она бумагам и картам.
Глава 5
10 января 79 года. Коноха, страна Огня. Нара Шикаку, Яманака Иноичи и Акимичи Чоуза остановились возле двухэтажного здания, соседствующего с резиденцией Хокаге. Обустройство здания под штаб, нанесение фуин и установка барьеров практически закончились, и многочисленные помощники, шиноби и люди носились туда-сюда, хаотично и упорядоченно одновременно. Несмотря на всю предварительную подготовку к войне, внезапно всплыло столько нерешенных и неучтенных вопросов, что оставалось только хвататься за голову. Логистика, снабжение, учет прибывших и выбывших, раненых и убитых, разведка и обнаружение врага, своевременное производство метательного оружия и так далее, и так далее. Даже несмотря на то, что Шикаку уже назначил пятерых помощников, обозначив каждому область ответственности, главу клана Нара все равно продолжали дергать и отвлекать по мелким вопросам. Не говоря уже о том, что выработка общей стратегии и обязанность быстрого реагирования на возможные прорывы и атаки врага все равно оставалась за Шикаку. Войну нередко сравнивают с сёги, и Шикаку считал это сравнение верным. Если добавить, что игра происходит одновременно на сотне досок, на некоторых из которых нельзя увидеть расположение фишек и нужно ходить наобум, а часть игроков, в любой момент может вместо сёги начать играть в кости или вообще перевернуть доску и уйти. -- Таким образом, на острие возможного удара Аме, лагерь там будет дополнительно усилен, - объяснял Шикаку, - и будет находиться под руководством Данзо. -- Шимура Данзо, - пробормотал Иноичи. -- Фу с ним, - добавил Шикаку, бросив взгляд на главу клана Яманака. -- Насколько мы можем полагаться на Данзо? - спросил Чоуза. - Пятая закрыла Корень, и что, Данзо просто так взял, сдал дела и ушел? -- Хороший вопрос, - ответил Шикаку, поглаживая шрамы на щеке. - Насколько я понял, Третий, Пятая и Данзо заключили соглашение не предавать особой огласке случившееся, но взамен Данзо, допустивший серьезные промахи, без сопротивления сдал Корень и удалился на передовую. -- Настолько серьезный промах? - уточнил Иноичи. -- Вы же помните, что было вчера на совещании у Пятой? - уточнил Шикаку и продолжил, не дожидаясь ответных кивков. - Так вот, этот Кабуто, подающий надежды ирьенин, больше года назад оказался замешан в скандале с похищением Учиха Саске. -- Да, да, - пробасил Чоуза, - сразу после нападения Орочимару на Коноху, припоминаю. -- Вот, вот, - кивнул Шикаку. - Он и помог Орочимару проникнуть и похитить. Расследование не велось, так как Данзо заявил, что Кабуто его человек. Тогда же, во время экзамена на чунина, во время второго этапа в Лесу Смерти была спасена и перевербована куноичи Травы, Узумаки Карин. -- Было, - подтвердил Иноичи. -- Она тоже оказалась шпионкой Орочимару. -- Невозможно! - воскликнул Иноичи. - Я точно помню, Сана проводила проверку и докладывала, что ничего компрометирующего не обнаружено, обычная жизнь куноичи Травы, со слабыми боевыми задатками. Еще она подтвердила, что Карин -- Узумаки, и моя дочь Ино потом о ней рассказывала. -- Друг, никто тебя не подозревает, - развел руками Шикаку. - Орочимару неизвестным способом обманул всех, включая Корень, так что сам понимаешь. -- Невероятно! Надо в этом разобраться! - воскликнул Иноичи. - Как?! -- Никто не знает, кроме самого Орочимару, - ответил Шикаку, - так что нам остается только судить по фактам. А факты эти таковы -- Корень, завербовавший Карин, настоял на том, чтобы она находилась рядом с Наруто, присматривала за джинчурики, раз уж она медик и сенсор. Подали это под соусом, что она Узумаки, и Наруто ничего не заподозрил, тем более что Карин включили в седьмую команду. Еще она и Кабуто работали в госпитале, под руководством Като Шизуне, в общем, информация о планах Конохи поступала Орочимару непрерывно. Пусть и косвенная, но ему хватало, и теперь перед нами проблема, для решения которой я вас и позвал, друзья. -- Напасть на Орочимару? - громыхнул Чоуза. -- Эх, если бы, - вздохнул Шикаку. - С этого все и началось, с нападения на Орочимару. Было решено, в преддверии войны, разгромить Звук и убить Орочимару, захватить или, наиболее вероятное, ослабить. В результате ряда обстоятельств, на эту миссию была отправлена и команда номер семь, в составе которой находилась Узумаки Карин. В результате ее предательства, пострадали двое джинчурики, Наруто и Гаара, оказались убиты трое из команды Джирайи, тренировавшиеся в освоении сенмода, и была похищена Гермиона. Вот это похищение и стало, скорее всего, финальной точкой в судьбе Корня, потому что Данзо и раньше допускал ошибки, но такой резкой реакции ни разу не было. Та мобильность, о которой говорила Годайме, построена на порталах, созданных Гермионой. Вся война, весь проект войны, План Третьего и Данзо, зиждется на этих порталах, и теперь их создательница у Орочимару. -- Теперь понимаю, - кивнул Иноичи. - Данзо еще легко отделался, получается? -- Думаю, за него вступился Хирузен и уговорил Цунаде дать возможность, так сказать, искупить кровью ошибки. Так что не надо видеть злого умысла в назначении Данзо, он и сам понимает свой промах, иначе не смирился бы так быстро, - опять развел