-
Глава 16
23 февраля 79 года. Коноха, страна Огня. Признаться, это было очень странное чувство. Полная Деревня, целый мини-город тренированных убийц, диверсантов и разведчиков, наученных и обученных проникать, прокрадываться и уходить незамеченными. Но с просьбой спасти Сабаку Темари, Пятую Казекаге, приходят именно ко мне. Конечно, мне объясняют обстоятельства, и нельзя не согласиться, что в определенные моменты маг без чакры просто крут, как никогда, но все же, миссия в сердце вражеской Великой Деревни - это неожиданное предложение. Готов поклясться, эти хитрецы уже давно заложили портключи во всех Великих деревнях, но делают вид, что их нет, то есть шифруются даже от своих. Соглашаюсь на эту миссию, но не потому, что мне удобно припрыгать в Суну телепортом и притащить с собой остальных, и не потому, что я так отлично подхожу для этой миссии, и не потому, что у меня адреналин в известных органах играет. Нет, соглашаюсь, потому что семьи должны быть вместе, и чувство это сейчас резко обострено, после вояжа с Шизуне за ее родителями. Ну и, в конце концов, Темари не совсем чужая куноичи, без одежды ее точно видел. -- Итак, - говорит Ястреб, - все в сборе, давайте приступим. Все в сборе -- это я, Гаара, сам Ястреб и незнакомый шиноби лет двадцати с каменным лицом. Как-то маловато для великой миссии, с другой стороны мы же не штурмом деревню Песка будем брать, верно? -- Гаара-сан и Бодо-сан прекрасно знакомы с Сунагакуре, - продолжает Ястреб, глядя на меня, - и оба они считают, что Сабаку Темари держат вот здесь. Палец Ястреба указывает на большое округлое задание на краю деревни. В сущности, все строения Суны похожи на бочки, по крайней мере, сверху. На столе, вместо карты, лежит склеенная из фотографий панорама Деревни. К гадалке не ходи, заслали диверсанта на леталке, да под прикрытием. Фотографии немного размытые, явно высоко забирался, чтобы не обнаружили. -- В каждой Великой деревне есть собственная тюрьма, хоть это и не афишируется особо, - говорит Ястреб. - Не всех можно послать в Кровавую тюрьму, ну и так далее, сейчас это не важно. Важно то, что вот это здание, это тюрьма Сунагакуре. Отлично охраняемая и обнесенная барьерами, а также оборудованная сигнализацией на применение чакры. Поэтому агентам Листа так и не удалось попасть внутрь здания и узнать, что там, но об этом осведомлен Гаара-сан. -- В здании пять этажей, - говорит Гаара, указывая на бочку, - и сами тюремные камеры расположены на этажах со второго по четвертый, вот на этой половине, той, что ближе к деревне. Вторая половина для охраны и наблюдателей, и разного рода вспомогательных помещений. Вдоль камер коридор с сигнализацией на чакру, и барьеры, а также железная решетка. Сами камеры тоже из решеток, полностью просматриваемые с той половины, где находятся охранники. Патрули проходят через разные промежутки времени, и, как правило, один-два наблюдателя непрерывно наблюдают. Сам я систему охраны здания в действии не видел, знаю только из рассказов Темари. -- То есть Пятая Казекаге отлично осведомлена о системе охраны? - неожиданно оживляется незнакомый мне шиноби. -- Бодо-сан один из тех, кто пытался пробраться внутрь тюрьмы, - поясняет Ястреб опять же в основном мне, и добавляет, указывая на чертеж "тюрьма в разрезе". - Потолок и пол усилены, и даже если пленный решит бежать вверх или вниз, сразу не пробьется наружу, а потом его скрутят, это стандартная практика в тюрьмах шиноби. Но все равно, по-настоящему сильных шиноби там не удержишь, поэтому по большей части здание пустует, так, Гаара-сан? -- Да, - кивает Гаара, - Темари всего один раз туда кого-то сажала, какого-то генина. Это да, даже отбери всё у шиноби, чакра все равно останется, и сильный шиноби играючи голыми руками проложит путь на свободу. Кровавая Тюрьма тем и славна, и страшна для преступников-шиноби, что там какую-то хитрую печать лепят, которая чакрой не дает пользоваться. Но и то, что-то сомневаюсь, что и в Кровавую посылают сильных шиноби. Такие, как правило, в курсе секретов Деревни, и могут их разболтать. Во всяком случае, на мой дилетантский взгляд, пяти Великим точно следовало бы держать агентуру в Кровавой тюрьме, собирая сплетни, слухи и рассказы настоящих преступников. Темари та же, в качестве примера. В Кровавую ее точно не пошлешь, и, следовательно, ей очень повезло, что ее вообще держат в тюрьме, а не свернули шею. Надо полагать, пока ее спасает происхождение из клана Сабаку, но кто знает, чем там руководствуется Шестой Казекаге? Возможно, поэтому операцию так быстро разработали, и что-то сомневаюсь, что мое участие ограничится телепортом туда-сюда обратно, как заверяет Ястреб. -- Как только в камерах или коридоре касаются чакры, сразу включается тревога, принцип, на котором построена сигнализация, близок к тому, что используют сенсоры, чтобы ощущать, друг друга, - говорит Ястреб. - Поэтому было решено привлечь к операции вас, Гермиона-сан. Ну вот, собственно, соль всего проекта. Там, где стоит сигнализация на чакру, нужен маг без чакры, да. С другой стороны, если, не попавшись, добраться до Темари, остальное -- дело техники. Прикосновение -- телепорт, и пусть ищут нас по пустыне, ага. Хмм, допустим, их внешнюю стену можно перелететь тихо под невидимостью, найти здание, но как попасть внутрь? Вблизи невидимость ни разу не прикрытие, по одним колебаниям воздуха, шуршанию одежды и запахам вычислят и посадят в клетку рядом с Темари... хмм, это, конечно, способ, но без гарантий. -- Самое сложное -- попасть внутрь тюрьмы, - говорит Ястреб, - и в этом вам поможет Бодо-сан. К сожалению, Гаара-сан слишком заметен, чтобы участвовать в операции. -- Я все равно был там всего один раз, - говорит Гаара. Вообще, тоже мысль, нэ? Порталом Девятку на окраину Суны, разовый удар -- тюрьма вдребезги, Темари в охапку и тикать. Ах да, пока же решено не трогать сами Деревни, да и скрытность для такой миссии лучше. Хмм, была бы хорошая фотография изнутри здания, можно было бы рискнуть и телепортироваться внутрь, а так, что получается? Как Али-баба, проехать внутрь в бочке с водой? Кстати, тоже мысль, напоить охрану до окаменения, но опять же слишком вычурно, проще яда насыпать. Самое смешное, что никакой злости и ненависти к Темари не испытываю. Тогда на арене -- да, а сейчас нет, вспоминаются почему-то трусы без кружев и мягкие сиськи пополам с вздернутым носом. -- А на каком из этажей держат Темари, и как сообщаются этажи между собой? -- В зоне тюремных камер просматриваются снизу доверху, благодаря решеткам, - отвечает Гаара, - а сообщаются этажи между собой лестницами, в периметре охраны, причем ни одна лестница не ведет на два этажа одновременно, и расположены они в разных местах здания. Ага, понятно, на манер средневековых крепостей. Не буду спрашивать, как там бедные заключенные гадят в своих камерах, а то из описания Гаары создается впечатление, что они там буквально насрать на голову товарищу могут. Наверное, просто неправильно интерпретирую его описание, ну да ладно. Все равно придется осматриваться на месте, раз уж в один прыжок внутрь не попасть. -- Предположительно, третий этаж, - добавляет Ястреб, - равноудаленно от любого потенциального выхода. Без своего веера Темари-сан недостаточно сильна, чтобы сломать защиту и стены. -- Ей было не до тренировок, пока она была Казекаге, - со вздохом говорит Гаара. - Постоянно дела и давление Старейшин. -- Понятно, - машинально вожу пальцем по чертежу здания в разрезе. - Получается, мало незаметно пробраться внутрь, надо еще незаметно пробраться к камерам, вскрыть их без использования чакры и вывести оттуда пленника, никого не потревожив. Либо штурмовать здание, либо потревожить сигнализацию и сражаться с охраной. -- Именно так, Гермиона-сан, поэтому ваше участие в операции крайне важно, - кивает Ястреб. Смотрю на Гаару, и недавняя ситуация с Шизуне невольно всплывает в голове. Семья. Да, это важно, и стоило бы все бросить и мчаться к своей семье. Но как бросить Коноху и близких людей в разгар войны? Возврата точно не будет, и организм опять приводит доводы, что надо вначале разобраться здесь, а потом уже мчаться дальше. И раз остаюсь, то почему бы и не помочь воссоединению семьи Сабаку? Тем более что как уже сказал, злобы в адрес Темари нет, а остались только какие-то наполовину эротические и почему-то нежные воспоминания. Плохой признак, в общем-то, раз, несмотря на асексуальный образ жизни, все равно гормон прорывается, вот как сейчас. Ладно, сны переживу, а остальное -- ерунда по сравнению с семьей. -- В здание можно попасть в один из моментов, когда двери открываются, особенно если напарник будет отвлекать внимание, - говорит Бодо. - Там стоит сигнализация на чакру, на этом двое наших попались тогда, но сейчас сигнализация проблем не доставит. -- Давайте сделаем проще, - говорю, продолжая изучать чертеж. - Тем более что моя маскировка не поможет добраться через коридоры, лестницы и охрану, я не шиноби. На внешних стенах стоит сигнализация на изменения, проломы, повреждения? Ястреб и Бодо смотрят на Гаару, тот разводит руками, мол, не знаю. -- Если и стоит, то на чакру, - задумчиво говорит Бодо. - Любое применение на стене, скажем, включает сигнализацию. -- Да, это было бы разумно, - кивает Ястреб. -- Тогда я под невидимостью подлечу к крыше и сделаю дыру в стене, скажем на уровне пятого этажа, в помещения охраны. Или нет -- Дыру в стене? - удивленно перебивает Бодо. - Извините, Гермиона-сан, а вы можете сделать дыру в стене так, чтобы никто ничего не заметил? -- Медленная трансфигурация, стена превратится в воздух на какое-то время, - отмахиваюсь. - Сигнализация, естественно, не сработает, в моих техниках нет чакры. Бодо сидит с мечтательным видом, как будто думает о голых бабах. Ну вот, опять! С чего это организм возбудился и никак успокоиться не может? Темари хочет, что ли? Понятно, что Бодо воображает всякие шпионские операции, а не голых баб, и понятно, что он не из АНБУ и не из Корня, внешний шпион, так сказать, со специализацией на Суне, наверняка. Впрочем, пусть мечтает, все равно в таких операциях мне не участвовать, но не будем портить товарищу шиноби мечты раньше времени. Могу его понять, конечно, мимо всех сигнализаций пробираться в секретные хранилища, это не может не занимать его ум, но сегодня у нас не об этом. -- Но даже стену убирать не надо, - поясняю. - Подлечу к одному из иллюминаторов, телепорт внутрь помещения. Главное, чтобы оно было пустым, хлопок при телепортации все равно демаскирует. Затем осмотреться, выбраться в коридор, там можно взлететь под потолок, и еще раз осмотреться. Как только я смогу рассмотреть камеру и Темари, дело будет практически сделано. Два телепорта, внутрь камеры и за пределы Суны. Тут мне пришло в голову ценное соображение. А как отреагирует сама Темари на хлопок в непосредственной близости? Для телепортации нужно фиксированное состояние, а если Темари начнет вырываться, то будет