=
Глава 21
21 июня 79 года. Неподалеку от Киригакуре, страна Воды. Система наблюдения и охраны Киригакуре, с самого создания Деревни, строилась на цепи пограничных постов и особых техниках Воды, сигнализирующих о применении чакры. Поэтому просто подбежать незамеченными по воде у вражеских шиноби не получилось бы. Корабли тоже успешно засекались и отслеживались, если, конечно, не использовать особые техники противодействия и сокрытия, специфические разработки самого Тумана. Это, и удаленное положение Киригакуре гарантировало, если и не безопасность, то раннее обнаружение врага и возможность подготовиться к бою. Ягуру это, впрочем, не спасло, но там Теруми Мэй сразу привела огромные силы и даже не думала скрываться. Сидя на скале, одиноком рифе, в тридцати километрах от Киригакуре, и переводя дух после рекордного перелета, Кисаме размышлял о том, что система обороны Киригакуре не предусматривала воздушных налетов. Новое слово в войнах шиноби, Туман не успел перестроиться, и это радовало Кисаме. Иначе ему пришлось бы потратить недели на то, чтобы провести свою сотню под бок к Туману, и еще потратить массу сил на то, чтобы не выдать себя. С крыльями же задача упрощалась до невозможности, оставалось только не попадаться под бьякуган Ао, и можно было вести наблюдение за Деревней, паря в вышине и притворяясь облачком. Ведь облака - тот же туман, только в небе, осклабился Кисаме, готовясь к взлету. 21 июня 79 года. В небе над Киригакуре, страна Воды. Кисаме видел и ощущал, через Самехаду, что Теруми Мэй и ее помощники, после пышной церемонии, исчезли, прямо из центра Деревни. Это означало, что можно не опасаться бьякугана, и не надо будет сражаться с Мизукаге, но вот ушедший вместе с ней Чоджиро расстраивал Кисаме. Ему очень хотелось кого-нибудь убить, и эта пародия на Мечника отлично подходила. Также не возникло проблем с обнаружением джинчурики. Самехада прямо капала слюной с высоты небес в направлении южной вершины, но при этом Кисаме улавливал в ее поведении оттенок беспокойства. Что-то не нравилось мечу, видима чакра Рокуби была не такой вкусной, как у Йонби или Ичиби. Разумеется, джинчурики охраняли, но Кисаме увидел все, что хотел, и пришел к выводу, что его первоначальный план не требует изменений. Налет и захват сегодня и сейчас, пока Мизукаге на встрече Пяти Каге, а в Деревне расслабление, мир, тишина и покой. Возможно, уже завтра Мэй вернется, и шиноби Тумана забегают, готовясь к войне, и джинчурики увезут куда-нибудь, чтобы надежно охранять. После срыва плана Пэйна все может быть, но пока еще тишина и спокойствие, и это означает, что момент настал. Заход с запада, от садящегося в воды моря солнца, удар и захват, наступившая темнота облегчит отход, а там можно будет связаться с Пэйном и решить вопрос возврата. Уставшая сотня? Плевать на нее, это лишь расходный материал! -- Тэхо! - крикнул Кисаме, подлетая к острову, где укрылась сотня сопровождения. -- Хай, Кисаме-сама! - подлетел ближе сотник. Сама сотня располагалась на острове неподалеку, укрывшись, отдыхая и готовя еще бомбы и взрыв-печати. Кисаме приземлился на риф, под брызги волн и морской ветер. Привычная с детства атмосфера, которой он был лишен какое-то время. Не то, чтобы Кисаме страдал сентиментальностью, но море, волны и скалы ему нравились. Он подумал, что Пэйн принял правильное решение. Он покажет шиноби Тумана, что такое настоящий Мечник! -- Поднимай сотню, - приказал Кисаме. - Атакуем Киригакуре с запада немедленно, первый десяток со мной на захват джинчурики, остальным бомбить Деревню по плану. -- Хай, Кисаме-сама! - поклонился сотник. Кисаме посмотрел на невысокую фигурку, взлохмаченную голову, сейчас склоненную, и оскалил зубы. Тэхо держался в десяти шагах, как приказано. Близко к себе Кисаме подпускал врагов или сильных союзников, а Тэхо и сотня сопровождения, проходили по категории "полезные в работе инструменты". Можно, конечно, и в одиночку перебить всю Киригакуре, но слишком утомительно, и джинчурики успеет сбежать, опять подумал Кисаме. Тэхо спрыгнул с рифа, активируя крылья и устремляясь к острову. До его возвращения с сотней была еще пара минут, и Кисаме опять устремил свой взгляд на волны и брызги. Сотня падала на Киригакуре в пологом пике, готовя бомбы. Кисаме продолжал эксплуатировать слабость охранной системы Тумана, и сенсоры охраны подняли тревогу одновременно со сбросом первых бомб. Скалы затряслись и загудели, дома ломало и сносило, и ущелья усиливали удар взрывных волн. Поднятая тревога оказалась неэффективной, но взрывы справились с оповещением не хуже. -- Ке-ке-ке! - хохотал Кисаме, глядя как мечутся внизу фигурки. Он махнул рукой, подавая сигнал. -- Разделиться! - закричал Тэхо, продублировал приказ флажками. Сотня разделилась на три группы, заворачивая и разворачиваясь, стараясь охватить бомбами всю Деревню. Десяток занял позицию выше Кисаме, который тоже повернул, направо, в направлении южной вершины. Кисаме держал наготове Самехаду, зная, что еще несколько секунд и шиноби Тумана опомнятся, начнут давать отпор. -- Водяное Копье! - струи воды устремились к Кисаме. Тот закрылся Самехадой, жадно зачавкавшей чакрой из техник, делясь ею с хозяином. Вода бессильно опала вниз, Кисаме сложил дюжину печатей, ударил в ответ. -- Сметающая Волна! Поток хлынул из его рта, затопляя ближайшие ущелья и смывая защитников со скал. Кисаме не столько видел, сколько ощущал, что сотня сопровождения взмыла вверх, уходя от ударов, и меча бомбы в ответ, по площадям, на подавление и удержание. Также Кисаме ощущал, как по Деревне разливается страх, смерть и кровь. -- Ке-ке-ке! Стаи Голодных Акул! Сотни призванных животных устремились в атаку, разрывая, кусая, убивая всех, кого встретят. Шиноби Тумана, прошедшие гражданскую войну, не терялись, били в ответ струями воды, резали и кромсали мечами и техниками, но помимо шиноби, в Кири хватало и обычных горожан. Оставляя за спиной хаос, разрушение и цунами, Кисаме летел вперед. Он, точнее Самехада, успешно высасывал чакру из атакующих техник, и бил в ответ, слыша взрывы и крики за спиной. Минута с начала атаки, и Киригакуре охватил хаос, к вящему удовлетворению Кисаме. Самехада, правда, была не слишком довольна, колебания и выбросы чакры волновали ее, мечу хотелось поглотить и сожрать пропадающую зря чакру, и поглощенное из техник не слишком успокаивало меч. Кисаме, сжимая рукоять Самехады, послал ей примирительный импульс, мол, скоро наешься вдоволь чакры джинчурики, который вряд ли сдастся без боя. Кисаме усмехнулся, биджу внутри толкал джинчурики, всех джинчурики на безрассудные поступки, подталкивал сражаться и биться в любой ситуации, и теперь это было на руку Кисаме. -- Шторм пронзающих игл! - ударил Кисаме в полную мощь. Выбежавшая охрана джинчурики замерла на секунду, ошеломленная мощью несущейся к ним техники. Солнце уже практически село, но все равно предзакатный свет еще не угас полностью, и видно было, как огромная туча водяных игл беззвучно мчится черной тучей. Секунда промедления стала роковой, и охрана пала, пронзенная сотнями игл, если и, не умерев мгновенно, то захлебываясь кровью, дергаясь под ударами все новых и новых игл. Выжили только два джонина, возглавлявшие охрану, успевшие ударить навстречу водными щитами, но не сумевшими прикрыть остальных. Джонины отпрыгнули, уходя в сторону, почти на край скального обрыва, и скрылись, пропали из виду. Поток игл ударил и в дом, в которой Самехада ощущала чакру джинчурики. Водяные иглы на сверхзвуковой скорости пробивали каменные стены, ломали окна, двери и крышу, превращая дом в решето. Строение не развалилось еще только из-за общей прочности каменной конструкции, но все равно Кисаме удовлетворенно улыбнулся: удар оказался успешен. Тарарах! Крыша разлетелась, и в небо взмыл огромный мыльный пузырь. В центре его стоял Утаката, одной рукой сжимающий дудочку для выдувания мыльных пузырей, а второй -- Хотару, почти висящую, побледневшую под цвет пижамы, смотрящую на Кисаме широко раскрытыми от ужаса глазами. -- Хошигаке Кисаме! - воскликнул Утаката, узнавая Мечника. Кисаме, в свою очередь потратил долгую секунду на разглядывание "джинчурики и какой-то девки". Синее распахнутое кимоно показывало, что ни одна из игл не достигла Утакаты. Тщательно оберегаемая девушка, беременна, парализована ужасом. Очевидная слабость, на которой можно и нужно сыграть, в будущей схватке. Мыльный пузырь, понятно, одна из техник биджу, выдержавшая поток водяных игл, пусть и ослабленных, но Кисаме знал, как с этим бороться. Ведь броня Гаары из песка считалась абсолютной защитой, пока Кисаме не доказал обратного. Утаката поднес к губам дудочку, и поток мыльных пузырей устремился к Кисаме. Десяток сопровождения рассыпался, ударяя по пузырю Утакаты огнем, кунаями и молниями. Слабенькими, на уровне новичка -- чунина, их задачей как раз было отвлечь джинчурики и раздергать его внимание, пока Кисаме наносит удар. Стены пузыря Утакаты даже не дрогнули, лишь радужные переливы стали интенсивнее. Кисаме слышал, что за спиной еще рвутся бомбы, кричат шиноби, гремят техники, но тональность происходящего меняется с каждой секундой. Мечник Тумана прикинул, что у него есть не более пяти минут, и осклабился. -- Разрывающий удар! - ринулся он в лобовую атаку. Пузырь с Утакатой и Хотару взмыл выше, а сам джинчурики хладнокровно повел рукой, и мыльные пузыри, выпущенные им ранее, резко ускорившись, разлетелись во все стороны. Кисаме ударил Самехадой, но Утаката успел на долю секунды раньше, сложил печать. Пах-пах-пах-пах-пах! Мыльные пузыри лопались негромко, высвобождая, тем не менее, взрывную мощь. Самехада недовольно зашипела, обожженная, Кисаме ощутил, что плащ на нем горит. Десяток сопровождения моментально погиб, взрывы пузырей Утакаты оглушали, жгли, убивали, повреждали крылья, и один за другим бойцы Кисаме падали вниз, скрывались в тьме ущелья. Весь их отвлекающий удар не отвлек Утакату ни на грамм, и Кисаме ухмыльнулся. -- Таран Воды!! - ударил Кисаме, закручивая рукой сложную фигуру. Колонна воды ударила снизу, огромная, пятиметровая, стремительная, и все же пузырь Утакаты оказался быстрее. Он метнулся в сторону, уходя от колонны воды, и Утаката опять поднес к губам дудочку. Стремительный поток мелких, не крупнее колобков данго, пузырей устремился рекой в сторону Кисаме. Тот незамедлительно начал складывать печати, совершенно не собираясь подпускать к себе взрыв-пузыри. -- Шторм пронзающих игл! Мгновение спустя, Кисаме досадливо цокнул. Хитрый джинчурики создал пузыри с бесцветным газом, который, вступив в контакт с воздухом, немедленно превращался в густой дым. Даже техники скрывающего Тумана уступали по непроницаемости этому облаку, которое в свете лучей заката выглядело не белым, а кроваво-розовым, с оттенками грязно-серого. Кисаме понял, что Утаката хочет скрыться в этой дымовой завесе, добраться до шиноби Кири и захохотал. -- Ке-ке-ке! Вот ты и попался! - взревел Кисаме, ныряя в облако. Самехада лучше любого сенсора вела его к цели, указывала туда, где ощущала чакру биджу. При этом меч возмущенно шипел и плевался, и Кисаме отправил еще успокаивающий импульс. Конечно, никто не мешает Утакате применить еще раз взрывные пузыри, но вряд ли он сам видит Кисаме в таком тумане. Снизу вынырнули двое джонинов, взмыли и тут же отлетели обратно в скалу. Самехада, ощутив их чакру, заранее предупредила Кисаме, и тот ударил на опережение, не убив, но оглушив. Стоило бы их, конечно, добить, но джинчурики уйдет, скривился Кисаме, и устремился в туман, созданный техникой Утакаты. Влетев внутрь, Кисаме обнаружил, что облако подавляет не только зрение, но и звуки, взрывы бомб и крики практически стихли, как будто в уши вставили затычки. Пропали и запахи, сменившись какой-то единой, резкой, неестественной и режущей глаза вонью. Кисаме только усмехнулся, закрывая глаза. Он, конечно, не Забуза, но тоже умеет сражаться в тумане, полагаясь лишь на интуицию и сенсорику Самехады. Утаката, выпустив технику сокрытия, направил пузырь вниз и в сторону, на север, стремясь достичь центра Киригакуре, и получить помощь шиноби. Он трезво оценивал свои силы и понимал, что против Кисаме ему не устоять в одиночку, разве что выпустить Рокуби, но тогда пострадает Хотару. И без того он успел закрыться пузырем в последнее мгновение, когда иглы Кисаме практически пронзили ее. Если бы не предупреждение Листа, сейчас я не знал бы, что происходит, подумал Утаката, с тоской вспоминая время, проведенное в стране Огня. Сейчас ему как никогда хотелось снова оказаться там, в деревне клана Тсучигумо, где было тихо и спокойно, и где не было ответственности за Хотару и дочь. Но тогда я не познал бы любовь Хотару, вспыхнула мысль, и Утаката ускорил пузырь. Кисаме вынырнул из тумана прямо перед пузырем, ударил своим страшным мечом, и пузырь лопнул, лишившись чакры. Утаката ощутил, что падает, и Хотару, все еще дрожащая, отрывается от него. Решение пришло мгновенно, дудочка к губам, и пузырь несет Хотару в сторону и на скалы, мягко, предельно мягко садится, дабы не повредить ничего. Утаката отвлекся на долю секунды, и этого хватило Кисаме. Бывший Мечник Тумана броском акулы оказался рядом, ударил мечом и ногой, и Утаката ощутил, как его ребра трещат и ломаются, чакра утекает прочь, и что-то хрустит в ногах. Он едва успел выдуть пузырь, и все равно со страшной силой ударился в скалу, неподалеку от Хотару, ударился так, что в камне остался отпечаток. Хотару закричала, прижимая руки к вискам, и Кисаме устремился к ней, выбрав новой целью. Из полутьмы вынырнули четверо шиноби Тумана, замерли на секунду. -- Утаката-сан! - воскликнул один из них. Кисаме уже стоял на земле, и Самехада, облизываясь, смотрела в лицо Хотару, которая часто и мелко дышала, не в силах оторвать взгляда. Утаката увидел это, вскочил, и взревел, поднося к губам дудочку. Не столько пузыри, сколько мыльные капли с запредельной скоростью ударили в Кисаме, оборачиваясь кислотой. Несколько капель попало и на Хотару, та опять закричала, начала растирать руками, которые тут же получили ожоги. Утаката, осознав, что натворил, выронил дудочку, схватился за голову, вырывая волосы. Шиноби Тумана начали складывать печати, собираясь ударить синхронной техникой. Кисаме, захохотав, ударил Хотару в живот, используя толчок для рывка вперед, огромного прыжка, в котором он успел сложить дюжину печатей. -- Разящая Волна! - снося четверку, прочь, сбрасывая их в ущелье, где немедленно загремели взрывы. Краем глаза Кисаме поймал отблеск закатного луча на крыле, понял, что Тэхо и оставшиеся прикрывают сверху. Хотару за его спиной откатилась и упала без сознания, и Утаката, как и рассчитывал Кисаме, взбесился. Рывком дернулся за дудочкой, окутываясь покровом, и тут же получил Самехадой в лицо, отлетел окровавленный и без покрова. Меч сыто рыгнул, раскрыл пасть, прося добавки. Кисаме ощутил, что часть похищенной мечом чакры вливается в него, излечивая раны от кислоты, пополняя резерв, укрепляя тело. -- Ты! - Утаката, несмотря на боль и раны уже вставал. - Ты! Он в буквальном смысле этого слова пузырился, покров биджу не только обволакивал его, но и извергал фонтаны мыльных пузырей, собирающихся в стаи шаров, зависающих в воздухе. В лучах заката, уже не розовых, а темно-красных, багровых, как будто раскаленных, пузыри сияли и переливались всеми цветами радуги, и Кисаме ощутил, что битву пора заканчивать. Еще немного и он не успеет отступить, либо набегут еще шиноби Тумана, которых не успеет перехватить Тэхо. Не говоря уже о том, что джинчурики явно был готов выпустить биджу, а это не входило в планы Кисаме. С выпущенного, принявшего Истинную Форму Рокуби уже так просто чакры не потянешь, даже при помощи Самехады. -- Я! - Кисаме в мгновение ока оказался возле Утакаты. Удар Самехады и еще пинок, покров биджу сорван, и похищенная чакра лечит Кисаме. Еще рывок, и сапог Кисаме врезается в лицо Утакаты, кроша и дробя кости. Конечно, джинчурики нужен Пэйну живым, но Кисаме лишь усмехнулся. Джинчурики твари живучие, биджу внутри них не хотят умирать и перерождаться, и поддерживают своего носителя изо всех сил. -- Я -- Хошигаке Кисаме! Нукенин и мечник Тумана! Я сильнейший среди шиноби Киригакуре! - с каждым словом следовал новый пинок и удар Самехады. Кисаме удовлетворенно рыкнул. Утаката валялся безжизненной куклой, даже не пытаясь сопротивляться. Самехада сыто икала, уже практически не поглощая чакру, обожравшись на какое-то время. Кисаме крепче сжал рукоять, забирая чакру из меча, ощущая, как запредельная мощь наполняет его. Кисаме развернулся в сторону Киригакуре, ударил по бегущим шиноби. -- Великое Сметающее Цунами! Огромнейшая волна, размером с половину Деревни, с огромной скоростью вырвалась из его рта, захлестывая шиноби, сбивая их с ног, смывая обратно в ущелья, и самое главное, затопляя Деревню. Крики горожан сразу практически смолкли, а тех из шиноби, кто устоял, тут же закидали бомбами и взрыв-печатями бойцы Тэхо. Кисаме машинально отметил, что осталось их не больше трех десятков, и опять повернулся к Утакате. Пора заканчивать, еще раз подумал Кисаме. Шиноби уже раз атаковали раз, значит вскоре повторят атаку. Не пройдет и минуты, как джонины точно прибегут, думал Кисаме, подходя к Утакате. Он воткнул Самехаду, встопорщившую шипы, в тело Утакаты, рывком подкинул и поймал на Самехаду, уютно расположившуюся на плече. Шипы ее гарантировали, что джинчурики не выпустит внезапно чакру, не превратится в биджу. Кисаме только сейчас сообразил, что меч и джинчурики на плече помешают взлететь. Он клацнул зубами, в раздражении, сбросил Утакату вниз, не слишком заботясь о сохранности тела. Утаката выглядел трупом, бледным и окровавленным, в разодранном кимоно, но Кисаме знал, что джинчурики жив, Самехада ощущала его чакру. Кисаме вскинул руку, подавая сигнал. Раз он сам не может нести джинчурики, пусть его тащат подручные, усмехнулся Кисаме. Хотару пришла в себя от близких взрывов, ощущая, что в ней что-то хрустит и лопается. Окровавленный, раздавленный живот, сломанная нога, и лежащий неподалеку мертвый Утаката, Хотару смотрела и не могла поверить. Хохочущий Кисаме, подкидывающий тело Утакаты и тут же роняющий на землю, Хотару ощутила, как сознание ее покидает и одновременно навстречу, из сердца, рванул поток жара, обжег, не давая отключиться, и приводя в бешенство и ярость. Хотару узнала заученные с детства наизусть симптомы, и прошептала, не веря. -- Дедушка! Ты же сказал, что забрал! В приступе предсмертного прозрения она осознала, что дедушка не мог изъять запретную технику, не убив ее, и поэтому просто поставил дополнительные барьеры, теперь разрушенные ужасом увиденного. И тут же Хотару ощутила, как мстительная радость, вместе с жаром, заполняет ее, заполняет все тело и разгорается, едва ли не светится. Она умрет, да, но вместе с ней умрет и это чудовище, явившееся из темноты и убившее Утакату, ее любимого сенсея. Убившее их ребенка, и при мысли об этом последний барьер, сдерживающий киндзюцу пал. Хотару почувствовала, как внутри нее трещит и ломается все, под напором высвобождающейся чакры. -- Всегда вместе... в жизни... и... смерти!!! - выкрикнула Хотару, ощущая как жар запретной техники Дохатсутен, высвобожденной взрывом ее эмоций, рвется из тела, разрывает его на части. Кисаме, закинувший тело Утакаты в полетную сеть, принесенную подручными, уже собиравшийся сам взлететь, обернулся на ее крик. Самехада подала сигнал о резком выбросе чакры, но сделать Кисаме уже ничего не успел. Ослепляющая волна взрыва ударила в него, разметала тело, пытающееся сложить печати, оторвала голову, устремляя ее вверх. -- Ке, - еще успела сказать голова, прежде чем превратиться в пепел. Самехада продержалась на секунду дольше, успев поглотить массу чакру, и, в конце концов, не справившись с потоком. Ее тоже разорвало, и освобожденная чакра взметнулась новым взрывом, вторичным, расцветшим вспышкой в воздухе, потому что скалы уже не было. Мощь техники Дохатсутен уничтожила скалу, ударила в Киригакуре, испепеляя скалы и ущелья, шиноби и дома, уничтожая сам воздух и вознося в небо огромный гриб взрыва. Спустя несколько секунд на месте Киригакуре и ее окрестностей осталась лишь огромная воронка, в которую немедленно хлынули воды моря, с гулом и треском заполняя полость, хлеща по гладким, спекшимся камням, и через полчаса сторонний шиноби даже не понял бы, что здесь высилась одна из Великих гакуре. Волна, поднятая взрывом, прокатилась по соседним островам и устремилась дальше, смывая и захлестывая все на своем пути. Шиноби Тумана, отправленные в дозоры и живущие на других островах вглядывались в сияние взрыва и рокот, не понимая, что происходит, и, зная только, что в той стороне Киригакуре. Затем в ночи пришли волна цунами, и выяснять, что случилось, шиноби начали только на следующее утро.