руками Шикаку. - Джирайя и оставшиеся шиноби сейчас в срочном порядке громят страну Звука, пытаясь найти Гермиону. Скоро к ним присоединятся бывшие шиноби Корня, и потребуется пара твоих, из Яманака. -- Да, да, вчера же все решили, - кивнул Иноичи. - Это та помощь, о которой ты говорил? -- Нет, это текущая обстановка, чтобы вы были в курсе. Рано или поздно заряд у порталов закончится, и тогда Коноха или утопит врагов в крови или проиграет, если, конечно, не спасут Гермиону. -- Зачем ее тогда выпустили из Конохи? - спросил Чоуза. -- Джирайя-сама попросил о ее участии, а Пятая поддержала, - досадливо дернул щекой Шикаку. - После инцидента в Аме годичной давности, ладно, это к делу не относится. Сделанного не воротишь, и теперь нам, Конохе, надо тянуть время, экономя порталы и заряды. Для этого я вас и позвал. Нужна информация о ближайших планах врага, то есть разведрейды, захват пленных и экстренное потрошение. Тогда можно будет организовать контрудары, и выиграть время, неделю, две, неважно, любая передышка, даже в минуту, будет нам на руку. С Хиаши я договорился еще вчера, из Нара будут трое, еще Инузука и Абураме в качестве сенсоров. Четверка АНБУ в качестве силового прикрытия. -- Это уже полноценный рейд получается, - заметил Иноичи. -- Нет смысла посылать одного-двух шиноби, - ответил Шикаку. - Самые сильные сенсоры и разведчики из кланов ускорят процесс, АНБУ прикроют, в случае чего. И самое главное -- твои, Иноичи, из Яманака, чтобы моментально добывали информацию. Твои, Чоуза, тоже потребуются, после уточнения первоначальной обстановки. Проведем рейд и захватим кого-нибудь повыше рангом и чином. Шикаку вздохнул. -- Лучше всего было бы сходить старой командой, да из Конохи не вырваться. -- Ну, так ты теперь самый главный! - обрадованно подтвердил Чоуза. - А что с планами? -- С планами пока без конкретики, - отмахнулся Шикаку. - Полевые лагеря, укрепления, патрулирование, это стандартно, шиноби уже переправляют. Стандартная связка: сенсоры и разведчики из кланов, плюс бесклановые в качестве основной ударной силы, плюс мобильность от порталов. Связка кланы и бесклановые работала в прошлых трех войнах, сработает и сейчас. Как только проведем разведрейды и парочку контрударов в Аме, так сразу и будет конкретика. Невозможно строить планы, не имея информации, так что помощь ваша -- информация, пленные, и чем быстрее, тем лучше. 10 января 79 года. Деревня клана Тсучигумо, в 85 километрах к северу от Конохи, страна Огня. Беспечно прислонившись к стене дома, на деревянной скамейке сидел парень в распахнутом синем кимоно, и пускал мыльные пузыри, целясь в облака, лениво плывущие по небу. Целился он правым глазом, так как левый глаз был прикрыт беспорядочно спадающими черными волосами. -- Утаката -- сенсей! - донесся женский голос. Утаката, джинчурики Шестихвостого, посмотрел вдоль улицы и вздохнул. К нему бежала девушка в фиолетовом кимоно, прямо на бегу пытаясь помахать правой рукой, и заранее приветствуя. Этого Утаката так и не смог понять, сколько бы ни размышлял. Подойди, поздоровайся, зачем же кричать на всю деревню? Конечно, если бы он спросил кричавшую, Тсучигумо Хотару, свою ученицу и внучку главы клана, та бы радостно ответила, что "радость от встречи с сенсеем переполняет ее и требует выхода!" Утаката не спрашивал, и вообще не хотел быть "сенсеем", но Хотару навязалась сама, после того, как Утаката спас ее в бою, а потом она его вылечила от ран. Взаимная неловкая признательность усугублялась тем, что Утаката бежал из родной деревни Тумана после предательства со стороны своего учителя, а Хотару не могла покинуть деревню клана. В результате такого переплетения чувств, долга и эмоций, Утаката задержался в деревне клана Тсучигумо, учил Хотару, стараясь не обращать внимания на грудь четвертого размера, вид на которую усугублялся разницей в росте, и при этом как мог, ограничивал общение с девушкой. Та обиженно смотрела зелеными глазами, но тоже не решалась идти дальше, не зная, как это сделать. -- Сенсей! - Хотару добежала и остановилась перевести дух. Утаката посмотрел на высокий, с залысинами, лоб Хотару, покрытый потом и спросил недовольным тоном. -- Откуда ты бежала, что так запыхалась? -- Сенсей! - еще раз воскликнула Хотару, но теперь обиженно. - Я торопилась принести вам новость! Выпалив фразу, она сбила дыхание и задышала часто и тяжело, вздымая грудь. -- Что там? - поинтересовался Утаката, отводя взгляд в сторону. - Делегация из Кири все-таки решила уехать? -- Нет! - Хотару, наоборот, взгляда не отводила и почти непрерывно смотрела на оголённый торс Утакаты. - Из Конохи прислали! Четвертая мировая война началась! Камень и Песок объявили войну Листу! Дедушка собирается в Коноху и уже отослал обратно сообщение с почтовым ястребом! -- Понятно, - Утаката закрыл глаз, стараясь удержать лицо бесстрастным, не выдать волнения. -- Сенсей, я теперь буду учиться вдвое, втрое старательнее! - заявила Хотару. -- Ты еще даже не освоила преобразование чакры, - ответил Утаката. И тут его осенила блестящая, как ему показалось в тот момент мысль. Утаката открыл глаз. -- Мировая война, - пробормотал он. -- Да, да, - закивала Хотару, - говорят, Коноха