Слово Гермионы

Глава 11

17 января 79 года. Второй полевой лагерь Конохи, северо-запад страны Огня.

Хиаши Хьюга, заложив руки за спину, прохаживался по просторной командирской палатке. Снаружи она выглядела как обычная палатка, одна из сотен в лагере, но внутри была намного шире, лучше и больше. Такая мера маскировки очень нравилась Хиаши, хоть он и не показывал вида.

-- Хиаши-сама, - припал к полу в церемониальном приветствии Нейджи.

Глава клана Хьюга посмотрел на склонившегося до земли племянника, и мысленно вздохнул. Он предпочел бы взять с собой Ханаби и тренировать ее, но младшая дочь еще не стала даже генином. Хината же, несмотря на все изменения, в глазах Хиаши оставалась слабой, робкой и неуверенной девочкой, которую лучше не выпускать даже в Коноху, что уж тут говорить о войне и боевых миссиях?

Но Хината твердо выразила свою позицию, и Хиаши уступил дочери.

-- Ты назначен в разведывательную команду номер три, Нейджи, - сообщил Хиаши спине племянника. - Встань и слушай внимательно.

-- Да, Хиаши-сама, - Нейджи встал, наклонил голову, рассматривая пол.

-- Вместе с тобой в команде будет Хината, и твоей задачей будет ее охрана. Два Хьюга в одной команде -- это заманчивая цель для тех, кто охотится за бьякуганом, и поэтому ты, Нейджи, будешь охранять Хинату и защищать ее даже ценой своей жизни.

-- Да, Хиаши-сама, - Нейджи не пошевелился, голос его не изменился, но все равно Хиаши уловил легчайшие колебания ки.

-- Возглавлять команду будет чунин Модо, опытный шиноби. Миссия разведки будет проходить на территории страны Травы, и задачи будут поставлены соответствующие наличию двух сенсоров Хьюга в команде. Поэтому за любые промахи в миссии я спрошу в первую очередь с тебя, Нейджи, а уже потом с Модо.

-- Да, Хиаши-сама.

Хиаши жестом отослал его, показав, что разговор окончен.

Пусть Нейджи из побочной семьи, заклеймен печатью и, следовательно, сделает все, чтобы выполнить приказ, Хиаши все равно было неспокойно. Конечно, нельзя терять лица даже перед членами своего клана, особенно перед членами своего клана, но все же Хиаши очень сильно переживал за Хинату.

Да, все дети вырастают, и приходит время отпускать их в свободный полет, но Хиаши не мог не думать о том, что робкой и слабой Хинате не место на войне. Воображение рисовало различные ужасные сцены, и только развитая сила воли позволяла обуздывать себя. Дабы не делать поблажек чувствам, дабы эмоции и жалость не брали верх, Хиаши всегда относился к Хинате требовательнее и жестче, чем к остальным, не давая себе послаблений даже в личном общении с дочерью, с глазу на глаз.

И все равно, от страха за Хинату щемило сердце, даже теперь, когда она изменилась, стала увереннее в себе, даже немного решительнее. Во всяком случае, требование отправить ее на боевую миссию наравне со всеми она высказала так, что Хиаши не смог возразить.

Модо, черноволосый, высокий, крепко сбитый шиноби, сидел напротив Хиаши, глядя на карту.

-- Ваша задача, - говорил глава клана Хьюга, - пройти вот этим маршрутом вплоть до Кровавой Тюрьмы, ничем не выдавая себя, и нанося на карту все места, где будут замечены вражеские шиноби.

-- Будет трудно не выдавать себя, имея в команде сенсоров, - рассудительно заметил Модо.

Генином он стал во время третьей мировой войны, а чунина получил пять лет назад, по совокупности заслуг. В свои тридцать два года, Модо отлично изучил всю границу страны Огня и страны Травы, где служил, неоднократно ходил с рейдами и по самой стране Травы. Поэтому Хиаши и выбрал его для этой миссии, не объявляя, впрочем, о том вслух. Спокойный и рассудительный чунин в возрасте, с опытом, владеющий навыками сокрытия и стихией Воды, знающий местность, где будет проходить миссия.

То есть сумеет провести и разведку и защитить Хинату, так рассуждал Хиаши.

-- Проверяйте местность чаще, бьякуган Хьюга не имеет себе равных по дальности, - ответил Хиаши.

Он достал портключ и блокнот связи.

-- Также бьякуган Хьюга имеет особую ценность в глазах других шиноби, - продолжил Хиаши, - поэтому вот дополнительные средства обеспечения безопасности.

-- Я с таким не сталкивался, Хиаши-сама, - ответил Модо, разглядывая артефакты.

-- Все, что вы пишете в свой блокнот, появляется в моем, и наоборот, - Хиаши продемонстрировал действие, написав несколько слов, по очереди, в каждом из блокнотов.

Затем он объяснил и показал, как действует портключ. Модо, изумленный до глубины души, даже не стал спрашивать о принципах действия и откуда у Конохи такое. Хиаши же в конце добавил.

-- В случае захвата, вы должны сделать все, чтобы эти предметы не попали в руки врага. Равно как и обеспечить сохранность бьякугана клана Хьюга.

-- Да, Хиаши-сама, можете на меня положиться, - поклонился Модо.

Выходя из палатки, он с легким оттенком сочувствия подумал о клане Хьюга и о цене, выплачиваемой за додзюцу и его сохранность. После чего Модо выкинул Хьюга на время из головы и сосредоточился на миссии, обдумывая, как выполнить все условия, да еще и желательно вернуться живым и с информацией.

Хиаши в палатке тяжело вздохнул и опять начал прохаживаться. С одной стороны, как глава лагеря, он имел полное право распоряжаться всеми вверенными ему средствами, включая портключи, блокноты и леталки. С другой стороны, Коноха предельно жестко рекомендовала выдавать артефакты только обученным и проверенным шиноби.

Но Хината!

Хиаши тяжело вздохнул: он сделал что мог, чтобы помочь Хинате, не теряя лица. Теперь все зависело от других людей, и чтобы отвлечься от дурных мыслей, Хиаши вернулся мыслями к лагерю, разведке и обороне. Раз Коноха ожидает мощного удара, следует организовать дополнительно скрытое патрулирование, и держать в резерве группу быстрого реагирования. С этими мыслями Хиаши сел перед низким столиком и попытался погрузиться в работу, но мысли о дочери мешали сосредоточиться.

18 января 79 года. Окрестности второго полевого лагеря Конохи, северо-запад страны Огня.

Два генина и чунин Листа патрулировали лес к югу от полевого лагеря. Чунин из клана Инузука остановился и поднял руку вверх, давая команду генинам. Затем он начал принюхиваться, смешно подергивая носом. Генины немедленно разбежались в стороны, занимая позиции для отражения атаки. Через секунду земля под чунином разверзлась и ловушка захлопнулась, а генины упали с перерезанными глотками.

Диверсионная группа Ивагакуре обменялась знаками и скрылась.

Первая двойка шиноби пограничной стражи остановилась и подала сигнал опасности. Свежие следы на земле и деревьях показывали, что здесь пробежало много, очень много шиноби. И что они даже не делали попыток скрыть свое перемещение.

Вторая двойка вступила в бой с шиноби Камня, устроившими засаду на пути патруля.

-- Тетсуки, сигнал! - рявкнул старший первой двойки, отражая летящие в лицо кунаи.

Тетсуки уже лежал на земле и хрипел, получив два сенбона в горло. Из последних сил он выхватил из подсумка трубку и дернул. Заряд взлетел над лесом и взорвался, огромной красной тучей. Спустя три секунды четверка генинов-пограничников Конохи была убита.

Сигнал пропал зря, наблюдательный пост был уничтожен одновременно с патрулем.

Чунин Тотсуо вел свою команду по маршруту, попутно обучая новичков некоторым хитростям и полезным навыкам работы в лесу. Конечно, Тотсуо предпочел бы сейчас патрулировать с двумя друзьями, с которыми сроднился за десять лет службы, но, увы. С тех пор, как все они полгода назад стали чунинами на экзамене в Киригакуре, судьба развела их в стороны. У каждого появилась своя команда генинов, даже территориально им пришлось жить и работать в разных городах.

Конечно, встречи раз в месяц лучше, чем ничего, но гораздо хуже работы бок о бок.

-- Стоп! - скомандовал Тотсуо. - Мито, что видишь?

Девушка наклонила голову, почти касаясь волосами земли, и принюхалась.

-- Здесь были шиноби с сильной чакрой, - сказала она, после минуты обнюхивания.

-- Дото, Тэби, что-нибудь видите? - спросил Тотсуо, оглядывая лес вокруг.

-- Нет, - первым ответил Дото, так как в принципе везде хотел быть первым, и лидировал в группе.

-- Нет, - признал Тэби полминуты спустя.

-- Чуть-чуть иначе кричат птицы, - начал перечислять Тотсуо. - Вон там задет листок, видите, черешок надломлен? На кусте терна отсутствует паутина, ее задели и стряхнули недавно. Те, кто пробегали здесь, не стремились скрыть следы, просто инстинктивно двигались как можно незаметнее. Но как можно незаметнее, не означает, что они совсем не оставили следов. Мито, обратно в лагерь, передашь сигнал тревоги, скажешь, обнаружена группа джонинов Камня и приведешь сюда сенсоров. Дото, Тэби, продолжаем патрулирование.

-- Сенсей, - чуть дрожа, сказала Мито.

Тотсуо сочувственно посмотрел на юную девушку, почти подростка, и сказал, что думал.

-- Не страшно бояться, страшно, когда страх мешает тебе выполнить задание. Если бы джонины Ивы устроили засаду, мы бы все уже были мертвы. Беги, Мито, и помни, что чем раньше ты предупредишь и приведешь помощь, тем больше шансов, что врагов поймают.

Необходимость в практически боевой обстановке учить генинов угнетала Тотсуо, но также он понимал, что если не учить, то юные шиноби так и сгинут по собственной глупости. Эти хотя бы на лету схватывают, были на памяти Тотсуо ученики -- кандидаты в шиноби, которые и такого не умели и не знали.

-- Хай! - тихо ответила девушка и побежала.

-- Продолжаем, - скомандовал Тотсуо. - Дото -- вперед!

Мито мчалась на пределе сил, практически не видя ничего вокруг, сосредоточившись только на одном: быстрее! Быстрее! Еще быстрее! Предупредить! Сказать! Поэтому Мито даже не сразу осознала, что происходит, несколько долгих секунд продолжала бежать по инерции, и только потом ужас и страх пробрали ее с ног до головы, замедлили движения, затормозили кровь и мысли. Над лагерем, неровным ромбом расположившимся меж четырех холмов, и отлично видным Мито, взлетели три красные вспышки, означавшие, что лагерь атакован.

Не успела, с отчаянием подумала Мито, замедляя бег.

Из ворот лагеря выметнулось зеленое пятно, подхватило ее, и не успела Мито опомниться, как оказалась внутри лагеря. Она, конечно, ничего не поняла, но зато втащивший ее в лагерь Майто Гай отлично расслышал название техники, примененной шиноби Ивы, после чего, собственно и ускорился.

-- Стихия Земли: Великий Хлопок!

Две огромные скалы вознеслись к небесам вертикально и обрушились на лагерь Конохи.

Мито, собиравшаяся что-то сказать, моментально растеряла слова и бесконечную секунду смотрела, как скалы обрушиваются на лагерь, грозя раздавить всех и вся. Юная куноичи, получившая звание генина осенью на ускоренных курсах, много раз в мечтах воображала, как она храбро сражается с врагами, бесстрашно разит и прямо в гуще боя применяет техники и спасает товарищей.

Но реальность внезапно оказалась страшной, пугающей и леденящей. Вид падающих скал, каждая из которых размером была с половину немалого в общем-то лагеря Конохи, вызывал у Мито настолько животный ужас, что ей хотелось, как в детстве, упасть ничком, закрыть голову руками и спрятаться под одеяло.

-- Барьер Шести Лиловых Огней! - и стены, мерцающие лиловым цветом, устремились ввысь, навстречу падающим скалам.

Мито испытала сильнейшее облегчение, увидев, как скалы ударяются о барьер и застывают, не в силах проломить стену. Колени ее подогнулись, и она упала на жесткую, утоптанную землю возле ворот, не отрывая взгляда от застывших в воздухе скал.

-- Страх... мешает, - повторила Мито сама себе слова сенсея.

Мито внезапно осознала, что не затащи ее в лагерь неизвестный шиноби в зеленом, она сейчас была бы там, снаружи, погребенная под падающими скалами. Расплющенная и раздавленная. Она осознала, что ей не удалось бы увернуться, и все потому, что страх заставил бы ее застыть.

-- Страх мешает! - повторила Мито упрямо, вставая в боевую стойку, которую показывал сенсей.

Ноги слегка напружинены, кунай в правой лезвием к себе, левая рука в подсумке сжимает дымовую гранату. Корпус и голову пригнуть, взгляда от врага не отрывать. Атака рывком, гранату под ноги, подрезать ногу ближайшему, тут же уйти в сторону и метнуть кунай во второго. Пользуясь дымом, сблизиться с третьим и атаковать его, после чего опять разорвать дистанцию и оценить обстановку.

Так объяснял Тотсуо, но Мито ощущала, что сейчас может лишь упрямо сжимать кунай и кусать губы.

Даже в отсутствие врагов, просто стоять, готовясь к бою, было настолько тяжело, что Мито едва не плакала от страха и отвращения к самой себе. Сражаться в гуще врагов! Ха! Тут бы просто устоять на ногах и не разреветься! Скалы окончательно обрушились, образуя вокруг лагеря каменную стену.

Бам! Бам! Бам!

В барьер, подобно каплям дождя, начали биться еще и еще камни, и Мито упрямо сжала кунай. Пускай она опоздала с предупреждением! Пускай она испугалась и ее спасли! Но теперь она не будет бояться! Она сможет! Она сразится и не посрамит чести шиноби Конохагакуре! Прилив решимости как будто вернул Мито в реальность, и она осознала, что в лагере вообще-то полно шиноби, которые сейчас носились вокруг, готовясь к чему-то.

-- Держать барьер! Вторая команда - на позицию!

-- Бегом, бегом, бегом, во вторую формацию!

-- Тащите свитки!

-- Они повсюду!

-- Шиноби с Райтоном - в центр, полная готовность к атаке!

-- По сигналу! Становись!

Мито дернули за плечо, развернули.

-- Генин? - шиноби АНБУ в маске Ястреба тут же толкнул Мито назад. - В третий ряд!

Куноичи подхватили, и она внезапно оказалась в третьем ряду свежесформованного отряда, рядом с такими же генинами, ошалелыми, сжимающими кунай сильнее, чем это необходимо, не понимающими, что происходит.