Глава 22
22 июня. В 18 километрах от скального комплекса Хируко, бывшая страна Неба. Джирайя, Наруто и пятерка Отшельников, медленно летели над долинами и скалами, реками и деревьями, вглядываясь и вслушиваясь. Они вступили в неисследованную область, туда, где пропадали разведчики Конохи. Пускай даже они влетели в эту область не с юга, а с северо-запада, прочертив прямую от уничтоженной и пустой базы Акацуки в стране Водопадов. Все равно, местность под ногами была воистину вражеской территорией, и Джирайя, и Отшельники были в сенмоде, а клоны Наруто сидели на горе Мьёбоку в полной готовности развеяться. Но никто не спешил атаковать, и, несмотря на многочисленные следы пребывания живых в горах, самих живых нигде не было видно. Утреннее солнце и безоблачное небо, и Отшельники напряженно вглядывались, пытаясь найти следы Акацуки. -- Эро-Сеннин! - Наруто вскинул руку, указывая вперед. Три огромных скалы вставали на горизонте, резко возвышаясь над окрестными скалами. Джирайя почесал в затылке, прикидывая высоту. Отшельники остановились, осматривая местность. -- Километра полтора, не меньше, - сказал Джирайя. -- Что это, Эро-Сеннин? -- Это, Наруто, деревня Неба, - Джирайя кивнул в сторону скал. Конечно, это была лишь догадка саннина, но все сходилось. Все, кроме одного: где Акацуки, их подручные, и так далее? Неужели все сбежали и отсюда? Это было бы досадно, если Акацуки затаятся и ударят годы спустя, когда шиноби будут не готовы, когда возобновят свою вражду, то вполне могут все-таки победить. Итачи, конечно, утверждал, что Пэйн одержим идеей и планом, но тогда почему вокруг так пусто? -- Не исключено, что здесь опять ловушка, - заметил Фукасаку. -- В этот раз поступим умнее, - усмехнулся Джирайя. - Тензо! -- Хай, Джирайя-сама! Лидер Отшельников приземлился, быстро сложил десяток печатей, прижал руки к земле. -- Искусство Отшельника: Стихия Дерева: Сеть Корней! -- Эро-Сеннин, - опять затормошил Джирайю Наруто. -- Сейчас он ощущает деревья вокруг, и пытается нащупать убежища и врагов в скалах, - пояснил Джирайя. - С учетом режима Отшельника, километров на десять он достанет, а до этих трех скал, ну, где-то вдвое больше. Сейчас, если Тензо ничего не ощутит, спокойно подлетим ближе, и он повторит технику. Не нравится мне это запустение, как бы не выяснилось, что мы снова опоздали! -- Мы не можем опоздать! - закричал Наруто, и тут же снизил громкость, почти зашептал. - Ты же сам говорил, что Акацуки нужна база, место для запечатывания, и оно будет идти три дня, а три дня уже прошло, почти прошло, и мы должны, должны успеть и помочь Гааре! -- Конечно, - кивнул Джирайя, - но если мы ускоримся, то можем попасть под удар врага, который только этого и ждет. Наруто надулся, засопел, но сдержался, не стал ничего говорить. Только сжатые кулаки и раздувающийся нос свидетельствовали о том, что он еле сдерживается от того, чтобы рвануть вперед, спасать Гаару и остальных джинчурики. Но все-таки сдерживается, отметил Джирайя для себя. -- Нет, пусто, ничего нет! - крикнул Тензо снизу. - Пара пещер, но они слишком маленькие, и ничем не прикрыты! -- Тогда взлетаем и летим дальше! - крикнул Джирайя. -- Стоп! - Тензо, не успевший оторвать руки от земли, замер. - Что-то крупное! Земля дрожит! Сильно дрожит, и скалы, и земля, все вокруг! -- Землетрясение или атака врага! - еще громче крикнул Джирайя. - Взлетай быстрее! Тензо взмыл вверх, а четверка Отшельников разлетелась, готовясь поставить щит Пирамиды. -- Эро-Сеннин! - закричал Наруто, опять указывая в сторону трех скал. - Смотри! -- Этого я и боялся, - вздохнул Джирайя, поправляя свиток за спиной. Огромный каменный монолит взмывал в небо, величественно паря на фоне трех скал, и с каждой секундой медленно, но верно набирая высоту. -- Что это, что это, Эро-Сеннин? - затормошил его Наруто. -- Это истинная Сорагакуре и база Акацуки, - ответил Джирайя, не отрывая взгляда от взлетающего камня. - Они там, внутри, и готовятся ускользнуть от нас! -- Гаара там? - вскинулся Наруто. - Гаара! Он рванул с места на полной скорости. -- Наруто! - закричал Джирайя вслед. - Проклятье! Саннин тоже ускорился, за ним Отшельники. -- Не надо было высказывать свои догадки, Джирайя-чан, - заметила Ма, укрываясь от ветра капюшоном. - Ты же знал, что Наруто не удержится! -- Не знал! - огрызнулся Джирайя. - И я сам в шоке! Как они подняли такой огромный камень? -- Если это сила риннегана, - спокойно заметил Фукасаку, - то Пэйн будет занят удержанием скалы, и не сможет нам противостоять. Джирайя кивнул, пытаясь еще прибавить скорости и догнать Наруто, безрассудно мчащегося впереди. Пэйн-Яхико стоял на пальце Гедо Мазо, удовлетворенно внимая, вслушиваясь в дрожь скал вокруг. Не совсем то, что шиноби Неба подразумевали под Сорагакуре, но какая разница, если оно летает? И какая вдвойне разница, если шиноби Неба пали, попытавшись восстать против Акацуки? Теперь все их поглощенные знания хранились у Пэйна и часть у Хируко. Сам Хируко, соединенный толстой веткой с Гедо Мазо, хохотал внизу. -- Ахахахаха! - хохот восторга и экстаза разносился вокруг. - Вот она, мощь Джитона! Элемент Магнетизма, который являлся частью мощи Однохвостого, цельнометаллическое дно скального комплекса, и мозги Хируко, приложенные в области поглощения и отдачи чакры, вот составляющие полета небесной крепости Акацуки. Теперь, удовлетворенно думал Пэйн, можно будет без помех закончить запечатывание Ниби, лежащей в круге, и затем Йонби, добавив мощь Огня, Земли, Лавы и Кислоты к обороне крепости. Конечно, даже просто Джитоном сейчас можно сразить целую армию, лишив их за секунду оружия и тут же возвратив его с десятикратной скоростью. -- Теперь мне надо будет еще поглотить Котон (пр.Стихия Стали)! - продолжал кричать Хируко. - И тогда я смогу летать сам по себе, без приспособлений! -- А ведь и вправду сможет, - без тени улыбки сказала Конан. Сасори трудился над особым отрядом марионеток, а Зецу проводил разведку окрестностей и не только, пытаясь подслушивать и разнюхивать, определить ближайшие планы шиноби, что им известно, а что нет. До черепахи Кумо Зецу еще не добрался, но о том, что встреча Пяти Каге в самом разгаре уже доложил. Даже предложил слетать туда и нанести удар, но Пэйн решительно запретил. Пока не будут запечатаны все трое биджу, никаких атак, сейчас надо скрыться и усилить свою мощь, заявил Пэйн всем оставшимся Акацуки. Стоило бы, конечно, выдвинуть новых шиноби в верхушку, но слишком уж ускорились события. -- Все равно с саннинами он не справился, - ответил Пэйн. - Есть еще, куда расти, пусть поглощает геномы, если уверен в результате. Без него наши планы были бы далеки даже от нынешнего состояния. Хируко! -- Да, Пэйн-сама? - Хируко вскинул голову. -- Ты теперь постоянно будешь управлять крепостью? -- Нет, этим будет заниматься одна из особых марионеток Сасори-сама! Но я не мог отказать себе в удовольствии испытать мое детище! Этот восторг, когда созданное тобой работает, как ты задумывал, не сравнить ни с чем! -- Он синхронизировался с Гедо Мазо, - заметила Конан. -- Да, несмотря на риск, он нудил и нудил, пока не добился разрешения, - ответил Пэйн. - Сумасшедший ученый, как Орочимару, только лучше, потому что за нас. И даже не пытается залезть в наши тайны, ему и своих хватает. -- Если ему доставляет экстаз слияние с Гедо Мазо, то, - многозначительным тоном произнесла Конан. -- Конечно, - кивнул Пэйн, - он сам говорил, что хочет поглотить шаринган, так что. И он тоже изобразил многозначительную паузу. Не потому что боялся подслушивания, барьер стоял, да и Хируко пребывал в экстазе поднятия Сорагакуре в воздух. Просто иногда было лучше многозначительно промолчать, несмотря на то, что во всем скальном комплексе не было нелояльных Акацуки людей и шиноби. Точнее говоря, марионеток здесь было на порядок больше, чем живых. -- Это хорошо, - ответила Конан. - Ты и без того перенапрягся в последние дни. -- Отдохну в полете, - ответил Пэйн, - время будет. Поднимемся выше, скроемся от шиноби и -- Хируко-сама!!! - в зал вбежал один из его помощников. - Шиноби!!! -- Какая химерическая паника, - изобразила намек на улыбку Конан. Помощники Хируко в некотором роде не были живыми, но не были и мертвыми. С помощью техник Химеры, которыми он модифицировал свое тело и обеспечивал поглощение полноценного кеккей-генкай, Хируко вырастил себе помощников. Туповатых, но исполнительных, преданных, и которых можно было призывать, используя стандартную технику Кучиёси. -- Мы еще взлетаем, я не могу сейчас передать управление! - воскликнул Хируко. -- Недоработанная система наблюдения, - добавила Конан, с оттенком презрения. - Я разберусь. Она прервала технику запечатывания, слетела вниз. Пэйн кивнул вслед, молчаливо одобряя. Запечатывание Ниби прошло уже половину, чакра Ичиби помогала, благодаря устройствам Хируко, и Пэйн вполне был в состоянии закончить запечатывание в одиночку. -- Сколько их? Откуда? Кто? - спросила Конан помощника Хируко. -- Семеро, с северо-запада, шиноби Конохи, - неожиданно толково и понятно ответил тот. -- Понятно. Наша база в Таки-но-Куни разгромлена! - крикнула она Пэйну. -- Это наверняка учитель Джирайя и остальные Отшельники! - крикнул тот в ответ. - Будь осторожна! Хируко, активируй защитные системы крепости! -- Если они высадятся, все станет сложно, - пробормотала Конан, взлетая. Она устремилась к ближайшему вылету из крепости, на ходу призывая свитки и вызывая из них взрыв-печати. Если это и вправду Отшельники, и учитель Джирайя, то она сможет только задержать их, не более. Но все равно, вначале надо было вылететь и увидеть, что происходит. Связаться с Пэйном и обрисовать ситуацию, чтобы тот принял решение. Возможно, связаться с Сасори. В конце концов, шанс одним ударом уничтожить Отшельников Листа -- это роскошный подарок судьбы. Крепость взлетала, Наруто мчался к ней на полной скорости, Джирайя за ним и догнать не получалось. Саннин мысленно проклинал все на свете, но поделать ничего не мог. Конструкция леталки была одинакова у всех, равно как и максимальная скорость, которую она могла развить. То, что Джирайя был шире и крупнее, чем Наруто, значения не имело, но догнать все равно не получалось. После нескольких минут бурной погони, когда крепость уже оторвалась на двести метров от земли, и значительно приблизилась, Джирайя сообразил. -- Тензо! - крикнул он. - Перехвати его! -- Хай! Руки-корни! Наруто, что-то почуявший, метнулся выше, уходя от захвата с земли, но Тензо просто удлинил собственную руку. Мгновенно вырастив полсотни метров, он зацепился за леталку Наруто, сцепился с ней, и начал подтормаживать. Наруто, видя это, выхватил кунай, подал в него чакру Ветра. -- Нет! - крикнул Джирайя. - Наруто, остановись! -- Гаара! - взревел Наруто, отсекая деревянную руку Тензо. Все равно он замедлился, и Джирайя стал ближе, отыграв десяток метров из пятидесяти. Огромная каменная полусфера крепости, понизу обитая металлом, теперь висела вровень с Отшельниками. Джирайя кинул мимолетный взгляд на идеальную выемку внизу, у самого подножия вознесенных в небо трех скал. Взлетающая крепость, помимо нижней полусферы, имела и площадки на поверхности, и строения, и скалы в центре, и все это укрепило Джирайю в догадке, что это Сорагакуре, запущенная в воздух неведомым пока способом. Из камня вылетела одинокая фигурка, пошла на сближение. Между Отшельниками и крепостью оставалось не более полукилометра. Наруто летел вперед, жалея, что не может соскочить и побежать. Он может бежать быстрее, чем эта летающая доска! Но он не может бежать по воздуху, он не научился летать, хотя и обещал Фуу, и сейчас это только разжигало пожар в груди Наруто. Слова Итачи о том, что Саске мертв, до сих пор сводили Наруто с ума, и он не мог отделаться от мысли, что не успел. Не успел спасти Саске. Не успел спасти Карин. Все, что он успел, это странствовал с Эро-Сеннином и становился сильнее. Для чего? Чтобы не успеть в очередной раз спасти друга, на этот раз Гаару? Наруто задыхался от мысли, что он не успел спасти никого. Друзья гибли, пока он становился сильнее и странствовал далеко, хотя был нужен здесь. Зачем ему сила? К чему стремление стать Хокаге? К чему жить, если не можешь спасти друзей? Он сражался в Конохе и все равно не успел спасти никого, он опоздал туда, в логово Акацуки! Гаара! Возможно, в этот самый момент из него извлекают биджу! -- Наруто, стой! - доносились крики Эро-Сеннина. Наруто слышал их, но не собирался прислушиваться. Довольно мудрости! Довольно слов! Настало время действовать! Он разнесет эту скалу на кусочки, извлечет Гаару, спасет его, перебьет всех Акацуки! Наруто ощущал, как внутри него ревет и беснуется Кьюби, отзываясь на ярость и гнев джинчурики, и еще быстрее летел вперед, по крайней мере, мысленно. Гаара! Гаара! Гаара! Эта мысль колотилась в такт сердцу, еще больше воспламеняя Наруто. Джирайя скрежетнул зубами. Наруто, упорно рвущийся вперед, летел прямо в неприятности. Взмывшая со скалы фигурка развела руки, и водопад бумаги вознесся вверх, подобно гигантской приливной волне, заслоняя собой небо и солнце. -- Вызови Гермиону-чан, она достанет Наруто, - предложила Ма. -- Нет, ей не хватит скорости! - с отчаянием в голосе воскликнул Джирайя. - Не говоря уже о том, что у нас нет прямого портала на встречу Пяти Каге! Поток, река взрыв-печатей хлынула навстречу Наруто, и Джирайя с ужасом увидел, что из крепости вылетают еще фигурки, марионетки Пэйна и куклы Сасори, насколько он мог разобрать. -- Искусство Отшельника: Божественный Ветер!!! - ударил Наруто. Джирайя резко кинул леталку вверх, собираясь пройти выше волны взрыв-печатей, и тут же столкнулся с двумя марионетками Пэйна. Пожилой шиноби и юная куноичи, складывающая печати Призыва. -- Искусство Отшельника: Огнемет!!! - со страхом и яростью ударил Джирайя. Пожилой шиноби вскинул руки, принимая и поглощая поток пламени. -- Кучиеси-но-Дзюцу! - и огромная уродливая птица с желтым клювом едва не снесла Джирайю. Саннин видел, что техника Наруто отбросила взрыв-печати, открыла ему проход, в который он тут же радостно устремился. -- Наруто, это ловушка! - но было поздно. Поток взрыв-печатей резко изогнулся, формируя сферу, вокруг Наруто и взрываясь, одновременно. Жар, свет, ударная волна, Джирайя едва успел закутаться в гриву волос, и тут же ощутил, как его несет куда-то со страшной скоростью. -- Проклятье! Почему промедлил Тензо?! - воскликнул Джирайя. Жабы-отшельники не успели ответить, саннин скинул броню и сам увидел, почему. Новая волна взрыв-печатей мчалась бурунами волн, в просветах бумаги видно было, как летит вниз головой Наруто, и ему наперерез заходят еще две марионетки Пэйна при поддержке кукол Сасори. И Отшельники, расположившиеся крестом, заканчивающие складывать печати. -- Искусство Отшельника: Ярость Пяти Стихий! - прокатилось над скалами и лесом. Джирайя бросил леталку в вертикальное падение, видя и ощущая жар и буйство техники, понимая, что не успеет спасти Наруто и все равно не собираясь отступать. -- Кавазу Кумите: Сверхбыстрая лягушка!! Джирайю закрутило, завертело в воздухе, ощущение было такое, что его как будто ударила Цунаде в плечо. Фукасаку, оттолкнувшись от Джирайи, падающим метеоритом прочертил воздух, пролетел мимо Наруто, складывая печати призыва. С хлопком и в клубах дыма возник Гамабунта, и Фукасаку, врезавшись ему в лоб, исчез. -- Охохо, надеюсь, старик не вывихнул лапу, - проскрипела недовольным голосом Ма. Гамабунта, отшатнувшись от удара в лоб, увидел падающего Наруто и успел его перехватить, грубо и не слишком надежно, но все же лучше, чем, если бы Наруто воткнулся головой вниз в землю. Джирайя облегченно выдохнул, конечно, Наруто живуч, как никто, но незачем лишний раз это проверять! Он подал больше чакры в ноги, и закувыркался в воздухе, не отражая удары воздуха, порожденные техникой Пяти Стихий, но следуя им и смягчая порывы. -- Я уже слишком стара для этого, - проскрипела Ма, исчезая. Джирайя под углом уходил к земле, отдаляясь от крепости и видя, что бушующая ярость заставила отступить и Пэйна. Конан тоже отлетала, непрерывно бомбардируя и сдерживая взрывами ударную волну, не давая повредить крепости, которая даже и не подумала останавливаться в своем полете. Гамабунта огромными скачками уходил в сторону Джирайи, и Отшельники отлетали, дабы не попасть под удар своей же техники. 22 июня 79 года. Над поверхностью летающей крепости Акацуки. -- Джинчурики Кьюби опять ушел! - напряженным голосом воскликнула Конан. -- Пусть, - спокойно ответило тело Гокудо, парящее рядом с Конан. - Если бы мы его схватили, то удар Сеннинов Листа развалил бы крепость. -- Они все еще могут это сделать. Что им помешает нанести еще удар?! -- Знание, отобранное у шиноби Неба, - ответил Пэйн. Его марионетки, замерли, синхронно складывая печати, и сторонний наблюдатель увидел бы, как колеблются и мерцают контуры небесной крепости. Техника небесной маскировки, иллюзия, что вокруг только чистое небо, одна из техник шиноби Неба, разработанная для захвата Чоумея. Пэйн, используя чакру Гедо Мазо и свой риннеган, сделал технику сильнее и масштабнее. Конечно, опытный, умелый сенсор еще мог бы рассмотреть чакру за этим иллюзией, но не дальше, чем с километра. После отлета вверх и в сторону, после запечатывания Ниби, Пэйн собирался поставить еще барьер сокрытия, и пусть тогда шиноби бесцельно бороздят небо в поисках! Небесная крепость пошла вверх с удвоенной скоростью, кое-где по камням пошли трещины, и тут же туда устремлялись куклы Сасори, латая повреждения техниками Дотона. Трещины в металле тоже зарастали на глазах, а внизу все еще бушевала ярость техники Отшельников, с трудом сдерживаемая бесконечными печатями Конан. -- Хватит, - приказал Пэйн. - Летим внутрь, нужно ускорить запечатывание Ниби. -- Хай, - уже спокойно отозвалась Конан. Летающая крепость взмывала вверх, невидимая с земли 22 июня 79 года. На месте бывшего скального комплекса Хируко, бывшая страна Неба. Джирайя бережно принял обожженного Наруто, в оплавленном комбинезоне, лежащего без сознания, израненного, но все же живого. -- Тензо, я в госпиталь и предупрежу Коноху, - сказал Джирайя. - Продолжайте наблюдение -- Крепость исчезла, - сказал Акула. Джирайя дернул щекой, посмотрел на Наруто и вздохнул. -- Так, мне надо срочно доставить Наруто в Коноху. Также здесь нужны сенсоры, хорошие, дальние сенсоры. Если вы сейчас начнете искать крепость, Пэйн нанесет удар. -- Да, с такой защитой к крепости лучше не подлетать близко, - кивнул Тензо. - Отправляйтесь в Коноху, Джирайя-сама, не теряйте время, мы прикроем сенсоров. -- Издалека, никакого ближнего боя с Пэйном, - добавил Джирайя. -- Конечно, - кивнул Тензо. Все Отшельники, будучи в прошлом АНБУ, имели те или иные сенсорные возможности и техники. Но у всех ближнего радиуса действия, если не считать техник земли и дерева, не пригодных в воздухе. Оставалось только надеяться, что Хьюга и Абураме смогут нащупать крепость, не дадут ей скрыться. С такой летающей махиной Акацуки могли атаковать любую гакуре сверху, захватывать джинчурики и уничтожать города и армии, в общем, использовать полное преимущество внезапности и высоты. Джирайя взялся за портал, протянутый ему Шмелем, переместился в Коноху. Гамабунта, потерев лоб, исчез с хлопком. -- Давайте прикинем тактику прикрытия сенсорных команд, - сказал Тензо Отшельникам. Путь Джирайи в Конохе был быстрым. Портал в страну Весны, переполох в госпитале. Наруто сразу потащили в операционную, на ходу подлечивая. -- Я отправляюсь к Цунаде, вызвать ее сюда? - уточнил Джирайя. -- Нет, мы справимся, - отозвался дежурный ирьенин А-ранга, натягивающий перчатки. - Шизуне-сама уже готовится к операции! -- Хорошо, - кивнул Джирайя. Портал в Коноху, и Джирайя уже собирался переместиться на встречу Пяти Каге, когда его перехватили. -- Джирайя-сама! Киригакуре уничтожена! -- Что? - опешил саннин. -- Один из наших... наблюдателей, только что оттуда. Понимаете, он жил в стороне от Тумана, чтобы не попадать под проверки, это наш -- Я все понял, не надо пояснений, - перебил его Джирайя. -- Вчера на закате был огромный взрыв и свет, и затем цунами ночью, и сегодня на месте Киригакуре не осталось ничего. Вообще ничего! Вместо острова жалкие огрызки скал! Сообщите об этом Хокаге! -- Я сообщу, - пообещал помрачневший Джирайя. Перемещаясь на черепаху, Джирайя ломал голову: как? Как Акацуки смогли организовать такое?