уже выслала десять тысяч шиноби и скоро победит! Сенсей, вы должны как можно быстрее обучить меня! -- Зачем? - удивился Утаката. -- Я приму участие в войне и прославлю свой клан и вас, сенсей! - гордо заявила Хотару, вытянув вверх руку и указывая пальцем в небеса. - Пусть клан Тсучигумо в упадке, но я восстановлю его славу! Я стану отличной куноичи, не хуже Цунаде-сама, вот увидите! -- Не увижу, - изобразил слабую улыбку Утаката. - Мировая война началась, и я должен вернуться в родную Деревню! Это мой долг шиноби! -- Ты же сбежал из Тумана и говорил, что никогда туда не вернешься! - почти обвиняюще закричала Хотару, отбросив "сенсея" и забыв о приличиях в разговоре. -- В мирное время -- да, но сейчас война, - вздохнул Утаката. - Извини, мне надо поразмыслить. Он снова достал трубочку и выпустил в направлении Хотару череду мыльных пузырей. -- Так нечестно! - девушка топнула ногой. - Сенсей, вы еще не закончили мое обучение! -- А разве ты уже освоила преобразование? - парировал Утаката. Хотару, прикусив губу, постояла несколько секунд и побежала обратно. Жаловаться дедушке, решил Утаката, и выбросил Хотару из головы. Скоро он вернется в Киригакуре и забудет о Хотару, и это успокаивало. Конечно, она ему нравилась, но эти постоянные заскоки насчет обучения отталкивали. Можно было не сомневаться, что он очень нужен Туману, раз Мизукаге не поленилась прислать делегацию, да еще и включив в ее состав бывшего наставника Утакаты! Тот долго извинялся, пытался объяснить, что случилось в тот злополучный вечер, но Утаката не слушал. Когда-то, сразу после бегства из Тумана, он замкнул эти воспоминания на замок и теперь совершенно не желал ворошить прошлое, снова бередить душевную рану. Да, подумал Утаката, надо вернуться в Туман и поставить Теруми Мэй условие, чтобы бывший наставник больше не приближался к Утакате. Тогда можно будет спокойно жить в Тумане, может быть даже найти себе девушку, раз уж Хотару разбередила душу. Странствовать по островам, ожидая, пока Великие Деревни закончат свою глупую войну. Помогать шиноби и крестьянам восстанавливать страну и Деревню после Ягуры. Простая, спокойная жизнь, где никто не будет звать его сенсеем, и не будет требовать странного одним своим видом. Утаката выпустил еще один пузырь и отправился к делегации Тумана, живущей на краю деревни. Сама деревня клана Тсучигумо, ничего такого особенного собой не представляла. Обычная деревня, каких полно по стране Огня. Круглый деревянный тын, с двумя воротами, там, где проходит дорога. Низенькие дома, с бумажными или соломенными стенами и крышей, огороды, вспаханные поля и приветливые жители. Лес, подступающий к деревне с одной стороны, и поля с другой, все это можно было встретить и в других местах. Разве что гора с плоской, как будто срезанной верхушкой, вносила отличия в пейзаж. Некогда там, на вершине горы, располагалась твердыня клана Тсучигумо, давая защиту и убежище. Пропасть-ров вокруг, ловушки, барьер на вершине появились уже позже, после того, как глава продемонстрировал ужасающую технику, способную уничтожать целые города. Вместо того чтобы устрашиться, кланы начали охотиться и вырезать Тсучигумо, желая стереть с лица земли всех, владеющих таким ужасным оружием. Только союз с новообразованной Конохой спас клан от уничтожения. В обмен на обещание не использовать технику, объявленную запрещенной, клан Тсучигумо получил защиту и покровительство Листа, но было уже поздно. Резня подорвала численность клана, и к нынешним временам он пришел в полный упадок. Кроме Хотару и ее дедушки, в клане насчитывалась всего семеро шиноби, из которых только один был чунином. В сущности, даже запретная техника, Дохатсутен, считалась скорее легендой, выдумкой легендарных времен Первого Хокаге. Сам Утаката относился к этому равнодушно, мало ли техник в мире? Шиноби Тумана, прибывшие уговаривать его вернуться, тоже не проявляли особого интереса к киндзюцу, тем более что находились на чужой территории. Пусть здесь и не Коноха, но клан Тсучигумо имел подписанный с Конохой договор, да и Пятая Мизукаге была очень убедительна, своей улыбкой нагоняя дрожь. Не исключено, что это стало одной из причин, почему делегация Тумана задержалась в деревне: уговоры Утаката слушать не желал, а силу шиноби Кири применять не могли. При виде приближающегося Утакаты трое шиноби Кири не смогли сдержать радостных улыбок. Бывший наставник джинчурики был заранее спрятан в дальнюю комнату, с наказом не высовываться. В принципе, еще в первый день стало понятно, что он здесь не нужен, но Мизукаге настаивала на его участии, и шиноби Тумана просто было некуда деваться. Теперь, из-за начавшейся войны, положение еще больше осложнилось, и то, что Утаката пришел сам, невольно вселяло надежду, надежду на то, что можно будет выполнить задание Мизукаге и покинуть страну Огня до того, как война начнется всерьез. Шиноби Тумана не боялись смерти, но не видели причин умирать за Коноху и страну Огня. -- Приветствуем вас, Утаката-сан, - сказал старший делегации. Токубецу-джонин Сугияма Като, мастер клинка и обладатель стихии Воды, хоть и не относился к шиноби с кеккей-генкай, но в свое время бежал из Киригакуре, как и