-- Сигнал! Сейчас будет сигнал! - раздался окрик откуда-то сбоку.

-- Какой еще сигнал? - спросила Мито у соседа.

Но низкий и удивительно пухлый генин с разрисованными щеками не успел ответить, да это и не потребовалось. Мито и сама услышала, а затем и увидела все своими глазами.

-- Искусство Отшельника: Стихия дерева: Великий Лес!!!

Каменная стена вокруг лагеря, образованная атакой Ивагакуре, взорвалась, разлетелась огромными валунами. Сотни деревьев, неудержимо разламывали камни, устремляясь все выше и выше, захлестывая ветками, забрасывая камнями оказавшихся слишком близко шиноби Камня.

-- В атаку!! - донесся возглас и отряд побежал.

-- Ааааа!!! - кричала Мито на бегу, стараясь не отстать от остальных.

-- Берегись! Врассыпную!

Прежде чем Мито успела что-то осознать, сверху, прямо в центр отряда, обрушился огромный валун, убив двоих из второго ряда, не успевших отскочить. Убило бы и Мито, но ее дернули в сторону.

-- Не спи! - гаркнул незнакомый чунин. - Сверху!

Почти отвесно, с убойной скоростью летел поток камней.

-- Режущие струи! - чунин молниеносно сложив три печати, ударил техникой навстречу потоку.

Сбоку выбежали двое, прямо в бок чунину, и Мито поняла, что это враги, опознала знак Камня на хитайате. Она метнулась наперерез, отбила удар куная, и даже провела подсечку. Вражеский шиноби отпрыгнул, метнул горсть сюрикенов, которые Мито отбила, возликовав. Она может! Не зря Тотсуо-сенсей тренировал!

-- Шипастый мясной танк! - генин с разрисованными щеками закрутился, давя второго врага, превращаясь в огромный вращающийся шар.

-- Копье воды! - донесся возглас чунина, перешедший в хрип.

Мито, отскочив, оглянулась. Вокруг, насколько хватало взгляда, валялись огромные валуны, и продолжали расти деревья, возле которых, на которых и между которых резались шиноби Листа и Камня, сходились врукопашную, махали мечами, кунаями и серпами. Чунин, прикрывший Мито техникой воды, валялся на земле, зажимая руками живот. Шиноби Ивы, высокий, могучий, сильный, еще раз проткнул его мечом, достав ударом горло.

-- Аааа! - крикнула Мито, кидаясь в атаку.

Шиноби Камня легко переступил в сторону, пропуская юную куноичи, и длинным движением подрезал ей правую ногу выше колена. Мито споткнулась, упала, перекатилась и поняла, что нога ее не слушается. Она с ненавистью, затмившей страх, метнула кунай, который не достиг цели. Мечник Ивы развернулся к ней боком, сказал небрежно тому шиноби, что кидал в Мито сюрикены.

-- Зарежь ее и отходим! - Мито вздрогнула, и потянулась к подсумку за новым кунаем.

-- Во имя силы Юности: Ураган Конохи!

С небес упал все тот же огромный шиноби в зеленом, мгновенно разбросавший и убивший противников Мито.

-- Никто не смеет обижать юных девушек! - пафосно заявил спаситель.

-- Вы... вы похожи на Рока Ли, Зеленого Рыцаря, из фильмов, - ляпнула Мито, зажимая руками рану.

-- Я его учитель! Пусть пылает сила Юности -- буря Конохи!!

Мито увидела, как спаситель в зеленом костюме рывком переместился к следующей группе врагов, и закрутился в вихре ударов, убивая, уничтожая и сминая. Мито ощутила, как ее глаза неудержимо наполняются слезами, а душа ликует при виде гибнущих врагов. Припомнив уроки Тотсуо - сенсея, она быстро наложила жгут и забинтовала рану, стараясь не бояться бушующей вокруг битвы.

-- Обжигающий пепел!

-- Каменные кулаки!

-- Мясной танк!

-- Кайтен!

-- Каменные пули!

-- Рука -- молния!

-- Озеро грязи!

-- Водоворот ярости!

-- Жаровня!

-- Три ступени величия Гор!

Вокруг и рядом с Мито бушевала ярость техник и шиноби, постепенно удаляясь все дальше от лагеря. Шиноби Листа одолевали, брали вверх, и Мито наполняла гордость от того, что она все-таки сумела, сразилась, не потеряла головы. И страх перед бушующей мощью, по сравнению с которой все ее умения и навыки выглядели ничтожно.

-- Страх... мешает, - повторила Мито и сжала кулаки. - Я больше не буду бояться! Я не подведу вас, сенсей!

От лагеря уже бежали шиноби с носилками, и Мито, ковыляющая с черепашьей скоростью, испытала облегчение. Сейчас ее вылечат, и она с удвоенной силой возьмется за тренировки! Но вначале найдет и поблагодарит дважды спасшего ее учителя Рока Ли. Неудивительно, что Зеленому Рыцарю не смогла отказать принцесса Фуун, с таким-то сенсеем!

-- Тотсуо-сенсей, надеюсь, вы живы, - шмыгнула носом шестнадцатилетняя куноичи.

19 января 79 года. Резиденция Райкаге, Кумо, страна Молний.

-- Таким образом, - спокойно, почти лениво докладывал Даруи, показывая на карте, - ни одна из сторон пока что не получила решающего преимущества, и вряд ли получит в ближайшее время. Коноха сильно пострадала от внезапного налета, но это не поможет Камню и Песку, так как полевые лагеря здесь и здесь были организованы заранее.

-- При затяжной войне потери от налета шиноби Неба могут оказаться для Конохи решающими, - томным голосом добавила Самуи.

-- Не станут! - решительно воскликнул Райкаге. - Коноха планировала войну, все указывает на это! Скрытно создать лагеря, заранее заключить союз с Ханзо, стянуть силы в Деревню -- здесь видно умелое планирование. Затягивание переговоров в прошлом году. Третий Хокаге, попыхивая трубкой, дает советы Цунаде, и его старческая рука двигает все это, готов поклясться!

-- Что с того, Райкаге-сама? - спросил Даруи. - Коноха все равно сейчас в невыгодном положении.

-- Что с того? - проревел в ответ Эй. - Я тебе скажу, что с того! Третий Хокаге стар, умен, хладнокровен и опытен. Раз он планировал войну, то в ближайшее время Камень и Песок ждут сюрпризы.

-- Разве третий Цучикаге не старше? - поинтересовалась Самуи.

-- Старше, но не умнее, - скривился Райкаге. - Хирузен обвел вокруг пальца и Камень, и Песок, и нас тоже. Умело создал образ слабой Конохи, наверняка привлек этого Орочимару к нападению, попутно его руками убрал Казекаге, и Коноха вроде бы не виновата, и конкурент убран. В Суне до сих пор непорядок, хотя думаю, эта старая перечница Чиё скоро выберет Шестого Казекаге, если уже не выбрала.

-- Вы думаете, что Коноха и Орочимару заодно, Райкаге-сама? - переспросил Даруи.

-- Конечно! Очень же удобно, как что грязное сделать -- вылезает Орочимару, а Коноха остается в стороне. Когда пойдем войной на Лист, надо будет заглянуть в страну Звука, прижать этому змеиному саннину хвост.

Самуи и Даруи переглянулись.

-- В результате все поверили, что Лист слаб, а Третий Хокаге еще подкинул провокаций, взять хотя бы эту историю с девчонкой из Такигакуре, джинчурики Семихвостого! Не удивлюсь, если Хирузен и налет шиноби Неба исподволь сам организовал.

-- Райкаге-сама? - удивленно и синхронно воскликнули Даруи и Самуи.

-- Что? С первой войны их не было слышно, а тут раз и вылезли в огромной силе, скрытно подошли к стране Огня, напали на Коноху и уплыли? Слишком уж все одно к одному складывается. Теперь Камень и Песок поспешат ударить, используя ситуацию, и Лист этим воспользуется.

-- Но налет был настоящим, - немного растерянно развела руками Самуи.

-- Так же, как и нападение Орочимару, - парировал Райкаге. - Так что Хирузен провел, провел всех, включая нас. Только хитрая Мэй осталась в стороне, на развалинах Тумана, но нам это не поможет.

-- Старейшины предлагали не вступать в войну, - заметил Даруи.

-- Эх, Даруи! - Райкаге встал, демонстрируя рост и телесную мощь. - Раньше речь шла о том, что Облако вступит в войну, когда будет выгодно, сокрушит всех и получит максимальную выгоду! Теперь речь идет о том, что Облаку придется вступить в войну, чтобы не дать Конохе реализовать преимущество.

При всей своей вспыльчивости, буйном нраве и не слишком государственном складе ума, в войне и боевых действиях Райкаге разбирался отлично. В стратегии и тактике боевых действий его мог превзойти разве что Нара Шикаку, но пока что эти два стратега на поле боя не сталкивались. Пока.

Поэтому Самуи и Даруи притихли и внимали мудрости Райкаге.

-- Камень и Песок нанесут несколько мощных ударов, сменят тактику, нанесут еще удары, и, в конце концов, поймут, что Лист им не одолеть. В военной мощи они сильнее Конохи, но раз Лист готовился и старательно притворялся слабым, то все, можно смело сказать, что у Ооноки ничего не выйдет. Со всем его Расширенным геномом, опытом и мощью Ивагакуре. То, что нам придется вступить в войну, не означает, что нужно бежать, выхватив мечи. Подождем, пока Ооноки приедет на поклон, и тогда выторгуем лучшие условия, но подготовку надо начинать уже сейчас. Перевести черепаху к восточному побережью страны Огня, так, чтобы не раскрыли раньше времени. Флот сосредоточить в готовности к выходу, основать базу на нейтральных островах. Еще один тренировочный лагерь в близости к перешейку, и направить туда больше генинов. Оттянуть шиноби из глубины страны, и подготовить отдельную бригаду для удара по Звуку. Страну Железа трогать не будем, но все же провести переговоры с Мифуне стоит. Самураи -- парни крепкие, да еще и опасно будут нависать над нашими путями снабжения.

-- Они не ударят бесчестно, - сказал Даруи.

-- Даже если они ударят честно, то нам мало не покажется, - парировал Райкаге. - Средний самурай превосходит среднего генина, и если они ударят к югу по нашему снабжению, одновременно с Конохой, то вполне может повториться история третьей мировой войны. Третий Хокаге, наверняка, учел и такой вариант. Так что переговоры с Мифуне обязательно, поймем, чего ждать. Два лагеря у границ, в каждый по джинчурики, пусть тренируются и тренируют, к войне они должны быть на пике формы. Удар будет тройным, через север страны Источников на Звук и дальше в страну Огня. С восточного побережья, с полным уничтожением флота Конохи и портов. И центральный, через страну Источников, прямо к Конохе. Такое за день не организовать, поэтому подготовку надо начинать прямо сейчас.

-- А если Третий Цучикаге не предложит переговоры о союзе?

-- Предложит, - хмыкнул Эй. - Потому что он стар, жаден, хитер и осторожен. Предпочтет отдать нам часть добычи, лишь бы своих шиноби не терять. И вот тогда, Кумо вступит в войну, и покажет всем мощь своих мечников.

-- Разве мы не победим, Райкаге-сама? - осторожно спросил Даруи, уловив недосказанность формулировок.

-- Еще месяц назад я сказал бы, что Облако победит всех, нанеся правильный удар в правильное время и в правильном месте, - ответил Эй. - Теперь, когда Коноха все-таки показала свои планы, скажу, что не знаю. Не удивлюсь, если окажется, что Хирузен спланировал и наше вступление в войну. Но перспектива оказаться в противостоянии один на один с Листом еще хуже. Нужно действовать! Даруи, отбери с дюжину наших лучших разведчиков и отправь в страну Огня. Слухи и донесения о крупных сражениях, слежка издалека за полевыми лагерями, главное, чтобы донесения доходили быстро.

-- Хай, Райкаге-сама!

Глава 12

21 января 79 года. Третий полевой лагерь Конохи, юго-запад страны Огня.

Тен-Тен украдкой огляделась и вздохнула. Вокруг сидели взрослые, представительные мужчины и зрелые куноичи, она на их фоне выглядела сущим ребенком. Конечно, она чунин и окружающие чунины, но все же -- разница в возрасте это разница в возрасте.

-- Сунагакуре, Деревня-скрытая-в-Песке, - начал лектор.

Слайд за его спиной изменился, показывая фотографию пустыни и кольца скал посреди песка.

-- Шиноби Песка традиционно более склонны к стихии Ветра, а также овладели техниками работы с Песком, являющимися разновидностями стихии Земли, - продолжал лектор. - Работа с песком немаловажное преимущество, так как Деревня находится в пустыне. Несмотря на проблемы с продовольствием и особенно водой, песчаный пояс выступает естественной защитой Суны. Поэтому Суна до сих пор в ранге Великой деревни, несмотря на неуклонное ослабление, после пропажи Третьего Казекаге. Такой же природный пояс, только из воды, защищает Туман, находящийся в схожей ситуации упадка.

Смена слайда.

-- Как видите, шиноби Суны носят тканевые повязки, которыми могут в любой момент прикрыть лицо. Иногда в этот комплект входят и очки, закрывать глаза. Обувь -- немного измененные стандартные сандалии, закрытые со всех сторон, чтобы песок не набивался между подошвой и ступней. След от них ничем не отличается от следа сандалий шиноби Листа. Основное отличие -- в походке, так как шиноби Суны привычны передвигаться по разъезжающемуся под ногами песку, и соответственно немного по-другому ставят ногу.

Смена слайда.

-- Отличия в вооружении шиноби Суны можно свести к нескольким основным моментам. Во-первых, это веера и схожие с ними предметы, используемые для усиления Техник Ветра. Те из вас, кто присутствовал на экзамене в Конохе полтора года назад, могли видеть образец, когда Пятая Казекаге, Сабаку Темари, демонстрировала свой веер.

Тен-Тен живо припомнила бой Наруто и Темари, и еще слухи о том, что Темари больше не Казекаге, но не рискнула перебивать лектора и задавать вопрос. Чунины вокруг тоже молчали, хотя видно было, что некоторых тянет задать вопрос, а некоторые просто вживую сталкивались с шиноби Суны, не исключено, что даже на третьей мировой войне.

Смена слайда.