Глава 23
22 июня 79 года. Черепаха - остров Облака, встреча Пяти Каге. Сегодня Каге не торопятся бить друг другу морды. Но и говорить, что настали мир и дружба, и всеобщая любовь, тоже несколько преждевременно. Интересно, будь Райкаге женщиной, в смысле куноичи, пятерка женских Каге сумела бы договориться или нет? Не такая грозовая атмосфера, как вчера, но и заседание еще не началось, так что неясно. Витает что-то в воздухе, хрен пойми что. Вроде и с Акацуки совместно сражались, и джинчурики похищены, а все равно этакое напряжение между Каге, слишком много свежей крови и смертей, и старых обид, и все это очевидно даже мне, хотя и ни разу не шиноби. От напряжения никуда не деться, хотя Лист и старается. Мифуне, спокойный и даже немного сонный, говорит. -- Открываем новое заседание совета Пяти Каге! Я верю, что вчерашний инцидент не повторится, и обсуждение будет проходить в спокойном тоне. Вообще, надо иметь стальные яйца, чтобы даже таким намеком заявлять пяти Каге, что они вели себя вчера, как истерички. Особенно в лицо Райкаге, выдержка и терпение которого явно меньше, чем размер бицепса. Но Мифуне, будем думать, не зря генерал самураев, сидит такой спокойный, даже не пытается меч хватать. Еще тут вчера услышал, что он мастер йайдзюцу, мгновенного выхватывания клинка, теперь вот разбирает любопытство посмотреть. Выхватить клинок и ударить раньше, чем противник достанет свое оружие, насколько быстрым нужно быть, чтобы в мире шиноби считаться мастером? Райкаге уже привстает, чтобы опять что-нибудь прорычать, ну вот, понеслось говно по трубам! -- Союз против Акацуки требует, чтобы один из Каге стал лидером, стал во главе такого союза, - внезапно говорит Цунаде. Она сидит, спокойная, в своем привычном зеленом халатике, даже не пытаясь носить все эти церемониальные одежды Каге. Слова ее останавливают Райкаге от неуместной реплики, или что он там собирался прорычать. Вообще, трудно воспринимать его спокойно, когда он постоянно рычит и гремит, и подавляет, или пытается подавить окружающих. Возможно, этого требует вся его натура бойца, но в обществе Каге это мешает переговорам. Нет, не так. Мешает союзу, ибо Райкаге явно хочет быть главным во всем. Интересно, Цунаде собирается уступить ему лидерство? Или просто поставить вопрос ребром, в конце концов, Лист и сам может разобраться с Акацуки, не привлекая остальных. Война и без того выиграна Конохой, и если кому захочется матча-реванша, так Лист всегда готов перепоказать результат, не так ли? Зачем тогда Райкаге вообще приехал сюда, зачем изначально предлагал черепаху как место проведения переговоров? Или он думал, что родные стены, так сказать, автоматом дадут ему преимущество в переговорах? Хммм, с другой стороны, кто сказал, что и остальные Каге просто так уступят? Вот только на днях сражались, и тут же сразу признать главенство Конохи? Даже под угрозой Акацуки? Хммм, а как вообще Коноха собиралась решать этот вопрос, протекай война без вмешательства Акацуки? Нет, нет, нет, так, мне же это рассказывали, история Мадары и Хаширамы, когда глава клана Сенджу силой принудил главу клана Учиха к союзу. Но при этом Мадара потребовал голову брата Хаширамы, и сам Хаширама готов был пожертвовать собой. Аналогия вроде есть, но не до конца верная. Но тут Райкаге опять рычит и сбивает зародыш мысли. -- Конечно, союзу нужен лидер! Но союз еще не оформлен! - заявляет Эй. - Мы еще не договорились! Если Лист хочет действовать самостоятельно, зачем нужен союз? Ну вот, не мне одному такому мысли приходят в голову. Может проще Кумо нахрен послать, да оформить союз четырех Каге-куноичи? Новая Цучикаге не прочь поработать в Альянсе, отомстить за дедушку и вообще выскочить из всей этой ситуации с войной. Неплохой выход, как по мне, а Райкаге с Облаком пусть сидят отдельно, потом можно и сразиться, заперев их на перешейке. Хотя нет, у них огромный флот, но все равно, один на один у Облака нет шансов, при всей разрухе и потерях Конохи. -- Затем, что ни одна гакуре не устоит в одиночку против Акацуки, - внезапно говорит Темари. - Эй-сан, вы же сражались против Пэйна и проиграли, при поддержке двух биджу в Истинной форме! Джинчурики Ниби, как и мой брат похищены Акацуки, и сейчас из них, возможно, извлекают биджу, убивая тем самым. А мы попусту тратим здесь время, на пререкания, когда там, не знаю где сейчас Акацуки -- В горах бывшей страны Неба, - подсказывает Цунаде. -- Когда там их убивают. Что бы вы сказали, Эй-сан, если бы ваш брат был схвачен и вы знали, что из него извлекут биджу и убьют?! Удар, что называется, не в бровь, а в глаз. Райкаге оглядывается на брата, тот, привалившись к стене, что-то пишет в блокнотике, шевелит губами, не иначе новый зажигательный рэпак сочиняет. Надеюсь, он не будет давать концерт посреди заседания. -- Казекаге, - начинает Эй, но его перебивают. С шумом и грохотом, постукиванием гэта и шуршанием гривы волос, в зал врывается Джирайя. -- Прошу прощения, уважаемые Каге, Мифуне-доно! - протяжный, "дипломатический" голос Джирайи наполняет комнату. Что-то очень, очень срочное случилось, и Джирайя, при этом, не упускает возможности сыграть на публику, точнее на союз собравшейся публики. Ведь он мог тихо сообщить Какаши, тот Цунаде, или переписку устроить, или еще чего, но тут именно что все громко и явно, чтобы все видели. И, с учетом того, что он был на миссии против Акацуки, либо громкая победа и растертые в пыль плащеносцы, либо наоборот, Отшельникам дали по носу. -- У меня есть две новости об Акацуки, и обе они не слишком радостные, - Джирайя мастерски держит паузу, поправляет свиток за спиной. - Также одна из этих новостей касается Киригакуре, уважаемая Мэй-сан. Вижу, как напрягается Ао за спиной Мизукаге, прямо-таки сверлит Джирайю своим бьякуганом из-под повязки. Каге, и сама Мэй, смотрят скорее задумчиво, ну да, Джирайя пока еще ничего не озвучил, а строить догадки и хвататься за сердце у сильных шиноби не слишком принято. -- Мы настигли Акацуки на их второй базе в стране Неба и сразились с ними, - спокойно и просто говорит Джирайя, как будто речь идет о походе в соседний магазин. - Сильно пострадал Наруто, из-за своей горячности и отчаянного желания спасти Гаару и остальных джинчурики. -- Вы, - Темари подается вперед. -- Увы, - Джирайя качает головой. - Сразились, не означает, что победили. Обменялись сильными ударами, и Акацуки скрылись на своей летающей крепости. Пауза. Тишина. Что?!! -- Огромная скала, обитая металлом, на наших глазах взлетела и скрылась, Пэйн применил какую-то из техник маскировки шиноби Неба. Было это буквально десяток минут назад, сейчас там сенсорные команды Листа под прикрытием остальных Отшельников организовывают поиски, и возможно им удастся не потерять след, не дать Акацуки скрыться. Но я видел все это своими глазами, видел эту огромную скалу, и марионеток Пэйна и Сасори, и Конан и ее неисчислимыми взрыв-печати. Увы, это реальность. Акацуки теперь автономны и не привязаны к земле. Сражаться с ними придется в небе, либо ловить момент, когда они будут приземляться, чтобы захватить очередного биджу. Ну, песеееец. Летающая крепость! Шиноби Неба расстарались для начальства в плащах? -- Это, надо полагать, была первая новость, - мелодично говорит Мэй, - переходите уже ко второй, Джирайя-сан, раз она касается Киригакуре! Мизукаге держит лицо, да, но все равно чувствуется нетерпение. С одной стороны Каге обязан уметь сдерживаться, он ведет одну из Великих гакуре, но с другой -- он или она Каге, не так ли? Один из сильнейших шиноби в Деревне, если не самый сильный, и это значит, это многое значит. То ли чакра им по мозгам дает, то ли процесс становления сильнейшим в этом кровавом и жестоком мире таков, что мозги отъезжают, но сильные шиноби все здесь с причудами, и хорошо, если эти причуды безобидны. В общем, тяжело сдерживаться, когда твои же причуды толкают на поступки. -- Киригакуре уничтожена, - тут же говорит Джирайя. - Деревни нет, на ее месте теперь море. Шок. Что?! Тишина. Шок. Перешептывания. Мэй закусывает хвост прически, пальцы дрожат. -- Один из... резидентов Листа побывал там лично, - со вздохом говорит Джирайя, - вчера под вечер было сияние, и потом пришла волна цунами. Что именно там случилось, он не знает, но гакуре больше нет. -- Но почему Акацуки? - спрашивает кто-то. -- Больше некому, - отвечает Джирайя в пространство. - И в Тумане оставался джинчурики Рокуби, Утаката. -- Да, - растерянно говорит Мэй, - я приказала усилить его охрану, но как? Всю Деревню?! -- Это непростительно! - громыхает голос Райкаге. - Хокаге! Мне нелегко это говорить, но я прошу прощения за свою подозрительность! Вы были правы, призывая не медлить! По лицу Райкаге видно, что ему нелегко даются эти слова, но все же он их произносит. Ага, видимо, осознает внезапно, что и к нему в Деревню могут вот так же прилететь и срыть до основания, оставив море вместо поселения. Понятно, что эта летающая крепость взлетела только сегодня, а Туман грохнули вчера, но Акацуки еще в битве за Коноху показали, что готовились уничтожить шиноби. Явно продолжение старого плана, не удалось захватить джинчурики -- или удалось? - так грохнем всю Деревню! Хмм, а Каге-то все такие задумчивые и грустные, наверняка такую же картинку представляют. То есть то, о чем говорила Цунаде про союз, что поодиночке Акацуки снесут любую Деревню, поэтому надо держаться вместе. Но как обычно, пока по морде не дадут, никто и не задумывается. Цучикаге, надо полагать, тоже был уверен, что Акацуки у него в рукаве и подчиняются, ага. Теперь вот внезапно до всех доходит, как до ездовых страусов, ей-ей. Акацуки уже раскатали Коноху, но для Каге то не в счет, ведь это была Коноха и на нее напали шиноби, ведь так? Интересно, вообще наблюдать такую инертность сознания, и с нервным смешком осознавать, что и сам не лучше. И все это было бы даже забавно, не иди речь о десятках тысяч жизней, особенно детей шиноби, еще не ставших даже генинами, и обычных крестьянах и горожанах, которые ничего вообще не смогут противопоставить S-ранговой верхушке Акацуки. Впрочем, кто сказал, что я вообще ничего не могу? Вот она, палочка в рукаве, но какова будет цена за Непростительные и Фиендфайр? Ладно, мочь еще не значит делать, в конце концов, смысл защищать шиноби, если они сами себя не могут защитить и договориться? Шизуне в охапку, и в страну Весны, Коюки укроет по старой дружбе, и гори оно все синим пламенем! Но это маловероятный исход, Каге, будем думать, больные на голову, но не дураки, и договорятся. Вон, Райкаге уже собственно начал, да. -- Все мы промедлили, - грустно отвечает Цунаде, - и с каждой минутой враг становится сильнее. -- От имени Тумана я, Пятая Мизукаге, принимаю союз, предложенный Листом, и признаю главенство Листа в нем, - внезапно говорит Мэй. Видно, что слова даются ей нелегко, мыслями она там, в уничтоженной гакуре. А что сейчас вообще можно там сделать, если все погибли? Мда, тяжелая задачка, и хорошо еще, что сама Мэй уцелела! Конечно, будь она в Тумане, все могло бы повернуться по-другому, но ну его нахрен, играть сейчас в эти мысленные "что было бы, если". Не то время, не тот случай. -- Киригакуре уничтожена, - продолжает Мэй, - но шиноби Тумана живы. У меня шок пару секунд, и только потом соображаю, что она говорит о тех, кто находился вне Деревни во время атаки. В конце концов, шиноби Конохи тоже рассеяны по стране Огня, да. Но все равно, в первую секунду подумал, что у Мэй того, башня окончательно уехала в морские дали. -- И все они будут рады сразиться с Акацуки и уничтожить их! - жестко заканчивает Теруми. -- От имени Песка я, Пятая Казекаге, подтверждаю и принимаю союз, и признаю главенство Листа, - говорит Темари спокойно, мягко. - Примите мои соболезнования, Теруми-сан. Сунагакуре сейчас переживает не лучшие времена, но после победы над Акацуки, Песок поможет Туману, чем сможет. Ну да, кто лучше поймет Великую Деревню в упадке, как не другая такая же? Суна еще до войны находилась в глубокой жопе, и действия последних лет, начиная с атаки на Лист, только усугубляли, так сказать, глубину провала. О степени отчаяния можно судить по назначению Темари, возвращение опальной Казекаге, лишь бы договориться с Листом и соскочить, ну там помочь против Акацуки, но уже не воевать. Хотя, в принципе ничего же не мешало им сдаться ранее? Или мешало? Третий Цучикаге там, например? -- Думаю, после победы, новый союз поможет всем, ведь Коноха тоже лежит в развалинах, - говорит Цунаде. Союз трех разваленных гакуре, хотя вру, Суна цела, в жопе, но цела. Как и Ива, и Кумо, и как еще недавно Кири. Напоминая о разрушениях действуют, и Куроцучи высоким голосом говорит. -- От имени Камня я, Четвертая Цучикаге, принимаю союз, предложенный Листом, и подтверждаю главенство Листа. После чего новообразованный союз четырех сисястых Каге смотрит на Райкаге. Тот приглаживает свои короткие усики и рычит, впрочем, вполне мирно. Ха, всего два заседания, а уже разбираюсь в оттенках рыка Райкаге, будет, что вспомнить на старости лет! -- От имени Облака, я, Четвертый Райкаге, принимаю союз, предложенный Листом, и подтверждаю главенство Листа! -- Союз подтвержден всеми пятью Каге, - Мифуне тоже оглаживает усы, - и вступает в силу с этого момента! -- Как глава союза, - тут же говорит Цунаде, - назначаю главнокомандующим Четвертого Райкаге, а главным стратегом Альянса -- Нара Шикаку! Возражения? -- Против кандидатуры Шикаку? Нет, - качает головой Райкаге. Вот как, как он это делает? Даже покачивание головой выглядит по-боевому, угрожающе. Как будто сейчас ринется в атаку, сломает стены, перебьет присутствующих, хотя собравшиеся покрепче будут, чем метровые каменные стены, да. Но все же, союз заключен. Кровавой ценой, скажем прямо. Хотя, что по меркам шиноби кровавая цена? Четвертая война с кучей трупов и раненых, ужасная в моих глазах, выглядит мягкой до неприличия для шиноби. Можно массу примеров привести, например отец Четвертого Райкаге, Третий Райкаге, бился трое суток, завалил в одиночку десять тысяч шиноби, прежде чем помереть. И то непонятно, от усталости поддался или его мясом закидали до невозможности двигаться. -- Четвертую мировую войну предлагаю считать законченной, - говорит Цунаде, - за примирением сторон и заключением нынешнего союза, альянса пяти Великих гакуре. -- Согласен! - Райкаге стукает по столу, но в меру, сдерживает силу. - Пока мы глупо воевали друг с другом, враг у нас под носом вознамерился уничтожить всех шиноби! После победы над Акацуки Альянс поможет в восстановлении не только Конохагакуре, но и Киригакуре! -- Поддерживаю, - добавляет Куроцучи. - Одержимость войной завела нас всех на край гибели. Интересно, они и в самом деле перековались после событий и гибели близких людей, или это все же уловки? Вопрос, конечно, праздный, не мне тут решать, да и какая, в сущности, разница, что привело к союзу? Опять вспоминая Мадару и Хашираму, перед заключением союза они неплохо так подрались, на целые сутки, перепахав ландшафт немалой области, и ничего. Два клана заключили союз, и жизнь всех шиноби изменилась. На это рассчитывали Третий и Цунаде? Впрочем, опять праздный вопрос, и лучше не вспоминать, что без меня всей этой войны, погибших и раненых, и измененных судеб возможно и не было бы. Да, лучше даже не начинать эту карусель мыслей в сотый раз. Союз. Альянс. Теперь только победить Акацуки, и усталое ура, в честь победы. Атмосфера за столом резко разряжается. Теперь Каге направляют свою ненависть вовне, на Акацуки. -- Акацуки и Пэйн показали свою мощь, - говорит Райкаге, резко успокоившийся. - Нет смысла посылать на них генинов, они и без того убили их достаточно! Нужно собрать элиту пяти Деревень, как это уже было в Конохе три дня назад! -- Райкаге, - вежливо добавляет Джирайя, - разрешите я дополню? Ну да, на каждого Каге положено двое сопровождающих, а Джирайя вломился на переговоры, как слон в посудную лавку, но выгонять его никто не выгоняет. Это же Джирайя, в конце концов. -- Конечно! - отвечает Эй. -- Альянсу шиноби в любом случае придется использовать элитный отряд, для атаки на летающую крепость Акацуки. Сами они не спустятся, и под угрозой уничтожения всех гакуре, нам самим придется атаковать. Они способны отключать крылья, и нет времени заниматься их переделкой, выяснять, какая часть фуин-узла дает им эту возможность. Следовательно, численность отряда будет ограничена количеством леталок Листа и теми шиноби, которые способны летать самостоятельно, как шиноби Ивагакуре, например. Куроцучи мрачно кивает. Сколько тех шиноби уцелело, в той мясорубке над Конохой? -- Поэтому нужны будут лучшие из лучших, - продолжает Джирайя, - но это не значит, что остальные шиноби останутся без дела. Им тоже достанется опасная и почетная миссия, возможно даже более опасная, чем наша. -- Более опасная, чем атаковать крепость Акацуки? - удивленно спрашивает Мифуне. Остальные тоже удивлены. -- Двойники -- белые Зецу, которых Акацуки использовали в атаке на Коноху и армии шиноби, - поясняет Джирайя, - они получились ущербными, без возможности использовать техники. Только имитация чужой чакры и облика, и это позволило нам относительно легко справиться с ними. Выявить подделки и тут же уничтожить их. Но, представьте себе, что такие двойники смогут использовать техники, и будет их не две тысячи, а двадцать. Двойников, неотличимых для любого сенсора! -- Как? - почти слитно восклицают Каге. -- Учиха Итачи, наш основной источник информации об Акацуки, не знает деталей производства белых Зецу, но он знает, что они производились в лабораториях Хируко. Тот разрабатывал и применял техники поглощения чакры и модификации тела. Итачи получил косвенные данные, что для массового производства белых Зецу нужны биджу. И теперь они есть у Акацуки. При этом большая часть их армии куда-то исчезла, и вспомните, что армия Акацуки, приведенная ими в Коноху, состояла только из белых Зецу. Все это лишь догадки, но лучше задуматься о них сейчас. Что, если двойники -- Зецу, произведенные при помощи биджу, смогут использовать техники, будут быстрее, лучше, смогут поглощать еще больше чакры? Летающая крепость Акацуки может приземлиться где угодно и выпустить тысячи таких белых Зецу, которые разбегутся, подменяя собой шиноби. Хрена себе перспектива! И ведь Джирайя не преувеличивает опасность, у него вообще нет такой привычки. Хорошо хоть моего двойника никто не сделает, а то как-то не по себе, да. Хмм, помнится, белые Зецу у Орыча цвели от прокачки энергии. Способ ловить двойников? Способ! Медленный, конечно, и не слишком надежный, шиноби от такого и окаменеть может, но все же способ. Если они смогут не только имитировать чакру, но и применять техники, йоптель, да сотня Райкаге точно войско шиноби в порошок разотрет! Нет, нет, там должно быть какое-то ограничение, иначе Акацуки не связывались бы с биджу, нашли способ сделать сотню таких двойников, и победили бы три дня назад. -- Поэтому нужно будет победить не только в небе, но и на земле, - заключает Джирайя, - и тут как раз пригодятся армии шиноби. Конечно, еще нужно подумать над способами отличать своих от двойников не по чакре, но думаю это решаемый вопрос. Если они при убийстве и высасывании чакры не воруют и чужую память, ага. -- Не будем терять времени, - говорит Цунаде. - Лист поможет с переброской войск, предлагаю Каге отобрать шиноби, достойных атаковать крепость Акацуки в воздухе. Нужно создать корпус медиков, для поддержки и лечения раненых, барьерные команды для укрытия от атак Акацуки сверху, решить вопросы снабжения и слежения за Акацуки. Райкаге? -- Да, я немедленно займусь этим! Если сенсоры Листа не упустят крепость, думаю, альянс шиноби сможет не дать им высадить армию двойников, - рычит Эй, потом делает паузу. - Нам потребуются порталы Конохи. -- Лист обеспечит Альянс всем необходимым, - говорит Цунаде тоном, который дает понять, что все, пора переходить к насущным делам, раз уж союз заключен, и вопросы стратегии обсуждены. Мифуне берет слово. -- Рад, что Альянс великих гакуре все же состоялся. На этом собрание пяти Каге объявляю закрытым, и хочу предложить помощь, свою и элитного отряда самураев для атаки на Акацуки! -- Если они не уступят джонинам, то с удовольствием приму, - отвечает Райкаге. Цунаде встает, привлекая к себе внимание, и говорит. -- Теперь, раз заседание завершено, скажу неофициально, - указывает рукой в мою сторону, - уберите Гермиону из своих книг Бинго, пока не случилось непоправимого. Все смотрят на меня, а мне хочется показать им язык в ответ, но сдерживаюсь. Альянс. Союз. Победа. Домой.