многие другие. Долго скитался, вначале в одиночку, потом сколотив банду, а затем и полноценный отряд, с которым уже пришел к Теруми Мэй. Невысокий и худой, он поклонился Утакате, тот поклонился в ответ, и выглядело это со стороны встречей двух подростков. -- Прошу прощения, Утаката-сан, - продолжил Като, - но вскоре мы вернемся в Киригакуре, как повелевает нам наш долг шиноби. Началась четвертая мировая война шиноби, и мы должны быть в родной Деревне. -- Вы правы, Като-сан, - почти безмятежно сказал Утаката. - Я тоже шиноби Киригакуре, пусть и покинувший ее, но кто из нас этого не делал? Като и остальные улыбнулись уголками губ, отдавая должное намеку джинчурики. -- Мой долг также велит мне вернуться, так что, Като-сан, мы можем отправиться вместе. -- Конечно, Утаката-сан, почту за честь, - еще раз поклонился Като. После чего добавил, немного понизив голос. -- Мизукаге-сама будет рада видеть вас. -- И я тоже, много слышал о прекрасной Мэй-сан, но вживую ни разу не видел, - улыбнулся Утаката. 10 января 79 года. В 42 километрах от восточного побережья страны Огня, флот шиноби Неба. Сора Каджи, глава и лидер шиноби Неба, стоял на носу флагмана флота и смотрел вперед. Хотелось скомандовать атаку, дабы Коноха быстрее познала горечь поражения, но Каджи сдерживался. Флот подойдет к пустому побережью, будет организовано охранение и посты наблюдения, проведена разведка, и только потом скомандована атака. Нет смысла шестьдесят лет планировать месть, чтобы потом все испортить нетерпением, не сумев подождать еще всего один день. Но все же, все же, месть близка! Мысль об этом придавала сил, лишала спокойствия, и Каджи еще и еще раз обдумывал то, что произойдет завтра. Старт нескольких сотен шиноби Неба, в строгом порядке, десяток за десятком, быстрый перелет и налет на Коноху, сбрасывание бомб и удовлетворение от свершившейся мести. И затем возвращение домой, в родные горы и скалы, которых он сам не видел, но о которых с такой теплой и лаской говорил дедушка. Возвышение Деревни Неба, и падение Конохи, ненавистной и слишком могучей. Но то было раньше! Теперь все будет по-другому! Теперь есть союзники, могучие союзники, и даже наводнение, которое устроила подлая Коноха, не поможет Листу скрыться от возмездия. Чтобы хоть как-то унять нетерпение, Каджи еще раз отправился в трюм, перепроверять летательные аппараты на чакре и механизмы корабля. Казалось, что минуты идут вдвое медленнее обычного, и даже секунды тянутся и тянутся. Учиха Итачи и Хошигаке Кисаме, стоявшие на палубе другого корабля, смотрели, как Каджи уходит и спускается вниз. -- Надеюсь, нам не придется плыть с ними в страну Неба, - проскрипел Кисаме. -- Я думал, тебе нравится море, - ответил Итачи. -- Море мне нравится, но мы слишком долго с этими шиноби, они мне не нравятся. -- Зато мы проскользнули мимо сил Тумана незамеченными. -- А ведь могли бы славно подраться, - парировал Кисаме. -- Успеем еще, на этой войне нам придется много сражаться. Наверняка Ооноки заплатит большие деньги за наши услуги, на радость Какудзу. -- Это будут славные сражения, - осклабился Кисаме, даже потрогал рукоятку Самехады. - Но сейчас мне хотелось бы покинуть этот корабль. -- Терпение, завтра мы его покинем, - невозмутимо напомнил Итачи, - и потом нас ждет долгая дорога, наверняка, с остановкой в стране Звука. -- Ке-ке-ке, попался бы мне этот Орочимару! - рассмеялся Кисаме. - Самехаде понравилась бы его чакра, я уверен! Если, конечно, он не сбежал бы от меня! Затем, без всякой паузы, он резко поменял тему. -- Надо было отправиться в Туман и сразиться с Мизукаге, у нее два кеккей-генкай, уверен, мы бы славно схватились, а еще можно было бы прибить ее помощника, позорящего имя Семи Мечников! -- Ничего, из Семерки Мечников никого не осталось, - ответил Итачи, - скоро некому будет позорить их имя. Кисаме засопел, посмотрел взглядом акулы на Итачи, но сдержался, -- Уверен, мы еще вернемся в Туман, - продолжил Итачи, делая вид, что не замечает состояния Кисаме, - после войны, когда Пэйн - сама решит, что пришло их время. Сейчас нам предстоит разобраться с Конохой и Орочимару, Туман и без того ослаблен и подождет. -- Да, - неохотно ответил Кисаме. На этом оба Акацуки замолчали, и дальше просто стояли и смотрели на море и волны.
Глава 6
11 января 79 года. В 12 километрах к югу от границы страны Дождя и страны Камня. -- Вот здесь и здесь, - вытянув руку, указывал чунин из деревни Дождя, - были короткие стычки с шиноби Камня. Вон туда к западу -- уничтожили три дома в деревне Минг, и ранили одного из генинов пограничной охраны. Стоявший рядом Шимура Данзо молча слушал, медленно оглядывая окрестности. Отсюда, с поросшего лесом холма, открывался отличный вид на огромную территорию, примыкающую к границе. Сопровождавшие Данзо Фу и Торуне тоже бдили, укрывшись за деревьями. Тройка генинов Дождя прикрывала тылы, рассредоточившись позади холма и укрывшись среди высоких колючих кустов. Данзо пытался понять, откуда последует основной удар, так как после провокаций, совершенных позавчера, и объявления войны, внезапно наступило затишье. Мелкие стычки и обмен сюрикенами не в счет, такое происходило и в мирное время, обе Деревни