-- Во-вторых, это марионетки и все, что с ними связано. Помните, что мастер-марионеточник способен управлять своей куклой одним пальцем, через нити чакры. Каждая из кукол может нести в себе лезвия, яд, огонь, веревки, взрыв-печати, газ и даже других кукол, снаряжение кукол слишком разнообразно, чтобы рассказывать о нем сейчас. Запомните главное -- кукольники слабы в ближнем бою, и поэтому умело прячутся, скрывают себя, иногда даже в собственных куклах. Перережьте нити чакры и куклы остановятся, найдите убежище марионеточника и он не успеет защититься. Помните, что кукольники, как правило, умелые тактики, так как они вынуждены оперировать несколькими куклами, одновременно стараясь не выдавать себя. Прямые атаки, в свою очередь, могут оказаться бесполезны, если кукольник будет предвидеть ваши атаки и отразит их при помощи кукол.

Смена слайда.

-- И наконец, в-третьих, это техники работы с песком. Не надо обольщаться, что на территории страны Огня нет песка. Он есть на пляжах побережья, шиноби Суны могут принести его с собой из пустыни в свитках, например, или в огромной фляге, как это делал Сабаку Гаара. Но даже если песка нет, всегда есть земля, не забывайте об этом. Воспринимайте техники песка, как техники Земли, позволяющие оперировать огромным количеством маленьких частиц, и вы не ошибетесь. Пускай песок разит не так, как огромные камни, но все же разит, иногда даже надежнее, чем скалы. От скалы можно увернуться, от мелких частиц песка, забившихся в рот и нос -- нет. На сегодня все, на следующей лекции мы рассмотрим кеккей-генкай шиноби Песка, начиная со знаменитого Джитона (пр. Стихия Магнетизма) клана Сабаку.

Лектор коротко кивнул, и шиноби зашевелились. Тен-Тен задумалась, ведь куклам не страшно ее метательное оружие, кунаи не помогут против песка, да и техники Ветра сносят оружие, вспомнить хотя бы как летал в стену Наруто на том экзамене!

Над этим стоит подумать, решила Тен-Тен.

22 января 79 года. Суна, страна Ветра.

Чиё и Джоуджи смотрели на будущего Шестого Казекаге. Джонин Фису из пограничного селения на западе страны Ветра спокойно смотрел в ответ. Вслед за Конохой, первой внедрившей систему подготовки, остальные Деревни тоже обучали и поощряли бесклановых шиноби, таких, как Фису. Выпускник Академии Суны, он стал чунином в трудные для деревни времена, когда враги, воспользовавшись сумятицей из-за пропажи Третьего Казекаге, пытались разорвать Суну на части. Опасные миссии, беспорочная служба, грамотные действия и Четвертый отметил Фису, послал на опасный участок границы. Со временем Фису стал джонином и фактически возглавлял пограничную службу на огромном участке, с опорой на селение и клан Черных Скал, традиционно проживавших там.

В политику Фису не лез, поддерживал Казекаге, и пользовался уважением подчиненных.

-- Пятая Казекаге, Сабаку Темари, что вы приготовили для нее? - неожиданно спросил Фису и тут же сам сказал. - Она должна остаться жива. Я служил ее отцу и совершенно не собираюсь казнить дочь. Темари предала Суну? Пусть сидит в тюрьме, тогда, одна куноичи погоды не сделает.

-- Она может стать центром кристаллизации недовольных, - шамкая, заметила Чиё.

Джоуджи кивнул, встряхнув усами. Фису задумался на секунду.

-- Тогда я ее переведу, хотя бы в Черные Скалы, или любой другой пограничный центр, оттуда не сбежишь. Но! Только после того, как я вернусь с фронта. За это время вам, уважаемые Старейшины, предстоит выяснить, собираются ли недовольные, планируют ли они поднять мятеж и освободить Суну?

-- Темари и Гаара готовили наш арест и отстранение от власти Совета, - безразличным тоном сказала Чиё. - Конечно же, у них были сторонники, но сейчас они затаились. Пока вы будете на фронте, Шестой, мы займемся ими, но ничего обещать не можем.

-- Если будут сидеть спокойно -- пусть сидят, - кивнул Фису, - и Темари тогда оставим в тюрьме, не будем тратить ресурсы.

Он встал и прошелся, задумчиво разглядывая статуи Казекаге, традиционно украшающие зал Совета. Чиё со вздохом признала, что выбор сделан правильный. Почти сорокалетний джонин, крепкий, плотный, жилистый, как будто ветра и солнце границы дополнительно укрепили его, Фису говорил и действовал спокойно, то, что сейчас было нужно Суне. Грамотный полководец, пользующийся уважением подчиненных, Фису владел стихиями Ветра и Земли, и неплохо крутил меч, при необходимости. Правда, Фису сразу предупредил Старейшин, что будет вести свою политику, и будет спрашивать у них совета, а не выслушивать приказания. Чиё, которую интересовала не власть, как таковая, а польза Суны и возможность отомстить Конохе, согласилась, а вслед за ней и Джоуджи.

Обработать Совет, разумеется, было уже скорее техническим вопросом.

-- Рассматривалась ли Советом возможность ударить по стране Огня с моря?

-- Да, - тут же кивнула Чиё. - Удар по четырем крупнейшим портам Юга, даже высадка десанта. Затем отказались, удержать не получится, а потери при отходе слишком велики, если не наносить дополнительный удар вдоль побережья, на который у нас нет сил и возможности.

-- Понятно, - задумчиво покрутил пальцами Фису, остановившись. - Тогда с текущей минуты, все военные дела переходят ко мне, не будем терять времени. Операции Суны, текущее положение и состояние войск, неприятель, все это, информация обо всем этом мне потребуется. После назначения на пост, я съезжу в войска, подумаю над возможными операциями. Затем встречусь с Цучикаге. На это время вы, уважаемые Старейшины, продолжите возглавлять Суну, но после возвращения я потребую представить полный отчет по Деревне. Можете приступать уже сейчас, и выделите мне одного шиноби в помощь.

-- Одного?

-- Послезавтра прибудут мои помощники с границы, - спокойно ответил Фису, - скорее всего мой план действий будет уже готов. Закладываясь на случайности, еще плюс день-полтора, включая назначение Казекаге, и я отбуду на границу. Что-то не так, уважаемые Старейшины? Я так понял, что время дорого, а на мои условия вы уже согласились.

-- Все верно, Казекаге-сама, - Чиё с кряхтением встала и поклонилась. - Будет сделано, как вы приказали.

Чуть позже, когда Фису ушел, Джоуджи заметил, задумчиво щипая ус.

-- Ну вот, сдадим ему дела и можно отдохнуть, а то я что-то устал в последнее время.

Чиё не ответила, глядя в окно. Она и сама устала, и жалела, что вообще влезла в эти дела власти. Но признаваться в таком напарнику она совершенно не собиралась, и поэтому молчала.

23 января 79 года. Второй полевой лагерь Конохи, северо-запад страны Огня.

Шикамару страдал морально, заранее предчувствуя "напряг".

Жизнь стала намного сложнее после получения чунина, теперь вот приходилось командовать тройкой генинов. Да еще и на миссии ходить, не говоря уже о том, что вся эта война выглядела одним большим "напрягом". Четыре дня назад, когда огромные скалы падали на лагерь, Шикамару какой-то частью себя даже обрадовался, что сейчас все закончится, и не надо будет идти в дозор, но не обошлось. Было шумно, бестолково, все кричали и бегали, а потом контратаковали, и Шикамару, чтобы не напрягаться, быстро скрутил противника, чунина Камня, придушил тенями и повел к штабной палатке, сдавать пленного.

И теперь это оборачивалось напрягом.

-- Нара Шикамару, - задумчиво сказал Хиаши. - Чунин, после экзамена в Киригакуре. Владеет хидзюцу клана Нара, умен, находчив, сообразителен, не теряется в боевой обстановке. В одиночку скрутил чунина Ивы, сообщившего тактически важные сведения.

Потом он посмотрел в личное дело Шикамару и в распахнутый полог палатки, как будто сличая фотографию из личного дела с внешностью реального человека. Стоявший снаружи Шикамару, лениво подпирал столб, ожидая, когда ему сообщат, зачем вызвали к главному военачальнику.

-- Сын Шикаку пошел в отца, насколько я слышал, - ответил собеседник Хиаши, джонин Акира.

Он тоже посмотрел на Шикамару, слегка обернувшись, и пожал плечами.

-- Но вряд ли у него есть опыт боев и командования отрядом, в отрыве от основных сил, - продолжил Акира. - Дать ему подразделение генинов, пусть потренирует, придумает им тактику под умения и способности, потом дать условно боевую миссию, и посмотреть на результат. Если проявит себя, тогда уже задачу сложнее ставить. Если он и вправду пошел в отца, то справится, можно будет дать ему токубецу-джонина и поставить во главе одного из боевых отрядов. Сейчас не вижу причин торопиться, шиноби основного и резервного состава хватает, Коноха поддерживает, нет необходимости кидать в бой всех подряд.

-- То есть пока оставить его в лагере? - переспросил Хиаши и тут же сказал. - Я услышал вас, Акира-сан.

-- Нет необходимости торопиться, - повторил джонин. - Нехватка боевого опыта -- всегда нехватка, каким бы умным ни был шиноби, Хиаши-сама.

-- Несомненно, - согласился Хиаши со вздохом, вызванным мыслями о Хинате и ее боевом опыте.

Он легонько стукнул в миниатюрный гонг, в палатку заглянул дежурный чунин.

-- Тотцу, передай Нара Шикамару, что он назначен командиром шестого отряда генинов. К вечеру пусть лично представит мне рекомендации по использованию отряда и организует тренировки.

Джонин Акира невольно подумал, что будь Шикамару обычным шиноби, в жизни не получил бы он отряда и не удостоился бы разговора с Хиаши, несмотря на все мозги и таланты. Отвлеченно, вроде бы все шиноби начинают с генинов, но за некоторыми стоит клан, особенно, когда отец -- глава клана, связи, проживание в Конохе и прочие "мелочи", вроде наставников -- джонинов, позволяющие быстрее и лучше развиваться. Подумал Акира об этом беззлобно, потому что знал, что с клановых и спрашивают больше, и поручают миссии опаснее. Во всяком случае, так было в третьей войне, на которой Акира стал генином и взял жизни первых врагов.

-- Хай, - наклонил голову Тотцу и удалился.

Хиаши сделал движение рукой, импульсом чакры закрывая полог палатки. После чего оба, и Хиаши, и Акира вернулись к расстеленной на полу огромной карте страны Травы. Во время прошлогоднего обыска страны было проведено дополнительное картографирование, так что карту можно было назвать условно точной.

-- Итак, Акира-сан, проведенная разведка страны Травы установила, что шиноби Камня имеют два полевых лагеря здесь, на юге страны, - палец Хиаши указал точку на карте, - почти на границе с Дождем, и здесь, на севере, почти на границе с Водопадом. Снабжение первого идет из страны Земли, второго из Страны Водопадов. При этом южный лагерь противника больше по размерам и количеству шиноби, примерное количество которых четыре сотни.

-- Странно, - задумчиво ответил Акира, разглядывая карту. - С таким же успехом можно было бы расположить лагеря по-другому, не вторгаясь в страну Травы и сохраняя угрозу и нам, и Дождю. Если это и ловушка, то какая-то чересчур примитивная.

-- Вот это вам и предстоит выяснить, Акира-сан, - ответил Хиаши. - Нападение на наш лагерь не должно оставаться без ответа, и вам предстоит возглавить операцию. Разведка боем, вскрытие возможных ловушек, перерезание путей снабжения, хватит ли вам заявленной сотни чунинов и джонинов?

-- Хватит, Хиаши-сама, - уверенно кивнул Акира, - главное не брать новичков, пусть даже и перспективных. Атака -- отскок, главное не стоять на месте. Коноха собирается уничтожать обнаруженные лагеря?

-- Нет, - покачал головой Хьюга. - Враг должен убедиться в собственном бессилии и тщете попыток одолеть Лист, так мне объяснили.

-- Тоже неплохо, - Акира задумчиво почесал гладко выбритый подбородок. - Подорвать боевой дух -- уже половина победы, и это можно будет попробовать организовать. Шиноби Ивы противник сильный, скрывать не буду, но все же и мы не юные генины.

27 января 79 года. Селение Вадзаси, северо-восток страны Огня.

Чиновник Даймё, пожилой, с морщинистым лицом, в широком, не по телу, халате, и остроконечной шапке, что-то приказывал старосте селения Вадзаси, который только кланялся и кланялся в ответ. На телеги, запряженные волами, уже тащили первые корзины с продуктами, несли туши только что заколотых свиней и убитых кур, катили круги сыра и несли мешки с мукой. Трое солдат, в кожаных кольчугах, с копьями и щитами, со скучающими лицами наблюдали за переноской, стоя позади чиновника.

-- Опять поборы, - проворчал старый Ямахико, выходя на улицу и вглядываясь.

-- Не поборы, а налог на войну, старый ты дурень! - крикнула его жена, Фури. - Может и нашему мальчику что-нибудь достанется!

-- Мальчику, - проворчал Ямахико. - Нашему сыну почти тридцать лет, а она его все мальчиком называет!

-- А ты не ворчи! - на пороге появилась Фури. - Не себе же в карман они продукты собирают, а для шиноби, которые защищают нашу страну!

-- Шиноби, шиноби, - еле слышно проворчал Ямахико, - не воевали бы, сидели в своих Деревнях, и не пришлось бы отдавать честно выращенное. Эти шиноби сами бы поработали в поле, попололи бы грядки под палящим солнцем, поди, больше ценили бы труд простых крестьян!

-- Ты куда собрался? - прищурилась Фури.

Ямахико, уже сделавший пару шагов в направлении чиновника Даймё, остановился и неуверенно обернулся. Сердитая Фури, сморщенная еще больше обычного из-за нахмуренного лица, стояла в дверях их скромной хижины, и вид ее не предвещал Ямахико ничего хорошего. Пусть в молодости женщины ласковы и послушны, чем дольше с ними живешь, тем злее и требовательнее они становятся, со вздохом подумал старик.

-- Расспросить о новостях, что происходит в стране Огня, - ответил Ямахико. - Правда ли, что враги напустили на Конохагакуре огромного жука, а шиноби поймали и теперь показывают всем желающим?

-- Лучше бы деревья полил, чем жуками интересоваться, - вздохнула Фури.

-- Да я на минутку, спрошу и все.

Фури, махнув рукой, скрылась в доме. Ямахико и сам знал, что дел полно, и чем дольше живешь, тем труднее их делать. Раньше, бывало, за час грядки пропалывал, а теперь и за три не управиться. Но ведь интересно же! Кожевник Кога с соседней улицы рассказывал, да с такими подробностями, что просто любопытство теперь заедает. Поэтому Ямахико поковылял по улице к центральной площади, там, где дом старосты и склады, и все остальное.

-- Чего тебе, дедушка? - спросил один из солдат, предупредительно выставив копье, чтобы Ямахико не подходил ближе к телегам.