расщепление. Не говоря уже о том, что если она начнет драться, то в тесной камере точно по мне попадет и все, операция сорвана. Эти соображения излагаю шиноби, те задумываются. -- Да, придется разговаривать с Темари-сан и объяснять, - неуверенно предполагает Ястреб, - что насторожит охрану. Не говоря уже о том, что Темари может просто не поверить, и на всякий случай дать мне в нос. -- Либо прийти к ней вместе с Гаарой-саном, но это нарушит маскировку. Да, кстати, Гаара мог бы прикрыть песком, в драку Темари при нем точно не полезет, а телепортировать двоих за пределы Суны проблем нет, дальше можно уйти порталом сразу в Коноху. Но маскировка, видимо, Коноха не хочет афишировать свое участие. Понятно, что никому кроме Листа спасение Пятой Казекаге не нужно, а все же, пока нет доказательств, можно делать лицо кирпичом и говорить, что Коноха не при делах. И тут внезапно меня осеняет, один раз такое проходило с Темари, пройдет и второй. -- Я оглушу Темари, парализую и потом спокойно вытащу за пределы тюрьмы, - небрежно так говорю все еще думающим шиноби. - Это потребует нескольких дополнительных секунд, но вряд ли охрану там инструктировали на такой случай. Если будет возможность подобраться и поговорить, обязательно так и сделаю. Надеюсь, меня не раскусят в этой маленькой лжи. Маленькой, потому что знаю, что возможности не будет. Не стоит дергать тигра за усы и шутить с шиноби в таких делах. Даже оглушение Темари, необходимое, чтобы она не дергалась при телепорте, снижает шансы, что уж говорить о предварительных разговорах и необходимости тихо влететь в соседнюю камеру и потом незаметно для охраны шептать. Раз там сидят наблюдатели, любое телодвижение будет замечено и отмечено. Да и сама Темари вряд ли сразу сообразит, что происходит и выдаст себя. Хмм, может вначале усыпить охрану? Отставить. Слишком сложные планы -- верный путь к провалу, да. 24 февраля 79 года. Суна, страна Ветра. Вокруг Сунагакуре защитное кольцо скал, аналог стены в Конохе. Также, там, в толще скал, расположены склады, подземные скважины с водой, даже теплицы для выращивания растений. Сейчас стекла, через которые идет освещение теплиц, дополнительно закрыты хитрыми ставнями, так как надвигается песчаная буря. Быстро лечу к скалам и деревне, торопясь успеть до бури, ибо ориентироваться в песчаном вихре совершенно невозможно. Не говоря уже о том, что песчинки сорвут любую маскировку, и вообще неприятно жевать и вдыхать песок. Но чуть-чуть времени еще есть, и поэтому лечу, не рискуя телепортироваться. Гаара предлагал остановить бурю, но Бодо его отговорил, мол, вызовет подозрения, вышлют патруль и так далее. На улицах почти пусто, видно, как захлопываются иллюминаторы в зданиях. Мимо быстро проскакивает двойка шиноби, по сторонам не смотрят, лица и шеи укрыты платками. Похожую шторку на лице носил наставник Гаары, Баки, только у этих укрыта нижняя половина лица. С учетом замотанных голов своим видом шиноби напоминают арабских танцовщиц живота, и воображение быстро дорисовывает картинки. Понятно, что все эти платки и тюрбаны жизненная необходимость в пустыне, но мозг уже крутит видео с танцем живота и балдеет. Не хватало еще провалить миссию из-за прорыва гормонов! Внутри пусто, пыльно и затхло. Голые стены, голая комната, даже мебели нет. Видно, что помещением давно не пользовались, и знали, что не будут пользоваться. Все вынесено, убрано и так далее. Дверь закрыта, но к счастью иллюминатор в стене не завешен. Повезло, что и говорить, начни открывать дверь, сюда бы сбежалась вся охрана. Окно в стене, для наблюдения за арестантами, тут без вариантов. Пока что мне везет, даже успел раньше бури. Стены слегка гудят и подрагивают, за окном внешней стены вообще ни хрена не видно, только ураган песка и темнота. Везение продолжается, Темари держат на четвертом этаже. Взлетев к потолку, под углом рассматриваю камеру, осознавая, что имел в виду Гаара, когда говорил, что все видно. Межэтажные и межкамерные перегородки в камерах цельные, но все остальное -- закрыто решетками. То есть никто никому на голову не срет, но охрана отлично видит сразу несколько этажей. Все камеры одинакового фасона, примерно три на три метра, лежак-кровать, раковина и дырка в углу, типа туалет. Ага, понятно, трубы канализации в стене на стыке двух камер идут, и наверняка такие узкие, что туда только змеи Орыча и пролезут, если не побрезгуют. Толково, не надо возиться с ведрами, лишний раз заходить в камеру и все такое. Еду наверняка кидают через прутья, удобства заключенных никого не волнуют, и то, что гадить и мыться, если под этим краном вообще можно мыться, нужно на виду у охраны -- проблемы заключенных. Плюс дополнительный фактор надлома духа заключенных, мелочь, конечно, особенно в отношении шиноби, но кто знает, из чего состоит весь комплекс мер по надлому? Такими мелкими воздействиями, не особо утруждаясь, вполне можно снизить боевитость, желание сопротивляться и бежать, в общем, облегчить жизнь тюремщикам и будущим допрашивателям, если таковые будут. Конечно, сейчас это неактуально, из-за одной Темари, но зачем-то же построили пятиэтажную бочку? Темари полулежит, полусидит, прислонившись к стене, смотрит в пространство. Такое ощущение, что она в трансе, глаза вроде открыты, но не двигаются. Выражение лица безразличное, волосы грязные, свисают лохмами. Так быстро опустилась или играет в сдавшуюся? Ноги по-прежнему великолепны, тем более что шорты стали еще короче, на грани приличия даже по земным меркам. Ага, а металлосетку у нее забрали, обычная жилетка без рукавов, Сакура похожую носит. Одежда тоже грязная и мятая, местами прорехи. Хмм, основная часть охраны получается ровно подо мной? Напустить бы им туда сонного газа, но сдерживаюсь. Лучший способ выполнить миссию - не связываться с шиноби. Взгляды по сторонам из окна, вроде на этаже никого. Слой пыли на полу не поврежден, будем считать, что патрулируют только четвертый этаж. Если вообще патрулируют, при такой Темари достаточно наблюдать и ничего не делать. Приложить руку к стене. Просверлить трансфигурацией маленькую дырочку. Проволока из чакрометалла лезет наружу, складываясь в слова. Контроль -- через проволоку и взглядом, слова собираются на окне, только со стороны коридора. Риск, конечно, но так будет лучше видно, надпись и без того маленькая. Освещения на этаже нет, за окном темнота, и надпись на окне не видно. Поэтому легкий Люмос в окно, чтобы написанные проволокой иероглифы были видны на фоне света. Были видны Темари, но не охране, разумеется. "Замри. Спасение - да" Но даже так, Темари не сразу замечает надпись, а когда замечает, еще минуты три вглядывается, то ли разбирая иероглифы, то ли решая, стоит ли верить такому. Потом, как и предполагалось, она соображает, что все равно ничем не рискует, и встает посреди камеры, лицом к надписи. Главное, чтобы сразу не прибила, пробивается неуместная мысль, вызывающая неуместный смешок. Воображение сразу дорисовывает картину, как я затыкаю рот Темари поцелуем, чтобы было меньше шума, и в таком вот виде телепортируемся прямо к Гааре и Бодо, которые ожидают нас за пределами Суны. Не говоря уже о том, как потом песок Гаары будет гоняться за мной, а сам джинчурики будет требовать женитьбы, чтобы восстановить поруганную честь сестры. Вдох и выдох, выкинуть бред из головы. Телепорт, ровно и впритык к Темари, не снимая невидимости. Впрочем, с учетом тесного телесного контакта, Темари меня видит, а вот охрана нет. На то и расчет, лишняя секунда на второй телепорт и дополнительная мистика и загадочность, ага, все как хочет Коноха. Зрачки Темари расширяются, узнала, отлично. Она прикусывает губу, мне в лицо бьет запах немытого женского тела, видимо все-таки это была игра. Сдайся Темари, не реагировала бы так быстро. Запах ее убивает игривость момента, и все проходит быстро и деловито. Обнять, зафиксировать, телепорт в убежище -- пещеру в полузасыпанной песком скале, в десятке километров от Суны. Гаара, сжав кулак, держит защиту от песка на входе в пещеру, Бодо задумчиво читает "Наставление по ядам", полевой справочник шиноби, парадоксальный самим фактом своего существования. В смысле полевой -- для применения в поле, а в поле хрена с два почитаешь справочник. Либо помнишь наизусть, либо ты мертв, либо помнишь и мертв, если антидота нет. Но есть и есть, да и ладно, главное, что Темари спасена и не торопится проломить мне голову. Но все равно она отскакивает, и это хорошо, адреналин от миссии, возбуждение от контакта и отвращение от запаха -- не та смесь чувств и эмоций, которая идет на пользу организму. Темари узнает Гаару, смотрит на меня и обстановку,, и явно мгновенно осмысляет многое из случившегося, не зная, как теперь реагировать. Схватка на арене, да и мое отношение к трупу Канкуро явно стоят у нее перед глазами, не говоря уже вообще о чувствах после нападения на Коноху. И тут вдруг обнимашки и спасение, любимый младший брат рядом, вроде как надо поблагодарить. Но при этом спасает ее де-факто Коноха, и это добавляет оттенка, к тому, что Темари как Казекаге прошла хорошую школу. При этом все эти колебания занимают от силы пару секунд. -- Темари! - восклицает Гаара. -- Проблемы? - спрашивает Бодо у меня. Качаю головой. Хорошая подготовка и неожиданность умений решают. Миссия свелась, в сущности, к скучному: прилетел, посмотрел на пустую Деревню, проник в здание, спас и ушел, не оставив следов. Чакропроволока в коридоре, разве что, блин, забыл забрать. Дырка в стене-то исчезнет, а проволока нет, ладно, пусть охрана поломает головы. И это хорошо, это правильно, что все прошло скучно и быстро, нафиг не надо героического преодоления и напрыгивания голой жопой на ежа, да. -- Темари! - еще раз восклицает Гаара и обнимает сестру. Я же, как наяву снова вижу песок арены, труп Канкуро и ненависть во взгляде Темари. Теперь она смотрит растерянно, но все равно, как бы это не аукнулось в будущем. Мало ли где нарезка съехать может? Ладно, пусть Гаара ее сдерживает, ответственность на нем, мне же всего лишь надо не пересекаться с Темари. Просто, эффективно и легко может быть выполнено, так как, скорее всего ее сейчас спрячут или отправят на восток страны. Или, по желанию, воевать против Камня, у Суны масса претензий к Иве в целом, а у оставшихся представителей семьи Сабаку к Ооноки персонально. Главное, не пересекаться и постепенно самому выпустить пар, а то у меня, похоже, опять башню заедает, на старой теме. Бодо достает портключ и подмигивает. -- Возьмись, - говорит Гаара сестре, - нас перенесет в Коноху. -- Помыться! - вырывается крик души у Темари. Точно, играла. Молодец, есть боевой стержень. С этой мыслью и улыбкой берусь за портключ. Оставшись один, Бодо достал свиток и развернул его. До конца песчаной бури было время заучить все предложенные Конохой слухи об исчезновении Темари, и подумать, как их запустить в среду шиноби, не вызывая подозрений в своей причастности к спасению-похищению.