нет-нет, да пытались подколоть друг друга. В сущности, этим занимались везде, во всех Элементных странах, в мирное время: шпионаж, вредительство, похищения и так далее, но без перехода к массовым убийствам. Поэтому Данзо и посещал различные места на границе, пытаясь разобраться, почему же шиноби Камня и Песка не переходят к решительной атаке? Казалось бы, им надо реализовывать преимущество первого удара, пока шиноби Листа не прибыли на помощь, но нет -- тишина и спокойствие. Прибывшие вчера разведотряды передали просьбу Шикаку о пленных, и отбыли к западной границе Аме. Не умаляя стратегического таланта Нара, Данзо все же мрачно подумал, что нужно захватывать самого Цучикаге, чтобы разобраться, что происходит. Раздражение и злость росли, и Данзо сам отправился на границу, но толку с того вышло немного. Все увиденное и услышанное вполне укладывалось в схему "провокации в чужой стране", и не было деталей, указывающих на возможное направление удара. Шиноби Камня могли просто пройти мимо и затаиться, в скалах или в одном из лесов, дожидаясь условленной минуты. Задание сенсорам Листа было выдано, но пока что их поиски не увенчались успехом. Не исключал Данзо и варианта, что Камень и Песок, наоборот, ждут контрудара Дождь-Лист в заранее заготовленных засадах и ловушках. Такую войну нервов и ожидания выигрывает тот, кто терпеливее, кто сумеет сохранить выдержку. Но наиболее вероятным ему казался вариант с отвлечением сил, и тогда следовало ожидать ударов в стране Огня и затишья в стране Дождя. Что ж, порталы решали эту проблему, но все равно Данзо было неспокойно. -- Наносили ли вы ответные удары по стране Земли? - спросил Данзо, когда чунин Аме закончил показ. -- Нет, Ханзо-сама приказал не переходить границу, - пояснил чунин. -- Понятно, - процедил Данзо. Ханзо Саламандра, стало быть, тоже рассматривал вариант с завлечением и засадой, подумал Данзо. Он несколько секунд покрутил варианты, что можно извлечь из такой ситуации, и пришел к выводу, что удар по стране Земли должен быть быстрым и тщательно выверенным. Завлекающие приманки и двойные засады не дадут уйти, если не учитывать новые возможности Конохи. Сразиться, захватить пленных и уйти, но для этого нужно точно знать расположение засад, если они существуют. То есть вопрос упирался в разведку и время. Данзо решил, что подумает над этим в лагере после возвращения, потому что торопиться в таком вопросе было бы совершенно непростительно. Внезапно, Данзо ощутил нарушение гармонии окружающего мира, и понял, что одна из целей вылазок на границу достигнута. Шиноби Камня, в количестве от двадцати до двадцати пяти бойцов, проявили себя и готовились атаковать. -- Данзо-сама, - прошелестел голос Фу. -- Да! - губы Данзо искривились в предвкушающей улыбке. - Нам нужен пленный. Торуне, не сдерживай себя. Сам Данзо покрутил кистью левой руки и сказал чунину Дождя. -- Уходи и отводи генинов, сейчас здесь будет жарко. Чунин Аме, Суцуо Баку, никогда особо не верил рассказам о мощи шиноби Великих деревень. Известное дело, каждый сам себя хвалит и преувеличивает силы, чтобы другие боялись. Вот Ханзо-сама, тут все наглядно и понятно, противостоял трем Великим во второй войне, и не дал проводить третью войну на территории Дождя. Даже Цучикаге был вынужден смириться и воевать в стране Травы. Вот это мощь, сила, наглядная и понятная. Год назад мятежники Акацуки нападали на Амегакуре, так Ханзо-сама их прогнал одним своим появлением, и Коноха сразу заключила союз. Конечно, теперь вот война, но с помощью Листа Ханзо Саламандра непременно победит и отомстит Камню и Песку за былые обиды! Мнение Баку разделяли многие в Дожде, надо сказать. Поэтому на Данзо, которого и в Конохе-то не все знали, чунин смотрел как на старого шиноби-инвалида, который выступает в роли военного советника. Помогает и подсказывает, исходя из опыта, а в бою уже ничего не стоит. Да и сопровождавшие дедушку телохранители выглядели совсем не по-боевому, как-то так мирно и невзрачно. Поэтому Баку никуда не побежал, а решил остаться и помочь шиноби Листа. Отскочив в сторону, он достал зонт, заряженный сенбонами, и приготовился бить Плетью Воды, техникой, которая может разрезать даже шиноби, если применять ее умело. Баку, разумеется, считал себя мастером техники, и поэтому подал сигнал подчиненным-генинам, чтобы не вмешивались и не давали захватить себя врасплох. Сигнал его стал сигналом и для шиноби Камня, устремившихся в атаку. Шиноби Камня атаковали грамотно, с двух направлений, но их подвело то, что они не могли замкнуть окружение. Сидение в схронах не давало возможности маневра, но превосходство в численности -- две дюжины против четверых -- казалось, давало им преимущество. Генинов Дождя оставили на потом, сосредоточившись на Данзо. Руководитель отряда, джонин лет сорока, знал, кто такой Данзо, и не смог устоять перед искушением взять его в плен. -- Вакуумные пули! - выкрикнул Данзо, складывая печать. Преобразованная чакра Ветра ударила не хуже настоящих пуль, пронзая и пробивая тела, дробя летящие в Данзо камни. Он качнулся из стороны в сторону, пропуская мелкие камушки, используя движение, чтобы выхватить клинок, тонкий и длинный, как