-- Как там война, сынок?

Солнце заливало дома и улицу, и Ямахико смотрел, прищурившись, ибо от солнечных бликов у него начали слезиться глаза. Он подумал, что старуха правильно советовала ему сидеть дома, и наперекор ей остался. Вернешься сейчас, так еще будет ворчать, что ходил и не расспросил.

-- Нормально все, дедушка, - заученно ответил солдат. - Шиноби Конохи храбро сражаются и не пускают врага на территорию страны Огня. Они одеты, обуты, не голодают, благодаря помощи, которую собирают чиновники Даймё.

-- А, правда, что шиноби Конохи поймали огромного жука и показывают за деньги всем желающим? - перешел к главному вопросу Ямахико.

Солдаты вдруг захохотали, безобидно и громко, но Ямахико все равно немного обиделся. Стараешься тут, горбатишься в поле, сдаешь еду, детей растишь - старший даже шиноби стал! - отдаешь все положенное Даймё, а над тобой смеются только потому, что ты всю жизнь прожил в деревне и никуда не выезжал!

Махнув рукой, Ямахико развернулся и пошел обратно под палящим солнцем.

-- Прекратить смех! - повернулся чиновник, и солдаты замолчали.

Чиновник повернулся обратно к старосте и сказал.

-- Теперь проверим денежные сборы.

-- Следуйте за мной, Кэн-сама, - поклонился староста.

После их ухода, солдаты возобновили разговор.

-- Надеюсь, на севере будет прохладнее, - зевнул тот, что разговаривал с Ямахико.

-- Разве ты не бывал там, Шибуки?

-- Всю жизнь провел в своем родном городе, патрулировал улицы, гонял воров да охранял склады. Даже обрадовался вначале назначению, думал, мир повидаю.

-- А что, нет?

-- Так одно и то же! Дороги, склады, еда, ткани, оружие, целый день топай за телегами в пыли, - проворчал Шибуки. - С таким же успехом мог в родном городе по улицам ходить, все одно и то же, но хотя бы знакомое и дом рядом.

-- Радуйся, что пока все мирно, - заметил третий солдат. - Это пока шиноби сдерживают врага, да и война только началась. Потом расплодятся банды, и вражеские шиноби начнут скакать по лесам. Устанем гоняться за разбойниками и сражаться с голодающими крестьянами, не зная, повезет нам в поездке не нарваться на шиноби или нет.

-- Ой! - Шибуки отшатнулся в ужасе. - Разве шиноби Конохи не должны нас защищать?

-- Должны, да толку с того? Представь ты в лесу, вокруг никого, кроме тебя и твоих товарищей, и тут из лесу выскакивают двое шиноби, ну, из Ивы, например.

Говоривший это, Ивадзао Гэнки, третий солдат, был старше двух своих товарищей, Шибуки и Янао, участвовал в третьей мировой войне, да и в целом повидал мир, уже потом осев возле столицы страны Огня, по выслуге лет и заслуг. Раньше подобные налоговые караваны сопровождала пара генинов, но из--за войны на все миссии D-ранга срочно ставили солдат. Гэнки, несмотря на годы, охотно пошел обратно, соблазнившись повышенным жалованьем. В военное время солдатам платили больше, а за опасные миссии доплачивали отдельно, по факту. Поглаживая шрамы на руках, Гэнки прикинул, что денег хватит на домик и обзаведение семьей, даже заранее присмотрел себе жену, дочь соседа, тихую и послушную, и обученную домашнему хозяйству.

Соответственно, Гэнки не стеснялся делиться опытом с Шибуки и Янао.

-- Это еще смотря, какие шиноби, - рассудительно заметил Янао. - Видел я генинов, можно копьями достать, главное не теряться и бить быстро.

-- Генины, ага, - Гэнки даже сплюнул в пыль. - Бегают по стране Огня, как у себя дома?

-- А чо? - обиделся Янао. - Бандиты бегают, разбойники, нукенины, крестьяне, а генинам нельзя?

-- Да ничего, - усмехнулся Гэнки. - Это сейчас все спокойно, старики вон про жуков расспрашивают, гхахаха! А потом все станет плохо, ведь сам посуди. Шиноби внутри страны мобилизованы, вместо них поставили нас, где возможно. Всем пить -- кушать надо, жалование платить, оружие там и форму выдавать, так. Рабочих рук меньше, кормить надо больше, да еще и враги будут подрезать крестьян по деревням. А нас будут гонять на охрану, и тогда враги и нас порежут. Снимут с фронта шиноби, значит, труднее будет врагам противостоять, будут еще просачиваться в страну Огня. В результате, крестьян все меньше, еды и остального тоже меньше, ожесточение и озверение в боях растет, все больше крови, и вот уже первые крестьяне побежали в лес от ужасов войны, и так по нарастающей.

-- И что теперь делать? - мрачно спросил Янао.

-- Да ничего, - пожал плечами Гэнки, - нести службу, да молиться, чтобы война быстрее закончилась.

-- Мы же завернем в храм на севере? - наполовину утвердительно спросил Шибуки. - Надо будет покрутить там барабаны, может, и услышат наши молитвы.

-- Раз так все плохо, зачем ты пошел обратно в солдаты? - спросил Янао у Гэнки.

-- Денег заработать, - пожал тот плечами. - На войне, если голову не терять, можно заработать изрядно рьё, хватит на хорошую жизнь в старости.

-- А если убьют? - не унимался Янао.

-- Тогда я заберу твой ремень, а то мой уже разваливается, - невозмутимо ответил Гэнки.

Появление чиновника Даймё с "денежной шкатулкой" в руках оборвало разговоры. Вскоре караван отправился дальше, в следующее село, с конечной точкой в городе Дайго, и оттуда новый цикл, на север. Караваны, подобные этому, сейчас спешно рассылались по всей стране Огня. Война -- дело затратное, и Даймё поспешно ввел новый налог, на деньги и на товары.

Население, в целом, пока что воспринимало все спокойно.

Глава 13

30 января 79 года. Коноха, страна Огня.

Пока портключи использовали только избранные шиноби, из АНБУ, например, да шла закладка портальной сети, казалось, что всего много и хватает. Даже казалось, что избыток, и достаточно поддерживать существующие темпы производства, чтобы с лихвой закрывать все потребности, ну и выделять время для работы над новыми проектами. Во всяком случае, защитные жилетки с сеткой-подложкой из чакрометалла в качестве проводящей среды, можно было сразу ставить на поток. Батарейку в отдельный карман, и все, энергощит отлично держит обычные удары ногами, руками и всяким там железом. Техники и удары с чакрой -- по заряду батарейки и мощности техник.

В любом случае, зашивка Протего в жилетки проста, легка, экономична и не портит одежду.

Но нет, внезапно выясняется, что в Конохе дикий дефицит портключей. Всех этих бледнолобых аналитиков и курящих планировщиков можно понять, по всем расчетам война должна была начаться через год с копейками, весной 80 года, если точнее. Разумеется, при полной готовности Конохи к оной войне. Вот и получается, что в самой Конохе портальная сеть создана, основные точки по стране Огня и соседним закрыты, руководство обеспечено, а портключей все равно не хватает. В полевые лагеря, в Амегакуре, особо ценным командам, и так далее, остро не хватает тех, грубо говоря, двух тысяч портключей, которые мне еще предстоит изготовить в будущем.

Последние нападения на все полевые лагеря показали, что связь "лагерь -- Коноха" работает отлично, но ее недостаточно. Требовалась топология "звезда", то есть обеспечение связи "мобильные группы -- лагерь", с возможностью быстрой переброски сил к патрулям и уничтожения врагов на местах.

При этом решающий удар Коноха пока наносить не хочет, выжидая и затягивая время.

Несмотря на все уроки тактики и стратегии, что мне давали, все равно глубинного эзотерического смысла тянуть с разгромом как не понимал, так и не понимаю. Возможность у Конохи есть, но ей не пользуются, да. Впрочем, мое понимание особенностей шиноби нет-нет да дает сбои, видимо и сейчас такой же случай.

Если же абстрагироваться от мистических оснований плана и высшей стратегии, то задача сводится к банальному: "сделай две тысячи портключей в кратчайшие сроки". Поэтому вот сижу, в привычной лаборатории и размышляю, как бы оптимизировать процесс. Создание одного портключа даже сейчас, после всей практики и отработки, занимает от восьми до десяти минут. При этом после десяти созданных ключей, начинает нарастать время создания и усталость. После двадцати сознание начинает плыть, от запредельной дозы концентрации, потому что раз за разом сосредотачиваться и держать заклинание, оказывается куда как не просто. Не говоря уже о той разбитости, которую получу на следующий день. Не магическую усталость, а именно разбитость, с потенциальной угрозой доработаться до кровоизлияния в голову.

Но при этом портключи требуются как можно скорее, и мое предложение сократить уже созданную портальную сеть оказалось не по делу. Сеть и без того сокращают, сдваивают, истончают где могут, но это все равно не закрывает дефицит порталов. Конечно, дело новое, несвойственное шиноби, не разобрались, неправильно построили планы, и так далее, но все равно.

Промах планирования налицо и его надо решать.

Не говоря уже о том, что палочки портключей ломаются, теряются, в общем, тоже несут боевые потери, как-никак уже три недели идет война. Выглянуть в окно, вся Коноха в строительных лесах, а вон там слева, ближе к стене, уже высится стела нового мемориала, памяти погибшим при налете. Стук молотков, крики рабочих, шиноби из резерва помогают и заодно дополнительно прикрывают Коноху. Понятно, что теперь расставят наблюдательные посты и вообще, но населению точно спокойнее видеть больше шиноби на улицах, чем обычно. Печаль по поводу налета и погибших, но не уныние, наоборот, боевой дух и желание отомстить сразу подскочили вдвое.

Так, мысли опять уходят в сторону, лишь бы не работать.

В общем, возвращаясь к производству, прекрасно понимаю, что делаю что-то не так, и наверняка методика создания портключей проще и изящнее. Взмах палочки, впечатывание заклинания по объему, следующий! Не могу представить, что специалисты -- маги сидят и долго и нудно зачаровывают камин. Вот сцену с раз-два, взмах палочкой, это могу представить. Легко, просто, изящно и недоступно мне, из-за отсутствия учителей и палочки.

-- Если гора не идет к Магомету, то Магомету пишут в гору, - бормочу поговорку игроков в преферанс, разглядывая самодельный график. - Придется работать в две смены, а остальным смириться!

Да, это, пожалуй, будет кошерно.

По 7-8 порталов утром и вечером, в перерыве здоровый образ жизни и опыты над техникой Свитка.

31 января. Бывшая подземная база Корня, Коноха, страна Огня.

-- Пока война проходит на уровне стычек патрулей на границах, да ловли диверсионных и разведывательных групп, - говорил Шикаку на ходу. - За исключением, конечно, атак на лагеря, первый и второй, и Амегакуре, но я считаю, что это была лишь проба защиты. Теперь Камень и Песок будут думать, как им эту защиту сломать, и до того времени крупных сражений не будет.

-- И все равно, - ответил Какаши, поправляя повязку, - каждый день по десять - пятнадцать стычек по всей границе, а раненых среди мирного населения все больше. Ирьенины пока справляются, но если враги надавят сильнее, Коноха захлебнется в раненых.

-- Поэтому здесь и будет подземный госпиталь, - сделал жест рукой Шикаку.

-- И каждый убитый - потеря, которую некому заменить, - задумчиво продолжал Какаши. - АНБУ пока что потеряли всего двоих, и численность доведена до штатной, благодаря закрытию Корня, но, сколько это будет продолжаться?

-- Ты имеешь в виду, что Конохе надо решительно контратаковать? - усмехнулся Шикаку. - Обратить врага в бегство и разгромить?

-- Я понимаю, что План Третьего шире чем "выиграть сражение", - немного раздраженно ответил Какаши, - но все же, война идет уже почти месяц, и ты сам говоришь, что это очень мирный месяц. Что будет, когда война грянет по-настоящему? Насколько возрастут потери, на порядок? Будет по пять тысяч убитых крестьян в месяц, и не знаю, сколько шиноби Листа? По сотне стычек в день и так думаю, начнутся убийства в стране Огня и Конохе, с целью устранения верхушки?

-- Правильно думаешь, - кивнул Шикаку, - и в то же время неправильно.

-- Ох уж эти стратагемы, - покривился Какаши.

-- Ты раздражен.

-- Конечно! Еще бы! Мой отряд несет потери каждый день, десяток шиноби стабильно лежат раненые! Только чудом пока погибло всего двое! Конечно, я раздражен! Вместо проведения контрударов, мы сидим тихо и лишь охраняем границы, вылавливаем вражеских шиноби и всё!

-- Спокойно, спокойно, - миролюбиво сказал Шикаку. - Война началась вовсе не так, как это планировал Цучикаге, мы успели среагировать и прикрыть Амегакуре. Изменив планы, он подбросил нам ложной информации и обрушился на второй лагерь, а потом, немного погодя, опять на первый и Амегакуре. Наша реакция и защита опять смутили Ооноки, и он опять отступил. Суна вяло возится на границах, это нам тоже на руку. Поэтому такой мирный месяц по потерям, практически спокойствие на границах. Уже запланировано отселение крестьян из опасных районов, потери упадут. Твои шиноби, Какаши, тоже получат передышку, за этот месяц войска в лагерях подтянулись, набрали опыта, и вскоре начнем ротацию с резервами, постепенно обучая все новых и новых шиноби пополнения. АНБУ отлично прикрыло самые опасные направления в начале войны, и в этом есть и твоя заслуга, Какаши!

-- Без усиления сотрудниками Корня не вышло бы, - пробормотал Какаши. - Да и не особо я гожусь для этой работы, сам знаешь, я одиночка, а тут целое АНБУ возглавлять.

-- Ничего, у тебя отлично получается! - хохотнул Шикаку. - И у остальных тоже! Лагеря обустроены, шиноби тренируются, ирьенины тоже, вот новое, подземное крыло госпиталя здесь сделают. И еще думаю сюда свой резервный штаб перевести, на всякий случай.

-- Что-то ожидается? - уточнил Какаши.

-- Разведка молчит, но это диктуется самой логикой новой войны, - задумчиво ответил Шикаку. - Рано или поздно наши противники поймут, что Лист слишком мобилен, и попробуют нанести удар в сердце, по самой Конохе. Годайме хорошо придумала с системой эвакуации, еще было бы неплохо, если бы твои шиноби, Какаши, подготовили план превращения Конохи в огромную ловушку.

-- Да и я сам могу такое придумать, - пробормотал Какаши, - надо только посидеть над картой. Но неужели мы допустим еще одно нападение на Коноху?