Глава 17
28 февраля 79 года. Гора Мьёбоку, анклав Жаб. Фукасаку и Джирайя медитировали с кружками дымящегося чая в руках. Съеденный обед из насекомых настраивал на бездумный лад, а травяной чай Ма хорош был и вкусом, и запахом, и видом. Надо заметить, что Ма отлично готовила, но на жабий вкус. Фукасаку, сидевший напротив Джирайи, например, наслаждался отличным букетом чая, не спеша, медленно, прихлебывая из маленькой чашки. Саннин же, привыкший за годы странствий к разному, просто пил чай, вспоминая чудесное вишневое сакэ страны Источников. Издалека, из-за стволов огромных папоротников, доносились крики Наруто, который учился ходить по воде. Снизу вверх по водопаду, если уж быть совсем точным. Пока ничего не получалось, но Джирайя, дававший тренировку, преследовал другую цель, а именно: Наруто учился более тонко работать с чакрой, выпускал энергию, что должно было помочь ему в тренировках на неподвижность и в освоении сенмода. -- Наруто делает успехи, - заметил Фукасаку, нарушая молчание. - Джирайя-чан, когда ты расскажешь ему правду? -- Он и так ее знает, - ответил Джирайя, - только не готов принять. -- И все же, сказанное должно быть сказано, - твердо сказал Фукасаку. - Чем дольше длится заблуждение, тем сильнее в конце бьет правда. -- Поймите, Фукасаку-сама, - с тоской в голосе сказал Джирайя, - сейчас не время. Когда Саске ушел с Орочимару, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы Наруто не скатился в отчаяние. Когда Карин предала Лист, вы же сами все видели! Каким он был, когда мы переместились сюда! -- Да, парень почти опустил руки, - кивнул Фукасаку, - но потом пришел в себя. -- Если сейчас все рассказать, то Наруто возможно опять опустит руки, - продолжал Джирайя. - Да, он уперт и отчаян, твердолоб, но есть предел и тому, что он способен вынести. -- Возможно, наоборот, - заметил Фукасаку, - ему нужен катарсис и осознание реальности, чтобы идти дальше, чтобы стать сильнее, о таком ты не думал, Джирайя-чан? -- Простите, Фукасаку-сама, но Наруто и без того пришлось несладко в жизни, - покачал головой Джирайя, - и не вижу смысла именно сейчас наносить ему новую душевную рану. Он принял тот факт, что Саске и Карин у Орочимару, продолжает тренироваться, прекрасно. Пройдет время, и тогда он сможет принять и тот факт, что они не вернутся. -- Или, наоборот, он закоснеет в своей вере и откажется тебя слушать, - парировал жабий мудрец, - и потратит свою жизнь на бессмысленные дела. Сколько времени потребовалось тебе, Джирайя-чан, чтобы смириться с уходом Орочимару, с тем, что он никогда уже не вернется? -- Много, - вздохнул Джирайя и задумчиво потер подбородок. - Понимаю, к чему вы клоните, учитель, но все же считаю, что сейчас не время. Пока мы здесь, на горе Мьёбоку. -- Наоборот, именно здесь самое время и место! - воскликнул старый жаб, оглаживая бородку. - Здесь он никуда не сбежит и не наделает глупостей! Как он будет покорять силу Кьюби, если не найдет мира в своей душе? -- Я думал заняться этим вопросом после освоения сенмода и стихии Ветра, - осторожно ответил Джирайя. -- Джирайя-чан, Джирайя-чан, - покачал головой Фукасаку. Он отставил в сторону чашку с чаем, и посмотрел на Джирайю. -- Конечно, ты -- наставник Наруто, и ты определяешь его развитие, духовное и физическое, - сказал Фукасаку, - но я учил тебя, и думаю, имею право дать тебе совет. -- Конечно, Фукасаку-сама, - спокойно ответил Джирайя. -- Ты помнишь пророчество, которое тебе сделал Великий мудрец? - спросил Фукасаку, глядя в упор на Джирайю. - Все детали его сбылись, кроме одной: твоего ученика. -- Неужели вы помните все это столько лет спустя? - удивленно спросил Джирайя. -- Я изучил записи, все пророчества Мудреца записываются и хранятся, - отмахнулся Фукасаку. - Твоему ученику суждено изменить мир, а ты -- Простите, Фукасаку-сама, - почтительно, но твердо перебил его Джирайя. - но разве вы причинили бы боль любимому внуку? Старый жаб замолчал и озадаченно посмотрел на Джирайю. -- Наруто спокоен, наконец-то, у него есть цель, он тренируется и становится сильнее, увереннее, взрослеет телом и духом, - сказал Джирайя. - Сейчас не место и не время говорить то, что перечеркнет все его успехи. После освоения сенмода и стихии Ветра, я продолжу его обучение пути безмятежности духа, и тогда придет время. Да, пророчество говорит о моем ученике, о том, что он изменит мир шиноби. Но у меня же был и другой ученик, тоже Узумаки. -- Ах да, мальчик с риннеганом, - прищурился Фукасаку. -- Жизнь не была ласкова к нему и его друзьям, вторая мировая война в Аме, гибель родителей, друзей, и посмотрите, к чему его привела жестокая правда жизни. Он стоит во главе международной организации преступников, с холодными глазами и сердцем готов похищать и вырывать из джинчурики биджу, а ведь это верная смерть для носителей! Простите, учитель, но такая правда и такой итог не нужны Наруто, ему и без того пришлось несладко в детстве. Страдания и испытания закаляют, но должна быть мера, иначе шиноби сломается, как почти сломалась моя напарница, Цунаде. Фукасаку сложил печать концентрации и задумался. Джирайя, попивая остывший чай, тоже задумался, переносясь мыслями в то время, когда он был молод, беспечен и только закончил обучение на горе Мьёбоку. Да, предсказание великого Жабьего мудреца сбылось, он много путешествовал по миру, писал и пишет книги, и остальное, о девушках, тоже. Изменит ли мир Нагато? Куда может повести мир глава Акацуки? Вряд ли куда-то к хорошему и светлому, и тогда ему, Джирайе, придется встать против Нагато, потому что именно он обучил Нагато, Яхико и Конан, потратив на то три года жизни, то есть фактически став их наставником. Джирайя внезапно осознал, что чувствовал Третий, вынужденный сражаться с собственным учеником, и тяжело вздохнул. Жизнь была намного легче, когда он вдохновлялся девушками, писал книги и собирал сведения для Конохи. Но способен ли Наруто изменить мир? Да, признал Джирайя, при правильной мотивации способен. Но как взваливать такую тяжесть на подростка, пусть и боевого шиноби, который и без того вынес в жизни столько всего? -- Ты прав, Джирайя-чан, - отмер Фукасаку, - прости, я ошибался. -- Да, учитель, и я тоже ошибался, - вздохнул Джирайя. -- Надо посоветоваться с Великим Мудрецом, - добавил Фукасаку. -- Да! У меня получилось! - донесся издалека выкрик Наруто. - Эро-Сеннин, ты обещал мне поход в раменную, если я закончу тренировку! Эро-Сеннин! -- После посещения Конохи и объедания раменом, да, - совершенно неприлично для жабы-отшельника хихикнул Фукасаку, и Джирайя усмехнулся в ответ. 1 марта 79 года. Полевой лагерь Суны, в 5 км к югу от границы страны Ветра и страны Дождя. -- Хорошо, - задумчиво произнес Шестой Казекаге, - я признаю, что общая атака нужна, вы убедили меня, Цучикаге. Но все же атака на Амегакуре - лишняя. Ханзо - превосходный тактик, а шиноби Дождя сражаются с нами насмерть, в отличие от мягкого поведения Листа. За исключением нескольких разведывательных рейдов, шиноби Конохи постоянно действуют на своей территории, и никогда не атакуют первыми, в отличие от шиноби Ханзо. -- Что вы предлагаете, Казекаге? - спросил Ооноки. -- Выделите отряд, пусть блокирует Амегакуре, - Фису ткнул рукой в карту. - Тогда шиноби Суны возьмут на себя третий лагерь Конохи, а шиноби Камня первый и второй. При этом у нас везде будет превосходство в силах и мощи. -- Да, я лично возглавлю атаку на первый лагерь, - кивнул Ооноки, - и потом, после его уничтожения, можно будет сокрушить Амегакуре. Без Листа Ханзо не сможет противостоять нашей мощи, впрочем, это дело будущего. -- Коноха удивительно ловко вербует союзников, - вздохнул Фису. - Во второй войне Лист тоже нападал на Дождь, но теперь они лучшие друзья, а ненависть шиноби Аме к Суне и Иве только возросла. Пятая Казекаге и ее брат-джинчурики живут в Конохе, как ни в чем не бывало, как будто наши деревни не воюют! -- Разве причастность Листа к исчезновению Темари установлена? - удивился Ооноки. -- Нет, - пожал плечами Фису, - но больше некому. Впрочем, это неважно, оппозиция в деревне подавлена, боевой дух на передовой силен, несмотря на потери и сорвавшееся проникновение в страну Огня. -- Да, потери исключительно велики, - проворчал Ооноки, - для того мягкого стиля, который демонстрирует Коноха. Что-то за этим кроется, Лист явно нас обманывает, и общая атака позволит вскрыть всю истинную подоплеку происходящего. -- Я слышал об Акацуки, - нейтрально заметил Фису. - Возможно, имеет смысл пустить их вперед, пусть проведут разведку боем и вскроют ту самую подоплеку? -- Они наемники, - после паузы ответил Ооноки, - и я им не доверяю. -- Но сотрудничаете. -- Но сотрудничаю. Они полезны, мощны, их организация обширна, но сейчас - не та задача, которую можно поручить наемникам. Атаку должны провести шиноби наших двух Деревень. Даже если Коноха опять каким-то чудом отобьется, у нас будет достаточно информации, чтобы спланировать дальнейшие действия. -- Да, - кивнул Казекаге, - главное - прорваться за барьер, и тогда мы покажем нашу мощь! 7 марта 79 года. Основная база Орочимару на границе страны Звука и бывшей страны Неба. Орочимару задумчиво подводил итоги зимы. Белые Зецу - в плюс, в огромный плюс. Не будь у него тела Учиха, можно было бы смело вселяться в тело Белого Зецу. Карин и ее будущая дочь - тоже в плюс, проект на перспективу, на отдаленное будущее, но развивается успешно. Акацуки разгромили и увели с собой подопытный материал, это в минус. Новые базы и новые эксперименты требуют денег, времени и сил, и Орочимару покачал головой. Все это подождет год-другой, пока не завершится война и не станет понятна ситуация с Акацуки. Нет, тут же мысленно поправил себя саннин. Полгода, не больше, и неважно, закончится война или нет. Пробуждение риннегана, которое произойдет уже скоро, Орочимару почти ощущал, как внутри нового тела растет и зреет новое додзюцу. Полгода на пробуждение и освоение риннегана, и потом План вступит в новую фазу. Пока что все фазы Плана прошли более-менее успешно, с отклонениями, неудачами и успехами, но прошли, сказывалась многолетняя подготовка. Но при всем опыте сказать, что за техники таит в себе Риннеган, и что потребуется для их полного раскрытия, Орочимару сказать не мог. Равно, как и сказать, что произойдет на войне и как скоро Коноха решит, что пора побеждать. Орочимару разложил перед собой свитки с донесениями, и восхищенно облизнулся. Да, рука учителя виднелась в происходящем, мастерское планирование, обманы, хитрости, отвод внимания, и в дополнение к этому чудесные вещи Гермионы, особенно порталы, благодаря которым Лист теперь мобилен как никогда. Вывод пришел сам собой: необходимо затянуть войну как можно дольше, минимум на искомые полгода. Акацуки, то есть Пэйн, получили предупреждение и вняли ему, судя по донесениям шпионов Орочимару, наблюдающих за джинчурики. Но кто сказал, что противник глуп и будет следовать одному и тому же плану? Акацуки могли и придумают новые планы, кивнул самому себе Орочимару, и добавил мысленно, что война в этом плане играет против Акацуки. Пока Великие деревни воюют, они насторожены, параноидальны, отмобилизованы, Акацуки не смогут незаметно хватать и извлекать биджу, тем более, что процесс длится три дня в лучшем случае. У самого Орочимару были мысли, как можно ускорить этот процесс, но вряд ли теперь ему кто-то предоставит доступ к Гедо Мазо. Оно и к лучшему, рассуждал саннин, любая задержка с планом "Глаз Луны" на руку, особенно теперь, когда он сам владеет Цукиёми, знает его силу и способен представить, какую силу в себе несет Бесконечное Цукиёми. Вывод опять оказался прост и пришел сам собой, достаточно было правильно сформулировать задачу. Необходимо ввести в войну Кумогакуре, противопоставив деревню Облака Листу. Туман так просто не подвинешь, хотя Орочимару имел наметки плана, по вопросу противопоставления Кири и Акацуки, в конце концов, именно Тоби держал Ягуру, четвертого Мизукаге, в подчинении, в общем, тут было над чем поработать, если потребуется. Но пока что хватит и Облака, тем более что Райкаге начал проявлять нездоровый интерес к стране Звука и самому Орочимару. Направить разрушительную энергию сильнейшей деревни - Орочимару хмыкнул, подумав, что Третий Хокаге и тут сумел всех обмануть - в русло войны с Листом и пусть себе воюют. Лист справится, тут можно не сомневаться, но это потребует времени и сил, и еще двое джинчурики будут на войне, дополнительная страховка против плана Акацуки. Вопрос: "как?" тоже не слишком озадачил Орочимару. Во-первых, отправить Цучикаге информацию о том, почему и как Коноха побеждает, включая указание на Гермиону, и во-вторых, отправить Райкаге послание с рассказом об операции "Черепаха". Ооноки, осознав, что ему не победить, сам привлечет Облако, а информация о черепахе-острове сделает Райкаге сговорчивее, тем более что он, как стратег, не сможет не увидеть, что Коноха стала слишком сильна. Против союза трех Великих Лист устоит, но война затянется, и ему, Орочимару, это будет стоить лишь тех усилий, чтобы отправить два послания, которые придут анонимно, без указания отправителя. После же пробуждения риннегана, можно будет еще отправить несколько посланий, теперь уже с рассказом об организации Акацуки. Орочимару облизнулся, придвинул к себе чистый свиток и начал составлять послание, обдумывая каждое слово, чтобы ничто не указывало на него, как на отправителя. 