спица, из трости. -- Полумесяц Ветра! - и Данзо крутанул мечом сложную фигуру. Он слегка присел, удерживая меч над головой и параллельно земле. Двое шиноби Камня, попавшие под технику, оказались разрублены на пять кусков каждый чакрой Ветра, вытянувшейся на несколько метров и следовавшей движениям лезвия. Меч Данзо светился от чакры, а на земле лежало уже шесть трупов, так как пули из спрессованного воздуха убили четверых. Первая из групп оказалась уполовинена, и отпрянула, рассыпалась полукругом, пытаясь охватить Данзо, не приближаясь к нему. Двое крайних попали под удары Торуне, который соскочил с дерева. Перчатки представителя клана Абураме были сняты, штаны закатаны, и везде, где кожа его была оголена, она была мертвенно-фиолетового цвета. Такой цвет ей придавали миллионы крошечных ядовитых жучков-кикайчу, особой формы их, жить в симбиозе, с которыми мог только Торуне. Остальных эти жучки отравляли при малейшем прикосновении, немедленно внедряясь в чужие тела и впрыскивая токсины. Отравленные шиноби Камня сделали все правильно, парировали удары Торуне, но они не знали, что любое прикосновение смертельно, и поэтому умерли почти мгновенно. Оставшиеся четверо из дюжины осознали опасность и отступили, немедленно попав под обстрел сенбонами Баку. -- Плеть Воды: Обезглавливание! - применил технику чунин Дождя. -- Несокрушимые стены-Руки! - закрылся техникой Земли шиноби Камня. Плеть воды прорезала немного камень, в который превратились руки, и рассыпалась каплями. Баку отпрыгнул, и снова пустил дождь сенбонов, удерживая врагов. Краем глаза он видел, как Данзо, практически не сходя с места, режет камни и кунаи, которые в него пускала вторая дюжина атакующих. Буквально за пару секунд, почти не двигаясь, Данзо отразил все атаки и сам контратаковал. -- Порыв божественного ветра!! Грудь Данзо при этом увеличилась чуть ли не вдвое, а выдыхая, он резко подался вперед. Удар ветра, не уступающего по скорости ураганам, как тараном пробил просеку в деревьях, повалил их, иссек листья, срезал кустарники, повалил и опрокинул тех шиноби Камня, что собирались сблизиться и атаковать Данзо с ближних дистанций. -- Шуншин! - и Данзо сам сблизился с врагами, моментально преодолев тридцать метров. Клинок его проткнул ближайшего, и Данзо немедленно применил еще технику. -- Меч Ветра! Чакра вытянулась и проткнула еще одного шиноби Камня, стоявшего в десяти шагах. Три трупа и четверо раненых из второй дюжины, а ведь с начала боя прошло едва ли пятнадцать секунд. Данзо, не давая врагам передышки, моментально добил еще одного раненого и снова атаковал. -- Вакуумные Пули! Шиноби Камня синхронно закрылись единой техникой. -- Стена Грязи! Тем самым замерев на месте и дав Фу применить Шинтеншин, технику переноса сознания, главный секрет и козырь клана Яманака. Вражеский командир попал в ловушку, и несколько долгих секунд не отдавал команд, борясь за то, чтобы выкинуть Фу из своей головы. Эта задержка оказалась роковой, потому что когда он все-таки отобрал назад свое тело, то обнаружил перед собой Данзо, который приподнимал бинты, закрывающие правый глаз. -- Спи! - приказал Данзо, и джонин Камня, Цуруги, не смог противостоять этому приказу. Он упал на землю и моментально уснул, забыв обо всем. -- Вот так, - хмыкнул Данзо, опуская бинты и закрывая глаз с шаринганом, некогда принадлежавшим Учиха Шисуи. Оставшиеся шиноби Камня не продержались и десяти секунд, пав под ударами Данзо, Торуне и Баку. -- В лагерь! - скомандовал Данзо, и трое шиноби Листа вместе с пленным джонином, переместились порталом. Оставшийся наедине с трупами, Баку почесал в затылке. -- Правильно сделал, Ханзо-сама, что заключил союз с Листом, - сообщил он мертвым и сплюнул. После чего подал сигнал генинам, предстояло обыскать трупы, спрятать их и вообще предстояла масса работы. Оказавшись в полевом лагере, Данзо удовлетворенно выдохнул. Напряжение, требовавшее выхода, последние двое суток, наконец-то ушло. Спрятав клинок в трость, Данзо не спеша побрел к своей палатке. Предстояло много работы, и теперь он был к ней полностью готов. 11 января 79 года. Основная база Орочимару на границе страны Звука и бывшей страны Неба. Орочимару покачал головой и поднес Кабуто кружку дымящегося травяного чая. -- Это поможет восстановить силы, - сказал он. -- Благодарю, Орочимару-сама, - Кабуто опрометчиво сделал большой глоток и закашлялся. -- Ну, не торопись, - добавил Орочимару. - Ты правильно сделал, Кабуто, что бежал сюда изо всех сил, но теперь тебе надо восстановить силы. Тебя не преследовали -- это хорошо. -- Меня пытались преследовать по стране Огня, - покривился Кабуто, - потом потеряли. Наверное, из-за войны всех отозвали. -- Не всех, не всех, - усмехнулся Орочимару. - Джирайя и его отряд никуда не ушли, продолжают отрабатывать свои техники на моих постройках, и мне это не нравится. Остановить их сейчас не получится, нужно чтобы они сами покинули страну Звука и как можно быстрее. Собственно, все готово, я ждал только тебя и записи, Кабуто. Орочимару кивнул на стол, на котором беспорядочно лежало два десятка свитков и записная книжка. -- Получив Гермиону, они уйдут, ку-ку-ку, - задумчиво пробормотал Орочимару, - уйдут, но