-- Если все пройдет штатно - нет, - отрезал Шикаку. - В этом суть нашей стратегии: Камень и Песок должны осознать свое бессилие, признать свою неспособность победить Лист. Но ты же знаешь, как все переменчиво на войне.

-- Да, знаю, - вздохнул Какаши.

-- О, вот здесь можно отлично разместить резервный штаб, - указал Шикаку.

-- Это же бывший кабинет Данзо, - удивился Какаши.

-- Отлично, если выделить в охрану пару бывших шиноби Корня, то им даже привыкать, заново не придется. С ними же не было проблем?

Какаши покачал головой, шиноби Корня прошли все проверки.

-- Вот и замечательно! - подвел итог Шикаку.

04 февраля 79 года. К юго-западу от третьего полевого лагеря Конохи, юг страны Огня.

Тридцать седьмая патрульная команда третьего полевого лагеря Листа, уже второй час шла по следу шиноби -- одиночки. Война на юге развивалась вяло, шиноби Суны сделали всего две попытки прорваться вглубь страны Огня, просто прорваться, без попыток атаковать полевой лагерь. После обнаружения и переброски сил из Конохи, песочники быстро отступили, не ввязываясь в серьезное сражение. Можно сказать, что дело закончилось легкими ударами, шиноби Суны оба раза пожертвовали заслоном и ушли.

Вначале это списывали на общую слабость деревни Песка после событий последней дюжины лет, но затем из Конохи пришло сообщение, заставившее военачальника, Сарутоби Асума, закурить лишнюю сигарету. Численность обнаруженных шиноби Песка не соответствовала предполагаемой на порядок, в стране Рек было спокойно, никто не менял власть и не устраивал скрытых лагерей. Ожидаемая атака с двух сторон на Амегакуре тоже не состоялась, хотя с начала войны прошел уже практически месяц.

Поэтому в сообщении, присланном Конохой, предполагалось, что Суна готовит крупную операцию вторжения, и прямо приказывалось немедленно начать масштабное патрулирование всей границы со страной Рек, организовать разведку и прочесывание в стране Огня.

Также сообщалось о выделении дополнительных сил для прочесывания страны Огня, пограничной полосы вдоль страны Рек. Коноха считала, что шиноби Суны постоянно и неумолимо просачивались на территорию страны Огня, укрываясь в одном или двух заранее подготовленных лагерях.

Припасы были предположительно переброшены морем или заброшены заранее.

Две атаки -- операции отвлечения. Коноха предполагала, что Суна, накопив от двух до трех тысяч шиноби, нанесет один, очень мощный удар, в сердце страны Огня, а затем отступит морем. Или сделает вид, что отступают морем, и затаятся, чтобы обрушиться на полевой лагерь с тыла. После чего шиноби Суны будут переброшены на север, для атаки на Амегакуре. При правильной подготовке и реализации плана, силы Конохи везде будут опаздывать, и бестолково метаться, а шиноби Суны уйдут целыми и невредимыми.

Даже с учетом возросшей мобильности Листа план имел все основания для успешной реализации, и поэтому Асума начал немедленно действовать. На самых опасных направлениях действовали команды чунинов под руководством джонина, на менее опасных генины под руководством опытного чунина или токубецу-джонина (неопытные чунины бегали с джонинами). Благодаря новым блокнотам связи, имевшим раздельные листы, каждый из патрулей имел возможность для связи, пускай и односторонней, с лагерем.

Порталов не хватало, их выдавали только джонинам.

Двести команд, по четыре шиноби в каждой, в три смены обшаривали границу и вообще огромную полосу вдоль страны Рек, и саму страну Рек, а особо опытные заходили даже в страну Ветра. В свою очередь Коноха прислала еще сто команд, усиленных сенсорами, и можно было ожидать, что вскоре шиноби Суны будут найдены. Три тысячи шиноби не иголка, со всеми техниками сокрытия и укрытия, все равно остаются следы, чакра, отметки, свидетели и так далее. В случае успеха можно будет разгромить и пленить врагов, фактически выведя Суну из войны. В Конохе в полной готовности непрерывно дежурила Дюжина, превратившаяся в Девятку.

Но шиноби Суны не находились, и патрулирование продолжалось.

Ёта, старший тридцать седьмой патрульной команды, уверенно держал след взглядом и чутьем, вырабатываемым опытом. Из всей совокупности ландшафта: густой, жесткой травы, редких деревьев и густых кустов с синими ягодами, из промоин и холмов, ручьев и завалов стволов и валежника, он выхватывал только то, что относилось к преследуемому врагу. Шиноби Суны, невысокий мужчина, скорее юноша, с повязкой на голове, левша, в стандартных сандалиях, склонный к холодному оружию больше, чем к техникам, почти не прячет свои следы.

Да, он передвигался скрытно, обычный крестьянин ничего не заметил бы, но Ёта видел практически каждый шаг. Да, шаг, шиноби Суны передвигался не спеша, без прыжков по верхним веткам, без знаменитого бега шиноби. Шел он спокойно и уверенно, как у себя дома, и это немного тревожило Ёта. За те десять лет, что он был генином, он усвоил, что спокойствие противника -- знак плохой. Как говорил друг и напарник Тотсуо: "Страх и гнев мешают мыслить, поэтому спокойный враг -- самый опасный".

Поэтому Ёта не спешил сокращать дистанцию и хватать пленного.

Вряд ли сведения, которые можно выбить из генина, будут такими уж срочными, а опасность засады или ловушки весьма высока. Еще Ёта думал, что если неспешно идущий генин приманка, то можно поймать тех, кто выставил такую приманку. Лист для связи с лагерем под рукой, помощь прибудет в течение пяти минут, этого должно хватить, даже в случае засады. Конечно, трое под его командованием генины, в сущности, еще подростки, но опыт уже есть. Один владеет двумя техниками Огня, второй неплох в кендзюцу, а третья даже умеет немного лечить. Коноха, оказывается, проводила курсы обучения на ирьенинов и повышения квалификации, вот Миа там и выучилась бесплатно.

Ёта, не прекращая отслеживания, мимолетно пожалел, что в прежней команде, дружной тройке шиноби, не было куноичи -- ирьенина. Оно, конечно, и враг не такой опасный тогда был, и дежурный ирьенин, молодой красавец -- хохотун Гэн, дело свое знал, неоднократно латал шкуру Ёта и товарищей. А все же, думал Ёта, проходя мимо рощи и отмечая, что преследуемый шиноби оставил на деревьях пометки кунаем, надо было не за медсестрами ухлестывать, как Гэн, а подучиться ирьедзюцу.

Ёта вскинул правую руку, сжав кулак, и трое генинов, следовавших россыпью метрах в тридцати сзади, остановились. Пометки на деревьях, теперь легко обнаружимая ловушка из взрыв-печатей. Ёта нахмурился, творящееся вокруг не нравилось ему все больше. Пусть генины спокойны и уверены, еще бы их четверо -- враг один, но он, потом и кровью заработавший себе жилет чунина, чувствовал: что-то не так. Говорят, припомнил Ёта, старые и опытные шиноби, вроде легендарных саннинов, чуют опасность за день до того, как она случится, и за десяток километров.

Но он не слишком стар, не слишком опытен и отвечает за троих молодых шиноби.

Ёта ощутил, как первый холодок страха закрадывается в душу. Страха подвести и не справиться, погубить не только себя, но и тех, кто на него рассчитывает. Что-то было не так с ловушкой... что-то было не так с окружающим миром, и внезапно Ёта понял -- что. И сразу же понял, что его поймали в гендзюцу.

-- Кай! - прервал течение чакры чунин, сбрасывая иллюзию, и картина вокруг резко переменилась.

К его генинам уже подходили двое с кунаями и веревками в руках, а на самого Ёта таращился "преследуемый", от вида которого чунин едва не завыл, прикусив губу. Марионетка! Полностью в образе, который он составил, но марионетка!

-- Миа, выведи остальных из гендзюцу! - крикнул Ёта.

Он метнул сенбон в куноичи, моментально после этого выхватил кунай, стелясь к земле, пропуская атаку куклы над собой. Даже посмотреть, пришла в себя Миа, не было возможности, из кустов выбежала еще кукла. Огромное плоское животное, с двумя пастями, из которых немедленно полетели сенбоны. Ёта перекатом ушел за дерево, выхватывая и коля в левую руку универсальный антидот. С тыла зашла первая кукла и тут же отпрыгнула, когда Ёта, совершив кульбит пробежкой по дереву, попытался подрезать нити чакры.

Сенбон подействовал, и Миа разбудила Ямагато, как успел заметить Ёта.

Человек и собака марионетки насели на него, не давая зайти себе в тыл и подрезать нити чакры, забрасывая сенбонами, один раз парень выдохнул яд, чунин еле успел уйти, бросив тело назад и больно ударившись лопатками. Ёта понял, что так его загоняют или отравят, и нужно менять тактику. Сосредоточиться, четыре печати, преобразование и техника!

-- Ливень слез!

Бешеный ливень разразился на ограниченном участке, там, где, по мнению чунина, сидел марионеточник. В такой ливень можно было плакать, никто ничего не заметил бы. Ослепляющий эффект и шумомаскировка, хотя к боевым эту технику можно было отнести с натяжкой. Наверное, поэтому шиноби Амегакуре не очень ее скрывали, удалось подсмотреть, запомнить и разучить, благо у Ёта была стихия Воды.

"Пока кукольник болеет, его марионетки не пляшут", так гласит мудрость шиноби.

Ёта быстро скользнул назад, к своей команде, вначале облегченно выдохнув. Вакаши, в защитной стойке, отбивал кунаи и метко плевался огнем, отгоняя двух противников. За ним на коленях стояла Миа, склонившись над Ямагато, и чунин мысленно выругался. Стоило бы достать лист и написать в лагерь, но злость за учеников и стыд за самого себя -- попался в гендзюцу, как сопляк! - взяли верх. Бесшумный рывок к первому из врагов, непрерывно виляя и оставаясь в слепой зоне.

Ёта бежал, полусогнувшись, оставаясь вне поля зрения врага. С кем-то опытным это не прошло бы, но одного взгляда на обоих и Вакаши хватило, чтобы понять: генины! Скорее всего, тройка, два генина и кукольник, засада на патруль, и ведь взяли бы, взяли! От мысли о том, что у противника почти все получилось, уровень злости Ёта вырос еще. Обитатели пустыни перепутали в гендзюцу малозначительную деталь, ягоды на редком кустарнике, и это решило дело.

-- Сдохни! - рявкнул Ёта в ухо врагу, дополнительно ошарашивая на долю секунды.

Генин Суны упал, булькая и пуская кровь из перерезанной глотки. Ёта немедленно метнул еще три сенбона, но второй генин резво метнулся за дерево и вправо, уходя к своему наставнику.

-- Копье воды! - метнул Ёта вслед технику, но промахнулся.

Генин Суны на бегу отклонил голову, отделавшись окровавленным ухом и сорванными волосами. Из кустов за спиной Ёта полетел дождь сенбонов, и раздался громкий окрик.

-- Отступаем!

Чунин толкнул Вакаши вниз, на землю, сам сместился влево и вперед, подставляя под град сенбонов защищенную спину и прикрывая собой Миа. Девушка, хлюпая носом, с широко раскрытыми глазами, смотрела на командира, на поток сенбонов, но лечащую технику не прерывала. Вид Ямагато, лежащего без сознания, с распоротым животом, сразу не понравился чунину. Поэтому едва удар сенбонов прошел, Ёта выхватил лист и начертал послание в лагерь, сообщая о стычке и о раненом.

И только потом он взялся за выдергивание игл из тела.

-- Командир, - раздался всхлип Миа за спиной. - Возьмите.

Чунин посмотрел, куноичи протягивала ему порцию антидота. Взгляд вниз -- Ямагато умер, испустив последний вздох несколько секунд назад. Ёта вздохнул, здесь нужен был квалифицированный ирьенин, от такой раны в живот обычное лечение порезов не спасет. Во рту было горько и противно, голова кружилась от проникшего яда, хотелось сесть и не вставать.

-- Проклятье, - выдавил из себя Ёта, вкалывая вторую порцию антидота. - Вакаши -- наблюдение!

Он мягко присел, почти упал, рядом с телом Ямагато.

-- Я помогу, - придвинулась Миа, начала выдергивать сенбоны. - Я... я не справилась!

-- Ты сделала все, что могла, - выдохнул Ёта, ощущая, как кружится голова.

Следовало дождаться помощи, а уж потом терять сознание. Мысль о том, что если шиноби Суны вернутся, то возьмут их голыми руками, позволяла еще держаться. Миа плакала и дрожащими руками дергала сенбоны.

-- Бой... еще не окончен, - прохрипел Ёта. - Соберись, Миа!

-- Да, сенсей, - всхлипывая, ответила куноичи.

Глава 14

07 февраля 79 года. Резиденция Хокаге, Коноха, страна Огня

-- Сакура, ты изменилась, - заметила Цунаде, оглядывая ученицу и отмечая слишком розовый цвет волос. - И вид чересчур серьезный. Хммм, можешь даже не проситься, на фронт я тебе не отпущу, пока не сдашь хотя бы на В-ранг ирьенина, и не сможешь уклоняться от моих атак хотя бы три минуты.

-- И все же, Цунаде-сама, я пришла проситься на фронт, - поклонилась Сакура. - Считаю, что там я принесу больше пользы, чем здесь.

-- И на чем основано такое предположение? - прищурилась Цунаде и тут же продолжила, не дожидаясь ответа. - Или ты считаешь, что в госпиталях не хватает работы? Или в тебе внезапно проснулись таланты боевой куноичи?

-- Я бы хотела начать обучение искусству гендзюцу, Цунаде-сама, - едва севшая Сакура вскочила и поклонилась. После чего вскинула голову и почти дерзко закончила мысль. - Считаю, что это поможет мне превзойти вас!

-- Какие громкие слова, и как приятно их слышать наставникам, - хмыкнула Цунаде, - когда их ученики действительно превосходят учителей. У тебя есть склонность к гендзюцу, возможно имеет смысл изучать. Контроль, манипуляция чакрой, умение воздействовать точечно, в этом гендзюцу схоже с ирьедзюцу. Но, что-то не пойму, как гендзюцу поможет тебе превзойти меня?

-- Пригодится в лечении больных, - немного неуверенно сказала Сакура. - Если внушить пациенту отсутствие боли, например, его будет легче оперировать.

-- Это касается только узкоспециализированных случаев, - парировала Цунаде, - в общем случае, Шосен Дзюцу лечит, обезболивает и обеззараживает, нет смысла применять еще и гендзюцу, которое надо поддерживать отдельно.

-- В бою бы пригодилось, - продолжала Сакура. - Приостанавливать врагов, а потом бить их кулаком, напитанным чакрой.