11 марта 79 года. Третий полевой лагерь Конохи, юго-запад страны Огня. Тен-Тен выскочила из палатки, судорожно подвязывая безрукавку, и ощущая, что свиток за спиной сползает и сейчас упадет. В следующее мгновение ее оглушило, отбросило, больно ударив в лицо и тело мелкими камнями, песком и воздухом. Тен-Тен перекатилась и встряхнула головой, протерла глаза. Мало того, что еще только занималось утро, так вокруг теперь клубилась пыль и земля, мелькали тени бегающих шиноби и доносился гул техник. -- Рассекающий смерч! - порыв ветра ударил, сдувая пыль, сбивая с ног, но Тен-Тен ухитрилась устоять. Ее палатка и все соседние валялись на земле, иссеченные в мелкое крошево, и видно было, что центр лагеря перестал существовать. Вместо него зияла огромная воронка, рядом с которой валялись несколько огромных, каждый с резиденцию Хокаге валунов. -- Воздушное копье! - Тен-Тен на рефлексах подпрыгнула, изгибаясь и уклоняясь, уходя от техники. Поток воздуха прошел рядом, обдирая кожу, и бесстыдно распахивая одежду. -- Измельчали куноичи Листа и их сиськи! - хохотнул атаковавший ее шиноби Суны. -- Тысяча стволов!!! - Тен-Тен так яростно распахнула свиток, что чуть не разорвала его пополам. Техника, которую она создала после миссии в страну Снега, не подвела. Шиноби Суны отпрыгнул, отмахиваясь кунаем, но одолеть поток метательного железа не сумел, упал, обливаясь кровью и зажимая раны на шее и лице. Тен-Тен внезапно ощутила, как холодок от ветра гуляет по телу, но запахнуться не успела, из предрассветного сумрака и теней валунов вынырнули еще двое, молча бросились к ней. -- Теневые сюрикены! -- Танец песка! Тен-Тен выхватила цепь из свитка, крутанулась, применяя технику. -- Железный купол! Подобие Кайтена, исполненное при помощи цепи, защитило ее, в основном. Часть песчинок все же прорвалась, наждаком пройдясь по коже, и Тен-Тен ощутила, что бездумная злость захлестывает ее. Какого эти шиноби Суны делают посреди лагеря? Что происходит? Где барьеры? Где остальные шиноби? -- Полет Феникса!! - струя огня прошла над головой Тен-Тен, ударила в шиноби Суны, охватывая огнем. -- Громовой удар! - второй враг внезапно оказался вколочен в землю по самые уши, с таким громким звуком, что у Тен-Тен на секунду заложило уши. Первый из джонинов исчез, устремившись куда-то дальше, второй остановился на секунду, добил врагов и бросил через плечо. -- Прикройся! -- Что? Что происходит? - выкрикнула Тен-Тен, но джонин уже ушел, применив Шуншин. Также она внезапно поняла, что до сих пор стоит с оголенной грудью, и быстро-быстро запахнула безрукавку. Что делать? И внезапно она поняла, что. Не сама поняла, конечно, просто в удивительно пустой голове всплыли строчки инструкции, заученной намертво еще месяц назад. "Отступить к складу номер три и оборонять его до прихода помощи из Конохи". Тен-Тен кивнула самой себе и побежала, внимательно оглядываясь и сжимая в левой руке малый оружейный свиток. Шептались, что на третьем складе хранятся запасы удивительной бумаги, позволяющей на любом расстоянии переписываться с лагерем. Тен-Тен не проверяла и не собиралась, этому Гай-сенсей ее научил крепко. -- Таран Пустыни!!! - огромный столб земли и песка ударил неподалеку, сотрясая землю, вздымая пыль. Крики раненых резко усилились, кто-то выкрикивал команды, до Тен-Тен донеслось. -- Подземные ворота! -- Вакуумный молот! Двое огромных ворот вынырнули из-под земли, и тут же в них врезалась огромная масса сжатого воздуха, разметала и раскидала, опрокинула конструкцию. -- Медиков сюда! - кричал кто-то слева, скрытый пылью, тенями огромных скал и полусумраком рассвета. Тен-Тен секунду колебалась, но все же продолжила бег к складу. Неизвестно, что происходит, а в инструкции сказано предельно ясно: "В случае прорыва защиты лагеря, отступить к складу номер три и охранять". За время короткой дороги на нее четыре раза наскакивали шиноби Суны, ударяя техниками Ветра, меча кунаи, пытаясь сойтись врукопашную. Налетали шиноби Листа, атаковали, прикрывали Тен-Тен, и она бежала дальше, пытаясь сообразить, что происходит. Повсюду кипели схватки, видно было, что две барьерные башенки разрушены, но как такое могло случиться, Тен-Тен понять не могла. Соображалось на удивление тяжело и плохо, в голове остались только насмерть заученные инструкции, и некому было поправить юную куноичи. Возле склада номер три, каменной коробки, без видимых окон и дверей, уже сражались, и Тен-Тен с облегчением узнала своих, таких же чунинов, присутствовавших на инструктаже. Трупы десятка шиноби Суны валялись на утоптанной земле, с противоположной стороны здания доносились звуки бегущих шиноби. -- Туда, на правый угол крыши! - тут же указали Тен-Тен позицию, даже не пытаясь ее выслушать. - Стоять насмерть! Пока эвакуация генинов не закончится - держать позицию! Позиция: крыша и низенький парапет были слабо приспособлены для обороны, но времени переустраивать и спрашивать, причем тут генины, не было. Из теней и пыли выскочили еще враги, сразу три десятка, слитно ударили песком и ветром, от чего здание загудело и затряслось, а Тен-Тен пришлось закрыть глаза. -- Держать оборону! - донесся крик снизу. - Разом! -- Струи огня!! - ударили шиноби Листа. -- Удар хвоста Дракона! - подключилась к отражению атаки Тен-Тен. На крышу заскочили двое с кунаями, ударили слитно, Тен-Тен ушла обратным сальто, выхватила парные серпы, контратаковала. Подоспел сосед по крыше, ударом ноги сломал плечо одному из врагов, второго Тен-Тен подрезала сама, но добить не успела, сосед-чунин опередил. -- Здесь не честный бой! - бросил он устало. - Можешь - помоги соседу, бей в спину врагам, добивай! -- А что происходит? - спросила Тен-Тен, пытаясь унять дыхание и почему-то опасаясь, что сейчас безрукавка распахнется. Чунин посмотрел на нее безумно, но ответить не успел, накатилась еще волна атакующих. И еще. И еще одна. Тен-Тен ощутила, что руки у нее начинают подрагивать, и тут внезапно враги закончились. Какие там расспросы, она стояла, опираясь на парапет, и бездумно смотрела на заваленный телами пятачок земли, пытаясь отдышаться и восстановить немного чакры. Стоявшие внизу, такие же чунины, негромко переговаривались, и Тен-Тен невольно слушала. -- Когда уже придет помощь? Нас все меньше! -- Говорят, помощи из Конохи не будет. -- Только заснул, тут как жахнет сверху! -- Сам видел, говорю же, Асума-сан ударом отбросил врагов, а то бы всех уничтожили сразу же. Немного отдышавшись, Тен-Тен все же собралась спросить соседа, не знает ли он, как так получилось с охраной и барьерами, когда в лицо ударил поток песка. -- Дыхание демонической пустыни!! - к песку добавился еще и поток тепла. -- Водяное зеркало!! - три чунина Листа синхронно контратаковали, выставляя щит. Дюжина джонинов Суны вынырнула, рывком сблизилась, атаковала, и чунины Листа, и без того наполовину уменьшившиеся в числе, раненые и усталые, не удержали оборону. На крышу заскочили пятеро, Тен-Тен выхватила нагинату, ловко закрутила, пытаясь удержать врага с мечом на расстоянии, но где там! Джонин вертел мечом с такой скоростью, что Тен-Тен не успевала следить, в мгновение ока подрезал древко ее нагинаты, оставив в руках Тен-Тен просто длинную палку. Пинок в живот отбросил Тен-Тен на противоположную сторону, едва не сломав позвоночник о парапет, хорошо хоть свиток смягчил удар. Тен-Тен поняла, что шансов против джонина у нее нет, ее соседей-чунинов по крыше уже или сбросили, или убили, но сдаваться юная куноичи не собиралась. Пока жив - сражайся, так учил Гай-сенсей, и Тен-Тен выхватила два малых свитка, быстро соединила их, а джонины Суны напряг левую ногу, готовясь сделать рывок. С неба упала неожиданная помощь, очень горячая и пыльная. -- Огненный шар! -- Облако пепла! -- Огненные цветы! -- Дыхание Дракона! Тен-Тен, успевшая прикрыть глаза, со вспыхнувшей надеждой смотрела, как группа джонинов Листа, ударив огнем и пеплом, буквально свалилась на головы врагов, на ходу пряча леталки. Во главе группы находился Сарутоби Асума, и кастеты на его руках буквально сияли от чакры. Неуловимо - быстрые движения, удары, вскрики, техники и четверо джонинов Суны отступили, унося труп своего товарища. Асума сплюнул окурок и прикурил новую сигарету. -- Акира, Укон - держать позицию, остальные - дальше! - скомандовал он, взмывая в воздух. Тен-Тен увидела, что ей протягивают руку и приняла ее, встала. -- Помощь из Конохи? - спросила она с надеждой. -- В остальных лагерях полная жопа, - устало ответил Акира или Укон, Тен-Тен не знала, - так что все только в наших руках. Держим позицию, пока генины не эвакуируются! -- Бегут! - крикнул второй джонин. -- Держись сзади и прикрывай, - бросил первый Тен-Тен, мотнул головой. - Ты - молодец! Окрыленная Тен-Тен взялась за концы парного свитка, готовясь распахнуть его и взмыть в воздух. -- Сдавайся! - донеслось сквозь туман и слабость до Тен-Тен. - Ты осталась одна! -- Я не одна! - прошептала Тен-Тен, моргая и пытаясь не упасть. Все вокруг было усеяно трупами, шиноби Листа и Суны лежали вперемешку, едва ли не в три слоя. Сколько длилось побоище, Тен-Тен не помнила, она просто непрерывно сражалась. Распахивала свитки, выхватывала оружие, метала кунаи и сюрикены, сходилась врукопашную и тут же отпрыгивала. На место погибших вставали новые шиноби, свои прикрывали Тен-Тен, враги стремились ее убить, а куноичи сражалась и сражалась. Во имя Конохи, генинов и во имя Ли, который на ее месте не отступил бы ни на шаг, Тен-Тен это знала твердо. И поэтому она тоже не отступала, удерживая позицию. Одна, еле держащаяся на ногах Тен-Тен, давно бы упавшая, если бы ее спину не поддерживала стена здания. И дюжина шиноби Суны, тоже раненых и уставших, но все же дюжина. -- Коноха! Коноха!! - разнеслось над лагерем многоголосье. -- Проклятье, чуть-чуть не успели! - досадливо сказал их командир, сообразивший, что Лист все же прислал помощь. - Добейте ее и отступаем! -- Я сама вас добью!! Ливень кровавого железа! - яростно выкрикнула Тен-Тен, распахивая последний свиток. Трое врагов упали, остальные скакнули в стороны, отступая. Пять или шесть кунаев ударили в Тен-Тен, пронзая и пригвождая к стене. Шиноби Суны поспешно отступали, и Тен-Тен улыбнулась, попробовала улыбнуться. После чего потеряла сознание и повисла, вырвала своим весом кунаи из стены, и упала поверх других трупов.