потом вернутся. -- Вы считаете, что Коноха победит, Орочимару-сама? -- Конечно, ты же видел вещи, что делает Гермиона, с ними шиноби Листа быстро разгромят и Камень, и Песок. В последнее время все чаще думаю, что бывший учитель и Данзо сами подстроили все так, чтобы Конохе объявили войну. Теперь Лист победит, и никто не скажет, что Хокаге развязал войну. Нет, Лист лишь защищался, ку-ку-ку, вот так все будут думать, - сказал Орочимару. - И после этого Коноха опять попробует уничтожить меня, только уже некому будет мешать. -- Может быть, не отдавать им Гермиону? - предложил Кабуто, отхлебывая чай мелкими глотками. - Тогда Коноха если и не проиграет войну, то точно не сможет выиграть быстро. -- Ты прав, Кабуто, но одновременно и не прав, - ответил Орочимару. - Теперь мне в любом случае не избавиться от внимания Листа, что бы я ни делал. Но, при этом, мне нужно выиграть время, чтобы стать сильнее Конохи, и для этого нужно отпустить Гермиону. Не сомневаюсь, Третий и Пятая отлично поняли мой намек, и сразу же уберут Джирайю из Звука. Потом им будет не до меня, из-за войны, и это позволит выиграть время. Выиграть время, ку-ку-ку, Кабуто, отличная мысль -- не дать Конохе выиграть быстро! -- Облако? - тут же уловил мысль Кабуто. -- Облако, Облако. Вспыльчивость Райкаге уже вошла в поговорку, и если правильно преподнести информацию об их драгоценной черепахе, то Кумо немедленно вступит в войну. Деревни еще подерутся, потом можно будет выдать информацию об Акацуки, и тем самым, еще выиграть время. Ведь мало пробудить риннеган, надо еще осознать его возможности, потренировать техники, чтобы не выходить на поле боя новичком. Тренировки с шаринганом, Кабуто, уже принесли плоды, о, тебе понравится, ку-ку-ку! Но это потом, сейчас нужно поговорить с Гермионой, и я даже знаю, как это сделать так, чтобы она не сбежала сразу! Кабуто вопросительно посмотрел на наставника. -- Цукиёми, - объяснил Орочимару и плотоядно облизнулся. Вокруг багрово-черная равнина, выжженная и пустая. Глюки подсознания или уже того, с ума схожу от лекарств Орочимару? Странное равнодушие и вялость, надо бы топать ногами, ругать Карин, а еще лучше -- попробовать куда-нибудь телепортироваться, но почему-то нет желания. Странно все это и подозрительно, надо бы собраться и понять, что происходит, но опять нет желания. Накачан успокоительными? Вполне может быть, в конце концов, лекарства местные меня вполне берут, в отличие от чакры. Как чеширский кот, из воздуха возникает Орочимару. -- Добрый день, Гермиона, - улыбается эта бледная сосиска. Телепорт не работает, так что рывок с места. Палочки нет, но на близком расстоянии магия должна работать. Орочимару растворяется в воздухе, магия не действует. Вообще никакая. -- Не надо, - говорит Орочимару из-за спины. Рывок и попытка боднуть его головой, мимо, Орочимару снова растворяется. Какие-то психотропные препараты? У меня глюки или Орыч пытается залезть в голову, а подсознание так все причудливо интерпретирует? Почему не работает магия, и что это за местность вокруг? Похоже на это есть единый ответ, объясняющий всё, но надо еще сообразить. Нет желания думать, даже всплеск ярости, бросивший в атаку на Орыча, растворяется, проходит. -- Думаю, мы все же поговорим, так или иначе, - раздается голос сверху. Поднимаю голову -- никого. Говорит само небо, облака складываются в лицо Орочимару, луна из багрово-красной превращается в вертикальный желтый зрачок. Точно, психотропы либо Орыч все-таки нашел и подобрал гендзюцу, которое меня взяло, как вариант. Это объясняло бы, почему не действует магия и почему вокруг такой пейзаж -- иллюзия она и есть иллюзия. Применить Окклюменцию? -- Предлагаю сделку, - громко шепчет небо. - Я помогу тебе, ты поможешь мне. -- А если я скажу, что нет? -- Это реальность, подчиненная моей воле, - шепчет небо, - здесь все будет, как я захочу. -- Цукиёми, ну точно! - хлопаю себя по лбу. Техника высшего шарингана, в которую попал Какаши. Две секунды в реальном мире и трое суток внутри иллюзии, настолько реальной, что все происходит как в настоящем мире. Какаши, помнится, говорил, что, даже зная о Цукиёми, все равно испытывал настоящую боль от пронзающих его мечей. Ну, гипноз и самовнушение на Земле дают схожие результаты, но как выбраться из гендзюцу? У шиноби есть методы, но они опять же, основаны на чакре или на работе в паре: сильный удар прерывает гендзюцу, обычное, хмм. Даже если тело пытается применить магию в реале, то за пару секунд каста заклинания тут трое суток и пройдет, так что понятно, почему ничего не работает. Что делать -- совершенно непонятно, хорошо хоть спокойствие со мной. Констатируем проблему -- гендзюцу действует. Что с этим делать -- непонятно, магические методы прерывания так и не выработаны, в связи с устойчивостью к обычным иллюзиям. Ага, обычные иллюзии, как и обычное лечение меня не берут. Зато техники Цунаде работают, хоть и в урезанном виде. Надо полагать, Цукиёми у Орыча тоже неполноценно действует, но что-то страшно проверять, так ли это. Не люблю, когда в меня оружием тыкают, да и больно, противно, мерзко, пусть это всего лишь иллюзия. Может заслушать предложение Орыча, для