Глава 24
22 июня 79 года. В небе, неподалеку от летающей крепости Акацуки. Сенсоры Листа не подвели, удержали Сорагакуре в фокусе, начали преследование по горячим следам, не давая летающей крепости скрыться. Общая тревога поднимала сенсоров, в первую очередь Хьюга, и стационарная портальная сеть выбрасывала одну команду за другой в страну Водопадов, Звука, по границе бывшей страны Неба и в ее глубине, на севере страны Огня. Казалось, что сеть затянута, и теперь, когда другие гакуре могут выслать своих сенсоров, можно будет организовать непрерывную слежку за Сорагакуре. Не дать Акацуки убежать, скрыться. Но затем со скал крепости слетела вниз и зависла на пути шиноби Листа группа из марионеток Шести Путей Пэйна. Команды сенсоров прянули в стороны, пытаясь обойти с фланга, снизу, сверху, но над Сорагакуре уже клубилось облако взрыв - печатей. Без Отшельников лететь дальше не представлялось возможным, и сенсоры отступили. Времени, затраченного на жестокую и бескомпромиссную схватку, закончившуюся уничтожением двух тел шести Путей и огромного количества кибаку фуда, хватило крепости Акацуки, чтобы пропасть, как будто и не было огромной скалы. Наплевав на осторожность, сенсоры в одиночку на полной скорости бороздили пространство, пытаясь зацепить и нащупать след, хоть какой-то знак присутствия Сорагакуре, но та бесследно исчезла, словно растворившись в воздухе. 22 июня 79 года. Штаб Альянса, юг страны Огня. Новое заседание, на этот раз уже штаба Альянса, было посвящено как раз этому вопросу, пропаже летающей крепости. Райкаге, как главнокомандующий, Нара Шикаку от Листа и Ао от Тумана, вот и все участники. Темари отмахнулась, мол, она доверяет таланту Нара, а Куроцучи сослалась на то, что дедушка Ооноки доверял Райкаге. У всех Деревень сейчас хватало забот, помимо организации общей армии и решения вопросов логистики и снабжения, острота которых снижалась применением порталов Конохи. Штаб разместили на юге страны Огня, в одном из лесных массивов, вдали от населенных пунктов. Расстояние все равно не имело значения, а если Акацуки решат нанести удар по штабу, то обязательно будут замечены сенсорами. Не слишком искусная ловушка, но она и не была главной целью такого месторасположения. Стены огромного зала были увешаны картами всех Элементных стран. Помощники двигали значки групп, вчитывались в донесения, в углу бригада монтировала постамент для огромного усилителя. После краткого обсуждения было решено, что битва с Акацуки будет слишком стремительна, чтобы полагаться на блокноты, и нужны будут ментальные техники. Для них расстояние имело значение, но усилитель должен был решить эту проблему, с учетом отправки на поле боя наблюдателей - менталистов, с единственной задачей -- следить и сообщать. Живой аналог блокнота, грубо говоря. -- Итак, - сказал Шикаку, - на текущий момент местоположение крепости Акацуки неизвестно. Однако это не мешает нам попробовать угадать, куда они направятся, во-первых, и во-вторых, у нас есть возможность обеспечить быстрое прибытие команды переброски в любую точку элементных стран. Он указал на карту, расстеленную на столе, испещренную точками. -- Порядка пятисот стационарных порталов накрывают Элементные страны, как показано на этой карте. -- Порталы установлены и в Кумогакуре? - прорычал Райкаге. -- Конечно, - просто ответил Шикаку. - Они были установлены даже на черепахе Облака, но потом изъяты после предательства одной из участниц операции по установке. Разве вы, Райкаге, поступили бы иначе? Райкаге сделал неопределенный жест, мол, конечно. Собственно, он и без того был уверен, что порталы установлены, просто решил убедиться дополнительно. Райкаге не ставил целью обвинять Коноху за установку, и поэтому выждал время после собрания Пяти Каге, прежде чем задавать вопрос. Собственно, Шикаку вполне уловил эти нюансы и поэтому ответил правдиво. -- Сейчас команда переброски устанавливает дополнительную сеть порталов в местах, где расстояния, разрывы слишком велики. При развертывании стационарной сети Лист ориентировался в первую очередь на будущую войну и стратегические пункты, теперь сеть перестраивают под новые задачи. Если бы Акацуки оставались, так сказать, на земле, можно было бы окружить скалы страны Неба дополнительным слоем, но сейчас это бесполезно. Если брать скорость их летающей крепости за половину от скорости крыльев шиноби Неба, то за несколько суток они смогут достигнуть любой точки Элементных стран. -- Нам известна их скорость? - уточнил Ао. -- Только со слов Джирайи и Сеннинов, видевших взлет крепости, - ответил Шикаку. - Возможно, они могут перемещаться и быстрее. -- Даже тренированным шиноби потребуется с полчаса, а то и больше, чтобы достичь некоторых точек, - заметил Райкаге, тыча пальцем в карту. - Этого будет достаточно, чтобы приземлиться, выпустить орду белых Зецу и скрыться. Если они смогут передвигаться под землей, то придется окружать весь район, и изолировать его! -- Конечно, - кивнул Шикаку. - Именно это я и хотел предложить. Имея армию из чунинов и генинов, легко можно изолировать несколько подозрительных районов, с приказом уничтожать всех, кто пытается из него прорваться. Сенсоры помогут с подземными передвижениями, весь вопрос в обнаружении и быстром прибытии. С обнаружением пока не все так гладко, и это будет предметом дальнейшего обсуждения, с прибытием все гораздо проще. Гермиона переходит через ближайший стационарный портал, серией телепортов достигает места. -- Прошу прощения, Шикаку-сан, серией чего? - уточнил Ао. -- Хирайшин, без привязки к фуин-меткам, - пояснил Шикаку. - Устанавливает портал и уходит через него, взамен прибывает команда переброски, развертывает сотню порталов, и через пять секунд вся армия, отобранная для сражения с Акацуки, вступает в дело. То есть время прибытия в любую точку Элементных стран по тревоге -- плюс две минуты от момента, когда Гермиона пройдет через портал. -- Это хорошо, - одобрил Райкаге, - это скорость, которая даст нам возможность сорвать высадку Акацуки, при условии раннего обнаружения. -- Акацуки могут нанести превентивный удар и не дать установить портал, - сказал Ао. -- В силу особенностей Гермионы вряд ли, - усмехнулся Шикаку. - Она невидима для сенсоров чакры, и владеет техникой оптической невидимости. Так что вопрос контрудара по Акацуки не стоит, главное обнаружить. И здесь на первое место выходят планы Акацуки. -- План "Глаз Луны", - рыкнул Райкаге, - был хорош, пока о нем никто не знал, сейчас даже генину понятно, что мы не дадим захватить джинчурики, даже на поле боя! -- Тем более что Санби еще не возродился после смерти Ягуры, - кивнул Ао. - Тогда у Акацуки остается только один вариант: уничтожить шиноби и подождать возрождения биджу, тем более, что без джинчурики они слабее, их легче захватить, имея такие возможности, как у Акацуки. -- Согласен, - ответил Шикаку. Райкаге просто кивнул, пригладил один из усиков. -- Это означает, что в бою они не будут сдерживаться, - скрежетнул зубами Ао, - как не сдерживались во время атаки Киригакуре. Если предположить, что Утаката мертв, план "Глаз Луны" не имеет ни малейшего шанса на реализацию, раз двое из девяти биджу отсутствуют. -- Да, ударь они в Конохе сразу в полную силу, нам бы всем пришел конец, - громко объявил Эй. - Но Пэйн хотел захватить всех джинчурики живыми, и сдержал первый удар. Но теперь, раз он не будет сдерживаться, то следующей целью будет одна из великих гакуре. Камень или Облако. -- Либо высадка Зецу, и попытка инфильтрации в Деревни, с целью последующего удара в спину, - задумчиво отозвался Шикаку. - Если они летают на чакре биджу, то могут летать годами, высаживая десанты белых Зецу и ожидая восстановления Санби и Рокуби. Но это же дает нам возможность подготовиться, и, самое главное, подготовить еще Отшельников. Полгода, максимум год, в зависимости от талантов, и после этого первый же удар Акацуки станет последним для них. С каждой гакуре по десятку шиноби, уже пятьдесят Отшельников, с бесконечным сенмодом. Ао и Эй слушали ошеломленно. С Девяткой мощь Листа казалась невероятной, а с пятьюдесятью Отшельниками? Акацуки даже не успеют ничего понять, как исчезнут вместе со своей крепостью. -- Также Акацуки понимают, - продолжал рассуждать Шикаку, - что противостоять союзу Великих гакуре это не то же самое, что бить в спину союзникам. Поэтому у них нет времени, точнее говоря, с каждой секундой мы становимся сильнее. -- Раз они выращивают Зецу, то тоже становятся сильнее, не так ли? - спросил Ао. -- Хммм, верно, - Шикаку погладил шрамы, задумался. - Раз они сделаны из дерева, их не нужно кормить и поить, и они ограничены только размером летающей крепости. Это может стать еще большей проблемой, чем я вначале думал. -- И мы опять возвращаемся к вопросу обнаружения, - рыкнул Райкаге. - Если это барьеры, основанные на свойствах Мататаби, то шансов обнаружить их в полете немного. Не говоря уже об использованных техниках шиноби Неба и возможностях других биджу. Голос Райкаге дрогнул. -- Джинчурики, скорее всего, уже мертвы, и нет смысла это отрицать. -- Извлечение чакры биджу не означает получение техник биджу, - возразил Шикаку. -- Биджу и есть чакра, и эта чакра несет в себе свойства биджу, и то, что крепость их снизу была обита металлом, прямо указывает на извлечение Ичиби и использование его Джитона, - парировал Райкаге. - Когда они извлекут Йонби из Роши, у них будут техники Лавы и Кислоты. Нии и ее Мататаби, помимо огня, демонстрировали кошачьи свойства. Скрытность, склонность гулять самой по себе, и так далее. Если Акацуки готовились захватить биджу, они не могли не изучить их свойства. -- Даже если они просто использовали барьер сокрытия, то риннеган и чакра биджу дадут барьеру достаточную мощь, чтобы обмануть сенсоров, что и произошло, - высказался Ао. Ао, Шикаку и Эй переглянулись, еще раз задумались. -- Тогда не имеет смысла утомлять поисковиков и подставлять под удар те немногие летные средства, что у нас есть, - первым заговорил Райкаге. - Поиски с земли и по земле, и команды сенсоров на наиболее важных объектах. -- Возможно, имеет смысл самим подставиться, раскрыться, чтобы Акацуки проявили себя, - добавил Шикаку. - Решающая битва -- хорошо, но даже если нет, у нас будет след, за который можно ухватиться. Что опять возвращает нас к вопросу: какова следующая цель Акацуки? -- Я уверен, что это будет Камень или Облако, - повторил Райкаге. - Если не целиком, то частично разрушить все великие гакуре, ослабить боевой дух и мощь шиноби. -- Страна Железа, - сказал Ао. - Она по дороге в Кумо, самураи не смогут дать отпор Акацуки, а те, в свою очередь смогут запастись металлом для крыльев. -- Армия летающих Зецу? Как в битве за Коноху? - Шикаку задумчиво погладил шрамы. - Это резонно. Плюс там же страна Звука, если Акацуки еще хотят свести счеты с Орочимару. Это тоже веская причина, но у меня есть одно возражение. Весь этот маршрут складывается в одну прямую, предсказуемую, а Пэйн уже доказал, что таковым не является. -- Ива? -- Я бы сказал -- Суна, - ответил Шикаку. - Ослабленный войной Песок, защитное кольцо скал усилит поражающий эффект техник Пэйна, погибнет много шиноби и упадет боевой дух Альянса. Не говоря уже о том, что в пустынях страны Ветра можно легко скрыться, там масса мест, где преследование по земле и воздуху затруднено. И еще момент, не очевидный, но важный. По дороге туда крепость Акацуки пересечет страну Дождя вообще, и Амегакуре в частности. Акацуки пытались захватить Дождь, весьма вероятно, что первый десант Зецу они сбросят туда, на пробу. Из не Великих Деревень Аме самая могущественная, плюс у Акацуки, как уже сказал, личные счеты. -- И затем из Суны можно скрыться не только над пустыней, но и над морем, - прорычал Райкаге. - И мы не будем знать, где они нанесут следующий удар! -- Устрашение, мощь и внезапные удары сверху, - согласился Шикаку. - Это сработает, обязательно. Единственное, на чем мы можем подловить Акацуки, это одержимость Пэйна планом и его замыслами на тему "Мир должен познать боль!" Но он годами сдерживался, и заметьте, мы, Альянс шиноби, сейчас в защитной позиции. Все, что мы можем, вести поиски и ожидать, куда ударят Акацуки. -- Да, но это не значит, что мы сдадимся! - стукнул кулаком по столу Райкаге. - Облако прикроет перешеек и Страну Железа! Лист пусть договорится с Дождем и Ханзо! Предупредим Цучикаге, пришлем усиливающие отряды, и Суна, пусть эвакуирует всех, кто не может сражаться! -- Хай, - наклонил голову Шикаку, признавая план Райкаге. Ждать удара Акацуки и готовиться к нему, готовить войска и планы, и это означало, что вряд ли в ближайшее время Шикаку удастся сомкнуть глаза. К счастью, Годайме Хокаге предвидела это, и к штабу были прикреплены два ирьенина, привезшие с собой несколько ящиков тонизирующих и стимулирующих пилюль, свитки с энергетиками, и специализирующиеся на техниках снятия усталости и выведения токсинов. Шикаку вздохнул, фоном не прекращая анализировать и пытаться понять: куда ударят Акацуки? 23 июня 79 года. Летающая крепость Акацуки. -- Ахахахаха, теперь я стал еще могущественнее! - Хируко летал на бешеной скорости вокруг центральной скалы Сорагакуре, размахивал рукавами, крича и хохоча. -- То, что он выбрал себе тело ребенка, влияет на него, - проскрипел Сасори. - Несмотря на всю его гениальность, его тело -- искусственное и оно живое, и поэтому ведет себя как ребенок. -- Вы предлагали ему тело марионетки, Сасори-сан? - осведомилась Конан. -- Конечно, мои марионетки, как и мое искусство, вечны и не подвержены глупостям живого тела. Мне всегда было приятно видеть, что вы тоже это понимаете, Конан-сан. Бумажная девушка обозначила улыбку. -- Третий Казекаге с его Джитоном был сильнейшей моей марионеткой, - продолжал скрипеть Сасори, - жаль, что Лист его сломал. Если бы была возможность, я бы охотно превратил Хируко в марионетку, три кеккей-генкай, это был бы шедевр моей коллекции! -- У вас будет шанс, Сасори-сан, - заметила Конан. Кукольник и нукенин Суны повернул голову марионетки, притворяющейся его телом, посмотрел внимательно. -- Он поглотил кеккей-генкай Стали, чтобы дать себе крепкое тело, способное противостоять ударам саннинов, и теперь готовится привить себе клетки белых Зецу, чтобы иметь возможность поглотить еще один геном, и затем пересадить себе шаринган. -- Четыре кеккей-генкай и додзюцу? Его тело выдержит такое? -- Может и выдержит, - безразлично ответила Конан, - но факт в том, что он окончательно сошел с ума. Поражение от Пятой Хокаге и учителя Джирайи сделало его одержимым, теперь он думает только о том, чтобы еще раз встретиться с ними и повторить сражение. Пока еще он сдерживается, благодаря обещанию Пэйна, что в Кровавой Тюрьме он сможет выбрать себе любых шиноби для поглощения. -- Но затем он выйдет из-под контроля и поставит под угрозу план своей одержимостью саннинами, - продолжил Сасори. - Может его сразу? -- Пока он еще нужен, - неохотно ответила Конан. - Пэйн мог бы поглотить его знания, но пока что нужен именно Хируко в этом теле, синхронизированном с Гедо Мазо. Но затем, если он утратит контроль и поставит наш план под угрозу, то да. Кому-то все равно надо будет пробуждать Дерево, почему бы и не вашей марионетке, Сасори-сан? -- Это будет честью для моего искусства, Конан-сан, - отозвался Сасори. -- Зачем нам Кровавая Тюрьма? - спросил Сасори, когда Хируко уже налетался и влетел внутрь крепости. -- Отшельники Листа и учитель Джирайя слишком сильны, нам нужны техники запечатывания чакры, применяющиеся в Тюрьме. Мы не сможем одолеть всех шиноби сразу, но в серии битв мы ослабим их достаточно, чтобы нанести решающий удар. -- Таков план? -- Таков план, - подтвердила Конан. -- Хорошо, тогда я займусь установкой шаринганов, - проскрипел Сасори, направляясь внутрь крепости. - Раз уж время пришло, не люблю заставлять себя ждать. Конан ничего не ответила, продолжая висеть в воздухе, двигаясь синхронно с крепостью. Внизу плыли облака и просторы страны Огня. 23 июня 79 года. Коноха, страна Огня. Итак, шинобские умники опять чуток промахнулись. Порталов с избытком, леталок не хватает. Лучшие фуин-мастера собрались взводом и ломают головы над крыльями шиноби Неба. Точнее говоря, над их центральным фуин-узлом, который одновременно прост и в то же время позволяет как-то шиноби Неба отключать эти самые крылья в бою, причем выборочно. Теперь, конечно, до всех дошло, с чего бы это шиноби Неба так легко отдали свой главный секрет, точнее говоря, сделали вид, что отдали. Судя по озадаченности мастеров фуин, секрет крыльев пока не поддается. В отсутствие крыльев в воздухе только мои леталки, коих перебили, и переломали целую кучу в битве за Коноху, и до этого, никакого, блин, уважения к чужому труду! Ну и еще летающие сами по себе шиноби, не такая уж и редкость, конечно, но все же до моего появления и возвращения шиноби Неба никто таких воздушных побоищ не устраивал. Так что шестьсот -- семьсот шиноби в воздухе, может даже и меньше. Часть леталок, хоть и выглядит целой, повреждена внутри. Можно трансфигурировать дерево, сделать Репаро, но заклинания это не вернет. Нужно больше мастерства и мощи, чтобы при помощи палочки чинить другие палочки, образно говоря. Проще новых леталок сделать, но при этом не переутомляться, чтобы в любой момент быть в готовности прыгнуть порталом и помчаться куда-то телепорт-прыжками бешеного ежика, куда-то, где заметили Акацуки. Не жалуюсь, понятно, что ситуация форс-мажор, но напряжение и ответственность прямо давят. Решат ли судьбу битвы дополнительные двадцать летающих шиноби? Хрен его знает, сейчас отбирают элиту, так что может быть и решат. Джонины и все такое, но более важно, что когда дело дойдет до битвы, за спиной шиноби будут ирьенины, и Шизуне во главе, и это меня сильно беспокоит. Барьеры, безопасность, порталы, но все равно беспокоит. -- Ты чересчур напряжена, - подходит Шизуне. - Оставь работу -- Но -- Оставь! - она отбирает у меня незавершенную леталку. - Армия уже собрана, силы распределены, сейчас идут тренировки. Либо Акацуки вскоре покажутся, либо нет, и в том, и в другом случае эта леталка ничего не решит! -- Но -- Что но? - смотрит она подозрительно и устало. - Сходи, полежи в горячем источнике! Пусть тебе сделают расслабляющий массаж! Отоспись! -- Онэ-сан, ты сама бы последовала этому совету, - бормочу в ответ. - Одна леталка может и не решит ничего, а вот твое ирьедзюцу там, на поле боя. -- Там, на поле боя, будет Цунаде-сама, у каждого бойца будет Кацую, и полная поддержка, - отвечает Шизуне. - Но если сейчас все не организовать, то потом может быть поздно, так что отосплюсь потом, после того как все будет готово. -- А -- А ты, имо-то, слушай своего лечащего врача! - пригвождает меня взглядом к месту Шизуне. - Ты должна быть отдохнувшей и полной сил! Будь моя воля, я бы тебя вообще не выпускала на поле боя, хватит того, что случилось в Конохе четыре дня назад! -- Будь моя воля, я бы тебя тоже, - бормочу в ответ. -- Что? -- Будь моя воля, онэ-сан, - набычившись, повышаю голос, - ты бы тоже не вышла на поле боя! -- У меня есть это! - показывает она медальон аварийного портала. - Я -- джонин, в конце концов! -- И поэтому ты отказываешь мне в праве защищать тебя?! -- Нет! - Шизуне восклицает гневно и замирает, повторяет уже спокойнее. - Нет, не отказываю! Но я хочу, чтобы ты отдохнула, набралась сил, вышла на поле боя собранной и внимательной, готовой ко всему, а не усталой и бледной тенью самой себя! Одна промашка при телепортации и ты убьешь сама себя! -- То есть ты предлагаешь мне бездельничать и предаваться неге, пока остальные трудятся над тем, чтобы победить врага, который разрушил наш дом?! -- Поверь мне, ты заслужила, - грустно улыбается Шизуне. - Без тебя ничего это не было бы. -- Вот именно! Я собираюсь разразиться гневной речью на тему моей роли в разжигании войны, но Шизуне подходит, обнимает, целует, к моему изумлению, обрывая всякие возражения. Шепчет на ухо. -- Я не могу видеть, как ты загоняешь себя. Иди, отдохни. Ради меня. Прошу тебя. И я молча отправляюсь отдыхать, в полном шоке и прострации.