Глава 18
11 марта. Первый полевой лагерь Конохи, страна Дождя. Сенсоры подняли тревогу рано утром, фактически до восхода солнца, когда темнота уже рассеялась, а солнце еще не показалось. Дежурный Хьюга выкрикнул: -- Тревога! Враг сверху! - но было уже поздно. Огромная плоская скала, фактически каменный блин радиусом в километр, под большим углом падала с небес на огромной скорости. Прямо на лагерь Конохи, и те, кто выскочил по тревоге, видели, что на поверхности скалы стоят шиноби. Перед самым падением шиноби порскнули в стороны, разлетаясь, а кто не мог летать, того подхватили товарищи. Десант Ивы, не теряя разгона, приземлился с двух сторон от лагеря. -- Сигнал в Коноху! Красная тревога! - раздался голос Данзо, выходящего из палатки. Скала ударилась в барьер, оперативно выставленный шиноби в башенках, и долгие несколько секунд ничего не происходило. Барьер мерцал, и казалось, можно услышать треск ломающейся скалы и скрежет зубов барьерной команды, вынужденной удерживать настолько мощный удар. Затем каменный блин качнулся и завалился в сторону, продолжая частью себя опираться на барьер. Данзо досадливо дернул щекой и крикнул. -- Очистить западную часть лагеря! Держать барьер! Резервная команда -- поставить второй барьер! Но он опоздал, с небес уже падал тот, кто притащил сюда эту огромную скалу. Третий Цучикаге, Ооноки, решивший лично нанести решающий удар, понявший, что без его мощи ничего не получится. Элитная сотня шиноби Ивы, аналог АНБУ Конохи, отряд "Бакуда", готовились атаковать, едва Цучикаге уничтожит барьер. Данзо понял все примерно в ту же секунду, когда Ооноки закончил складывать печати, но сделать уже ничего не успел. -- Стихия Атома: Игла разрушения! - выкрикнул Ооноки. -- Второй барьер -- немедленно! - крикнул Данзо, начиная распутывать бинты на правой руке. - Воздушной группе Слова "на взлет" он договаривал уже в сиянии техники Цучикаге. Удар разрушительной стихии, сконцентрированный в одной точке, уперся в барьер прямо напротив одной из башенок. Чтобы противостоять такому, нужно было или стягивать всю мощь барьера в одну точку, или повысить уровень барьерной команды, хотя бы до уровня кандидатов в Каге. Дзинь! Барьер оказался пробит, и одну из башенок просто стерло с лица земли, пробив шахту вглубь на двести метров. Барьер мигнул два раза и пропал, и скала начала заваливаться на лагерь. -- Разом! - донесся до Данзо выкрик. - Земная твердь! Шиноби Листа, владеющие Землей, ставили подпорки под скалу, спасая лагерь и не успевших выскочить из под скалы шиноби. -- Леталку! - скомандовал Данзо спокойно, продолжая разматывать бинты. - Замкнуть барьер за группой! Взлетая, Данзо видел, что Торуне уже переместился в Коноху, а Фу командует, указывая на прорвавшихся внутрь лагеря шиноби Ивы. Дюжина джонинов Камня, проскочив внутрь, разбилась на две группы. Одна ловко и быстро выбивала подпорки из-под скалы, резала генинов, подвернувшихся под руку, а вторая обстреливала центр лагеря техникой Каменных пуль. Воздушная группа первого лагеря -- дюжина чунинов и джонинов, поровну и тех, и тех, закономерно сгруппировалась вокруг Данзо. Ооноки, висевший выше, уже сводил руки, там начинал светиться кубик новой техники Атома. Охрана его, два десятка джонинов Ивы, летела наперерез воздушной группе, которую возглавлял Данзо. -- Цель -- Цучикаге, - командовал Данзо. - Не дайте ему завершить технику! Тянем время до подхода подкреплений из Конохи. Работаем двойками! Что-то мелькнуло на горизонте, и Данзо ощутил движение большой массы людей. Не менее тысячи шиноби мчались на полной скорости к лагерю Конохи. Замысел Ооноки стал окончательно понятен, и Данзо, продолжая разматывать бинты, уже на плече, крикнул. -- В атаку! Если мы не задержим врага, то лагерь будет уничтожен! Фоном он еще успел подумать, что операция по выманиванию Ооноки удалась, но успеет ли Коноха отреагировать? Затем стало не до мыслей, воздушная группа столкнулась в лобовую с охраной Ооноки, все смешалось, а сам Цучикаге даже не пошевелился, продолжая концентрировать в руках сияющее ядро. Краем глаза Данзо уловил мерцание барьера над лагерем, и яростные атаки техниками Земли, бьющие в мерцающее полотно. Он бросил тело в вертикальный взлет, стремясь обойти сцепившихся в воздушной карусели шиноби и приблизиться к Ооноки, чтобы накоротке применить технику глаза Шисуи, сорвав атаку на лагерь. Данзо прекрасно знал, что для техник Атома третьего Цучикаге не имеет значения численность врага, но это был риск операции по выманиванию. Туда, где ждала бы Дюжина с АНБУ в засаде, и стояли мощные барьеры, Ооноки просто не прилетел бы. Наперерез метнулись двое, и Данзо мертвой петлей ушел от удара, завис напротив. Оценка ситуации. -- Убейте Цучикаге! - скомандовал он, закручивая шаринган в правом глазу. Высшая техника глаза Учиха Шисуи -- Котоамацуками -- была недоступна Данзо, потому что он так и не смог активировать Мангекё шаринган. Но и без этого технике убеждения, выполненной глазом Шисуи, мало кто мог противостоять. Джонины Ивы развернулись к Ооноки, даже начали складывать печати, на радость Данзо. Раз уж техника глаза Шисуи потрачена, ему нужно было время, чтобы освободить руку. Размотав бинты, он обнажил огромные металлические зажимы, охватывающие правую руку. Данзо предстояло освободить все три зажима, и он, не медля, начал раскручивать болты на зажимах. Шиноби Ивы медлили, и Данзо досадливо цокнул. Он сразу понял, что происходит. Джонины с развитой волей, бой, техника убеждения, поделенная на двоих, все это ослабляло эффект, и теперь шиноби Камня сражались с приказом убить Цучикаге. Тела их пытались выполнить команду, разум запрещал, джонины дрожали и висели на месте, сражаясь сами с собой. -- Убейте Цучикаге! - повторил Данзо, не подкрепляя впрочем, слова техникой. Глазу Шисуи требовалась перезарядка, а атаковать Ооноки, не освободив руку, Данзо не рискнул бы и в кошмарном сне. Впрочем, он уже раскручивал второй болт, и барьер внизу должен был выдержать или хотя бы ослабить технику, готовую сорваться с рук Цучикаге. И тут джонины развернулись к Данзо, лица искажены борьбой, один даже вытащил кунай. -- Нет! - крикнул первый, средних лет, с короткой бородкой. - Тебе не сломить нашу Волю Камня! -- Нет! - эхом повторил второй, более молодой, сжимающий кунай. - Воля камня тверда! -- Проклятье, придется потратить время, - пробормотал Данзо, бросая зажимы и выхватывая меч из трости. Рывок вперед, почти неразличимый глазом, удар, перехват меча и одновременная петля -- разворот на месте, и еще один удар. Тела джонинов, все еще жаждущие выполнить приказ, подвели своих хозяев, снизили скорость реакции. В один рывок Данзо снес головы обоим и проводил падающие тела равнодушным взглядом. Попутно он отметил, что барьер над лагерем еще стоит, от земли летят еще шиноби в масках, и в лагерь широким потоком изливается помощь из Конохи. Теперь оставалось продержаться еще немного, и Данзо, не вкладывая меча в ножны, левой рукой продолжал освобождение последнего болта. Он видел, что Цучикаге еще не ударил, еще держит светящийся кубик в ладонях, и это означало, что Ооноки концентрирует дополнительную мощь в технике, так, чтобы пробить барьер и сразу уничтожить лагерь. Данзо заколебался на мгновение, но все же продолжил освобождать руку. В свою очередь, Цучикаге обратил внимание на действия Данзо и увидел, что именно делает бывший глава Корня. Зрачки Ооноки расширились, техника была практически готова, и он, как и Данзо, заколебался на мгновение. Приняв решение, Ооноки вытянул руки, и сияющий куб возник вокруг продолжавшего висеть на месте Данзо. -- Стихия Атома: Куб уничтожения! - шевельнулись губы Ооноки. Рука Данзо метнулась к подсумку, активируя аварийный портал, но было слишком поздно. Кубик вспыхнул и погас, не оставив ничего после себя, а Ооноки сложил печати Тигра и Овцы, запуская сигнальную технику. Следовало перегруппироваться и контратаковать шиноби Конохи, когда те, полагаясь на численное превосходство, выйдут из-под барьера. Не выйдут -- значит, придется потратить на одну технику больше, раз уж эта сорвалась. Если шиноби Листа дадут время, он успеет подготовить еще один Куб! -- Он убил Данзо-сама! -- Данзо-сама! -- Отомстим за Данзо-сама! Молодые шиноби на летающих приспособлениях Конохи резко ускорились, выхватывая короткие мечи-танто. Группа охраны Цучикаге, уничтожив восьмерых шиноби Конохи и отбросив оставшихся четырех, рассредоточилась и разлетелась, занимая охранное построение между Ооноки и нападающими. Трое шиноби Ивы тоже нашли смерть в этой скоротечной схватке, и сейчас их тела летели вниз, прямо на каменный блин скалы. Скала все-таки упала, раздавив западное крыло лагеря, но там уже никого не было. Барьер, мерцание которого видел Данзо, пришлось снять и помощь из Конохи, воспользовавшись этим, взлетела на помощь Данзо. Состояла группа в основном из бывших шиноби Корня, все видевших и теперь пришедших в ярость. Хатаке Какаши, видевший, что происходит, пробормотал. -- Надеюсь, они не забудут о рассредоточении, - и тут же повысил голос. - АНБУ! Атакуем отряд "Бакуда"! Элитные шиноби Листа и Камня сцепились накоротке, не давая применять техники ни себе, ни врагам. Сам Какаши, как и Данзо понимавший опасность техник Атома, сконцентрировался на шарингане. Новая техника глаза требовала некоторого времени на подготовку, но как раз время сейчас было, благодаря горячности бывших подчиненных Данзо. Шиноби Корня прорвали ряды охранников Ооноки, разметали и разбросали их, показывая запредельное мастерство полета и владение собой. На каждого из охранников наседало по двое шиноби Корня, и третий, пролетающий за спиной, подрезал шиноби Ивы, и рвался к Ооноки, складывая печати техник. -- Бешеные струи! -- Плевок Феникса! -- Камнепад! -- Вихрь листвы! -- Поток взрыв-печатей! -- Грозовая дуга! -- Электроразряд! -- Огненный тигр! -- Ураган Конохи! -- Таран воды! -- Мерцание радуги! -- Клык Небес! Все вместе, синхронно и одновременно, и в то же время предельно хаотично, шиноби Корня били техниками, стремительно сокращая дистанцию с Ооноки. Считалось, что такую атаку можно пережить, только укрывшись барьерами чакры или иным щитом, потому что никто не сможет контратаковать против десятка техник разных элементов, хоть одна да пройдет и тогда вторая волна атаки нанесет еще ран, и потом добивание техниками и мечами в упор. Но сегодня Ооноки доказал, что он по праву носит титул Цучикаге. За неполные десять секунд атаки разъяренных шиноби Корня, Ооноки отбил две дюжины техник, подставляя каменных клонов, защищая свое тело камнями, контратакуя глиной и грязью и валунами, которых он непрерывно создавал из чакры. Старый и маленький Цучикаге крутился и вертелся волчком, закладывал бочки и виражи, уходя от техник и контратакуя, уклоняясь от сюрикенов и кунаев, и с непринужденной легкостью сбрасывая попытки захватить его в гендзюцу. -- Воля Камня тверда, как сама Земля! - на висках Ооноки вздулись жилы. - Не стойте на пути Камня! Мало того, Ооноки еще и контратаковал, убив трех нападавших. -- Стихия Атома: Иглы уничтожения!! - рявкнул Цучикаге. Сияющее ядро в его руках разрослось, превратилось в иглы, светящиеся и смертоносные. Шиноби Корня порскнули в