начала? -- Так что за сделка? Надо заметить, я ожидал услышать разное, от беременности до обучения Орочимару магии, но только не то, что звучит сейчас сверху. -- Ты же ищешь свиток Второго Хокаге, содержащий технику перемещения между мирами? Он будет твоим, - спокойно, почти ласково, шепчет и одновременно громыхает небо. - Взамен от тебя потребуется накачать энергией несколько деревянных вещей и одну печать. Ты делала это с Учиха Саске и многими вещами, видишь, все очень просто и несложно. Признаю, это очень глупый вопрос, как раз примерно по уровню интеллекта на тот момент. -- А какие гарантии? - вопрошаю небо. Небо в ответ тихо смеется, а луна внезапно становится снова багрово-красной, раскалывается и гаснет. Как и предполагалось, иллюзия Цукиёми не продержалась долго и развеялась. Это как с медициной, действует -- да, но вместо трех аспектов ирьедзюцу только один и только в руках мастера, вроде Цунаде. Так что можно уверенностью в три девятки утверждать, что болевой аспект Цукиёми не сработал бы. Но проверять все же не стоит. Большой зал, изрисованный печатями, по центру и в десяти метрах от меня Орочимару. Потолок низкий, давит, стены все того же мерзостно-фиолетового цвета, что и бантик-канат на Орыче. Фиолетовый Змей, едрить его через коромысло! В теле слабость, подташнивает, понятно, на лекарствах держал, да и паралич явно не сладкими леденцами вызван. Сосредоточиться и валить, в смысле телепортироваться отсюда, пока еще какой бяки не случилось. Обещание Орыча? Это всего лишь обещание Орыча, с чего бы мне ему верить? Опять же, если задержаться, так неконтролируемая злость полезет, и хрен знает, чем все это закончится. -- Эдо Тенсей! - кастует Орочимару, и прямо передо мной из пола вылезает квадратный ящик Вертикально так вылезает, крышка распахивается и выходит Второй Хокаге. В зомби-виде, лицо потрескавшееся, глаза пустые. -- Подчиняйся Гермионе, - командует Орочимару. - Ответишь на все ее вопросы, выдашь технику перемещения между мирами. -- Да, хорошо, - тускло, невыразительно отвечает Второй. Смотрю на его меховой воротник вокруг шеи, и тоска берет. Даже после смерти нет покоя, и самая горькая насмешка в том, что Второй и изобрел эту технику Воскрешения. Взять Свиток и свалить? Типа обмани обманщика? Или сделать ответный жест, ведь Орыч мог меня на лекарствах вечность держать. Конечно, эта доброта саннина из разряда "а мог бы и бритвой полоснуть!", но все же, все же. Сделать ответный жест, чтобы потом, при следующей встрече, с чистой совестью прибить Орочимару? Почему бы и нет, такой вариант мою совесть устраивает. -- Мне нужен свиток, описывающий технику перемещения между мирами. -- Да, будет исполнено, - Второй берет огромный свиток, предусмотрительно лежащий рядом, и начинает стремительно чертить в нем иероглифы. -- А почему вы объявили технику запретной? - спрашиваю, наблюдая за стремительно растущим рисунком печатей. -- Мои клоны попадали каждый раз в разные миры, - отвечает Второй, - и в двух случаях из трех гибли, не прожив и минуты. Такая техника не нужна шиноби, и поэтому я объявил ее запретной, оставив только полезное изобретение -- Теневых клонов. Насколько мне известно, никто не пытался улучшить или повторить эту технику, в отличие от Эдо Тенсей. -- Понятно, - несколько ошарашенно бормочу в ответ. Такая непредсказуемость и смертоносность техники удивляет, хотя да, вряд ли Тобирама стал бы рассказывать подробности юной Цунаде. Эх, вот они нюансы мелким шрифтом! Второй заканчивает рисовать и закрывает свиток. Глядя на холст метрового размера, пытаюсь нащупать подсумок, и не получается. Понятно, Орыч забрал, сидит с хитрым видом и делает вид, что так и должно быть. -- Можно вернуть мой подсумок или хотя бы уменьшить свиток? -- Можно, - усмехается Орыч и делает знак. Второй стремительно чертит печать на мелком свитке и запечатывает туда большой. Свиток в свитке, и мелкий свиток вполне можно прицепить к поясу, или засунуть в стандартный подсумок. Странная мелочность и крохоборство Орочимару в отношении артефактов удивляют, но решаю не заострять внимание. Спрятав и надежно закрепив свиток, спрашиваю: -- Ну что там нужно накачать энергией -- О, секунду, - Орочимару расплывается в улыбке и щелкает пальцами. В зал входит Карин, бледная и еле стоящая на ногах. -- Я поставил ей свою печать, - объясняет Орочимару, - и теперь только ты можешь спасти ее от практически гарантированной смерти. В глазах Карин боль и страх от осознания ситуации. Йоптель, вот так и знал, что будет подвох! Но ничего, сейчас подкачаем девочке печать, чтобы потом, потом, когда придем разбираться с Орычем, она была жива и здорова. Вот тогда и разберусь с ней за предательство, а пока что. -- Повернись и сядь! - командую Карин, после чего кладу руку на ее левое плечо. Накачка энергии идет стандартно -- никаких следов, Карин колотит, и она еле сдерживается, прикусив губу. -- Надеюсь, на этом все? - хмуро спрашиваю у Орыча. -- О, еще несколько деревяшек и все, - он машет рукой в сторону. Там у стены сложены какие-то белые поленья. Ну, дерево ладно, там быстро все будет. И назад в Коноху, пока еще есть силы сдерживаться от бесполезных попыток убийства Орыча.