Глава 25
23 июня 79 года. Госпиталь Конохи в стране Весны. Наруто плыл куда-то, парил в невесомости, не ощущая тела. -- Наруто! Наруто! - ласковый женский голос настойчиво звал его по имени, пробиваясь снаружи. Ужас пронзил Наруто, вспомнившего, что случилось. Он не смог. Не успел. Не спас. Зачем жить? -- Наруто, вернись! - звал голос. - Наруто, ты нужен мне! "Кто это?" подумал Наруто, выходя из состояния нирваны. "Кому я нужен? Зачем я нужен? Я бесполезен, не смог спасти никого". -- Наруто, ты нужен Конохе! - звал голос. "Я не нужен им", возразил Наруто, вспоминая взгляды жителей Конохи. Стать Хокаге? Кому нужен такой Хокаге, который не может спасти друзей? "Я подвел тебя, папа", с тоской подумал Наруто, "ты жизнь отдал за Коноху, всех спас, а я не смог спасти никого! Никого!" -- Да, Наруто, да, - раздался другой голос, шепот, вкрадчивый и грубый, хриплый и наполненный силой. - Да, ты не нужен никому, все тебя ненавидели. Им нужна была моя сила, и ты как проводник этой силы. -- Кьюби? - устало удивился Наруто. Тьма немного рассеялась, и Наруто увидел, что поток внес его в огромную пещеру, часть которой была отгорожена огромными деревянными брусьями. Клетка, которую он уже видел раньше, клетка, в которой сидел Кьюби, и место, где он встретил отца. Наруто посмотрел на печать на клетке и ощутил, как его захлестывает чувство вины и сожаления. -- Ты зол, зол на всех, - продолжал шептать Девятихвостый из клетки, - зол за то что, они не дали тебе спасти друзей, лишь бы ты жил. "Злость?" вяло подумал Наруто. Единственный, на кого он злился, был он сам. -- Я дам тебе силу! - шепот Кьюби нарастал, креп, заполнял пещеру. - И ты можешь щедро поделиться ею с окружающими, тебе же всегда хотелось что-то подарить им, чтобы тебя признали, чтобы на тебя обратили внимание, чтобы ты ощутил, что нужен, ведь так? Дай им мою силу, мою чакру, и ты увидишь, что они думают о тебе! Увидишь, как они разбегутся в ужасе, все твои так называемые друзья, которым нужна была лишь моя сила, но не ты сам! Ты одинок, Наруто, всегда был и будешь одинок, и как бы ты ни старался, но окружающие всегда будут видеть в тебе лишь демона! Так зачем фальшивить, зачем скрывать, прими мою силу и стань демоном! Медленное, вялое течение толкало тело Наруто в направлении клетки, миллиметр за миллиметром. -- Наруто, ты не одинок! Ты нужен мне! - пропел женский голос. Что-то теплое внезапно накрыло Наруто, придавило, сбивая дыхание, уронило в воду, и Наруто моментально перешел в боевой режим, как учил Эро-Сеннин. И тут же вышел из него, потому что происходящему его Эро-Сеннин не учил. Нет, конечно, Наруто мог бы присоединиться к нему в поисках "вдохновения" и все остальное, но в сердце его жила Сакура. Жила, до недавнего времени, когда Наруто все-таки задумался об отношениях. -- Ты очнулся, Наруто, - сказала Хината, отрываясь от его губ и вставая. Наруто осознавший, что только что произошло, покраснел. Лис в клетке взревел: -- Учиха!!! -- Ты как будто уходил, - сказала Хината, и Наруто увидел слезы в ее глазах, - и я звала тебя! Наруто, ты нужен нам! Не слушай Кьюби! -- Так это был твой голос, Хината-чан, - медленно произнес Наруто в ответ. Затем взгляд его перешел на второго посетителя. -- Наруто, - кивнул Итачи, - я ощутил в тебе нежелание жить и счел нужным вмешаться. -- Учиха!!! - еще раз взревел Лис. - Опять вы все портите! Ненавижу Учиха!!! -- Но как, - Наруто говорил медленно и растерянно, сидя в воде, переводя взгляд с Хинаты на Итачи. -- Шаринган способен на многое, - ответил Итачи, не обращая внимания на Кьюби, - хоть и не способен даровать тебе желание снова жить. Он заколебался на неуловимую долю секунды, и Наруто уловил это лишь потому, что набрался опыта, странствуя с Джирайей. Саннин точно так же колебался, когда речь доходила до объяснения вещей связанных с "вдохновением". -- Мы похожи с тобой, Наруто, больше, чем ты думаешь, - сказал Итачи. - Одиночество, потеря родителей и друзей, и то, что в нас видели лишь оружие Конохи или клана, неважно, все равно в нас не видели людей, лишь силу и монстров, которым подчиняется эта сила. Мы оба потеряли Саске, и я благодарен тебе, что ты разделил мою боль, уменьшил ее, вернул мне желание жить. Теперь я возвращаю тебе этот долг. Наруто-сан, Хината-сан. Совершив два коротких кивка, Итачи исчез. -- Мы же в твоем внутреннем мире, здесь нет посторонних, - не столько спросила, сколько констатировала Хината, и тут же сделала шаг, прижимаясь к Наруто и снова целуя его. Глубоко, страстно, интенсивно. Наруто вновь ощутил смесь радости, смущения, удовлетворения, сомнения, желания оттолкнуть Хинату и желания прижать ее крепче, и внезапно перед его взором предстала картинка голой Хинаты. Это было настолько неловко и возбуждающе, особенно с учетом того, что грудь Хинаты вжималась в его живот, что Наруто не выдержал и отскочил, тяжело дыша. Красный, смущенный до того, что казалось, вода вокруг него сейчас закипит. Хината, покрасневшая, но спокойная, смотрела на Наруто с такой теплотой и участием, что юный Узумаки ощутил спазм в горле. "Так могла бы смотреть мама", задыхаясь под натиском эмоций и чувств, подумал Наруто. -- Ахахахаха!!! - раскатисто захохотал Лис. - Ты что, Наруто, не видишь, что ей нужна лишь твоя сила?! Пока ты был слаб и неуклюж, она даже не замечала тебя! -- Неправда!!! - вскричала Хината яростно. - С того самого дня, когда Наруто спас меня от хулиганов! С того самого дня он был тем, кто поддерживал меня! Он был тем, кем я восхищалась! Его упорство вернуло мне желание жить! Позволило окрепнуть и стать сильнее! -- Хината-чан, - пробормотал изумленный Наруто. Он же даже не разговаривал с ней в Академии! Максимум "привет" и бежал дальше, пока Хината краснела, не в силах ответить. Конечно, она целовала его, но то было недавно, и Наруто даже подумать не мог, что уже столько лет... столько лет... и он даже не замечал ее?! Осознание ошибки и боли, боли, когда тебя не замечают, боли, такой знакомой Наруто, пронзило джинчурики с ног до головы. Одним рывком осознания он оказался рядом с Хинатой и сжал ее в объятиях. -- Извини, Хината-чан, - забормотал он горячечно, спеша выплеснуть понятое, донести до Хинаты, - я не знал, не знал и не замечал, я даже помыслить не мог, что такое возможно! Ты страдала, страдала от того, что я не замечал тебя, но я клянусь тебе! Клянусь! Этого больше не будет! Я всегда буду рядом с тобой! Не только в твоем сердце, но и наяву, и тебе больше не придется страдать! Хината вскинула голову, попыталась что-то сказать и разревелась, прижимаясь к Наруто, который стоял, ощущая легкое головокружение от случившегося. Слезы Хинаты капали в воду, покрывающую пол пещеры, разлетались брызгами, и Наруто опять ощутил приступ вины. Как он мог быть так слеп? Он собирался уйти из жизни, бежать из нее, даже не зная, что это разрушило бы жизнь Хинаты? Наруто ощутил, что его разрывает на части. Он не спас друзей, но если уйти сейчас, то он не спасет еще больше. Эро-Сеннин, как он мог забыть о нем? Бабуля Цунаде? Как он мог быть столь эгоистичен? Неужели он изменил своему правилу и готов был сдаться? Да, мысленно признал Наруто, я готов был бросить все и сдаться, как это уже бывало, несколько раз я стоял на краю и готов был шагнуть в пропасть, но друзья, наставники, знакомые оттаскивали, подбодряли, возвращали на путь, и прав был Эро-Сеннин, когда говорил, что нельзя все сделать в одиночку. В одиночку я не спас бы себя, предал бы всех, кто верит в меня, подумал Наруто. И тут же его опять ударила прежняя мысль. Заслуживал ли он спасения? Он не смог спасти друзей, так заслужил ли он сам спасение? Наруто ощутил, как отчаяние и отвращение к самому себе снова захлестывают его, грозя погрузить в новую бездну отчаяния, и даже тепло Хинаты уже не спасало. Он обещал быть рядом с ней, но сможет ли он выполнить это обещание? Или нарушит, как нарушил все предыдущие? -- Наруто? - встревоженно спросила Хината. -- Ахахахаха! Ты осознал! Осознал это! - орал Лис. - Твоя судьба одиночество и ненависть! Если ты сблизишься с кем-то, он умрет, и ты всегда знал это, но отрицал! Ты так отчаянно старался заслужить чужую дружбу, получить признание, и посмотри, чем все это закончилось?! -- Чем? - закричала Хината, вставая между Наруто и Лисом. - У Наруто есть друзья! О нем беспокоятся и думают! Он нужен людям! Наруто ощутил, как его ломает с двух сторон, раздирает на части, ненависть Лиса, воспоминания детства, мысли о не спасенных друзьях, любовь Хинаты и его желание ответить на эту любовь, доброта Эро-Сеннина, помощь остальных, и тут же погибшие друзья, те, с кем он сблизился в Академии и потом: Тен-Тен, Нейджи, Шино, Чоуджи, и закричал страшно, выплескивая в крике ярость, силу, горе, желание дружбы и любви, и отчаяние от невозможности вернуть умерших, и вода вокруг него начала закручиваться в водоворот, отвечая на этот выплеск эмоций. Лис забулькал радостно, выпуская чакру, окрашивая воду в пещере в оранжевый цвет. -- Да! Раздели мое отчаяние и злость! - рычал он, протягивая огромную лапу. - Иди сюда! Я дам тебе силу, которая спасет тебя от отчаяния и одиночества! -- Не слушай его, Наруто! - кричала Хината, удерживая Наруто двумя руками, оттягивая в сторону. - Ты не одинок! Ты обещал, что больше не бросишь меня! -- Ха-ха-ха! Он мой! Мой! - кричал Лис. - Отныне и навсегда! Он выбросил лапу за пределы клетки, норовя схватить поднятого водоворотом Наруто, и Хината моментально закрутилась в вихре Кайтена, стремясь отбить удар огромной ядовито-оранжевой лапы. Она знала, что ее Кайтен слаб, воспоминания о том, как она не успела спасти Нейджи, были еще свежи, но она просто не могла отступить! Громкое и звонкое "дзанг!" раскатилось по пещере. Хината остановилась, перестала закручивать купол чакры, который все равно не получался, почему-то, и увидела, как огромные, толстые и тяжелые цепи, ударив в лапу Лиса, опутывают ее, приковывают к земле. Даже Наруто остановился, и вихрь воды вокруг него моментально распался. Между Наруто и Лисом зависла в воздухе женская фигурка, спиной к Хинате, лицом к клетке. Из рук ее вырывались цепи, связывавшие Лиса, и Кьюби взревел. -- КУШИНА!!! Хината краем глаза уловила движение, увидела, что Наруто опускает руки и смотрит растерянно в спину женщине. Невысокую ладную фигурку -- во всяком случае, со спины -- портили вставшие дыбом красные волосы, и тут Хината вспомнила, что им преподавали в Академии. Узумаки Кушина, жена Четвертого Хокаге, джинчурики Кьюби, погибшая пятнадцать лет назад во время нападения Лиса. И Наруто... он же говорил, что Четвертый его отец! Глаза Хинаты расширились от осознания, что она видит перед собой мать Наруто, и колени ее подкосились. Она и Наруто, и это, и Хината ощутила сильнейшее желание сжаться в комочек, и виновато улыбаться, постукивая кончиками пальцев друг о друга. Наруто сделал шаг вперед, произнес тихо. -- Мама? -- Да, Наруто, - женщина обернулась, с ласковой улыбкой, распахнула руки. Наруто подбежал и обнял ее крепко, и Хината ощутила, что у нее текут слезы из глаз. Наруто оторвался от нее, посмотрел на притихшего, забившегося в угол Лиса, и на Хинату, смущенно и не зная, что сказать. -- Я... я... пойду, - пробормотала Хината -- Погоди! - воскликнула Кушина, но Хината уже сложила знак. Все как показывал Итачи, знак выбросил ее из внутреннего мира Наруто. Хината ощутила, что у нее кружится голова, то ли от техники Учиха, то ли от силы и накала эмоций, и ощутила, как теплая волна окатывает ее с ног до головы. Наруто обещал, что всегда будет рядом с ней! Итачи моргнул, и шаринган пропал из его глаз. Он пошатнулся и сел. -- Итачи-сан! - вскочила Хината. - Вам плохо? -- Легкое перенапряжение, не так-то просто пройти во внутренний мир джинчурики, - устало улыбнулся Итачи. - Со мной все в порядке, правда. Его лечили, интенсивно, но до "порядка" было еще далеко. Итачи припомнил, как гневно орала Цунаде, увидев, насколько он запустил болезни, и подумал, что после войны, если выживет, он точно умрет в одном из госпиталей, потому что его будут лечить так долго, что он успеет помереть от скуки. -- Как дела у вас, Хината-сан? -- Он, - Хината закусила губу, - я вышла. Появилась мама Наруто, и они разговаривают. -- Узумаки Кушина? - удивился Итачи. - Хотя да, кому как не ей. Хината не стала переспрашивать, решив, что либо Наруто и сам ей все расскажет, либо... нет, о таком она думать не хотела. Наруто обещал! Это придавало сил Хинате, позволяло бороться с тем нервным состоянием ожидания, когда кажется, что секундная стрелка замерла на месте. -- Я пойду, - встал Итачи, кивнул. -- Я ваша вечная должница, Итачи-сан, - склонилась Хината в ритуальном поклоне. Легкая улыбка искривила губы Итачи, но он промолчал, вышел из палаты. Хината вздохнула и взяла за руку лежащего Наруто, ощущая, что дрожь нетерпения не проходит, и, находя странный комфорт в этой дрожи, в готовности и дальше сражаться за Наруто. Даже против Кьюби. Против всего мира, если потребуется! Наруто раскрыл глаза довольно быстро, по меркам обычного мира. Итачи рассказал Хинате перед погружением о возможной разнице во времени во внутреннем и внешнем мирах, и поэтому Хината сделала вывод, что разговор у Наруто с мамой вышел долгий и основательный. -- Хината, - мягко, почти неслышно сказал Наруто. -- Да, - ответила она, придвинулась ближе. -- Ты понравилась маме. Такого Хината не ожидала услышать, и чуть не упала со стула. -- Я обещал, что буду с тобой и сдержу обещание, - тихо продолжил Наруто. - Но вначале мне надо закончить одно дело. -- Акацуки, - понимающе кивнула Хината. -- Да. Акацуки и Орочимару. Разорвать круг ненависти и сделать так, чтобы они больше никого не смогли погубить. Чтобы погибшие могли покоиться в мире. Хината обратила внимание, что Наруто не говорит "отомстить". Он задумался и продолжил прежним мягким тоном, таким спокойным и тихим, что Хинате невольно пришлось придвинуться ближе, чтобы услышать. -- Чтобы Коноха снова стояла, и в ней росли дети, не зная войн, не теряя родителей, я должен защитить Коноху и остановить их. -- Ты будешь не один, - прошептала Хината, придвигаясь ближе. -- Да, - кивнул Наруто, едва не стукнувшись о голову Хинаты. - Я не смогу сделать это в одиночку, но Эро-Сеннин говорил, что некоторые вещи надо делать вместе, и теперь, после разговора с мамой, я понимаю, что он имел в виду. Мы все, шиноби и жители Конохи, мы все одна большая семья, и вместе мы остановим врагов, разрушивших наш дом, и достигнем мира. Хината остановилась, перестала придвигаться к Наруто. Слова его о семье ввели ее в некоторый ступор, потому что она, конечно, хотела создать с Наруто семью, но маленькую. Только она и Наруто, вдвоем. Конечно, Коноха их дом и родная Деревня, но одна большая семья? -- Я знаю, что Акацуки сильны, невероятно сильны, - продолжал задумчиво Наруто. - Я встречался с ними в бою, и видел, на что они способны. Но вместе! Вместе мы справимся! Хината вздохнула, обняла Наруто. -- Ты будешь сражаться там за нас двоих, - печально улыбнулась она, - потому что меня не допустили. -- Это же хорошо! - закричал Наруто. Радостная улыбка озарила его лицо, и он тут же торопливо пояснил. -- Значит, ты останешься жива! У меня хватит силы сражаться за двоих! -- Но ты-то будешь сражаться, Наруто. -- Я вернусь! Я же обещал, что буду рядом с тобой! - воодушевленно продолжал Наруто. Тут его осенило, и он радостно воскликнул. -- И Сакура-чан, значит, тоже уцелеет! -- Сакура-чан? - потемнев, уточнила Хината. -- Я переживаю за вас всех! - воскликнул Наруто. До него дошло, что он сказал и кому, и Наруто озадаченно почесал в затылке. -- Это не то, что ты подумала, Хината! Я и правда, переживаю за вас всех! И зная, что вы здесь, в Конохе, в безопасности, я буду яростнее сражаться! Не только за погибших, но и за живых, мне нельзя будет проиграть, потому что тогда враг доберется до вас, и я не проиграю! Хината вздохнула тяжело и опять обняла Наруто. -- Я верю в тебя, Наруто, верю, что ты победишь, как верила все эти годы, - шептала она на ухо, - и я обещаю, что сохраню для тебя Коноху! -- Слово, - кивнул Наруто -- Слово, - кивнула Хината. Губы их слились, скрепляя союз. Наруто ощутил, что радость и внутренний покой, переполнявшие его после разговора с мамой, теперь просто выплескиваются во все стороны, и охватывают все вокруг, как будто он может движением рук объять весь мир, всем подарить покой и счастье, как будто он слышит всех и вся, и они слышат его, и внимают его радости. Джирайя внимательно посмотрел на Итачи, потом на Цунаде, стоявшую за его спиной. Пятая Хокаге лечила Итачи, и тот ощущал, что в его шею, плечи, легкие, как будто втыкают сотни иголок, вдувают пузыри, расширяя тело. -- Было ли это необходимо? - спросил саннин. -- Да, Джирайя-сама, - Итачи хотел склонить голову, но рука Цунаде его удержала. - Простите, Годайме, привычка. -- Не шевелись, - проворчала Цунаде, - а то парализую, и уже потом буду лечить. -- Наруто запутался сам в себе, в мыслях и потерях, и это парализовало его решимость действовать, - пояснил Итачи внимательно слушающему Джирайе. - В предстоящей схватке это могло стоить ему, и не только ему, жизни. Ведь вы не оставили бы его в беде, Джирайя-сама, и это могло привести к цепочке падения шиноби. Если когда-то в молодости Пэйн испытывал сострадание, то теперь он холоден и безжалостен. -- Я так и не сумел с ним поговорить, - вздохнул Джирайя, - в битве за Коноху было не до того. -- Он не стал бы вас слушать, и собирался убить при первой же возможности, - ответил Итачи. - Пэйн и Конан испытывают некоторый страх перед вашей силой, Джирайя-сама, наверняка еще с тех времен, когда вы их обучали, и поэтому они избегали вас в начале битвы за Коноху, собираясь убить потом. -- Понятно, но вернемся к Наруто. -- Я понимаю, что испытывал Наруто, потому что и сам когда-то был в похожей ситуации, - вздохнул Итачи. - После того, как Шисуи убил себя на моих глазах, я пребывал в смятении и был не в состоянии действовать. Меня раздирали противоречивые мысли, и чтобы взять себя в руки и принять решение, мне пришлось фактически переступить через самого себя. Поэтому я помог Наруто, и еще отчасти из-за того, что причинил ему боль сообщением о гибели Саске. -- Ты знаешь, что он сделал, Цунаде? - спросил Джирайя, усмехнувшись. -- Нет, у меня своих дел хватает, - буркнула Цунаде. - И что ты сделал, Итачи? -- Привел Хьюга Хината и отправил ее во внутренний мир Наруто, - спокойно ответил Итачи, - чтобы они могли там поговорить. Там еще была клетка с Кьюби, который как раз пытался уговорить Наруто и вырваться. Цунаде поперхнулась и закашлялась, пытаясь сказать слишком много слов одновременно. -- Теперь они сидят в палате Наруто и целуются, - хихикнул Джирайя. -- Значит, она добилась своего, - улыбнулась Цунаде, отбросив гневные тирады. - Порадуемся за них. Но все равно, Итачи, в следующий раз вначале посоветуйся с наставником Наруто! -- Хай, Годайме-сама, - отозвался Итачи. - Прошу прощения, Джирайя-сама. -- Да ладно, - отмахнулся саннин. - Теперь-то уж чего, главное, чтобы в бою Наруто не отвлекся на мысли о Хинате. -- Я буду рядом с ним, если позволите, и присмотрю, чтобы Наруто не пострадал, - сказал Итачи. Джирайя посмотрел на него, но уточнять причину не стал, просто кивнул. -- Конечно, это будет просто замечательно!