стороны, уходя от удара, и тем самым прекращая атаку на Ооноки. Остатки охранной группы, девять джонинов Ивы, быстро взлетели выше Цучикаге и сгруппировались у него за спиной. Ооноки видел, что внизу дела идут не лучше. АНБУ, практически полным составом сцепились с отрядом Ивы на мечах и кунаях, успевая еще в упор выпускать техники и резать соседей. Ни о каком честном бое речи не шло, свалка, бей всех, кого увидишь и прикрывай спину своим, надеясь, что и тебя прикроют. Основной состав генинов и чунинов лагеря сидел под свежим барьером, накрывающим треть лагеря, а в сторонке группа из девяти шиноби пила из фляг, на глазах входя в режим Отшельника, изменяя тела. За секунду Ооноки оценил ситуацию и понял, что неожиданный налет не удался. За исключением ликвидации Данзо других успехов нет, а если промедлить, то Коноха разгромит джонинов Ивы, а потом размажет тысячный отряд, все еще бегущий к лагерю. Размажет, сожрет и косточек не оставит, не говоря уже о риске сложить голову самому. Да и ликвидация Данзо досталась дорогой ценой. Успей Ооноки нанести удар, разрушающий лагерь, Коноха не смогла бы прислать подкрепления, и добивание оставшихся в живых шиноби Листа было бы делом пары минут. -- Стихия Атома: Конус уничтожения! - ударил Ооноки площадной техникой, целясь в девятерых. Светящийся конус сорвался с его руки, устремился к земле, на глазах увеличиваясь в размерах. -- Общее отступление! - крикнул Ооноки, поднимаясь выше. Шиноби Корня, сбившись в три команды, готовились к контратаке, и, глядя на них и мимо них, Ооноки видел, что начальная атака огромной скалой не достигла цели, барьер над лагерем держится, и что на пути Конуса Уничтожения воздух закручивается в спираль. Конус ударил в спираль и исчез, пропал, озарив воздух вспышкой напоследок. Рядом с девятью Отшельниками стоял Шаринган Какаши, держась рукой за левый глаз. Девятеро взмыли в воздух, и Ооноки ощутил укол страха. Моментальная реакция Конохи, готовность к действиям, полеты, теперь Отшельники и противодействие стихии Атома, какие еще козыри придерживает Лист? -- Искусство Отшельника: Стихия дерева: Пронзающие Корни! - услышал Ооноки и увидел, как лидер девятки складывает печати. Земля внизу будто взорвалась, отовсюду полезли огромные корни, пронзая камень и грунт, будто копья устремляясь к Ооноки. -- Вверх! - скомандовал Цучикаге. - Стихия Атома: Резак! Срезанные как бритвой корни попадали, но враг воспользовался этим, чтобы сократить дистанцию. -- Отступайте, Цучикаге-сама! - перед Ооноки замаячили спины охранников. - Уводите остальных, мы прикроем! Ооноки увидел, что шиноби Ивы внизу использовали Корни и удар Резака, чтобы разорвать дистанцию с АНБУ, и теперь стремительно отступали, огрызаясь Каменными копьями и ударами валунов. Вдалеке взорвались две бомбы в небе, выпуская желтое облако. Сигнал о том, что приказ к общему отступлению получен и претворяется в жизнь. Ооноки скомандовал. -- Усадзи, отряду "Бакуда" приказ -- на соединение с тысячей Кацучи, и отход в Траву! -- Хай, Цучикаге-сама! - джонин средних лет полетел вниз, ускоряясь. Ооноки моментально все взвесил и принял решение, поэтому джонин Усадзи получил такой приказ. Попробуй Ооноки отступить сейчас, Коноха вцепится и будет преследовать, стараясь уничтожить, не давая улететь. Попутно будут разгромлены отряд "Бакуда", охрана и тысяча, которой Ооноки отводил роль завершающего удара по лагерю, с последующим усилением тех, кто сейчас штурмует Амегакуре. Тут Ооноки сообразил, что три отряда, посланные атаковать окраины деревни Дождя в качестве отвлекающего удара, вполне могли нарваться на такие же засады и помощь из Конохи. Это следовало осмыслить и выработать новую тактику, но потом, потом, после боя! Еще Ооноки ощутил мимолетное понимание неудач Камня и Песка, но именно что мимолетное. Основным было решение остаться и дать бой. Так отряд "Бакуда" и тысяча успеют уйти, плюс есть шанс оценить возможности Отшельников Листа, понять, чего они стоят в бою, посмотреть на общее взаимодействие, и, конечно же, оценить качество летающих шиноби. К оценке примешивалась нотка досады, так как из донесений разведки следовало, что летают шиноби Конохи плохо, с чем и связан успех налета шиноби Неба. -- Сейчас здесь будет смертельный бой! - твердо сказал Ооноки. В этот момент у него опять стрельнуло в спине, но он продолжил, пускай и изменившимся голосом. -- Когда шиноби Камня отступят, отступим и мы, но не раньше! Бить жестко, прикрывать товарищей, и помните, если Коноху ведет воля Огня, то нас ведет Воля Камня! -- Воля Камня! - откликнулись оставшиеся джонины охраны. -- Она тверда и незыблема, нет в мире силы, способной сломить Волю Камня! - выкрикнул Ооноки, ощущая, как сводит спину. Не было времени на это, нельзя было проиграть из-за спины, и Цучикаге ужасным усилием воли заставил себя выпрямиться. -- Камень! - летели джонины Ивы на врага, подбадривая себя криками. - Цучикаге! -- Лист! Данзо! - неслось в ответ. Две группы сшиблись на полном ходу, даже не думая замедлять скорости, и Ооноки перенес внимание на приближающихся Отшельников. Откуда их столько у Конохи, и почему они так странно выглядят в трансформе, можно было обдумать и потом, а сейчас Ооноки просто атаковал, сделав метающее движение и быстро складывая печати. -- Взрыв-камень! Теневое клонирование! Увидев летящую к ним тучу камней, Тензо пробормотал. -- Силен старик! Корни-сфера! - закрываясь щитом из дерева. Взрывы заволокли небо, скрывая от наблюдателей внизу, что творится в небе. -- Я уже слишком стар для всего этого, - пробормотал Ооноки, пытаясь унять дыхание. Полчаса ожесточенного сражения перепахали несколько десятков квадратных километров каменистых равнин страны Дождя. Ооноки решительно пресек попытки преследовать отступающих шиноби Камня, стянув на себя все внимание, разя техниками Атома направо и налево, не заботясь о чакре, не экономя ее. Теперь наступала расплата, чакра стремилась к нулю, и радовало только то, что шиноби Ивы успели отступить. Последний из группы охраны погиб еще четыре атаки назад, и Ооноки сражался в одиночку. АНБУ и шиноби Корня отступили, исчезли, и Цучикаге понимал, что они отправились на помощь остальным лагерям Конохи. Также он понимал, что существенно задержал приход помощи в другие лагеря, и то, что Коноха владеет секретом мгновенной переброски большого количества шиноби. Это следовало учесть, надо только отдохнуть, отдышаться, сменить разорванную одежду и смыть кровь и пот с тела. Но напоследок ему непременно хотелось достать кого-то из девятки Сеннинов. Хотелось до дрожи в и так дрожащих руках, до кома в горле, до полного остервенения, но одновременно с этим Ооноки понимал, что злость до добра не доведет и сдерживался. Пока еще сдерживался. Чем меньше оставалось чакры, тем сильнее хотелось вцепиться в горло кому-то из Отшельников. Грамотно действуя тремя тройками, они атаковали и отбивали атаки Ооноки, и только огромный опыт Цучикаге и Расширенный Геном еще позволяли ему держаться. Стоило кому-то вывалиться из сенмода, как он тут же в него возвращался, что-то выпив из обычной склянки. При всех своих познаниях, Ооноки ни разу о таком не слышал, наоборот, везде утверждалось, что сенмод требует неподвижности и впитывания природной энергии. Причем входили и выходили в сенмод шиноби Конохи вразнобой, и в любой момент времени не менее шести из них оставались в режиме Отшельника. Это позволяло им синхронно ставить барьеры, гасящие атаки стихии Атома, направляя их под углом вниз, на безлюдную равнину. И все же Ооноки и не думал сдаваться, собираясь драться до самого конца, понимая, что его не отпустят, и, думая, как бы ему передать в Иву понятое в бою. Теперь, как никогда, он жалел, что так и не обзавелся призывом, но это всегда казалось ненужным, мешающим. Попутно, Ооноки обдумывал новую тактику и атаки на три хода вперед, стараясь придумать ловушку и подловить в нее врагов, но не придумывалось. Пускай у врага не было опыта Цучикаге, но был боевой опыт и слаженность, и умение действовать вместе как один, и благодаря режиму Отшельника они стояли на одном уровне энергий с Ооноки. Дело решил случай. Спустя еще одну атаку, внезапно летающие деревяшки Конохи перестали работать, и противники начали резко падать. -- Заменить батарейки! - крикнул их командир, владеющий Мокутоном, и немедленно выпустивший кучу веток, связавших между собой всех девятерых и стабилизировавших падение. Теперь все девятеро падали, как один, быстро выхватывая что-то из подсумков и меняя в летающих досках. Ооноки, сообразив, что батарейки чакры или их разновидности разрядились, на остатках чакры взмыл в небо, стремясь укрыться в облаках. Разорвать визуальный контакт, укрыться одной из техник шиноби Неба, которую те использовали, чтобы подкрадываться к Семихвостому, и лететь обратно в полевой лагерь. Стиснув зубы, Ооноки внезапно ощутил всю боль поясницы, спины, избитого тела, утекающей чакры, возраста и ран. Но остановиться, и передохнуть не было возможности, и Ооноки летел, заставив себя не обращать внимания на боль и слабость. Пускай тело подводило Третьего Цучикаге, но Воля Камня его была тверда, как никогда! 11 марта 79 года. Первый полевой лагерь Конохи, страна Дождя. Меня выдергивают из теплой кровати затемно по красной тревоге, даже не дав одеться, и сейчас холодный ветер равнин Дождя совершенно не игриво поддувает под пижаму, заставляя ежиться. Портал, еще портал, и мы, я и Девятка, внезапно вываливаемся прямо в гущу сражения. Все носятся, орут, суматоха, ни хрена ничего непонятно, бум-бам-тарарам, летают техники, орут раненые, местность как после бомбежки, трупы, вокруг носятся шиноби, а я стою полуголый, в одной пижаме, посреди этого бардака и склянки водой на скорость заправляю, даже не соображая, что забыл обуться, а под ногами полно сюрикенов и сенбонов. И тут же сияние с небес, летающий дедушка Цучикаге жахает мега -- техникой, а я стою, раскрыв рот, и думаю о том, что пора бы уже и проснуться. Ни Девятка не успевает войти в режим, ни я отпрыгнуть телепортом, и нас всех спасает Какаши, что-то там кастанувший, типа воронки, засосавшей технику, направленную на нас. Затем Девятка взлетает, а я лечу к Какаши, дабы не скакать голыми ногами по железу. Товарищ Хатаке практически готов упасть и тяжело дышит, зажимая рукой глаз с шаринганом. Из-под пальцев катится кровь, и мне чудится, что у него лопнул глаз, совершенно неудивительно после такой-то мега-воронки! К счастью, обходится, да и Какаши не падает, только дышит тяжело. -- Все-таки пробудил Мангекё, - криво улыбается, - Больше года трудился над глазом, и не зря. Это точно, судя по тому светящемуся конусу все бы здесь легли, кабы не чудо-глазик. -- В госпиталь, Какаши-сан? -- Секунду. Собака, ты за меня! - пролетающему мимо шиноби в маске. -- Хай, Какаши-сан! - даже не оборачиваясь, кричит тот. -- Давай, - это уже мне и видно, что Какаши все же перенапрягся. Телепортирую его и себя в госпиталь в Коноху, быстро и, что скрывать, слегка трусливо. Вроде как помог Какаши, и назад в битву возвращаться не надо. Девятка водой обеспечена на два часа непрерывного сенмода, пусть трудятся, но без меня. К такому, что творилось там, на поле боя, я все же не готов.