-- Уже ближе к делу, - хмыкнула Цунаде. - Только ты, хоть и моя ученица, но все еще ни ирьенин, ни боец, так что какой от тебя толк на поле боя?

-- Миссия в страну Звука показала, что от меня есть толк! - вскинула голову Сакура. - На поле боя бывает разное, помимо лечения, возможно придется и драться! Гендзюцу мне бы помогло! И шиноби Дюжины я помогала, спросите Джирайя-сама!

-- Сакура, Сакура, - покачала головой Цунаде. - Ты же помнишь три правила медиков?

Сакура смущенно кивнула. Три правила составляла сама Цунаде, и нетрудно было догадаться, куда свернет разговор.

-- Пренебрегать тремя правилами и лезть в бой могут только те, кто владеет Бьякуго, - сказала Цунаде, - а ты им не владеешь. В-ранг и умение уворачиваться от атак -- не панацея, но и на их изучение нужно время, а если ты будешь заниматься гендзюцу, то еще сильнее отстанешь.

-- Научите меня Бьякуго, Цунаде-сама! - решительно сказала Сакура. - Я смогу!

-- Не сомневаюсь, - улыбнулась Пятая, - но если начнешь обучение, можешь вообще забыть о фронте, ммм, на три года, не меньше. У тебя прекрасный контроль и ты быстро учишься, но тебе не хватает чакры. Раз не хватает чакры, ее надо накопить, и три года, не меньше, тебе придется отдавать часть чакры в накопитель. Техника не слишком сложная, но у тебя будет постоянная нехватка чакры. Ты не сможешь даже лечить на поле боя, не говоря уже о том, чтобы драться.

-- Разве нет возможности ускорить процесс, Цунаде-сама?

-- Будь у тебя такие запасы чакры, как у Наруто, то можно было бы ускорить. С твоими невеликими запасами недоступен даже режим Отшельника, не говоря уже о Бьякуго. Только накопитель, - Цунаде показала на небольшую печать в форме ромба на лбу, - только упорные тренировки. Видишь, даже мне приходится использовать накопитель.

-- Тогда мне не нужен Бьякуго, - задумавшись, сказала Сакура. - Не нужен сейчас, после войны, в мирное время я охотно научусь этой технике и накоплю требуемое количество чакры. Но сейчас, сейчас я хочу помогать Деревне, я хочу и должна стать сильнее, и гендзюцу мне в этом поможет, я знаю.

-- Ты так уверена в этом, ученица? - спросила Цунаде.

-- Да, наставница, я уверена, - поклонилась Сакура.

На самом деле она была не слишком уверена, но внутреннее нетерпение подталкивало ее к действию. Она не собиралась прятаться за спины и смотреть, как гибнут шиноби. Да и превзойти Цунаде, повторив ее путь, будет практически невозможно. Без запасов чакры Сенджу, без трех десятков лет опыта за плечами, без всего того, что составляло часть славы одной из Легендарной Троицы. Но Сакура крепко помнила разговор с Ли о пути, и не собиралась отступать. Пройти своим путем, то есть стать боевым медиком, владеющим гендзюцу. Не путем же Ли ей идти, и не путем Наруто, у которого невообразимые запасы чакры, так рассуждала Сакура.

-- Хорошо, - усмехнулась Цунаде, - тогда тебя ждет дальняя дорога. Держи.

Сакура развернула свиток и вчиталась. Страна Весны, госпиталь, помощь, обучение. Она непонимающе посмотрела на Цунаде. Пятая сидела, поставив локти на стол, переплетя пальцы, так, что они закрывали часть лица.

-- Юхи Куренай, наставница восьмой команды, была доставлена вчера в тяжелом состоянии, - пояснила Цунаде. - Как выяснилось, марионетки Суны все же в состоянии противостоять гендзюцу. После операции, джонин Куренай была переправлена в госпиталь в стране Весны на реабилитацию. Тебя отправляю туда же, обратно прибудешь, когда сдашь экзамен на В-ранг. Не возбраняется в свободное время изучать гендзюцу под руководством Юхи Куренай или иных шиноби, если сумеешь их уговорить. О твоих боевых качествах и отправке на фронт речь пойдет только после возвращения и проверки. Считаешь, что уверена, вот тебе возможность доказать свой путь делами.

-- Спасибо, Цунаде-сама, - поклонилась Сакура. - Я не подведу вас!

Она вышла, и Цунаде мрачно ухмыльнулась вслед.

-- Пока ты выучишься, девочка, война закончится, и это прекрасно, останешься жива и здорова.

7 февраля 79 года. К востоку от третьего полевого лагеря Конохи, юг страны Огня.

Инузука Киба мягко и неслышно крался по лесной чаще. Его напарник, подросший щенок, которого уже никто не назвал бы "комок меха -- пальцем прибить можно", неслышно крался рядом. Некогда Киба в сердцах обозвал нового напарника Бакамару, и имя так и прижилось. В противоположность имени, Бакамару был очень умен, схватывал все на лету, и сейчас беззвучно сигнализировал Кибе, что впереди чужие шиноби.

Киба, который и сам все учуял, просигналил "забираем влево".

Видеть мир в запахах, общаться жестами с собаками, для клана Инузука в этом не было ничего необычного. Недаром же их за глаза дразнили "полусобаками", а про женщин Инузука в сердцах говорили, что те настоящие суки. Возможность чуять далеко вокруг, не выдавая себя сенсорикой чакры, и желание совершить что-нибудь героическое подтолкнули Кибу напроситься в поисковую миссию. Правда, он просил послать его в страну Рек, ни секунды не сомневаясь, что найдет там врагов и храбро сразится с ними и победит.

Но распределявший миссии мрачный и сонный чунин не стал даже слушать горячую речь Кибы, просто глянул в карточку и буркнул "Тридцать седьмая команда, командир - чунин Ёта, двести восьмая палатка". После чего Кибу вынесло из здания миссий ударом ки и выкриком "Следующий!" Пришлось идти, искать чунина, и потом патрулировать страну Огня, без надежды на встречу с врагом. Ёта, как назло, оказался осторожным шиноби и старательно опекал генинов, не давал отклониться от маршрута, и Киба потихоньку зверел.

Где подвиги? Где слава шиноби? Где сами шиноби Суны?

Поэтому на третий день патрулирования, Киба просто сбежал во время ночного дежурства, и отправился на поиски, полагаясь на свое чутье и интуицию. Попросту говоря, помчался куда-то в ночи, заменяя зрение запахом и старательно принюхиваясь ко всему вокруг. Даже сейчас, когда начало светать, запахи приносили ему гораздо больше информации, чем зрение.

Из запахов непрерывно ткалась картина окружающего мира, дополнялась, изменялась, наплывала и наслаивалась друг на друга. Высыхающая после дождя кора дуба смешивалась с ноткой гниения от разбросанных останков кабанчика в кустах, и перемежалась с запахами мышей, листвы, травы и подсыхающей земли. Запах Бакамару почти не ощущался даже в шаге от пса, и Киба с оттенком гордости подумал, что Инузука понимают толк в сокрытии запаха, в отличие от других шиноби.

Как, например, эти двое, струя запаха которых вплелась в общую симфонию. Киба замер, принюхиваясь, фильтруя, оценивая. Мужчины. Лет двадцать каждому. Один потеет сильнее, чем другой. Много железа. Ели пилюли. Тот, что потеет сильнее, принимал еще какой-то медицинский препарат. Насторожены. Киба прислушался: все спокойно, даже пение птиц не изменилось. Прикормили или птицы привыкли, если вражеские шиноби тут давно. Киба и Бакамару начали забирать еще левее, обходя наблюдательный секрет кругом.

Через три часа Киба успешно определил местоположение еще восьми спрятавшихся шиноби, для чего ему пришлось оббегать и обнюхать изрядный кусок леса. Юный Изунука не испытывал страха или сомнений, только решимость и возбуждение, гордость за собственную ловкость и умение. Неслышными тенями он и Бакамару скользили меж деревьев, успевая первыми обнаружить врагов и ускользнуть от их внимания.

От мысли, что он нашел врагов, Киба немедленно удовлетворенно засопел.

Все решил случай. Диверсионная группа Суны, одна из многих, просачивавшихся и углублявшихся в страну Огня по методике "наступающая пустыня", вначале недооценила умение Кибы нюхать, а затем потеряла время, выжидая. Никто из десяти шиноби Суны не мог поверить, что генин Листа в одиночку бегает по лесам и вынюхивает, они выжидали и смотрели, пытаясь обнаружить группу прикрытия Кибы. Даже немного подставились, дав себя обнаружить, но Киба все продолжал бегать в одиночку. Наконец, уверившись, что генин с собакой и вправду один, диверсанты Суны приступили к захвату, с последующим допросом и ликвидацией.

Риск был сочтен приемлемым, и вокруг удовлетворенно сопевшего Кибы сомкнулось кольцо.

В свою очередь, Ёта, обнаружив уход Кибы, немедленно написал в лагерь, как то и полагалось по инструкции. Так как речь шла о возможном предательстве и наследнике клана, Асума написал в Коноху, отправив к тридцать седьмой патрульной команде группу быстрого реагирования, снабженную порталом. В Конохе тоже поднялся шум, и к моменту, когда Киба обнаружил первых шиноби Суны, группа из Конохи, во главе с Изунука Тсуме, матерью Кибы и главой клана Инузука, взяла след.

Киба не успел и глазом моргнуть, как его и Бакамару повязали, и тут же на головы врагов свалилась Тсуме, верхом на напарнике-псе Кидомару. Рев, вой, рычание, вспышки огня, разлетающиеся кусты и падающие деревья, привкус чужой крови, брызнувшей в лицо, такой запомнилась Кибе эта схватка, потому что на глазах его была повязка. Когда с его глаз сдернули повязку, он чуть не пустил лужу, настолько грозен был вид Тсуме, залитой своей и чужой кровью, все еще рычащей и оскаленной от ярости битвы. Усиливающим фактором шло то, что позади Тсуме команда из Конохи уже начала экстренное потрошение пленных, не стесняясь в средствах.

Киба начал блевать одновременно с ударом Тсуме, заставившим его потерять сознание.

10 февраля 79 года. Коноха, страна Огня.

Хатаке Какаши задумчиво почесал в затылке и посмотрел на собеседника. Сабаку Гаара, помятый и не выспавшийся, смотрел в пол, как будто опасаясь посмотреть в глаза и прочитать в них ответ.

-- Ты же понимаешь, что за один день мы твою сестру спасти не сможем, ведь такие операции требуют времени на подготовку? - осторожно спросил Какаши.

Гаара, не поднимая головы, кивнул.

-- И что потребуется твоя помощь, в подготовке, ведь ты родом из Суны?

Кивок.

-- И что Шестой Казекаге, возможно, уже давным-давно отдал приказ на ликвидацию Темари или ее перевод в другое место?

-- Зачем? - вскинулся Гаара. - Зачем вы мне все это говорите, Какаши-сан?

-- Чтобы ты не питал ложных иллюзий, - серьезно ответил Какаши. - Коноха приложит все усилия, чтобы спасти твою сестру, но может выйти и так, что спасти ее все равно не удастся.

-- Я не буду винить Лист, если это случится, - опустил голову Гаара, - только себя, что долго колебался с решением. Только себя.

-- Это хорошо, - кивнул в ответ Какаши.

Ему припомнился разговор, состоявшийся на днях с Шикаку. Миссия по спасению Темари внезапно оказалась очень выгодной для Листа, во всех отношениях, но инициировать ее должен был именно Гаара. Помимо обострения отношений с Суной, спасение Пятой Казекаге сулило немалые стратегические дивиденды в будущем. Шикаку, сцепив пальцы, говорил о том, что на границах по-прежнему спокойно, частота пограничных стычек не растет, и сейчас самое время провести миссию спасения. К тому же, насколько понял Какаши, это должно было подтолкнуть Третьего Цучикаге к ускорению плана общей атаки всех полевых лагерей. Сроков Шикаку, разумеется, назвать не мог, но такое нападение вытекало из всей логики происходящего и объясняло такую странную тишину и снижение потерь на фронтах.

Просто Ива и Суна маневрировали силами, готовя скрытное и общее нападение.

-- Я расскажу и нарисую все, что знаю о тюрьме Суны, - твердо сказал Гаара.

-- А ты думаешь, что ее держат в тюрьме? - заинтересовался Какаши.

-- Конечно, больше негде, - удивился Гаара. - Я же сразу об этом говорил!

-- Мма, я просто хотел сказать, что ради Казекаге можно запечатать и отдельное помещение, нет? Все-таки она не простая куноичи, и стандартные барьеры и печати тюрем шиноби вряд ли ее остановят.

-- В Суне нет мастеров фуин, поэтому моя печать Шукаку вышла такой слабой, - объяснил Гаара. - Диверсия Камня, если не путаю, времен сумятицы и поисков Третьего Казекаге. Но даже если бы они были, Темари хватило бы и обычной тюрьмы. Без веера она не сможет вырваться оттуда.

-- Понятно, - Какаши быстро нарисовал пару иероглифов на ближайшем листе бумаги, как напоминание о веере. - Потребуется время, на то, чтобы разобраться с охранной системой тюрьмы, выработать способ проникновения, возможно, привлечь одного из наших агентов в Сунагакуре. Как видишь, силы АНБУ заняты на войне, но команду, допустим, выделить можно.

-- Вы же сами сказали, Какаши-сан, что сейчас затишье?

-- Затишье означает, что нет крупных сражений. Мелкие стычки, удары в спину, покушения и диверсии идут каждый день, - невесело усмехнулся Какаши, - и эта война не слишком видна даже самим шиноби.

Гаара задумался, но вовсе не над тем, над чем подумал Какаши. Нет, Гаара внезапно сообразил, что его не просят поучаствовать в войне, да вообще ничего не просят и не приказывают. Он предлагает помощь - ее принимают, но Коноха не проявляет первой инициативу. Могло ли это свидетельствовать о чрезмерной мощи Листа, задумался Гаара, но не нашел ответа, и решил посоветоваться с Темари после того, как ее освободят. Темари старше, умнее, и была Казекаге, она точно сообразит, в чем тут дело, решил Гаара и вернулся к разговору.

-- Команда АНБУ - это мало, - сказал Гаара, - а мне не хотелось бы вступать в бой с шиноби Суны, даже ради спасения Темари.

-- Ничего, - внезапно улыбнулся Какаши. - Кажется, я знаю, кто нам поможет в решении этой проблемы. Если правильно все подготовить, никто не пострадает, даже песок вокруг тюрьмы.

Гаара улыбнулся, показывая, что оценил шутку.