Глава 26
24 июня 79 года. Основная база Орочимару на границе бывшей страны Неба и страны Звука. -- Силы шиноби пришли в движение, - задумчиво сообщил Орочимару Кабуто. - Они потеряли Акацуки, но усиленно ищут их летающую крепость. Кто бы мог подумать, что Акацуки смогут создать такое. Хотя, в этом их слабое место, ку-ку-ку. -- Мы поможем шиноби найти Акацуки, Орочимару-сама? - уточнил Кабуто. -- Думаешь, это необходимо? - задал встречный вопрос Орочимару. -- Шиноби сильнее, чем Акацуки, но раз Акацуки скрылись, они могут позволить себе ждать. Союз пяти гакуре непрочен, - Кабуто поправил очки. - Если в ближайшее время не будет сражений, он развалится, шиноби разойдутся по домам. Тогда Акацуки смогут нанести еще удар, сокрушив Камень или Облако. И еще они наверняка выращивают сейчас белых Зецу, используя чакру биджу. Поэтому время играет на Акацуки, при проявлении некоторого терпения, они вполне могут разбить шиноби по частям. Тогда ваш план, Орочимару -- сама сорвется, и нам придется сражаться с Акацуки в полной силе. -- Ты думаешь, нам придется сражаться? -- Они сокрушат шиноби и будут ждать возрождения биджу, так что они точно попробуют вас найти, Орочимару-сама. Защита этой базы хороша, но не абсолютна. Поэтому я и спросил, будем ли мы помогать шиноби, найти Акацуки. -- Понятно, понятно. Но если мы им поможем, то шиноби разобьют Акацуки, не так ли? -- Все равно кто-то победит, - Кабуто еще раз поправил очки. - Вряд ли шиноби и Акацуки уничтожат друг друга в одном сражении. Нам все равно придется с кем-то из них сражаться, и в сущности все равно же с кем, просто шиноби вас побаиваются, а Акацуки ненавидят, яростно и неистово. -- После событий января, Лист, возглавляющий союз, тоже ненавидит меня, - Орочимару подумал и усмехнулся. - Или после нападения на Коноху? В общем, я понял, к чему ты клонишь, Кабуто. Нет, мы не будем помогать шиноби, пусть сами бегают и ищут. Мы, я буду наблюдать, и следить, сама суть этого конфликта не позволит ему тянуться долго. -- Почему, Орочимару-сама? -- Ты же работал с Сасори, - облизнулся Орочимару, - прикасался к Акацуки, и видел, что они все там одержимые и сумасшедшие, и Пэйн вдвойне одержим. Он мнит себя Богом этого мира, и если до начала осуществления плана еще способен был сдерживаться, то теперь, нет, теперь он долго не выдержит. -- У меня все готово, - сообщил Кабуто, - в любой момент можем выступить в полной силе. -- Хорошо, - улыбнулся Орочимару, - пока что продолжай эксперименты с клетками Суйгецу. -- Хай, Орочимару-сама, - поклонился Кабуто. Саннин пошел в свою лабораторию, размышляя о словах Кабуто. Если Акацуки становятся сильнее, то в какой-то момент уравняются с шиноби, не так ли? Вот если в этот момент их подтолкнуть напасть на шиноби и сражаться до последнего, чтобы обе стороны воистину истребили друг друга? На чем можно подловить Акацуки, как их спровоцировать? Или, наоборот, просто сообщить шиноби о местоположении летающей крепости? Акацуки опередили его план по раскрытию их секретов, напав на шиноби, подумал Орочимару и усмехнулся. Так или иначе, но Акацуки воюют с шиноби, значит, результат достигнут. Конечно, он и подготовленные им силы способны сокрушить любую из сторон, но к чему лишние телодвижения, драки, техники, потеря времени? Когда немного информации, планирования и терпения могут дать схожий результат, и затем можно будет прийти и забрать то, что твое по праву? По праву ума, а не силы, разумеется, хотя и силы хватает, для тех, кто сомневается в уме. -- Ждать, да, - задумчиво сказал самому себе Орочимару. - Я подожду еще! 24 июня 79 года. Штаб Альянса, юг страны Огня. -- Пятьдесят шиноби Ивы, умеющих летать. Еще сотня из числа не умеющих, но являющихся джонинами. Итого сто пятьдесят шиноби со стороны Камня. -- Семьдесят джонинов со стороны Песка. -- Двести джонинов со стороны Облака. -- Пятьдесят джонинов со стороны Тумана. -- Итого четыреста семьдесят, из них пятьдесят умеют летать, - подытожил Шикаку. - Еще сто восемьдесят со стороны Листа, включая Отшельников и частично АНБУ, итого шестьсот пятьдесят шиноби -- вот воздушные силы Альянса, которым придется сражаться в небе с Акацуки. -- Есть ли возможность привлечь, скажем, Чоумея к перевозке? - спросил Райкаге. - Забросить десант в летающую крепость. -- В этом нет необходимости, - улыбнулся Шикаку. - Команда переброски готова, им нужно лишь достичь поверхности крепости и установить порталы, и тогда туда будет переброшен наземный корпус. -- Шеститысячный сводный корпус, - подсказал чунин-помощник, заглядывая в бумаги. - Слаживание уже ведется, полная готовность минимум половины корпуса в любой момент к переброске. -- Вот, - сделал жест рукой Шикаку. - Боевой отряд тоже тренируется, привыкает к леталкам, нарабатывает взаимодействие. -- Все никак не привыкну к этим штукам, - рыкнул Райкаге. -- Наш главный козырь в этом вопросе -- Гермиона, - добавил Шикаку. - Пока боевой отряд свяжет боем Акацуки и крепость, она телепортируется туда, установит портал, и все, через минуту там будет сотня порталов, еще через минуту все шесть тысяч шиноби, и никакие техники скрытности Акацуки не помогут. Таков план, для осуществления которого нам не хватает лишь крепости Акацуки. -- Они не прихлопнут десант одним ударом? - нахмурился Райкаге. - Раз уж самые сильные будут в воздухе? -- Да, такой риск есть, - согласился Шикаку, - но он незначителен. Сразу после высадки, джинчурики и Отшельники будут переброшены на поверхность крепости, пока остальной боевой отряд продолжит сражаться в воздухе. Единственный шанс Акацуки сбросить десант -- сразу после обнаружения ударить изо всех сил, в течение минуты, и этот удар расколет их крепость и уничтожит. Фактически, Акацуки должны будут уничтожить самих себя, чтобы избежать десанта. -- Хорошо, - одобрил Райкаге. -- Ожидаются попытки захвата джинчурики, атака волнами белых Зецу, возможно какие-то автономные системы обороны, - продолжил Шикаку, - не говоря уже о быстром взлете, с целью скрыться. Тогда, после подавления десанта, у Акацуки будет шанс выждать и нанести новый неожиданный удар, из укрытия. -- Противодействие? -- Как только крепость пойдет на взлет, остальной боевой отряд будет переброшен к крепости, и начнет уничтожение таковой. Акацуки, чтобы избежать уничтожения крепости, придется сражаться с шиноби, уничтожая крепость. Шиноби всегда смогут отступить, зона установки порталов будет накрыта особым барьером. Плюс леталки, и возможность сражаться в непосредственной близости к крепости. -- Барьер вокруг крепости? -- Поэтому я и сказал, что Гермиона наш главный козырь, - улыбнулся Шикаку. - Ни один барьер чакры ее не задержит, и не станет помехой для ее порталов. Сенсорные группы и наблюдатели уже расставлены в ключевых точках, отряды ведут поиски, все шиноби пяти гакуре трудятся над грядущей победой, занимаются восстановлением и так далее. -- Да, - Райкаге пригладил один из усиков, - в жизни шиноби воистину наступает новая эра! Решено, я возглавлю десант и пробьюсь внутрь крепости! -- Райкаге, вы же главнокомандующий! -- Нет, моя мощь, - Райкаге сжал кулак, - и техники лучше послужат там, на поле боя, и я уже староват, осваивать полеты, зато еще достаточно силен, чтобы раскалывать ударами скалы! Вы, Шикаку-сан, будете направлять войска, я же поведу их в бой! Шикаку молча поклонился, признавая и принимая решение Райкаге. 24 июня 79 года. Госпиталь Конохи в стране Весны. Так и знал, что без меня не обойдутся! Надо бы еще дымка добавить, и пафосно так: "Я ужас, летящий на крыльях магии! Я техника, которую вам не осилить! Я, я -- Невидимый Ёжик, несущий возмездие во имя Луны!" Главное, умело поддать пафоса в голос и обзавестись бессмертием, потому что пока я это произносить буду, меня на шашлык порубят, больно уж долго. Но все равно, как представлю такое, так становится смешно. -- Хорошо, вас двести ирьенинов, и еще там помощники, медсестры и медбратья, - говорю Шизуне. Та, в белом халате, поверх обычного черного кимоно, инспектирует склад, сверяется со списком, ставит галочки и машет рукой. Ящики сразу или утаскивают, или запечатывают, в общем, работа кипит. Еще рядом топчется Сакура, так сказать, учится в процессе. Ну и я, отвлекаю ее от работы, ибо после долгого и крепкого сна мне в голову лезут дурные мысли. -- На каждого джонина по ирьенину, в общем, - говорю в спину Шизуне. -- Кровоостанавливающие препараты, - она заглядывает в ящик, - две оранжевые полосы и запечатать. -- Хай! - Сакура уже раскидывает свиток, делает пассы руками. -- Кто защитит вас от Акацуки? - продолжаю нудить. - Самые сильные барьерщики будут там, в воздухе, а остальное Пэйн проломит как бумажную стену. Или швырнет свой шарик с гравитационной техникой, и вас всех к нему притянет! -- Бинты, еще раз простерилизовать и запечатать, - Шизуне хлопает по следующей коробке. -- Или двойников вам прямо на голову сбросит! -- Пилюли, ага, - Шизуне задумчиво пробует одну. - Так, зеленую полосу на коробку и готовить к выдаче перед боем. К чему ты ведешь, имо-то? -- Обязательно нужно участие ирьенинов прямо на поле боя? -- Да, - кивает Шизуне. - Так, еще пилюли. Огромный склад и ряды, ряды и стеллажи, и мы еще не осилили и трети первого ряда. Шизуне не одна этим занимается, ирьенины А-ранга тоже ведут инспекцию, сортируют и отбирают для грядущего мега-махача. Сводный отряд ирьенинов из разных гакуре уже прошел смотр и отбыл обратно, выполнять поручение Шизуне и готовиться. К вечеру они соберутся вместе, и у них будет семинар и лечебное слаживание. -- Но зачем? Не проще ли перебрасывать раненых порталами прямо сюда, раз уж госпиталь развернут? -- Нет, - отвечает Шизуне. - Сакура, распорядись, чтобы подготовили еще крови для переливания. -- Хай, - срывается с места, бежит к началу ряда. Шизуне смотрит на меня, вздыхает. -- Врагам известны твои техники, и теперь представь, что будет, если кто-то из них пройдет порталом прямо сюда, в страну Весны? Да, возможно, шиноби с поля боя успеют среагировать быстро и перейдут тоже для защиты, и даже если они это сделают сразу, госпиталь все равно будет уничтожен в той схватке, что здесь разгорится. Любая переброска порталами -- обоюдоострое оружие, и даже если расположить медпункт в поле, вдали от всех, то Акацуки, прорвавшийся порталом, убьет всех раненых мгновенно и вернется. При этом порталы деактивировать нельзя, как иначе раненых доставлять? Поэтому мы будем лечить всех там, прямо на поле боя, на поверхности летающей крепости Акацуки и вокруг нее. Боевой отряд не даст им использовать сильнейшие техники, барьерные команды отразят остальное. -- Понятно, - чешу в затылке. Нет, легче не становится, один удар Пэйна и раненые с ирьенинами всмятку, и нужно особое усилие, чтобы не зацикливаться на мысли, что среди тех ирьенинов будет Шизуне. И куча раненых. И другие ирьенины. И вообще, надо бы не зацикливаться на том, что предстоящий махач вряд ли уступит по накалу битве за Коноху. Шиноби и врагов будет меньше, но все они будут сильнее и сдерживаться никто не будет. Хорошо, если дело обойдется новой Долиной Завершения, а не Материком Завершения, так сказать. -- Это все равно риск, - продолжает Шизуне, - но он наименьший из возможных. Цунаде -- сама будет там и будет поддерживать сражающихся через Кацую, но этого недостаточно. -- И все равно -- Я понимаю, - обрывает она меня. - Все, кто будет там, добровольцы. Как и я. Чем лучше и быстрее ты выполнишь свою часть, тем быстрее мы победим, и тем меньше будет раненых. Но невозможно победить, не сражаясь! Вздыхаю, смотря на нее исподлобья. Не будь там Шизуне, мне было бы спокойнее. Многие тысячи умерли на этой войне, но их я не знал лично, и на этой маленькой разнице еще как-то можно строить оправдания. Хотя, к чему увертки, там будет много шиноби, знакомых мне лично, как это было и в Конохе, но опять трусливо бегу от мыслей о них, прикрывшись щитом размышлений и страданий о Шизуне. Да, она джонин. Да, она ученица Пятой. Но вспоминая битву за Коноху, мне не по себе. -- Если бы ты освоила сенмод, онэ-сан, то было бы легче. -- После войны, - улыбается Шизуне, - обязательно освою. Не забывай, что я джонин, и не забывай, что я тоже переживаю за тебя. Ну да, она тоже вспоминает битву за Коноху и эти прыжки с бомбами Дейдары с паникой и страхом. За меня, разумеется, не за себя. Битва неизбежна, хотя и след крепости потерян, но все уверены, что это ненадолго. Следовательно, остается только один выход. Сражаться в полный рост и силу, помня, что отступать некуда, и если отступлю, погибнет Шизуне. Возвращается Сакура. -- Ты права, онэ-сан, извини, не буду больше отвлекать, - наклоняю голову. -- Не волнуйтесь, Гермиона-сан! - звонко и энергично говорит Сакура. - Если враг прорвется к медикам, то я защищу их. Я сражалась с Хируко и не уступила ему! Ах, да, еще и Хируко, ребенок с голограммами. Нет, такой подсердечной ненависти к нему, как к Дейдаре не испытываю, но прилив, волна черной злобы все же вспыхивает. Ох, после этой битвы, похоже, опять придется лечить голову, ведь без Непростительных и Фиендфайра явно не обойдется. -- Благодарю, Сакура-сан, - кланяюсь еще раз, покидаю склад. А снаружи-то как хорошо! Горы, лето, воздух, зелень вокруг, тишина и спокойствие, какие тут нахрен битвы, тут надо серенады под балконами распевать и любить друг друга, прогуливаться, держась за руки, как вон Наруто и Хината делают. Наруто еще в бинтах, но на нем все заживает, как на Лисе, и мне становится смешно от этой глупой мысли. Пожалуй, и вправду нужно меньше думать на крышесносящие темы, и сосредоточиться на будущем, на том, что будет после войны. Мда, и это тоже была глупая мысль. 25 июня 79 года. В небе над Кровавой Тюрьмой, страна Травы. Пэйн, Конан, Сасори, Зецу и Хируко, в плащах Акацуки с кровавыми облаками, стояли на краю крепости и смотрели вниз. Искусственный остров, на котором располагалась Кровавая Тюрьма, приближался, медленно и плавно. -- Водовороты вокруг способны убить даже шиноби, если тот не может использовать чакру, - говорил Зецу, медленно поводя половинками своего верхнего кокона, как будто шевеля огромными зубастыми усами. - Но если ты сбежал, вышел за пределы Тюрьмы, то печать подавления чакры начинает жечь тебя и сжигает. -- Скорее всего, она поглощает испускаемую чакру и перенаправляет ее обратно в носителя! - радостно объявил Хируко, размахивая длинными рукавами. - Это надо изучить! Может быть, удастся открыть новую грань поглощения и излучения! -- Изучим, для этого и прилетели, - кивнул Пэйн. - Конан, Сасори, летите в Кусагакуре и возьмите там всех в плен. Шиноби Травы в Тюрьме будут сговорчивее. -- Могу я взять себе шиноби с кеккей-генкай, Пэйн-сама? - тут же вмешался Хируко. -- Сасори? -- Мне тоже нужны сильные марионетки, - проскрипел тот. -- Любой шиноби Травы по твоему выбору, Хируко, для поглощения, остальных поделите пополам, - сказал Пэйн тоном, исключающим дальнейшие споры. Сасори и Хируко кивнули. -- Я и Хируко разберемся с Тюрьмой, Зецу -- лови беглецов, и выводи своих белые копии, раз уж теперь они умеют не только копировать, но и делать техники, используем их. -- Это потому что их выращивали неправильно, - прошипел Черный Зецу. -- В Гедо Мазо было не так уж много чакры, приходилось экономить, - пожал плечами Хируко. - Даже ущербные, в битве за Коноху они хорошо себя показали. -- И теперь покажут еще лучше! - крикнула белая половинка Зецу. -- Не думаю, что тут мы встретим сильное сопротивление, - заметил Пэйн, смотря вслед удаляющейся Конан. - В Тюрьме все под печатью, а сами шиноби Травы никогда не отличались особой силой. От уничтожения и исчезновения их спасла как раз Кровавая Тюрьма, иначе история страны Горячих Источников вполне могла бы повториться здесь, в Кусагакуре. Да, Зецу, начни вон с тех домов, рядом с которыми на берегу стоят лодки. -- Хай, - ответил Черно-Белый, погружаясь в скалу. -- Сколько я ни пробовал приживить себе клетки белых Зецу, у меня так и не получилось повторить эту технику! - воскликнул Хируко. - Хотя мое тело все равно стало крепче, больше чакры, еще лучше регенерация, теперь я точно побью саннинов! Пэйн посмотрел в сторону Хируко, но ничего говорить не стал. По правде говоря, Нагато сомневался, что Хируко одолеет учителя Джирайю, даже если поглотит еще десяток геномов и пересадит себе три дополнительных пары глаз. Но вслух говорить ничего не стал, зачем? Комплекс строений Кровавой Тюрьмы занимал лишь малую часть искусственного острова, окруженного десятикилометровым озером, с искусственными водоворотами, вихрями и течениями. Две высокие башни, набитые тюремными камерами, огромный двор для прогулок, казармы охраны, административные здания, переходы, столовая, и все это было обнесено высокой и толстой каменной стеной. Причал для лодок, на которых перевозили заключенных и доставляли припасы, располагался на противоположной стороне острова. Дорога от причала до ворот тюрьмы была усажена деревьями с обеих сторон, и вела через поля цветов, красных и желтых, мимо распаханных земель, с которых частично кормилась Тюрьма. Но все эти красоты ничуть не взволновали Пэйна. Пэйн-Яхико сложил три десятка печатей и крикнул. -- Кай! - снимая барьер вокруг Сорагакуре. Втайне, не осознавая этого, он ждал, что в ту же секунду отовсюду начнут выскакивать шиноби, и был готов нанести отражающий удар. Но никто не спешил нападать на Сорагакуре или Акацукигакуре, как однажды назвал летающую крепость Хируко. Было видно, как внизу, в Тюрьме, забегали и засуетились фигурки. Пэйн рассматривал Тюрьму, не спеша бить, блокировать Ворота, уничтожать охрану. Он объяснял это для себя желанием рассмотреть комплекс строений и посмотреть, на что способны защитники тюрьмы. Но подсознательно, Пэйн все еще ждал шиноби и крепкой драки. Наполовину по этой причине он послал Конан и Сасори в Кусагакуре, Деревню-скрытую-в-Траве, расположенную в десяти километрах отсюда, за озером, окружающим тюрьму, лесом и холмами. Фигурки прогуливающихся заключенных тыкали вверх, собирались в кучки в огромном дворе и переходах, жестикулировали и кричали. На высоту трехсот метров, на которой висел Пэйн, долетали лишь обрывки, скорее намеки на звуки, нежели крики. Вот выбежали шиноби Травы, загнали заключенных в здания, огромные, крепкие, с толстыми каменными стенами. Пэйн задумчиво изучал обрывистые скальные берега, и высящиеся поверх отвесные стены Тюрьмы, приходя к выводу, что все это дело рук шиноби Камня. Конечно, любой пользователь Дотона может многое, но здесь ощущалась работа синхронных техник работы Ивагакуре. Собственно, весь остров, похоже, был работой шиноби Ивы. -- Пэйн-сама, - связался с ним Хируко, - я могу закидать их железом! -- Погоди, - ответил Пэйн. - Я хочу посмотреть, на что они способны. Заключенных окончательно загнали в здания. Крыши ощетинились какими-то приспособлениями. Шиноби, насколько мог видеть Пэйн, заняли оборонительные позиции, ожидая удара летающей крепости. Все застыло и замерло, только неумолчный рев водоворотов, окружающих Тюрьму, нарушал тишину. Пэйн видел, что Зецу расправился с причалом и охраной, с внешней стороны озера, и, нырнув под землю, скрылся. Из Тюрьмы выбежали трое, помчались к причалу на берегу, оглядываясь в страхе на небо. Зецу вынырнул перед ними, скрутил корнями и начал пожирать, следя за Тюрьмой и одновременно разнося внутренний причал и лодки. Со стен Тюрьмы ударили огнем, Зецу переступил в сторону и продолжил трапезу. Шиноби охранники не выдержали, побежали выручать товарищей, десяток, и за ними еще один. Со стен полетели камни, еще огонь, все временно забыли о Пэйне и висящей над головой летающей крепости. Со стороны Кусагакуре донесся взрыв, гриб вознесся над лесом. Донеслись еле слышные хлопки, и Пэйн удивленно посмотрел в ту сторону. Предполагалось, что Кусагакуре слаба и не слишком укреплена. Почему Конан пустила в ход взрыв - печати, да еще и в формации мин? Кусагакуре оказалась сильнее, чем предполагали? Ответа не было, Конан на связь не выходила, и Пэйн вернул свое внимание на берег. Черно-Белый Зецу отбивался, душил, пробивал корнями и убивал, шиноби в ответ жгли его, пытались достать кунаями и техниками Воды, окружить и убить. Зецу притворялся, что сражается на пределе сил, и шиноби наседали, а Пэйн лишь разочарованно покривился. Стандартные техники, стандартные приемы, ничего нового шиноби Травы не показывали. Разве что ружья, выбивавшие щепки из Зецу, но после первых выстрелов и хохота ожившего дерева, ружья были отброшены. То, что годилось против шиноби без чакры, не работало против одного из Акацуки. -- Пэйн-сама, - опять вышел на связь Хируко, - разрешите, я спущусь и проверю свои новые способности? -- Давай, только не увлекайся, нам еще нужны живые для белых Зецу, - разрешил Пэйн. И тут он, наконец, увидел главную цель налета. В сопровождении двух помощников, высокий и худой, быстрым шагом, во двор крепости вышел начальник Тюрьмы. Шиноби, владеющий техникой запечатывания чакры. -- Баншо Теннин! - негромко сказал Пэйн, поводя рукой.