Глава 19
11 марта 79 года. Коноха, страна Огня. -- Что? - лицо Третьего дрогнуло, маска спокойствия дала трещину. -- Шимура Данзо погиб во время атаки на первый полевой лагерь в стране Дождя, фактически сорвав атаку третьего Цучикаге и позволив выиграть время до подхода подкреплений. Шиноби бывшего Корня не успели буквально на несколько секунд, - сказала Цунаде. -- Данзо, - повторил Хирузен, как будто не веря. -- Он попал под удар техники Атома Цучикаге, от тела ничего не осталось, - с сочувствием сказала Цунаде, - но шиноби Корня и АНБУ все видели. Цучикаге ударил не по лагерю, а в Данзо, и всё. -- Я видел, что бывает после техник Атома, - через силу ответил Третий. - Атаку отбили? -- Да, все три лагеря устояли, в той или иной степени. Больше всех пострадал третий лагерь, там врагам удалось заранее снять барьерную команду и атаковать, но отбились. Асума вне опасности, и через два-три дня снова будет в строю. -- Спасибо, Цунаде, - тяжело произнес Хирузен. - Извини, я хотел бы побыть один. -- Конечно, учитель, - Цунаде встала и вышла, но Третий этого уже не видел. Он смотрел за окно, не видя окна, и курил трубку, не ощущая табака. Перед его глазами мелькали картины дружбы с Данзо, насчитывающей более пятидесяти лет, еще со времен Академии. Присвоение титула Хокаге Вторым, и обещание Данзо поддерживать друга, всплывали особенно ярко. По щекам Третьего катились слезы, но он этого не замечал, погрузившись в прошлое. Разгребание завалов работы Хокаге, и поддержка со стороны Данзо. Клятва выполнить План, во что бы то ни стало. АНБУ и Корень. Уход Данзо в тень и начало игры в оппозицию. Стремительный рост Корня, уничтожение угроз Конохе. Информация об Орочимару и его опытах. Третий поморщился и вздохнул, ведь Данзо предлагал убить Орочимару во время одного из экспериментов над шиноби Корня, и у него наверняка получилось бы. Но он не смог отдать приказа убить ученика, и сам не смог, и Орочимару бежал. Нападение Кьюби и погибшие Биваки, Минато, Кушина, Тайдзуна и тысячи шиноби Листа, несомненно, повлияли на то, что семь лет спустя, мнения Данзо и Третьего разошлись. Хирузен до сих пор был уверен, что с кланом Учиха можно было договориться, а Данзо так и остался при мнении, что безопасность Конохи требовала уничтожения клана. Безопасность Конохи, да, Хирузен подумал, что Данзо так и не простил Учиха нападения Кьюби. Все видели шаринган в глазах Лиса, и такое нарушение безопасности Деревни, да, такого Данзо простить не мог. Наверняка Данзо держал Корень в готовности, если Итачи не сможет выполнить задание, но Итачи смог. Кто ему помог, так и осталось тайной, только и ясно было, что действовали двое. Да, кивнул самому себе Хирузен, у Данзо бывали неудачи, и с Учиха, и с Кьюби, и до этого с Туманом, и ранее с Песком, но он не сдавался и продолжал работать, ставя безопасность Деревни превыше всего. Но кто об этом знал? Только он, Третий Хокаге, и теперь непременно скажут, что он, Хирузен, покрывал старого друга, не замечая, как тот стал жестокимубийцей и монстром, создавшим тайную организацию бездушных шиноби. В этом столько правды, что от этого никак не отмыться, если информация распространится. Тайные убийства, подлоги, шантаж, подкуп, вербовка, методы воспитания, убивающие эмоции, печати, подчинение и опять убийства, дерьмо и кровь пополам всю историю Корня, и в самом центре Данзо, готовый на что угодно, лишь бы Лист был в безопасности. Даже Пятая так до конца и не поняла всей подоплеки, думал Хирузен мрачно, и совершенно нет возможности объяснить все это ей. Третий внезапно ощутил сильнейшее желание, импульс, порыв, защитить имя старого друга, сделавшего для Конохи намного больше, чем можно рассказать. Но порыв прошел, и Третий, как наяву, услышал, скрипучий голос Данзо: "Зачем? Пусть все останется в тайне, скрытое под землей, где и место корням, дерьму и крови". Хирузен попыхал трубкой, утверждаясь в решении. Да, пускай не памятник Данзо, но и не ругательства с поношением. Оставить все в тайне, шиноби бывшего Корня и так промолчат, и вся эта история останется тайной для большинства шиноби. Хирузен знал, что ради дела Данзо спокойно пожертвовал бы добрым именем, но все же не мог просто так взять и использовать мертвого Данзо в дальнейшейреализации Плана. Просто не мог, хотя сам Данзо так и сделал бы, в схожей ситуации. Наверное, поэтому он и смог создать Корень и возглавлять его, подумал Третий с тоской. 13 марта 79 года. Второй полевой лагерь Конохи, северо-запад страны Огня. Задумчивый, сосредоточенный и усталый Какаши появился во втором лагере под вечер, и сразу отправился на поиски Майто Гая. Тот, вместе с Ли, тренировался и одновременно возводил укрепление для лагеря, ломая скалу, перенося валуны и складывая из них стену. Ли не отставал, только валуны таскал меньшего размера. Команда Ли, три молодых генина, рысцой таскала просто камни, заделывая мелкие щели, и ошалело созерцая трудовые подвиги Зеленых Зверей. Но тренировка есть тренировка, и генины молчали. -- Какаши! - воскликнул Гай. - Еще не было случая, так что поздравляю с назначением! Какаши неопределенно дернул плечами, изобразив мимикой нечто вроде слабой улыбки. Уже два месяца, как он возглавляет АНБУ, и ни разу не встретился со старым другом. И этой встречи не было бы, если бы не печальные обстоятельства и последствия атак на все три лагеря. Конечно, можно было бы отправить формальное уведомление, но Какаши решил, что он обязан обо всем сообщить сам. -- Тренировку не прекращать! - крикнул Гай. -- Да, Гай-сенсей! - тут же отозвался Ли. Генины продолжали молча рысить туда и обратно. Насколько Какаши разбирался в методах Гая, бегать им приходилось без чакры, для наращивания мышц и выносливости. Но сейчас ему предстояло подвергнуть испытанию выносливость самого Гая, и Какаши было не до генинов. -- Ты всегда поддерживал меня, друг, - сказал Какаши, когда они отошли в сторону, - и я благодарен тебе за это. Теперь пришла моя очередь поддержать тебя, и я по себе знаю, как тяжело терять учеников. Взгляд Гая непроизвольно метнулся к Ли, снова вернулся к Какаши. -- Во время атаки на третий лагерь, погибла Тен-Тен, - просто и бесхитростно сказал Какаши. Гай набрал воздуха и тут же выпустил, как будто не найдя, что сказать. -- Все висело на волоске, - продолжил Какаши, - основные силы сражались в первом лагере, кто высвобождался, прыгал сюда, во второй. Периметр лагеря был прорван, и Асума принял решение эвакуировать генинов в Коноху. Тен-Тен добровольно вызвалась в отряд прикрытия и билась до последнего вздоха, не пропустив врага. Ты можешь гордиться ею, она в одиночку остановила целый отряд, и до конца выполнила свой долг. -- Тен-Тен, - повторил Гай, смотря на и сквозь Какаши. - Она всегда была душой группы, смягчала соперничество между Ли и Нейджи, приносила бенто, и упорно тренировалась, подбадривая остальных. Она хотела стать великой куноичи, такой, как Цунаде, и так радовалась, когда та стала Пятой Хокаге. Гай говорил это, и чувствовалось, что он вспоминает Тен-Тен, какой она была, не в силах поверить, что ее больше нет. -- Она стала ей в том бою, - тихо сказал Какаши. - Сила духа, проявленная ей, вдохновит многих. -- Да, ты прав! - неожиданно закричал Гай, сверкая улыбкой. Переход от неверия к оптимизму "Силы Юности" был резок и быстр, и кого другого мог бы даже напугать. Но Какаши знал, что таков защитный механизм Гая, и мог только порадоваться за старого друга. Какаши знал, какова она - невыносимая тяжесть потери ученика, которого ты наставлял и в которого вкладывал душу. Тяжесть, способная согнуть любого шиноби, если, конечно этот шиноби не безэмоциональный монстр -- убийца. -- Пока мы помним Тен-Тен, она -- жива! - воскликнул Гай. - Ее подвиг вдохновит и нас! Ли! -- Да, Гай-сенсей! Какаши не торопился уходить. Он чувствовал горечь в словах Гая, горечь, которую возможно никто и не услышал бы, но только не Какаши. За годы "соперничества", которым Гай маскировал дружбу и поддержку, Какаши многое понял, и теперь ему было больно от потери Тен-Тен не меньше, чем Гаю, и Какаши знал, что Гай это тоже знает, и от этого Гаю немного, но все же легче. 15 марта 79 года. Ива, страна Земли. Цучикаге еще раз посмотрел на свиток и задумался. Информация, представленная там, частично соотносилась с тем, что было известно разведке Ивы. Если предположить, что Коноха хранила все в секрете и вела мастерскую игру по дезинформации -- а верилось в это легко, с учетом успехов Листа -- то информация сходилась стопроцентно, и это даже немного удручало Ооноки. Получалось, что Коноха резко усилилась, сумела сохранить все в секрете, притворилась слабой и теперь пользуется плодами своих хитростей. Цучикаге придвинул разведсводку и поставил резолюцию: "В немедленную разработку". Внучка Цунаде? Невероятные способности к фуин? Это объясняло бы массовое использование Хирайшина, но остальное? Создать с нуля такое? Или Коноха тайно вела фуин-разработки, задействовав наследие Узумаки, и теперь просто подставляла ложную фигуру? Но зачем? В свете прошедших событий, такое непонимание очень не нравилось Ооноки, потому что оно означало, что Коноха опять ведет игру, и наверняка есть еще припрятанные секреты и козыри. Десять тысяч шиноби Камня и пять тысяч шиноби Песка, против четырех тысяч шиноби Листа и тысячи шиноби Дождя. Трехкратный численный перевес, даже если не затрагивать Акацуки, которых теперь точно придется задействовать. Да, это была хитрая ловушка со стороны Конохи, неявная, обширная, объясняющая отсутствие массированных атак, противодействие на своей территории, сидение в лагерях. Ооноки припомнил сводку о больших потерях диверсионных групп, и подумал мрачно, что теперь все становится на свои места. Обнаружить, вызвать помощь из Конохи, в десятикратной силе, не дать сбежать, уничтожить группу. Даже если диверсия проведена успешно, то по факту можно начинать погоню, и Хирайшин в любую точку дает преимущество Листу. Увеличить группировку шиноби на фронте? И без того почти половина шиноби Ивы задействована, так просто не получится выделить дополнительные силы. Суна вообще на пределе, одна неудачная массовая атака, и все, хорошо, что им удалось отойти от лагеря Конохи вовремя. Значит, значит, мрачно подумал Ооноки, пришло время использовать союзников и наемников по полной программе. Трава вряд ли согласится, а Водопад -- да. Акацуки, пусть гонят армию в бой, этих не жалко. Шиноби Неба -- да, после их налета на Коноху, можно рассчитывать на союзников. Но этого мало, продолжал размышлять Ооноки. Это усиление, но не сила. Возможность мгновенных перемещений дает Конохе возможность сосредотачивать превосходящую силу там, где это требуется Листу. Здесь нужно качество, а не количество, и если верхушка Акацуки, например, вполне являлась качеством, то армия их точно была количеством. Толку с толп генинов на поле боя, когда пара опытных шиноби в сенмоде их размажет, не напрягаясь? Орочимару? Ооноки еще раз посмотрел на куцые сведения о Гермионе. Опыты Орочимару? Может змеиный саннин оказаться союзником Конохи? Может. Жаль. Тогда остается только Облако, и это да, та возможность, на которую нужно потратить время и силы. Сколько выставит Облако? Допустим тоже половину, это примерно двенадцать тысяч шиноби, а также третий фронт против Листа. Не говоря уже о возможности ударить с моря, возможности, которой сейчас нет у Песка и Камня. При этом Облаку придется отдать многое, не говоря уже о последующих взаимоотношениях, после возможной победы коалиции. Жадность Ооноки шептала "Нет", и его гордость тоже шептала "Нет", потому что придется фактически кланяться Райкаге в ноги и уговаривать его. Но опыт и здравый смысл подсказывали Ооноки, что придется, иначе Лист не одолеть. Возможно, в другой раз, Цучикаге и отступился бы, плюнул на потери и расходы, замирился с Листом. Но только не теперь, когда стало ясно, что провокация Листа удалась. Разорвать сейчас коалицию означает остаться один на один с Конохой, и кто знает, что будет? По количеству шиноби, Ива и Коноха примерно равны, и с учетом новых техник Листа, у Хокаге преимущество. Значит, надо сбивать коалицию сильнее, привлекать и привлекать всех, еще раз обдумать вопрос Орочимару, написать Мизукаге, спросить у Казекаге о стране Рек, собрать всех, всех, всех, кого только можно, иначе Лист перебьет всех поодиночке. Эти мысли придали Цучикаге сил, и он начал писать послание Райкаге. 