-- Так что, Гаара, вспоминай и записывай все, что знаешь о тюрьме Суны, а я пока схожу и поговорю с Шикаку, наверняка он, как стратег, увидит что-то еще, что я проглядел. Я все-таки больше одиночка и тактик, знаешь ли.

14 февраля 79 года. Полигон номер 100, Коноха, страна Огня.

Чем заниматься в день всех Влюбленных, если его здесь никто не празднует, а единственная, кто знает о празднике, сидит за полконтинента и дарит свою скромную улыбку пациентам? Правильно, переводом техники переноса в заклинание, которое сможет вернуть меня домой! Собственно, тут не стал мудрствовать лукаво, и для отработки использовал ту же технику, что и Второй Хокаге: теневых клонов. Шиноби охраны не могли создавать их сотнями, как Наруто, но и я не частил с экспериментами. Понимание сущности техники еще не означало успешных результатов, и пока что клоны просто лопались под ударом магии.

Но, в целом, прогресс за этот месяц наметился и весьма серьезный. Теперь только отработать трехкомпонентное заклинание, точнее говоря, заставить все три компоненты сработать вместе и рабочая заготовка заклинания налицо.

-- Гермиона! - так, надо меньше концентрироваться, уже голос Шизуне мерещится. - Гермиона!

Поворачиваюсь. Шизуне собственной персоной, на закрытом полигоне.

-- Что-то срочное?

-- Нам надо поговорить, - напряженным голосом сообщает Шизуне.

Тогда домой. Прерываю отработку, и, сообщив охране, переношусь домой. Раз дело не такое уж и срочное, то вначале смыть грязь и пыль. Шизуне идет следом, и у меня начинается паника. Нет, охотно верю, что она шла в душ поговорить, но вот за себя не поручусь, даже практически уверен, чем бы закончился такой разговор. К добру или нет, не знаю, потому что быстро выталкиваю ее и быстро моюсь холодной водой. Отпускает.

Шизуне ходит по гостиной, в некотором нетерпении. Барьер уже активирован, ставлю Круг Тишины.

-- Что случилось?

-- Неделю назад были захвачены и успешно допрошены диверсанты Суны, - говорит Шизуне, глядя куда-то поверх моей головы. - После этого остальные диверсанты разбежались по югу и юго-востоку страны Огня, творя по пути разные бесчинства. Ты должна помочь мне, Гермиона!

-- В чем? Изловить парочку диверсантов? - непонимающе смотрю на необычно напряженную Шизуне.

-- Там, на юге, в селении Ати, живут мои родители! - выпаливает она

Вот это поворот! Родители. Странно.

Шизуне никогда их не упоминала, и у меня осталось впечатление, что вся ее семья погибла тогда, при нападении Кьюби на Коноху. Видимо, Шизуне тоже что-то такое сообразила, потому что сразу начинает объяснять, нервно сцепив руки, почти ломая пальцы.

-- Когда Кьюби атаковал Коноху, погиб мой младший брат, а сестру сильно покалечило.

Сестру? Я настолько не интересовался жизнью близкого мне человека, или Шизуне настолько успешно все это скрывала?

-- Это тоже было одной из причин, почему я отправилась искать Цунаде-сама, - вздыхает Шизуне. - Молодая была и глупая, что тут скажешь.

Она еще раз вздыхает.

-- Я не рассказывала об этом, потому что мне до сих пор стыдно за то свое поведение. Родители мои так все и восприняли: что я их бросила в горе и убежала, мол, шиноби мне стали важнее, раз стала генином и так далее. Пока я странствовала в поисках Цунаде-сама, они продали дом в Конохе и переехали на юг, обосновавшись в Ати. На разницу в стоимости они оплатили операцию для Сидзуку, моей сестры.

Оплатили? Нет, в госпитале берут деньги за операции, и вообще с денежными делами полный порядок, но. Я же видел, что происходило после нападения Орыча и налета шиноби Неба. Массовое лечение всех пострадавших, абсолютно бесплатно, и потом долечивание и оперирование тяжелых.

-- Это потому что в Конохе теперь Цунаде-сама, - как будто прочитав мои мысли, говорит Шизуне с печальной улыбкой. - Она, с призывом Кацую, может позволить себе массовое лечение, а тогда в Конохе таких целителей не было. Очередь к ирьенинам была расписана на год вперед, это я уже потом узнала. Коноха лежала в руинах, Кьюби в Истинной форме оказался посреди деревни, в общем, я неправильно опять сказала. Родители не оплатили операцию, а дали денег, чтобы Сидзуку прошла на лечение вне очереди. У нее был задет позвоночник, и состояние ухудшалось с каждым днем.

Вот это йоптель, ага. Шизуне сидит мрачная, видимо, опять переживает и те дни, и все случившееся.

-- Операция помогла, но не до конца. Какое-то время все было нормально, потом Сидзуке опять стало хуже, и из-за этого она погибла. Оступилась, упала в реку и все. Это было через четыре года после нападения Кьюби, но родители все равно обвинили меня, так как из-за моего якобы бегства, они оставили Коноху. Когда, спустя полгода, до меня дошла новость о гибели Сидзуку, через даже не третьи, а пятые руки, я приехала, и услышала вот такое.

Шизуне вцепляется в меня, почти трясет, а у меня только одна мысль: не слетело бы кимоно.

-- Пусть они ненавидят меня, но я должна спасти их! Помоги мне, Гермиона!

-- Хорошо, хорошо, - отстраняя Шизуне, - чем именно помочь? Перебить диверсантов?

-- Их селение немного в стороне от областей, где работают диверсанты, - немного успокоившись, говорит Шизуне, отпуская меня. - Надо отправиться туда, и уговорить переехать в Коноху. Если же они не согласятся, то здесь и потребуется твоя помощь.

Смотрю на Шизуне. Понятно, насильственный телепорт в Коноху, все дела, но что-то тут еще. С таким же успехом она могла попросить Цунаде отправить туда отряд на защиту. Или прислать группу шиноби с порталом, которые бы точно так же насильно перенесли бы ее родителей в Коноху. Или она считает, что должна лично смотреть при этом им в глаза? Возможно. Да и в целом, вопрос сложный, она знает, как к ней относятся родители, и в то же время стремится спасти, так что мое присутствие, получается, скорее душевная поддержка, нежели телепорт.

-- Конечно, онэ-сан, - киваю, - подожди минуту, я переоденусь и отправимся.

Глава 15

14 февраля 79 года. Страна Огня.

Конечно, за минуту не отправились, но все же минут через пять выступили, если это можно так назвать. Шизуне в своей нервной конспирации уперлась, мол, родители - дело личное, поэтому никакой помощи Конохи, она сама разберется, с моей помощью.

Оставалось только пожать плечами и уточнить, где именно на юге.

Выяснилось, что это неподалеку от Сюнана, буквально час лету, так что задача упрощалась. Не надо скакать телепортирующимся козлом, прыжок в Сюнан и полетели. Конечно, было бы приятно тащить Шизуне на себе, и чтобы прижималась сзади, но именно поэтому сразу прихватил с собой две леталки. Телесный контакт такого рода - лишний, а вот поболтать в дороге отличная идея, да и Шизуне немного успокоится.

Внизу проплывали грунтовые дороги, густые леса, поля с пшеницей и просто поля с какими-то домашними зверушками, вроде свиней, черепичные крыши домов, видны были работающие крестьяне, пылящие телеги с какими-то припасами, пару раз мелькнули шиноби на высокой скорости, продавец с тележкой, даже какой-то конный разъезд с паланкинами, наверное, важное лицо под охраной. Шизуне с равнодушным лицом взирала на эту картину мирной жизни Страны Огня под ногами и думала о чем-то своем.

-- Как дела в госпитале? - конечно, не самый умный вопрос, но отвлечь ее надо, и разговоры о работе тут беспроигрышный вариант.

-- В котором из? - смотрит Шизуне и видно, что она где-то далеко мыслями.

-- А их много? - прикидываюсь дурачком, но меня тут же раскусывают.

Шизуне смотрит строго, хмурит брови, потом, видимо, сопоставляет два и два, и грозит пальцем. Развожу руками, мол, хочу как лучше. Вздохнув, Шизуне дает поясняющую справку.

-- В каждом из полевых лагерей свой полевой госпиталь, для тех, кого ранили на заданиях, и для оказания первой помощи в боях, если лагерь атакован. С серьезными ранами, тяжелобольных и пострадавших, переправляют сюда, в Коноху, где ими занимаются уже в спокойной обстановке, вне битв. При очень серьезных повреждениях переправляют в страну Весны, там Цунаде-сама бывает каждый день и проводит операции. Там же, в стране Весны, проходят реабилитацию и восстановление, безлюдно, врагам взяться неоткуда, горный воздух и самые красивые медсестры, для выздоравливающих.

Она немного смущается, произнося такое, я хихикаю, ибо очень напоминает земные дела. Медсестер с буферами, и кто лежал, начинает ходить в два раза быстрее, лишь бы к ним в гости заскочить, на палку чая. Мораль шиноби в таких вопросах близка к традиционной, но без жестких ограничений. В данном случае - медсестры и больные - все проходит под соусом излечения не только тела, но и души, в общем, секс для душевного равновесия и релаксации, и напоминания, за что сражаются. Понятно, что дело не только в медсестрах и сексе, это лишь один из аспектов, но все же.

-- Потом возвращение на фронт, или в резерв, или на отдых, если пришло время, - поясняет дальше Шизуне, - там уже команда Шикаку сама следит за ротацией резерва и основного состава. Все, я ответила на твой вопрос, имо-то?

-- Главное, что ты отвлеклась от тяжелых мыслей, онэ-сан!

Шизуне смотрит мрачно, видимо не до конца сбил, да и как такое собьешь? При той ситуации, что описала Шизуне, нет, и не может быть простых решений. В принципе согласен с выбранным ей подходом: спасти, а там пусть еще сто лет ругают, лишь бы ругали! Но и такое перенести нелегко, мы ж не мазохисты, добровольно слушать, как ругаются родители, эх, эх.

И бросить их никак, только если уж совсем бесчувственный негодяй.

-- Не слишком помогло, - говорит Шизуне, - но в общем, ты права. Работа помогает забыться, и работы сейчас хватает, хорошо хоть больше административной. Обустраиваем подземное крыло госпиталя еще, на всякий случай, да и по стране Огня затыкаем дыры в медперсонале, вызванные войной.

При этом я точно знаю, что она лукавит. Да, потери в шиноби малы, но раненых много, просто их всех успешно вылечивают и возвращают. И среди мирного населения хватает пострадавших, и погибших там больше, шиноби на одной своей системе чакры в разы живучее обычных крестьян. И знаю, что это исподволь гнетет Шизуне, но она в жизни не признается, так к чему усугублять?

-- Понимаю, - киваю.

-- О, смотри! - Шизуне тычет пальцем в мини-село вдалеке. - Уже прилетели!

Чтобы так точно выйти на этот миниатюрный поселок вдали от основных дорог, надо отлично знать маршрут. И представлять, как все выглядит сверху. Понятно. Смотрю на Шизуне, она спокойно смотрит в ответ. К чему слова о том, что и так понятно? Поэтому я говорю.

-- Возьми меня за руку, телепортируемся прямо в село.

14 февраля 79 года. Селение Ати, Коноха, страна Огня.

С любопытством и некоторым волнением оглядываюсь.

Понятно, что ничего такого, а все же поездка к родителям, важный шаг во взаимоотношениях молодой пары. Эта засевшая заевшей пластинкой в голове фраза, невольно вызывает желание захохотать и убежать в ужасе. Шизуне тоже волнуется, но наверняка по другой причине. Сложные взаимоотношения с родителями, отношения застывшие на уровне подростка, означают, что будет сказано много слов, и половина из них будут лишними.

В принципе, мы никуда не торопимся, но присутствовать при таких сценах ссор родственников всегда мучение, и уйти не получится. Шизуне обидится, родители ее, исходя из стереотипа "дорогой гость" обидятся, обвинят друг друга, и хрен знает, куда зайдет потом этот разговор. По-хорошему, стоило бы просто коснуться ее родителей и тащить в Коноху, но опять нельзя. И встревать между ними тоже нельзя, охохо. Ладно, попробую сидеть с вежливо-каменным лицом, как учили, может, хоть так они будут сдержаннее?

-- Не волнуйся, онэ-сан, - говорю Шизуне, - если что, я просто перенесу их в Коноху.

-- Они будут ужасно злы, - бормочет Шизуне.

-- Ты будешь слушать их ругань и радоваться, что они живы, - пожимаю плечами. - Свалишь все на мое самоуправство, мол, внучка Цунаде, то да се, пожалуешься самой Цунаде, та пусть устроит мне разнос показной, и родители твои будут знать, что ты не виновата.

Шизуне озадачена и задумывается, такой вариант ей в голову явно не приходил. Так и стоим посреди улицы, вымершей под лучами полуденного солнца. Чувствуется, что к югу еще забрали, как-то даже не столько жарче, чем в Конохе, сколько воздух влажнее. Липкая жара, такая тягучая, в сухой Конохе легко переносится, а здесь испарина. Ах да, еще же наводнение было, побережье топило, явно есть вклад в повышенную влажность. В море бы сейчас, да в страну Весны охладиться, ведь ледники там еще целые, наверняка.

Но все же юг югом, а не пустыня, как в стране Ветра.

Зелень вокруг, леса за селом, как и повсюду в стране Огня. Деревня так себе, конечно, две улицы да двадцать домов, выселок скорее, поближе к полям, вон они тоже виднеются. Дорога явно не торговый тракт, в общем, разница за стоимость жилья с Конохой должна быть огромной. Как, собственно, и на Земле, попробуй, купи дом в мегаполисе, ага, разоришься. Зато отъехать на двести километров в заброшенное село и живи бесплатно, даром все отдают, вдали от благ цивилизации. Дорога-грунтовка, дома стандартные: деревянный каркас, бумажные стены, да легкие заборы. Собаки не гавкают, то ли от жары попрятались, то ли просто не держат, за ненадобностью.

Жара, тишина и вольготно разбросанные сельские домики, все как на картине.

-- Ладно, идем, - решительно говорит Шизуне, - возможно, я зря придумываю себе ужасы.

Широким шагом она идет по улице, я следом, и думаю о том, что все это плохо закончится.