Глава 27
25 июня 79 года. Кровавая Тюрьма, страна Травы. Расправа с начальником Тюрьмы, Муи, была быстрой. Пока Тендо удерживал Муи в воздухе, не давая приблизиться и поставить печать, Нингендо прочитал его мысли и забрал душу. Сбросив тело Муи вниз, Пэйн нахмурился, и сложил печать связи, обращаясь к Сасори и призывая его обратно. Крепость выбросила вниз несколько сотен металлических тросов - якорей, цепляясь за Тюрьму, точнее за толстую каменную стену, окружающую ее. Здания Хируко трогать не стал, ни тюремные башни, ни казармы, ни подсобные помещения, только стены, и по тросам немедленно заскользили белые Зецу. Охранники на стенах пытались сопротивляться и быстро погибли, часть бежала, кто-то прыгал прямо со стены вниз, в воду. Не прошло и минуты, как белые Зецу, скалясь и облизываясь, попрыгали со стен, начав атаку на заключенных шиноби. Те, видя бегство охраны и внезапно осознав, что печать исчезла, ринулись было снова во дворы, и замерли, встретившись с волной Зецу. Белые деревянные тела с шипами, оскалы улыбок, и раскрывающиеся на груди присоски -- улавливатели чакры. Пэйн бесстрастно взирал сверху вниз, на побоище во дворе, в центр которого внезапно приземлился Хируко, просто спрыгнувший с крепости, без каких-то тросов или приспособлений для полета. Подлетели Конан и Сасори, который выдал Пэйну тела верхушки Кусагакуре. Пока Пэйн поглощал их души и воспоминания, Сасори тоже устремился вниз, выбирая себе жертвы для будущих марионеток. До появления Хируко шиноби заключенные сражались яростно, пробивая себе путь на свободу, радостно используя чакру, которой они были лишены столько лет. Зецу скалились, ныряли под камень двора, сходились врукопашную, высасывали чакру заключенных, и даже демонстрировали ответные техники, в основном Мокутон на уровне генина. Появление Хируко изменило ход сражения, он вертелся волчком в клубах дыма, взрывал, бил, удаленно управлял оружием, пробивая и прорезая, выбирая себе перспективных кандидатов на поглощение кеккей-генкай. Шиноби заколебались, дрогнули, и после появления Сасори, явившего полсотни марионеток, бежали, попытались скрыться, становясь легкой добычей двух Акацуки и белых Зецу. Из пыли и клубов того, что было центральным зданием, взлетел Хируко, стоя на металлическом диске, таща за собой десяток коконов, тоже металлических. Коконы скрылись в недрах крепости, Хируко приземлился рядом с Пэйном и Конан, которая рассказывала об атаке на Кусагакуре, пока Пэйн поглощал души старейшин. -- Мелочь, мусор, ерунда, - скривился Хируко, прикрываясь балахоном. - Никого особо сильного здесь не держали, с трудом нашел десяток и то, не для поглощения, а для экспериментов. -- Это и к лучшему, что здесь не было сильных шиноби, - сказал Пэйн. Хируко и Конан посмотрели на него удивленно. В стороне пролетел Сасори с двумя десятками марионеток, каждая из которых тащила тело. Пэйн закончил поглощение последнего из Старейшин, спихнул тело вниз, туда, где белые Зецу продолжали добивать заключенных шиноби, которые еще пытались было сопротивляться, но после атаки Хируко и Сасори утратили боевой дух. -- Забавно, - сказал Пэйн. - Внизу, под тюрьмой, есть некое загадочное устройство, называемое "Кубом исполнения желаний". Если воспоминания, поглощенные мной, правдивы, то еще Сенджу Хаширама пытался уничтожить ящик и не сумел, и тогда для маскировки его была построена Кровавая Тюрьма. Последние годы Кусагакуре вела эксперименты, желая оживить Куб и опять сделать Траву самой великой из всех гакуре. -- Это возможно? - удивилась Конан. - Опять? -- Начальник тюрьмы, Муи, был уверен, что да, - безразлично отозвался Пэйн. - Правда, сам он хотел попросить этот Куб или ящик вернуть обратно сына, который погиб при попытке пробуждения ящика. Глупо. Старейшины Кусагакуре принуждали его открывать ящик, и в их воспоминаниях хранится другая информация. Куб использовали как оружие во времена Рикудо Сеннина, и Кусагакуре тогда покорила весь мир, загадав желание. -- И что они делали? - жадно спросил Хируко. - Могу я осмотреть Куб? -- Если он и вправду исполняет желания, - сказала Конан и замолчала. Нагато понял невысказанное, про Яхико и покачал головой. -- Риннеган может оживлять других, ценой жизни или чакры, если души были поглощены Джигокудо, - сказал он после паузы. - Вряд ли этот Куб запросит меньше. Они пытались активировать его, подавая чакру, но не преуспели, только потеряли зря десяток сильных шиноби. Потом они перешли на высасывание чакры из заключенных, которые не могли сопротивляться. Но особых успехов тоже не достигли. Так как здесь не держали никого сильного, как уже было сказано. -- Но сам путь их был верен? - уточнил Хируко. -- Да, - сказал Пэйн, еще раз просмотрев воспоминания начальника тюрьмы. - Несколько раз Куб оживал на секунду, и старейшины Травы обсуждали возможность заполучить в Тюрьму сильного, по-настоящему сильного шиноби, уровня джинчурики, чтобы с его помощью заставить ящик работать. -- Чакры у нас хватит! - обрадовался Хируко. -- Конечно, - кивнул Пэйн, - но кто сказал, что Куб -- это то, чем его считали? Начальник тюрьмы и Старейшины могли верить, что он исполнит их желания, но действия Хаширамы настораживают. -- Он был единственным шиноби с Мокутоном, - заметила Конан, - возможно он получил его от ящика? -- Нет, - решительно возразил Пэйн. - Хаширама натолкнулся на ящик, будучи в полном расцвете сил, когда он собирал биджу, чтобы потом раздать их Деревням. Кто-то из родителей старейшин тогда еще не созданной Кусагакуре видел это собственными глазами и рассказал начальнику тюрьмы. Тот, конечно, был еще маленьким ребенком, но воспоминание очень яркое, видимо, после потери сына, он неоднократно к нему обращался, раз, за разом вспоминая все, что ему известно о Кубе. -- Тогда странно, - озадачился Хируко. - Хаширама видел опасность в ящике? Угрозу шиноби? -- Нас бы устроило уничтожение шиноби, - с намеком в голосе и взгляде в сторону Пэйна, произнесла Конан. -- Если что-то из ящика может уничтожить шиноби, оно может уничтожить и нас, до выполнения Плана, - возразил Пэйн. - Если его можно уничтожить, то это же смогут сделать и шиноби. Проще не открывать ящик, раз уж он столько десятков лет оставался закрытым, пусть и дальше будет. -- Но раз они пробовали его оживить, и не вышло, значит, есть порог срабатывания, так? - спросил Хируко и тут же продолжил, не дожидаясь ответа. - Это было бы неплохо изучить! -- Зачем? -- В сочетании с телом Гакидо, - радостно захихикал Хируко, прикрывая рот рукавом, - и используя, стержни-передатчики чакры, можно будет построить систему поглощения вражеских техник. Все, что они метнут в нас, в ваши тела, Пэйн-сама, можно будет перенаправить в крепость, на усиление барьеров, на работу защитных и атакующих систем, или собирать в Гедо Мазо, там не хватает еще шести биджу, статуя сможет поглотить любое количество чакры. Чакры трех биджу будет достаточно, чтобы поглощать техники Отшельников, не опасаясь окаменения. -- О! - одновременно воскликнули Пэйн и Конан. -- Раньше ты о таком не говорил, - заметил Пэйн. -- Мысли у меня были, - ответил Хируко, - но поглощенное Гакидо же идет непосредственно к вам, Пэйн-сама, и работать на поглощение можно было бы, только если бы вы пропускали через себя все в Гедо Мазо. -- Это возможно, - спокойно заметил Пэйн. -- Но все равно опасно, - возразил Хируко, - и ненадежно, и требует массы экспериментов, опасных для вас! Если же я смогу воспроизвести технику поглощения из ящика, то достаточно будет расставить по периметру крепости цепь передатчиков, и они автоматически будут поглощать все техники, выпущенные в крепость и перенаправлять их в Гедо Мазо! Вы же, наоборот, сможете черпать оттуда поглощенную чакру, и атаковать, не расходуя своей чакры, просто пропуская чакру из Гедо Мазо через себя! Вот в этом никакого риска, вы будете зачерпывать ровно столько, сколько сможете взять! -- Сейчас такое возможно сделать? - спросил Пэйн. - Чтобы я мог использовать силу трех биджу из Гедо Мазо? -- Возможно, не думал на эту тему, - озадаченно ответил Хируко. - Да, так будет даже проще! Если же будет еще и техника поглощения, не связанная с риннеганом, то будет и защита крепости, как я уже описал. Конечно, приемники -- передатчики можно будет разрушить механически, но это не так просто, и можно будет сделать охранные системы крепости мощнее, правда они будут забирать часть чакры из Гедо Мазо, но это не критично, раз уж там биджу. Пэйн кивнул и сказал. -- Действуй! Сделаешь -- обещаю, саннины будут твои, сможешь сражаться с ними сколько угодно, с тремя сразу, поодиночке, как захочешь. Хируко, хихикая в рукав, удалился. -- Что будем делать с Тюрьмой? - Конан обозначила движение головы, указывая вниз. Толпы белых Зецу радостно высасывали остатки чакры из последних живых заключенных, из тех, что не заинтересовали ни Хируко, ни Сасори. Из окон двух огромных, пятнадцатиэтажных, тюремных башен валил дым, доносились хлопки выстрелов. Остатки охраны, забаррикадировавшись в одной из казарм, еще делали попытки сопротивляться кривляющимся вокруг белым Зецу. Но ружья лишь выбивали щепки из их деревянных тел, а чакры у солдат не было, так как охрану набирали из обычных людей. Кто-то пытался сбежать, их настигали в полях, окружающих Тюрьму, или на берегу, возле разрушенного причала. Некоторые пытались уплыть, но водовороты, предназначенные останавливать шиноби, лишь равнодушно перемалывали добровольные жертвы. Фактически, оставалось только разрушить здания, и Кровавая тюрьма перестала бы существовать. -- Разрушим, - ответил Пэйн. - Заодно испытаем системы крепости. -- И заберем ящик? Его же все равно невозможно разрушить? -- В это верил Муи, верили и Старейшины, но расхождение их версий Куба меня настораживает, - ответил Пэйн. - Во времена Рикудо Сеннина не было Деревень и не могло быть Кусагакуре. Если бы Хаширама захотел что-то уничтожить, он бы уничтожил, а, не сумев уничтожить, спрятал бы так далеко, что никто не нашел. Кровавая Тюрьма как способ сокрыть Куб? Тогда Великие гакуре вели бы разработки, а не маленькая и ничтожная Трава, уцелевшая лишь благодаря Тюрьме! Во всем этом одни сплошные противоречия, а где противоречия, там опасность, и возможно влияние самого Куба. Вещи из старых времен бывают настолько опасны, что их лучше вообще не трогать. Мы получили то, что хотели, техника печати, не дающей использовать чакру, у меня. -- А что если шиноби придут сюда, увидят развалины, найдут Куб и случайно откроют, и пожелают, чтобы нас не стало? - спросила Конан. - И что с печатью? -- Секретная техника клана, основанная на стихии Огня, - махнул рукой Пэйн. - Ничего сложного, для меня, по крайней мере. Если у Сасори найдется марионетка со стихией Огня, подлинным сродством, то можно будет и ему дать. Ни ты, ни Хируко, ни Зецу не сможете освоить ее. Здесь бы пригодился Какудзу, с его сердцами, но он мертв. И Кисаме мертв, но перед смертью он уничтожил Киригакуре и джинчурики Рокуби. -- Как? А, поглощенные воспоминания? -- Да. Пять великих гакуре заключили Альянс, собрали армию, разослали оповещения всем о нас, нашем составе, техниках, преступлениях. Но старейшины Травы были больше озабочены работой с Кубом и сохранением своего маленького секрета, так что даже не подумали принять техники и возможности связи с Альянсом. Им казалось, что это позволит великим гакуре раскрыть их секрет. -- Это же хорошо? - наклонила голову Конан. - Хируко сможет закончить свои разработки, а мы беспрепятственно доберемся до следующей цели, разве нет? И, хорошо, давай не будем открывать ящик, но заберем его с собой? -- Зачем? -- Чтобы он не достался шиноби, и они не применили его против нас! Пусть Хируко его изучит, ты же знаешь, что они применяли для открытия Куба? Пэйн кивнул, но отвечать не стал. Его беспокоила настойчивость Конан и то, что она может попробовать открыть Куб, желая вернуть Яхико. Новые системы, предложенные Хируко, печать Муи -- это могло помочь Плану. Куб и его открытие -- нет. Отдать Куб шиноби, чтобы гакуре перессорились? Ссора маловероятна. Откроют ли шиноби Куб, если захотят? Если все основано на чакре, то да, откроют. Исполнение желаний? Маловероятно. Скорее Куб уничтожает того, кто его активировал. Зачем? Открыть через марионетки? Сбросить Куб шиноби, как оружие против шиноби? Нет подтверждения, что это оружие. Нет подтверждения, что Куб исполняет желания. Вывод: забрать Куб с собой, не подпускать Конан, находиться рядом с Хируко для работы с ним. Не открывать, не подавать чакру большими порциями. Куб поглощает чакру, изучение механизма потребует открытия Куба. Хируко: обязательно откроет Куб из любопытства. Возможно ли уничтожение Куба? Запечатать его в свиток? Работа с Кубом опосредованно через марионетку, без участия Хируко и Конан? Нет смысла, кроме снижения опасности. Вывод: Куб взять с собой, позволить Хируко работать с ним, под присмотром одного из Путей. Возможная польза: неуязвимость летающей крепости для техник. Улучшение Гакидо. Возможность дополнять техники риннегана чакрой биджу. Основной план. Совместить основной план с Кубом, пусть Хируко проведет опыты прямо здесь и даст оценку будущим перспективам, посмотреть на реакцию Конан. Ловушка расставлена, если шиноби не рискнут напасть, то к атаке на следующую Деревню Акацуки станут еще сильнее. -- Нагато? - донесся голос Конан. - Нагато? -- Извини, я задумался, - ответил Пэйн. - Мы останемся здесь на некоторое время, дадим шиноби шанс нанести удар. 25 июня 79 года. На берегу озера, окружающего Тюрьму. Шиноби Амегакуре, наблюдавший за Тюрьмой, медленно отползал и отползал в течение часа. Техника сокрытия чакры -- это хорошо против сенсоров, но если Акацуки со своей летающей крепости разглядят движение, то ударят сразу, шиноби Аме в этом не сомневался. Он отполз на достаточное расстояние, и побежал, лавируя между деревьев и огромных кустарников, используя обилие флоры страны Травы как дополнительное укрытие. Ему предстоял долгий путь до Амегакуре, и шиноби напрягал все силы, бежал на максимальной скорости, желая как можно быстрее предупредить Ханзо Саламандру. Акацуки были в стране Неба и переместились в страну Травы, не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что они летят в Амегакуре, желая посчитаться с Ханзо -- сама за прошлое, думал шиноби на бегу. Оттенок презрения к великим гакуре, даже не догадавшимся выслать сюда наблюдателей. Страх за Амегакуре, такая огромная летающая скала могла раздавить Деревню, просто приземлившись сверху. Недовольство Листом, который не счел нужным поделиться технологиями с Дождем. Усиливающееся презрение к великим гакуре, и признание правоты Ханзо-сама, который всегда внушал мысль, что Дождь должен силой вырвать свое величие, иначе никак. Шиноби бежал, зная, что достигнет Амегакуре к следующему утру. 25 июня 79 года. Штаб Альянса, юг страны Огня. Шикаку, поглаживая шрамы, перечитывал донесение. -- Прошу прощения, - с хлопком появилась Темари, в сопровождении Баки и Реки. -- Все Каге в сборе, - констатировал Шикаку. - Летающая крепость Акацуки висит над Кровавой Тюрьмой. Кусагакуре обращена в прах, Тюрьма уничтожена. Я собрал всех, чтобы Каге решили, атакуем ли мы Акацуки сейчас, или подождем полчаса, пока станет темно, или попробуем проследить за ними и атакуем где-то в ненаселенном месте? -- Это возможно? - уточнила Мэй. -- Подкинем им портал и дальше по основному плану, никаких затруднений, кроме самой битвы, - пожал плечами Шикаку. - Меня смущает то, что крепость их висит, открыто, не скрываясь. Они успешно пролетели под носом у наших сенсорных команд и вдруг такая открытость? Они не могли знать, сообщила ли Кусагакуре об их атаке или нет, так что можно уверенно утверждать, что Акацуки ждут нашего появления. Возможно, они даже провоцируют появление армии шиноби, желая сразиться на выгодных для них условиях, в выгодном месте. -- Кусагакуре не сообщала о нападении, - сказал Райкаге, - тогда как? -- Отдельный отряд два, а иногда три раза в сутки проверяет все гакуре, используя портальную сеть, - пояснил Шикаку. - После истории с Киригакуре, это вполне понятная и необходимая мера предосторожности. Недостаточная, чтобы предотвратить разгром гакуре, конечно же, но лезть в дела Травы, даже с учетом Альянса, я счел излишним. Каге закивали, с той или иной степенью интенсивности. Кусагакуре сама по себе, это уже давно стало общим местом, что, впрочем, не мешало использовать территорию страны Травы для разборок или убивать шиноби Травы, если те лезли не в свои дела за пределами страны. Но сама Кусагакуре и тюрьма оставались в некотором смысле Табу даже сейчас, после заключения Альянса всеми гарантами неприкосновенности Травы. -- Поэтому не подлежит сомнению, что у Акацуки было время скрыться в неизвестном направлении, но они предпочли висеть открыто, - повторил Шикаку. -- Возможно, они продолжают вербовку заключенных? - предположила Куроцучи. -- Там не было сильных шиноби со времен третьей войны, - ответила Цунаде, - по разным причинам, включая побеги по дороге, вероятно, подстроенные Акацуки, которые тогда как раз начали набирать силу. -- Они не смели атаковать Тюрьму, но изымали преступников заранее? Умно, - наклонила голову Мэй. - Но если не вербовка, то, что еще могло их там заинтересовать? В каком состоянии Тюрьма? -- Стены немного разрушены, как и здания внутри, много живых, - начал пересказывать доклад наблюдателя-Хьюга Шикаку и тут же остановился, осененный мыслью. Каге сообразили чуть позже, начали переглядываться. -- Наблюдение за Тюрьмой продолжается? - напряженным голосом спросила Цунаде. -- Сколько времени прошло между проверками Кусагакуре? - прорычал Райкаге. -- Одиннадцать часов. Наблюдение продолжается. Движения нет, никто не покидал остров и не пытался его покинуть, - ответил Шикаку. -- Но возможно, что двойники -- Зецу покинули его раньше? -- Да, это возможно, - признал Шикаку. - Десять часов бега, нам придется закрыть всю страну Травы! За это время они могли разбежаться, достичь окрестных городов и сел, притвориться двойниками кого угодно! Вряд ли заключенные Тюрьмы были известны в лицо населению Куса-но-Куни! -- В Траве хранились списки, предоставляемые по первому требованию собрания Каге, как мне говорил дедушка, чтобы исключить влияние одной из великих гакуре на Траву. -- Исключили, - усмехнулась Темари. - Теперь нет ни списков, ни Травы, ни Тюрьмы. -- Если эти живые поднимутся на борт крепости и взлетят, то можно предположить, что Акацуки еще не производили переброску двойников, - заметила Мэй, - зачем им дважды летать туда-сюда? -- Понятия здравого смысла и логики не всегда применимы к сильным шиноби, и уж тем более к Акацуки, особенно в их нынешнем положении, - парировала Цунаде. - Предположение Мизукаге, конечно, более чем резонное, но принять его за истину нельзя. Не говоря уже о том, что атаку тогда придется отложить. Шикаку задумался. Десант двойников -- белых Зецу, под личинами заключенных, для пущей достоверности разбегающихся непосредственно от Тюрьмы? Имеет смысл, если предполагается внедрение двойников с легендами, на годы, пускай даже на месяцы, все равно сейчас не тот случай, слишком длинный промежуток. Притворяться по-настоящему заключенными -- их переловят, изображать просто шиноби -- вопросы и подозрения. Тем более, что Акацуки знают, что шиноби знают о двойниках. Тогда зачем столько Зецу и разгром Тюрьмы? Попытка повторить фокус с двойниками для отвлечения внимания от чего-то более важного? Или просто нехватка сил? Но тогда десант с разбеганием по Траве не имеет смысла, даже если Акацуки разослали туда, скажем, пятую часть от Зецу. Пэйн не может не понимать, что чем дальше, тем меньше у него шансов закончить План, это подталкивает его к ускорению действий. В этом причина? Разгром и усиление, и провокация, с ударом по армии шиноби, когда та появится? Попытка захвата порталов и отсекание основной армии за счет озера и водоворотов? Нет, не стыкуется с порталами, но точно провокация. Расчет, что шиноби ударят в спешке, неподготовленными. Вывод -- у Акацуки все готово для ударов по гакуре и сражению с шиноби. Цели: Амегакуре, Сунагакуре, менее вероятно Ивагакуре. Тюрьма -- техника подавления чакры, так, вот оно. И провокация, с ожиданием удара. Сколько бы ни было у Акацуки белых Зецу, они нужны будут им все в будущей битве. Дополнение -- не имеет смысла заставлять белых Зецу бегать по лесам страны Травы, десант сверху быстрее и проще. Темнота не помеха сенсорам, но атаку ночью не проведешь. И тогда получается, что Акацуки никуда не рассылали белых Зецу, но предоставили им возможность подкормиться чужой чакрой, чтобы в будущем принимать разнообразные облики. Облики заключенных шиноби и шиноби Травы. Акацуки ждут удара, сколько они будут ждать? Неважно. Нельзя допустить десанта белых Зецу, раз уж Акацуки проявили себя. Это ловушка, в которую придется попасться, иначе последствия будут ужаснее в десятки раз. Ночная атака? Исключено, армия Альянса еще не сработана до такой степени. Удар утром? Или в момент взлета крепости. Перебросить отряд сенсоров, Акацуки их засекут, посмотреть на реакцию. Переброска порталов - Гермиона. Армию в готовность, атака по взлету или после рассвета, завтра. В любом случае, Акацуки готовы и ждут этой атаки, но это не значит, что нужно выжидать. Шикаку откашлялся, и Каге прервали обсуждение ситуации. -- Итак, вот что я думаю о плане Акацуки и действиях Альянса, - начал говорить он.