16 марта 79 года. Основная база Акацуки, на восточной границе страны Водопадов. Пусть не сразу, но девятка Акацуки все же собралась обсудить массовую атаку Камня-Песка на Лист и Дождь, случившуюся пять дней назад. Вживую присутствовали Пэйн, Конан и Зецу, остальные в виде проекций. -- Коноха успешно отбилась, - скрипел черно-белый Зецу, наполовину высунувшись из пола, - от всех атак, и даже больше. Девять шиноби в сенмоде полчаса сражались с Ооноки, и почти победили его. Цучикаге бежал, то есть улетел на огромной скорости, едва появилась возможность. Еще там опять была эта девчонка, Гермиона, она сделала воду, попив которой шиноби Листа моментально входили в сенмод. -- Хотел бы я знать, из каких глубин извлекли эту "внучку Цунаде", что она обладает такими способностями, - задумчиво произнес Какудзу. - Нам бы она очень пригодилась. -- Не из глубин, а из лабораторий Орочимару, - сказал Сасори. - К генам Сенджу и Узумаки, он добавил еще своих экспериментов, и вот результат! За эту работу Коноха расплатилась с ним головой твоего младшего брата, Итачи! Проекция Учиха не дрогнула, голос Итачи остался тверд. -- Это прекрасно, наконец-то мой слабак братец сгодился хоть на что-то полезное. -- Можно не сомневаться, в ближайшее время старик Ооноки потребует, чтобы мы вступили в бой, со всей нашей силой, - сказал Пэйн. - -- Предлагаю пустить в бой этих, освобожденных узников Орочимару, - сказал Какудзу. - Жрут слишком много, а прибыли не приносят. И во главе их поставить Хидана, все равно бессмертный! -- Для Хидана у меня будет другое задание, - сказал Пэйн. - Будет действовать в паре с новым напарником. -- Это почему еще? - тут же вскинулся Хидан. - Я не хуже других! -- В бою один на один, да, - парировал Пэйн, - но здесь война, а не охота на биджу. Срубят тебе голову и дальше побегут, не обращая внимания. Хидан и ты, Кисаме, вам предстоит умножить силы армии Акацуки, армии, которую еще предстоит создать. -- О, это по мне! - воскликнул Хидан. -- Вам предстоит собрать в скалах страны Неба всех тех бандитов, разбойников и нукенинов, что составляют низовой уровень нашей организации. -- Желательно, не потратив денег, - добавил Какудзу, - а то атака на Аме до сих пор нам аукается. -- Собрать, запугав и пообещав большое дело и большую добычу, - кивнул Пэйн. - Собирайте как можно больше, тех, кто будет артачиться, всегда успеем пустить к Хируко на эксперименты, особенно те, что связаны с выращиванием белых Зецу. Еще он просит пленных шиноби с улучшенным геномом, для отработки техник поглощения генома. К сожалению, пока что он умеет только поглощать, но активно работает над передачей поглощенного. В любом случае, похищение чунинов и джонинов, особенно с улучшенным геномом, привлечет внимание Деревень, поэтому нужно быть вдвойне осторожными и умелыми. Итачи, Какудзу, это работа для вас. Сасори занимается армией и дальше, Дейдара и Конан, вы должны сделать как можно больше взрывчатки, взрыв-печатей, взрыв-големов, взрыв-клонов, в общем, всего что взрывается. -- Мое искусство, - начал было Дейдара, но Пэйн его оборвал. -- Твое искусство требует улучшения! Конан обучит тебя приемам, и делайте взрывчатку. Поэкспериментируйте с закладкой взрывной глины во взрыв-печати. Будем компенсировать силу биджу, пока не придет срок запечатывать их. Также, каждый получит летательный аппарат шиноби Неба, займитесь освоением и техниками полета, это потребуется. Всем предстоит, как следует потрудиться, потому что план и обстоятельства изменились. В любой момент мы можем оказаться лицом к лицу с армиями Великих деревень, поэтому пока сохраняем маску обычных наемников. -- То есть мы все-таки вторгнемся в страну Огня? - уточнил Сасори. - Какими силами, если пока что у нас и армии толком нет? -- Я и не говорил, что мы потратим свою армию на то, чтобы Ооноки смог победить Коноху, - парировал Пэйн. - Я говорил о том, что пока мы сохраняем маску наемников и работаем в этих рамках. Монстры Орочимару уже здесь, как и шиноби Неба, а о белых Зецу никто не узнает. -- Кроме Орочимару, - с ненавистью в голосе добавил черно-белый Зецу. -- Сбор же бандитов и разбойников под видом найма вполне укладывается в картину "Акацуки - организация шиноби-наемников", - продолжал Пэйн. - Ооноки еще порадуется, что в стране Земли станет спокойнее. Время еще есть, но его все меньше, из-за изменений Плана. На этом все, Сасори, задержись. Проекции всех Акацуки погасли, остались только Пэйн, Сасори и Конан, как всегда стоявшая за плечом тела Пэйна -- Яхико. -- Насколько управляемы измененные Орочимару? -- Слабо, - подумав, ответил Сасори. - Десятая часть из них еще вменяема, остальные могут сорваться в любой момент. -- Совсем буйных -- к Хируко на опыты, как раз закончит новые передатчики чакры, поработает с сенчакрой проклятых печатей Орочимару, - сказал Пэйн. - Вменяемых -- в армию, остальных выпустим в страну Огня, закрывая обязательства перед Ооноки. Всё, действуй! -- Хай, - проворчал Сасори, гася проекцию. -- Мы идем на поводу у Великих Деревень? - спросила Конан с оттенком презрения. -- Пока того требуют обстоятельства, - усмехнулся Пэйн. - Не забывай, Цучикаге думает, что ведет нас, а по факту просто подставляет свою спину. В решающий момент мы ударим в эту спину и сокрушим мощь Великих деревень, как и собирались. После этого соберем биджу и уничтожим Орочимару, и перепишем весь мир шиноби заново, в мир, где не будет боли, ненависти и страха! -- Хорошо, - склоняя голову, еле слышно прошептала Конан. 20 марта 79 года. Коноха, страна Огня. -- Эгей! - Фуу подлетела и крепко обняла Гаару, прижимаясь и дыша в ухо. Гаара ощутил, что внутри него что-то колыхнулось. Да, так его обнимала и Темари, но Темари -- сестра, а Фуу это Фуу. Мало того, что тоже джинчурики, так еще и разгоряченная девушка, прижимающаяся к Гааре почти голым телом. Эту сторону отношений Гаара для себя еще не открывал, даже не задумывался. Спокойного отношения окружающих, общения с сестрой без страха ему хватало, после стольких лет ненависти и ужаса. -- Что загрустил, братец? - Фуу наклонилась к Гааре почти вплотную, и джинчурики ощутил, что кровь приливает к голове. Ему опять демонстрировали шикарный вырез в одежде, говорили почти в лицо, дышали жаром и запахом юного женского тела. Гаара ничего не сделал, потому что растерялся, а Фуу, надо заметить, ничего такого и не подразумевала своими действиями. Но все же вышло так, как вышло, и мысли Гаары спутались. -- Эгей, я знаю, что тебе нужно! Хорошая, славная битва, выпустить пар, в дружеской потасовке! -- Что? -- Говорю, давай сразимся! - воскликнула Фуу. - Как друзья, как брат и сестра, как два джинчурики! Гаара медленно повторил ее слова про себя, как будто не в силах поверить. Фуу подпрыгнула и перевернулась, перед глазами Гаары мелькнули голые ноги, мысли опять спутались. К счастью, появилась Темари, несущая в руках огромный веер. -- Трофей времен третьей войны, специально для меня достали, - сообщила она. - Нам, мне предложили три варианта. Отправиться в страну Весны, на восток страны Огня или во второй полевой лагерь на северо-западе. -- Кажется, я знаю, что ты выбрала, сестра, - сказал Гаара, глядя на веер. - Разве мы уже предали Суну, чтобы сражаться со своими? -- Какими еще своими? - фыркнула Темари и потрясла "мышиными хвостиками" прически. - Шиноби Ивы -- свои? Гаара, ты не перегрелся в Конохе? Если встречу этого старого пердуна Цучикаге, ух и вобью ему в глотку обратно переговоры, особенно с твоей помощью, брат! Темари сердито потрясла веером. -- Точно! - воскликнула Фуу. - А я встречу своих из деревни Водопада и тоже им чего-нибудь вобью в глотку! Давай, братец Гаара, отправимся в полевой лагерь, тебе точно надо хорошо так подраться, выпустить грусть и тоску, и жизнь сразу наладится, вот увидишь! -- Братец Гаара? - вопросительно посмотрела на них Темари. -- Она тоже джинчурики, - пояснил Гаара. - Семихвостый. -- Ага, - Темари понимающе покивала, глядя на Фуу и Гаару, - ага. Она не стала ничего добавлять, отводить Фуу в сторону для "серьезного разговора", вообще не стала ничего делать. После стольких лет безумия, любые человеческие отношения шли на пользу Гааре, а уж если Фуу возьмет его в оборот, то и тоже хорошо. Темари вздохнула и подумала, что и сама была бы не прочь взять кого-нибудь в оборот, а то жизнь Казекаге времени на личные дела совсем не оставляла. -- Если ты отправляешься на фронт, то и я отправлюсь, - сложил руки на груди Гаара. -- И я отправлюсь! - Фуу совершила еще один кульбит. -- Но что с обороной Конохи? - спросил Гаара весьма рассудительно. - Если шиноби Неба предпримут еще налет, или шиноби Камня? -- С этим все в порядке, - сказала Темари, - вокруг Конохи развернута сеть наблюдательных постов. В случае необходимости, ты... мы вернемся в Коноху и отразим атаку. Хокаге согласилась с тем, что нам, тебе и мне -- И мне! - вклинилась Фуу. Темари кинула иронический взгляд, но Фуу, казалось, не понимала, что именно ляпнула. Невольно Темари спросила себя, с чем связано такое ребяческое поведение? Влияние биджу? Или желание сохранить детство? Несерьезное отношение как способ жить, не сходя с ума? И еще Темари немного позавидовала такой беззаботности, но, увы, жизнь требовала взросления и серьезных поступков, и ей, и Гааре, пришлось рано повзрослеть. Принять ответственность за дела и поступки, и не только свои, но и массы других людей и шиноби. -- Лучше быть вместе, - закончила Темари. - Против шиноби Суны сражаться не придется, они все на западном фронте, вяло пытаются прорвать оборону, даже не делая попыток захватить страну Рек. -- Ты думаешь, мы встретим Цучикаге? - неожиданно спросил Гаара. -- Думаю, что нет, - улыбнулась Темари, - но кто знает? -- Я знаю! - воскликнула Фуу. - Можно слетать и найти его! -- Так, - посерьезнела Темари, - вот по поводу слетать, здесь надо быть осторожнее. В твоей родной деревне, Фуу, засели Акацуки, цель которых -- биджу. -- Ничего, я и братец слетаем туда и побьем всех, правда? - Фуу еще раз крепко обняла Гаару и прижалась, глядя снизу вверх. Темари с трудом удержалась от смеха, наблюдая за смущением и волнением Гаары, и опять не стала ничего говорить или предпринимать. Даже если Фуу не понимает подтекста своего поведения, подумать над подобными вещами будет полезно Гааре, решила Темари, и еще решила, что полевой лагерь -- прекрасное место. Пусть там нет прочного стола Казекаге, но и скрываться от взгляда Старейшин уж точно не надо будет. Ведь потом, когда Коноха победит, и придется восстанавливать Суну, опять времени не будет. -- Никаких слетаем, - спокойно сказала Темари. - Соблюдайте осторожность, об этом еще будет инструктаж в полевом лагере. -- Понимаю, онэ, - с трудом ответил Гаара, глядя в сторону. - Когда отправляемся? -- Завтра, завтра. -- О, я еще успею отправиться вместе с вами! Фуу ракетой взмыла вверх, устремляясь к резиденции Хокаге. -- Как она тебе? - спросила Темари. -- Шумная. Непоседливая. Веселая. С ней легко и сложно, - ответил Гаара, подумав. -- Это хорошо, - задумчиво ответила Темари. - Идем, я хочу опробовать веер!