Настроение какое-то минорное, сам не пойму почему. Стоило бы сесть и разобраться, но не по такой жаре. Если внутри дома будет также, то плевать, врублю заклинание кондиционера и буду наслаждаться. По деревне не видно, чтобы их хоть как-то затронула война. Ни настороженности, ни подозрительности, ни разграбленных курятников, тишь да гладь, что значит граница на замке. Перед четвертым домом Шизуне останавливается на секунду и смело, и решительно топает к двери. Дом как дом, ничем среди остальных не выделяется, ни корично-черепичной крышей, ни бумажными стенами, ни деревьями рядом. Вообще, странно, если подумать, обычно в таких вот селениях каждый стремится индивидуально разнообразить дом, а тут ничего такого. Или меня опять подводят особенности менталитета, и у местных крестьян, наоборот, считается хорошим тоном быть как все и жить скромно? Как-то меня сразу наверх затащило в местном социуме, да жизнь рядом с крутыми шиноби в центрах цивилизации, в общем, как говорили классики "страшно далек я от народа".

Мысль о том, что надо быть ближе к народу, неожиданно веселит, и представляю себя с огромным кетменем в руках, шествующим на поле, распевая песенку о веселом ёкае. Под это веселье пропускаю момент, когда дверь открывается и на крыльцо выходит мама Шизуне. Сходство -- до дрожи в коленках, только ниже на голову, состарилась от трудов, да и одежда более скромная. Уж на что Шизуне девочка-скромница, но по сравнению с мамой даже немного развратно смотрится.

-- Мама, - уважительно кланяется Шизуне.

Повторяю за ней, почти синхронно. Пауза. По идее надо бы представить нас друг другу, но внезапно мама Шизуне встает в позицию "руки в боки", хмурится и говорит грозно.

-- Шизуне! Да как ты посмела явиться сюда! Да еще и в хитайате! - и так палец наставляет, как будто проткнуть хочет. - В деревне чужие шиноби, а твоя Коноха ничего не делает!

Опаньки! Вот это поворот! То-то собак не слышно, и ощущения в спине нехорошие. В принципе, в мире шиноби моя чуйка на враждебный взгляд практически не работает, этих хитрых товарищей учат смотреть правильно, но иногда нет-нет да что-то такое мелькает, как сейчас. Но если раньше списывал это на жару и пот, то теперь все внезапно стало не так однозначно. Главное резко не оглядываться, а то чую, нас уже срисовали и берут в кольцо.

-- Идите в дом, мама, - твердо отвечает Шизуне, - я разберусь.

Как говорится, в голосе прорезались начальственные нотки, но родители всегда родители. Будь ты хоть сто раз суровая куноичи-джонин и ученица Цунаде, родители все равно будут видеть в тебе маленькую беззаботную девочку, игравшую с братом и сестрой. Увидев, что мама повторно тычет пальцем, даже не думая никуда уходить, Шизуне быстрым жестом решимости и отчаяния применяет парализующее средство.

-- Извините, мама, но, - Шизуне мягко подхватывает оседающую маму, и кивает мне.

Через три секунды Шизуне снова стоит на крыльце, обозревая пустую улицу.

-- Отец?

Шизуне молча машет рукой, вроде как все стандартно, и вижу зажатые меж пальцев иглы. Понятно. Сейчас Шизуне выйдет на тропу войны и будет мстить за страх родителей, вот только кто знает, кто тут окопался?

-- Вызовем помощь?

-- Сама справлюсь, - немного резче, чем ожидалось, бросает Шизуне. - Страхуй сверху.

Невидимость, сфера, телепорт вверх, полет вниз, если за нами и наблюдают, то самое время атаковать от таких фокусов. Но кому нахрен потребовался этот захолустный выселок с сотней жителей? Или просто отсиживаются и отъедаются, пользуясь тем, что сбежать отсюда местные не могут. В смысле, где пожилые крестьяне, а где шиноби? Даже если кто и пытался сбегать за помощью, то не добежал.

Шизуне спокойно, даже медленно, начинает обход деревни.

Конечно, она джонин, быстра, как горная лань, ха-ха, но все же от зрелища такой беззаботной прогулки резко потею. Самое смешное, что будь на ее месте куноичи АНБУ или Корня, примерно того же возраста, кстати, то ничуть не взволновался бы. Разница восприятия, ибо там типа спецназ шиноби, а Шизуне вроде как беззащитная и домашняя. Ну да, ну да, вижу то ее в основном с утра в пижаме, да вечером в домашней одежде, какое тут нахрен боевое восприятие?

И все же, стоит подготовиться, опускаю руку в подсумок, зажимая горсть деревянных шариков. Оно, конечно, вроде как не с руки взрывать все посреди деревни, а с другой стороны, чтобы действовать мягче, у меня не хватает мощи. Разве что еще голема достать, но это слишком уж демаскировка будет. К тому же, дома, испорченные взрывом можно починить, Репаро два десятка раз, нет мощи, берем количеством, так сказать.

Тем временем, Шизуне выходит в другой конец деревни, и тут они и появляются. Пятеро шиноби Суны, отчего немедленно еще раз потею до самых трусов. Явно не генины, а если и генины, то далеко, далеко не новички. Грамотно действуя, вполне могут завалить Шизуне, и, даже зная, что шиноби остерегаются насиловать пленных куноичи, все равно фантазию уже не остановить.

Так, зажать еще шариков и облет по дуге справа.

-- Так-так, и как это такая красотка прошла мимо Вадзу? - развязно интересуется крайний слева.

Полукруг, по центру Шизуне. Пятеро против одной, уверены в своем превосходстве. Еще один, а может и два сидят в секретах возле дороги. Но судя по поведению, враги расслабились вдали от фронта, утратили бдительность. Иначе наше появление в самой деревне тут же вызвало бы переполох.

-- Сдавайтесь и сотрудничайте, и вы будете жить, - бросает Шизуне.

Шиноби подбираются, настораживаются. Точно не новички, но и не бросаются бежать, рассчитывают впятером одолеть? Но они же не знают, кто против них, и все равно чересчур спокойны, ага, вижу, вижу. Ловко укрываясь на дереве и на крыше, еще двое шиноби готовятся к метанию сенбонов. Наверняка та пятерка ударит, маскируя шумом метание сенбонов, отвлекая на себя внимание. Яд или парализующее что-то, неважно, в такой ситуации даже джонин пропустит одну -- две иглы. Затем отскок и врассыпную или наоборот, усилить натиск, не давая Шизуне подлечиться.

Но это мы сейчас исправим, да.

-- ОДАБ! - и горсть взрыв-шариков летит в засевшего на дереве.

В момент взрывов телепорт за спину второму и почти нежно воткнуть деревянную иглу в спину, одновременно кастуя "Петрификус Тоталус!" Телесного контакта нет, полупарализованный враг есть. Наставить палец и изобразить выстрел из пистолета, только вместо "Пуф!" кастануть.

-- Ступефай!

Коснуться, телепорт к Шизуне.

Та немедленно что-то колет парализованному броском шприц-тюбика. Пятерка шиноби Суны -- начищенные хитайате так и сверкают! - озадаченно смотрит, пытаясь понять, что происходит. Ступор этот продлился бы недолго, максимум еще секунду-две, но Шизуне атакует первой.

-- Вверх! - кричит она мне, скрещивая и разводя руки.

Ее иглы летят мимо, пятерка отскакивает в стороны и назад, готовясь контратаковать. Один из пятерки кукольник, два огромных собакокабана выскакивают откуда-то из-за забора соседнего дома, еще один из пятерки ударяет техникой Ветра.

-- Дыхание Пустыни!

Порыв ветра несется вдоль улицы, вздымая пыль и песок, перекрывая зрение, в общем, толковая связка, неплохо придумано. Еще двое выхватывают кунаи, последний из пятерки меч и готовятся прикрывать кукольника, причем видно, что маневр отработан и отрепетирован.

Но Шизуне все-таки, как ни крути, джонин.

Пусть она пока так и не освоила сенмод, и не имеет такого контроля, чтобы ломать кулаками землю на сто метров вокруг, как Цунаде. Но все же она джонин, и очень злой джонин. Мастерский Шуншин прямо между тремя и вихрь ударов на все двести семьдесят градусов, вихрь, которого не постыдился бы и Майто Гай. Взмах руки-скальпеля и куклы замирают, хмм, а я уж думал им на голову деревянного ежика уронить, подрались бы. Шиноби с техниками Ветра резко начинает складывать печати, отскакивает, еще отскок, еще, уклоняясь от игл Шизуне, и так и скрывается за домом.

Ученица Цунаде уже держит руку, светящуюся от чакры под подбородком кукольника.

Тот, нелепо задрав голову, смотрит на Шизуне, не рискуя ничего предпринимать. Оно, конечно, руки вроде и свободны для выброса нитей чакры, а что ими захватывать? Кунаи у поверженных? Так Шизуне ему быстрее голову проткнет, ну и так далее. Вся схватка заняла секунд семь, а с учетом моих предварительных экзерсисов, ну пятнадцать, не более.

Поэтому от страха за Шизуне я еще раз потею уже постфактум, когда основное закончилось.

-- Пиши в Коноху, имо-то, - резко приказывает Шизуне. - Пусть явятся и заберут пленных, я как раз закончу предварительный допрос!

Удерживая правую руку под подбородком врага, левой она втыкает ему длинную углу в верхнюю часть бедра правой ноги. Шиноби дергается, почти кричит, но при этом едва не теряет подбородок. Мне как-то резко становится противно.

-- Зачем это, онэ-сан? Пусть в Конохе

-- Ты видела, что такие, как он творят в селах страны Огня?! - резко кричит Шизуне. - Над одной девчонкой я шесть часов билась, пока почки не собрала обратно из кровавой каши! Ее счастье, что мимо патруль пробегал с порталом! А скольких не успели?

Кукольник ощутимо напрягается и потеет. Мда, сейчас как выяснится, что они и в этом селе успели нагадить, Шизуне же его на холодец порубит! Все понимая умом, смотреть, как Шизуне сейчас его будет пытать, совершенно не собираюсь. Да, война, да, убивают, но Шизуне и пытки?!

-- Тогда тем более, - стараясь сохранять хладнокровие в голосе. - В пыточной Конохи его намного дольше будут разбирать на органы, замолвим словечко Морино Ибики, пусть

-- Я все скажу, - сереет шиноби, - не надо Ибики. Мы никого здесь не убивали, просто отсиживались вдали от войны. Вы же знаете, что в Суне выбрали Шестого Казекаге, и он приехал на фронт, чтобы лично возглавить атаку на вражеский лагерь... эээ, на лагерь Конохи!

Что-то в Суне частить стали, уже Шестого выбрали. Хммм, а как же Темари?

-- И вы пробрались сюда, имитируя диверсионную работу, - хмыкает Шизуне.

-- И мы пробрались сюда, имитируя диверсионную работу, - покаянно склоняет голову кукольник.

Интересно. Сколько в его словах правды, а сколько игры?

Две команды из Конохи, одна занимается телами и пленными, пусть даже большинство из них не проживет и часа, но информацию еще можно получить. Вторая устремляется в погоню, трое врагов успели сбежать.

-- Интересно, сколько еще таких пугают жителей страны Огня? - задумчиво говорит Шизуне, уже отошедшая от злости и вернувшаяся к прежнему спокойному поведению.

Понять ее, конечно, можно, когда тебе постоянно привозят раненых и искалеченных жителей, обычных людей, поневоле озвереешь. Они-то, крестьяне, не подписывались под долг шиноби, и вообще. Но и в каждое село по наблюдателю не поставишь, разве что зеленых недогенинов разогнать, и толку? Этот десяток прибил бы такого недоучку и точно так же сидел бы, подделывая донесения в Коноху. Шизуне тоже что-то такое осмысляет, явно потом вкатает записку Цунаде, в общем, что-нибудь да придумают, главное без меня.

В принципе, конечно, можно гордиться, бился спокойно, свой вклад внес, но все равно умнее было бы обратиться сразу в Коноху. Ну как здесь парочка джонинов оказалась бы? С другой стороны, жили бы мои родители в таком селе, вполне возможно тоже съехал бы с нарезки от злости.

Хорошо советовать, когда речь идет о чужих людях, ага.

-- Так! - решительно говорит Шизуне. - Идем, заберем родителей, нечего им тут делать! Дом я им куплю, пусть живут в Конохе, да, главное -- пусть живут! Хватит потерь в семье!

Так, в принципе можем даже пожитки их забрать, все в палатку, палатку в подсумок, бездонная матрешка о трех уровнях, новое слово в грузоперевозках.

-- А как же наши поля? - говорит отец Шизуне. - Да мы привыкли трудиться в поле.

-- Я куплю вам поле возле Конохи, - устало говорит Шизуне.

-- И соседи славные, - вздыхает мама Шизуне, совершенно не такая грозная, как два часа назад.

Сижу в сторонке и прикидываюсь шлангом.

Как и ожидалось, самое сложное -- переговоры с родителями. Те, убедившись, что дочке ничего не угрожает, и враги изгнаны, тут же упираются рогом, мол, никуда не поедем, привыкли здесь, могилки, поля, и прочее. При этом предъяв Шизуне за брата и сестру они не выкатывают, как говорится, и на том спасибо. Шизуне, в свою очередь, хоть и жаждет спасти родителей, но не решается переступить черту воспитания и поведения, и просто утащить их в Коноху.

Родители, опять же, вроде и напугались врагов, а вроде те и не убили никого, так, попугали.

И война до этого сюда не докатывалась, ибо Суна пока не проводила операции десанта на побережье. В общем, столкновение отцов и детей, в разрезе разной жизни и воспитания, отягощенное темным прошлым и текущим моментом со спасением от врагов. Ядреный коктейль, и остается только посочувствовать Шизуне, вынужденной такое расхлебывать. Как бы я поступил? Наверное, отступился бы, а потом тихо прислал бы пост шиноби, пользуясь связями и близостью к Хокаге.

Использование служебного положения в личных целях, да, стопроцентное, но к счастью, это не мои родители.

В общем, Шизуне уговаривает и предлагает купить все, что нужно родителям, лишь бы они переехали, а те упираются и не собираются "зазря тратить деньги, и здесь все есть". Неизвестно, кто кого бы переупрямил, так как жизнь внезапно заявляет о себе. В дом заходит шиноби и с поклоном говорит.

-- Шизуне-сама, ваше присутствие безотлагательно требуется в госпитале, тяжелый случай, нужна срочная операция.

-- Извините, - Шизуне вскакивает на ноги, одновременно кланяясь родителям.

Если вы не шиноби, даже не пробуйте повторить этот трюк, да.

-- Не будем терять время, - Шизуне берет меня за руку. - Давай, имо-то.

-- До свидания, уважаемые, - тоже кланяюсь родителям Шизуне, и уходим телепортом прямо в госпиталь.

Не знаю уж, чего там наплел шиноби-посыльный, или родители Шизуне сами одумались, но они все-таки потом переехали в окрестности Конохи, и вроде бы снова занялись фермерским трудом. Шизуне хлопотала об их обустройстве, счастливая по самые помидоры, а я просто тихо порадовался за нее.

   Хорошо, когда все дома.