Глава 28
25 июня 79 года. Кровавая Тюрьма, страна Травы. Хируко поглаживал рукавами балахона огромный, десятиметровый куб из неизвестного металла. Четыре маски на четыре стороны, предположительно открывающиеся при подаче чакры. Извлеченный силой Пэйна, Куб покоился во дворе Тюрьмы, в самом центре непонятного узора, который покрывал брусчатку и плиты. Сверху это все напоминало загадочный фуин-узор, но к сдерживанию Куба точно не имело отношения. Это был просто странный рисунок, возможно, даже не осознаваемый заключенными, которые некогда гуляли во дворе. Потому что, чтобы его рассмотреть, нужно было подняться в воздух над Тюрьмой, или хотя бы на крышу двухэтажного особняка Муи, где сейчас находились Шесть Путей Пэйна. Присмотр за Хируко и Кубом, так сказать, в двенадцать глаз. Белые Зецу толпились вокруг, рассредоточились по Тюрьме, но к Кубу ближе, чем на сто метров не подходили. Конан, по просьбе Пэйна, скрылась в летающей крепости, точнее говоря, вела наблюдение за окрестностями Тюрьмы. На краю летающей скалы стоял Сасори, держа наготове своих марионеток, просто, на всякий случай. -- Здесь сказано следующее, - объявил Хируко, закончив изучать иероглифы вокруг одной из масок. - Это Врата, ведущие к просветлению (пр.Сатори) и исполнению желаний, если ты в состоянии стряхнуть лишнее. Хмм, пожертвовать чакрой, чтобы достигнуть просветления? Концепция пути монахов? Интересно, интересно. Но тогда почему барьер по количеству чакры? Только сильные шиноби могут достичь просветления? Или нужно много чакры, чтобы исполнилось желание? Хмм, зачем желания мертвому, а отдав разом всю чакру, шиноби точно умрет? Что-то здесь не так. Пэйн мысленно согласился с Хируко, который вскинул руки. -- Джитон: Притяжение! В Кровавой Тюрьме было много металла, и весь он сейчас слетелся к Хируко, который сформировал из него огромные стрелы. Даже скорее иглы, десятиметровые, прочные и острые. -- Джитон: Бросок! Пук стальных игл, с мучительным звоном врезался в Куб, отскочил, упал, подпрыгивая на плитах двора, издавая вибрации и звук, от которых закладывало уши и ныли зубы. Хируко крутанул рукой, поднимая иглы в воздух, останавливая эту пытку. Пэйн подумал, что так могла бы звучать одна из техник Отогакуре и Орочимару, мучительно и разрушительно одновременно. -- Ни царапины, - констатировал Хируко, оглядывая куб. Иглы висели над его головой, мощные и бесполезные одновременно. Хируко жестом отправил их вверх, вклеивая в общую обшивку летающей крепости, растворяя металл в металле. Хируко внезапно ударил кулаком по Кубу, посмотрел на кулак, потом на стенку Куба. -- Это металл, с встроенным барьером, - объявил он, - подпитываемым изнутри. Поглощенная чакра предыдущих попыток открыть Куб, вероятнее всего. Чтобы сломать Куб, нужно пересилить всю чакру, что подавалась в него с момента создания, похоже, здесь система распределения, по принципу "чем сильнее удар -- тем сильнее защита". Вероятно, изнутри Куб украшен единой фуин невероятной сложности, позволяющей так работать с чакрой. Пэйн слышал Хируко, хотя и находился тоже в сотне метров, но не вмешивался, наблюдал молча, рассредоточив тела Путей по крышам нескольких зданий, чтобы иметь объемный обзор. Впрочем, Хируко и не нужен был собеседник, за годы работы в своем убежище, он привык разговаривать сам с собой. Ну и еще немного с химероидными помощниками, которые сейчас оставались внутри крепости. -- Теперь попробуем поглощение чакры, - сказал Хируко. - Один генин для начала подойдет. С крепости слетел и приблизился металлический сверток, раскрылся, выкатывая тело одного из заключенных. Пэйн мысленно сделал себе пометку, взять потом одного из подопытных и потренировать печать "Небесного Заключения". Хоть он и получил знание от Муи, как ставить печать, вполне могли быть нюансы, которые проявлялись только при установке. Обнаружить такое в бою было бы смертельно, если не сказать больше. -- Техника Химеры: перенос! - объявил Хируко, складывая печати. -- Нас обнаружили, - подлетела Конан. - Наблюдатели с внешней стороны озера. Сенсоры. -- Попытки проникновения? - уточнил Пэйн. -- Нет. Пока нет. -- У нас все готово для ночной атаки? - обратился Пэйн к Хируко. -- Хай, Пэйн-сама! Врежем так, что это озеро испарится! -- Тогда ждем, - кивнул Пэйн. - Конан, наблюдение за тобой в первую половину ночи, во вторую я запущу дождь и сменю тебя. -- Поднимать белых Зецу? - спросил Черно-Белый. -- Нет, пусть прикрывают нас снизу и дразнят шиноби, - усмехнулся Пэйн. - Завтра поднимем и посмотрим на реакцию, если атаки ночью не будет. -- Странно, что шиноби медлят, - с дрожью нетерпения сказал Хируко. - Обычно они сразу кидаются в атаку! Там наверняка будут саннины, мне не терпится с ними сразиться! Я еще улучшил немного тело, и кто, как не достойный враг, сможет проверить все улучшения в деле? Пэйн и Конан переглянулись, Пэйн покачал головой. Рано еще было избавляться от Хируко, только после того, как он создаст системы поглощения -- передачи, которые позволят ставить щит против вражеских техник, и использовать энергию Гедо Мазо в атаках. Пэйн знал, что не получится извлекать чистую чакру биджу и швырять ее в техники риннегана, но даже в преобразованном виде, смешанном с его чакрой, это могло увеличить мощь ударов. То есть удары, которые смогут проломить барьеры джинчурики и Сеннинов, и тогда ни один шиноби не сможет быть в безопасности! -- Мы слишком открыто тут находимся, - пояснил Пэйн, - шиноби подозревают ловушку. Правильно, в общем-то, подозревают. Бдительность Альянса проверена, если они не нападут ночью, то посмотрим на их реакцию завтра, после отбытия и установки барьеров сокрытия. -- Если они все равно не будут атаковать? - спросил Хируко. -- Тогда наш следующий удар сокрушит Ивагакуре, - ответил Пэйн. -- Шиноби наверняка ждут этого удара, - проскрипел присоединившийся Сасори. -- Если бы они могли предсказывать наши действия, они бы ждали нас здесь, - парировал Пэйн. - Они могут ожидать удара по гакуре, но не могут предсказать, по какой из них. -- Имея возможность в течение нескольких минут прибыть в любую из гакуре, они могут позволить себе ждать, - Сасори опять включил свой режим "Все должно быть идеально заранее". -- Конечно, - кивнул Пэйн. - Именно поэтому я и планирую сокрушить Ивагакуре, ближайшую уцелевшую великую Деревню. Раз все равно кого атаковать, нужно выбирать большую цель, которая окажет влияние на дух шиноби. -- За свою родную Деревню и мстя за Третьего Цучикаге, они будут сражаться вдвое упорнее! - возразил Сасори. - Как шиноби Листа в Конохе! -- Шиноби Камня -- несомненно, - улыбнулся Пэйн. - Но остальные? Все эти рассказы об Альянсе не отменяют того факта, что Камень и Ооноки испортили кровь и жизнь всем остальным великим Деревням неоднократно, не говоря уже о том, что именно он нанял нас на эту войну. Рядовые шиноби могут, конечно, следовать приказам Каге, не задумываясь, но в грядущей битве будут учитываться только сильные шиноби, у которых, как мы знаем, у каждого есть счет к Камню. Эта уловка сработала в Листе, сработает и в Камне, за неделю шиноби не подружатся настолько, чтобы забыть прошлые обиды, взлелеянные десятилетиями. -- Коноха показала, что они могут сражаться вместе, бок о бок, - сказал Сасори. -- Конечно, но не в полную силу, - пожал плечами Пэйн. - Даже если нам придется отступить, шиноби будут ждать следующего удара в Кумо, а мы сметем Амегакуре. С каждой битвой они будут слабее, а нам это будет стоить лишь некоторого количества марионеток. Которые мы легко сможем заменить, захватив новых в том же Камне, и обработав их во время перелета. -- Если они не разнесут крепость. -- Поэтому Ивагакуре будет атакована не раньше, чем Хируко наладит системы поглощения и передачи, - ответил Пэйн. - Сейчас последний шанс шиноби захватить нас, но они не хотят им пользоваться, что же, это их ошибка, которой мы воспользуемся. Возможно, у них не все готово - тем хуже для шиноби. В любом случае, у нас преимущество. -- Хай, - проскрипел Сасори. Пэйн знал, что Сасори еще вернется к этому разговору после отлета. Будет занудно заниматься буквоедством и уточнять детали, но это устраивало Пэйна. Возможность уточнить планы, продумать все, устраняя уязвимости, на которые указал Сасори. Конечно, это не абсолютная панацея, то, что Сасори превратил себя в куклу, оказывало на него огромнейшее влияние, Пэйн испытывал это на себе, работая с марионетками Путей. Или, например, Какудзу с его веревочным телом и заботой о сердцах. Но это работало на План и Пэйн, точнее Нагато, мирился с этим, как мирился со многим в жизни Акацуки, всем тем, что изменилось в жизни организации после гибели Яхико. Заставить мир повзрослеть, через боль и страдания, и затем принести мир, через страх, и создать идеальный мир, через иллюзию. Таков был теперь путь Пэйна, которому он следовал. 25 июня 79 года. Неподалеку от Кровавой Тюрьмы и летающей крепости Акацуки. Чем хороши водовороты? Там все так шумит, что сам себя не услышишь! Здесь, почти возле воды, уже практически темно, лучи закатного солнца еще дают какое-то освещение, но еле-еле. Заклинание Сферы защищает от капель и брызг, шум водоворота скрывает хлопок телепорта. Страшно, конечно, висеть, когда у тебя под ногами крутится такая мощь. Завораживает. Затягивает. Хочется прыгнуть туда, и с усилием отвожу взгляд вверх. Теперь аккуратно, стелясь по стеночке, то есть по скальному обрыву, подняться вверх, медленно, но верно, не выдавая себя резкими полетами. Пролететь мимо стены Тюрьмы и торчащих там с деревянными лицами якобы заключенных, они же местные Буратины шиноби-стайл. Пролететь мимо скальных отвесов крепости, металлических листов, прикрывающих нижнюю полусферу, и грубого камня, на котором все еще кое-где живет и растет мох и трава. Не столкнуться с взрыв - печатями Конан, двигаться вместе с ветром, не создавая дополнительных колебаний. В темноте, под светом звезд и тусклой, еле видной Луны, достичь одной из торчащих скал. Их тут с десяток, расположенных более-менее по кругу, по периметру летающей крепости, и плюс самая большая группа скал в центре. Там, почти наверняка, сейчас висит Конан, висела, когда ее еще было видно. Но задача явиться с пафосом и треском не стоит, скорее наоборот, два портключа в каменные расселины, имеющие выход на центральную равнину -- верх крепости, некогда одну из многочисленных горных долин. Через два портала пройдут одновременно двое шиноби из команды переброски, метнут еще сотню портключей по равнине, и потом еще сотню, и главное выиграть вот эти первые секунды, появиться им незамеченными, а потом станет уже поздно. Не пройдет и полуминуты, как тысячи шиноби ринутся в атаку, и крепости не удастся скрыться под барьерами и щитами. Все очень просто: невидимость, полет и телепорт без чакры, и дальше можно отойти в сторонку и ужасаться зрелищу массового побоища, которое обязательно случится завтра, не позже, чем через час после рассвета. Или, если крепость взлетит раньше, то раньше. Двойники - Зецу не должны расползтись по Элементным странам, поэтому сейчас готовятся карантинные отряды, возводятся укрепления по границе страны Травы, и так далее. Предполагается, что сражение с Акацуки закончится до того, как летающая крепость пересечет границу, так что "чума двойников" будет локализована в пределах страны Травы. Это, разумеется, наихудший вариант, когда все белые Зецу успеют разбежаться. Шиноби рассчитывают на то, что сумеют спалить вместе с крепостью и верхушкой Акацуки не менее девяноста процентов белых Зецу, а потом не дадут разбежаться остальным. Тут, надо думать, и мои скромные усилия пригодятся, тест на дерево, так сказать. Если ты не зацвел после подачи энергии, а окаменел, то все в порядке, ты человек, а не какое-то там белое буратино, родившееся из чакры. Самое смешное, что все эти осторожные полеты большого смысла не имеют. Акацуки расставили ловушку, и шиноби знают, и Акацуки знают, что шиноби знают, и так далее. С таким же успехом можно было бы телепортироваться в несколько случайных точек и веером метнуть портключи, рассчитывая на темноту и разброс. Или прямо перед атакой сделать телепорт, метнуть порталы и дальше по описанной схеме, разницы большой нет, для меня. Для шиноби и Шикаку она есть, поэтому вот такие вот ночные полеты, что называется "на цыпочках". К счастью, крепость большая, очень большая, километровый радиус - это очень много, да в высоту несколько сот метров, честно говоря, сложно представить, сколько тут тонн камня, но скорее всего миллионы. Мне, конечно, объяснили, что они подняли в воздух скалу силой стихии Магнетизма, поэтому дно обито металлом, и скорее всего, будет первой целью армии Альянса. Но все равно мощь и размеры - завораживают, и, в данном случае, играют против Акацуки. Заложить портключи можно в любой из точек, а поиски их потребуют привлечения всего деревянного состава и нескольких суток. Хотя, Шикаку уверен, что Акацуки учли и этот момент в своей ловушке. Отлететь обратно, снизиться к водоворотам. Телепорт. В принципе, это предел, из страны Травы на юг страны Огня, но ведь никто не мешает изобразить серию телепортов на предельной дальности? Соответственно все Элементные страны - максимум пять телепортов, или один портал. Вроде мелочь, ерунда, почти безделица по меркам Поттерианы, но в мире шиноби внезапно такое скоростное перемещение превращается в грозное оружие войны и победы. И, соответственно, из недоученного школьника внезапно превращаюсь в стратегическое оружие, ценное, можно даже сказать, бесценное, над которым трясутся, сдувают пылинки, охраняют, но при этом выпускают в мега-битвы. Это выглядит несуразицей, только если не учитывать менталитет шиноби, их образ мыслей и действий, не говоря уже о чакре. Точнее говоря, об отсутствии таковой в моем теле. Неизвестно, конечно, как бы оно повлияло, будь у меня чакра, но думаю, только повысило бы стоимость "головы". Сумма там и без того была какая-то запредельная, а еще поднять, так и вообще, за такие деньги впору было бы самому идти на пункт приема тел и сдаваться. Внезапно меня пробивает на хи-хи. "Папа, если я стою сто тысяч миллионов, то можно мне выдать хотя бы немного, чтобы я мог купить себе щенка?" (с) Шикаку смотрит внимательно. -- Если я настолько ценна, то почему мне вообще разрешают сражаться в этой битве? -- Гермиона-сан, вы же все равно не останетесь в стороне, раз там будет Шизуне-сан, - утомленно вздыхает Шикаку. - Проще разрешить, так как запретить вам я все равно не могу, а Шизуне-сан уверена, что это ваше право: сражаться или нет. Но при этом, чем меньше вы будете подвергаться опасности, тем лучше. -- Прикрывая ирьенинов в битве, я, конечно, не буду подвергаться опасности, - не время и не место, но сарказм так и сочится из меня. Шикаку только вздыхает и разводит руками. Ну да, запретить он мне не может, а вот пожаловаться Шизуне и Цунаде вполне. Ладно, что-то меня понесло, наверное и вправду не надо пытаться напрыгивать голой жопой на ежа, пережить бы завтрашний хаос и не дать Шизуне погибнуть, и того будет достаточно. -- Прошу прощения, Шикаку-сан, нервничаю, - кланяюсь. -- Понимаю, - вздыхает он, - я и сам немного нервничаю. Выпрямляюсь. Шикаку улыбается этак одобряюще, с поддержкой. Мол, все в порядке, всегда так бывает. Как гласит народная мудрость "оно, конечно, ежели, но все же", ага, нервничать, так просто не перестану. Но, к счастью, медицина шиноби умеет многое, и одна большая зелено-синяя пилюля вырубит меня на всю ночь. Если бы мы с Шизуне состояли, так сказать, в отношениях, то легкий поддерживающий секс был бы как нельзя кстати. Если бы. Как-то немного поздновато ей в вырез кимоно лезть, вылезает глумливая мысль. Раскланяться. Телепорт домой. Ужин, вкуснейшие рисовые колобки с мясной подливкой и кусочками свинины, с зеленью, просто не лезут в горло. Принять успокоительное. Ужин. Душ. Принять снотворное. Отключиться. Ночь с 25 на 26 июня 79 года. Штаб Альянса, юг страны Огня. Шикаку опять читал донесения. Крепость Акацуки продолжала висеть на месте. Наблюдатели наблюдали, несмотря на дождь, пролившийся во второй половине ночи, только отметили, что капли воды несут в себе чакру. Предположительно одна из техник риннегана для наблюдения. Войска шиноби построены и готовы. Чунины слегка нервничают, но вида не подают. Джонины лениво ждут или тоже нервничают, значения не имеет. Тензо и Отшельники в полной готовности, поэтому, если что и останавливало Шикаку от сигнала "Атака!" то это очевидное и ярко демонстрируемое желание Акацуки сразиться над Кровавой Тюрьмой. Даже металлические тросы, для создания эффекта "привязанности" крепости не поленились выпустить, белых Зецу не убрали, нет, здесь просто отчетливо и громко пахло ловушкой. Даже если Акацуки создавали видимость ловушки, то все равно, это действие лишь подтверждало, что они готовы встретить шиноби. Поэтому Шикаку ждал и читал донесения. Каге тоже ждали. Райкаге, Мизукаге и Казекаге собирались сражаться в рядах десанта на поверхность крепости. Без летающих приспособлений, в отличие от Цучикаге. Хокаге должна была прикрывать всех при помощи Кацую, которую предполагалось призвать и распределить уже после высадки. Оставалась огромная вероятность, что Акацуки закроют входы в крепость и туда придется пробиваться силой, так что воздушный отряд должен был по возможности не только повредить летные системы крепости, но и подавить возможную систему обороны. Это не говоря уже о самих Акацуки, которые не будут сидеть сложа руки. Медленно ползли минуты, медленно приближался рассвет. 26 июня 79 года. В небе над Кровавой Тюрьмой, летающая крепость Акацуки. Крепость взлетела через час после рассвета, предварительно приняв обратно всех белых Зецу в образе шиноби. Куб был поднят на борт Пэйном, и Хируко клялся и бил себя в грудь, что ему нужно еще несколько дней, чтобы разобраться в системе, приспособить ее к передатчикам чакры. Пэйн согласился, с кучей условий, мысленно решив, что сбросит Куб в море, после Ивагакуре, чтобы его никогда не нашли. Веяло от Куба чем-то жутким, нагоняющим мрачные мысли, поэтому Пэйн принял дополнительные меры предосторожности, как и собирался. Теперь Куб можно было легко выкинуть из крепости, не нарушив систем полета и обороны, при этом доступ к нему имели только Хируко и Пэйн. Точнее говоря, Хируко мог работать с Кубом только под присмотром одной из марионеток Пэйна. Воспоминания Старейшин Травы и Муи беспокоили Пэйна, и если бы не система поглощения -- передачи, он бы просто вбил Куб под землю, засыпав его обломками Кровавой Тюрьмы. Увы, техники Химеры и поглощения не работали напрямую с Гакидо, тогда как Куб давал возможность реализовать промежуточную технологию. Во всяком случае, Хируко был в этом уверен, с энтузиазмом продолжая опыты и скармливая малые порции собственной чакры Кубу. Недостаточные порции, чтобы Куб открылся, но достаточные, чтобы он их поглощал, приоткрывая маску и давая возможность Хируко что-то там изучать. Пэйн даже особо не понимал, что именно Хируко изучает, просто следил, чтобы порция чакры не превышала безопасное количество. Шиноби так и не появились. После взлета, точнее после набора высоты, Пэйн собирался активировать барьеры и отклонить крепость на запад, собираясь сделать крюк в воздухе, чтобы облететь страну Земли кругом. Во-первых, Хируко все равно потребуется время на создание систем, а во-вторых, тем внезапнее будет атака на Ивагакуре, с запада на восток, а если продолжить прямую линию, то она упрется в Кумогакуре, что даст шиноби ложный след. Плюс, сенсоры отслеживают крепость с земли, не рискуя впрочем, подниматься в воздух, и такая траектория полета оставляет конечную цель неочевидной. Крепость может полететь и в Амегакуре, и в Сунагакуре, и даже просто улететь прочь за пределы Элементных стран. Пэйн еще на старте, сразу же, дополнительно отклонил траекторию полета к югу, для создания уверенности, что следующая цель Амегакуре. Это ведь так логично, слетать на родину и разгромить еще одну мелкую гакуре, уничтожив Ханзо Саламандру, как месть за все? Просто, очевидно и ошибочно. Амегакуре была в списке целей, но после великих Деревень, когда уже никто и ничто не помешает Пэйну насладиться местью, а Ханзо -- познать боль. Наблюдатели - шиноби начали синхронно отсылать донесения о взлете крепости Акацуки.
Глава 29
26 июня 79 года. Лагерь войск Альянса. Шикамару посмотрел на Темари и восхищенно цокнул. Боевой наряд и веер, сосредоточенное и мрачное лицо, Пятая Казекаге сегодня выглядела вдвойне восхитительней, чем обычно. Отряд Суны, поделенный на две неравные части, летающую и наземную, выстраивался неподалеку в полной готовности. Общий лагерь Альянса готовился к удару по летающей крепости, и войска других Деревень, также поделенные на две неравные части, готовились к атаке. Темари подошла к Шикамару широким шагом, слегка склонила голову. -- Тебе идет это сосредоточенное лицо, - печально и тихо сказала она, - ни одна девушка не устоит, особенно когда ты в этой жилетке. -- Ты уверена, что готова сражаться? - так же тихо спросил Шикамару. -- Я должна, - ответила Темари, встряхнула хвостиками прически, - ведь я снова Казекаге и отвечаю за шиноби Песка. -- Не говоря уже о том, что в этой битве решится судьба всех шиноби, - вздохнул Шикамару. Лицо Темари омрачилось при словах о судьбе всех шиноби, так как она, не переставая, думала о Гааре. Можно было не сомневаться, что он мертв, Акацуки не показались бы, не запечатав всех захваченных биджу. Это разрывало сердце Темари, и она снова и снова напоминала сама себе о возвращении на пост Казекаге, о том, что ей вести в бой шиноби Песка, следовательно, поддаться чувствам означает погубить всех, кто доверился ей. Но легче от этого не становилось. Шикамару, глядя на Темари, тоже помрачнел и подумал о настроениях в войске. Несмотря на Альянс и объявления Каге, недоверчивость друг к другу сохранялись, шиноби разных Деревень старались особо не пересекаться, и все равно руководству пришлось ввести специальные "миротворческие" патрули. Конечно, процесс притирания и срастания в единую армию шел, просто нельзя было это сделать за один день, с учетом прошлого. К счастью, подумал Шикамару, Каге это понимают. К счастью, подумала Темари, теперь у меня есть Шикамару. Ино смотрела на Шикамару и Темари со стороны, вздыхая украдкой. Смерть Чоуджи, шрамы, оставленные Зецу, разгром Конохи, гибель отца, все это давило на нее, пригибало к земле. Она подавила импульс желания проверить шрамы на лице и животе, вздохнула еще тяжелее. Пускай Сакура заверила ее, что эти шрамы вылечат после войны, Ино не могла отделаться от мысли, что все смотрят на нее и обсуждают ее уродство. И рядом нет отца, который подбодрил бы ее, одобрил ее действия! Она еще раз посмотрела на Шикамару и вспомнила, каким тот был после битвы Пяти Биджу. И ничего, вылечили, жив и здоров, готов к битвам, флиртует с Годайме Казекаге. Конечно, Шикамару не идти в первых рядах, но все же он будет там, на поверхности летающей крепости, сражаться с ужасными Акацуки. Волна облегчения прокатилась в мыслях Ино, что она будет в штабе, обеспечивать связь, и тут же воспоминания о Зецу и его корнях, хлещущих во все стороны, ударили ужасом. Она сложила печать концентрации, отбрасывая лишнее, сосредотачиваясь, обращаясь мыслями к работе. Меры приняты! Ни один Зецу не пройдет к штабу! Она не подведет, обеспечит связь, чтобы отец Шикамару выиграл это сражение, обратил Акацуки в прах, отомстил за отца, за Чоуджи, за всех погибших! Ино отправилась к отряду связи, не замечая, что несколько чунинов разных Деревень провожают ее восхищенными, обожающими взглядами. -- Какаши! Я вызываю тебя на соревнование! - вскричал Гай, так, что его услышали все окружающие. -- Гай, у нас тут война вообще-то, - со вздохом ответил Какаши, - давай потом? -- Я побью больше Акацуки, чем ты, во имя силы Юности! - объявил Гай, ткнув пальцем в Какаши. - Наши ученики уже сражались с ними, теперь пришел черед сенсеев показать свою мощь! Какаши, как обычно, озадаченно почесал маску, скрывающую лицо. Мало того, что Гаю предстояло сражаться в группе десанта, а Какаши вести летающий отряд Конохи, так еще и "сражения учеников" можно было интерпретировать по-разному. Не говоря уже о том, что у Гая остался один ученик -- Ли, а Какаши усилием воли перестал считать бывшую команду номер семь учениками, полгода назад. Так еще и объяснить все это Гаю в приемлемые сроки -- за два предложения -- не представлялось возможным. -- Хорошо, - вздохнул Какаши, - ставка обычная, после окончания войны. -- Я не проиграю тебе, Какаши! - радостно взвыл Гай. Копирующий еще раз почесал подбородок, и подумал, что пообедать на развалинах Якинику будет проблематично, но говорить вслух ничего не стал. -- Сакура-чан! Свою будущую победу я посвящу вам! - заявил Ли. Сакура поправила косынку и хотела сказать Ли, что после всего, что между ними было, можно и на ты, но тут же передумала. Как раз наоборот, дистанцироваться, перевести все в вежливую дружбу, было бы идеально. Конечно, можно еще заявить, что она влюблена в Итачи, это даже не будет сильной ложью, но сбивать боевой настрой Ли перед сражением? Нет, это было бы в буквальном смысле убийственно. -- Сакура-чан, - Ли понизил голос, зашептал, - мне предложили сняться в еще одном фильме о принцессе Фуун, это будет продолжение серии, о том, как злодеи в плащах с кровавыми облаками захотели похитить всю чакру мира! Сакура улыбнулась печально, подумав, что Итачи там вполне может сняться в роли самого себя, и Зеленый Рыцарь наверняка станет, если не мужем Принцессы, так ее возлюбленным, и кто знает, что может случиться за время съемок, не станет ли фильм в чем-то реальностью? -- Я рада за тебя, Ли, - сказала Сакура мягко, невольно опуская суффиксы, как будто опять сближаясь с учеником Гая. - Постарайся больше не попадать в госпиталь, хорошо? Ли смешался на секунду, ведь госпиталь -- это не только ранения и лечение, но и Сакура, склоняющаяся над ним, мягкая, заботливая, и все остальное, что из этого вытекало, но тут же взял себя в руки. -- Даю вам слово, Сакура-чан! - Ли улыбнулся широчайшей из улыбок, вскидывая руку. 26 июня 79 года. Коноха, страна Огня. -- Не грусти, Киба, - Хината положила руку ему на плечо. -- Какая грусть? Я в ярости! - прорычал Киба. - Я -- чунин! Чунинов берут на эту операцию! А меня не берут! Мама! Киба ухитрился почти провыть "мама" так, что в нем слышалась буква "р" и рычание. -- Ргав! - отозвался Бакамару. Хината вздохнула. У Инузука Тсуме был тяжелый характер и тяжелая рука, но она была жива! И отец Кибы наверняка был жив, хоть Хината и не видела его ни разу, но и Киба не упоминал, что его отец погиб. Да, родители Кибы живы, и это хорошо. И сам он жив, это тоже хорошо. -- Мы останемся и защитим Коноху, - сказала Хината, - чтобы тем, кто вернется с победой, было куда возвращаться! -- Привет, Киба! - раздалось на два голоса. Он и Хината обернулись. Мито и Миа, чуть дальше Дото, с ними чунин Кэнсу, бывший командир Хинаты, единственный выживший из трех друзей-чунинов. Лицо Кибы омрачилось при воспоминании о том, как он не успел, не дотащил наставника Ёта, и тот умер по дороге в госпиталь. -- Помянем умерших, - сказал Кэнсу, - и вернемся к работе. Хината-сан права, дело оставшихся, наше дело, восстановить Деревню, чтобы шиноби было куда возвращаться. Они пошли к горе Хокаге, по улицам строящейся, восстанавливающийся, восстающей, подобно мифическому фениксу, из пепла и огня Конохи. Перестук топоров и молотков, выкрики шиноби, суета горожан, уцелевших, выживших, развалины домов и поврежденная гора, все это сплеталось в картину разрушения -- восстановления, и Хината внезапно поняла, что испытывает светлую грусть, от того, что Наруто нет рядом. Она посмотрела на гору, улыбнулась, представив, как замечательно там будет смотреться каменная голова Наруто. 26 июня 79 года. Лагерь войск Альянса. -- Наруто, - сказал Джирайя, положив руку ему на плечо, - нам предстоит тяжелый бой. -- Я готов, Эро-Сеннин! -- Постарайся сдерживать себя, хорошо? Если повторится что-то подобное тому, что было в скалах страны Неба, то я могу и не успеть тебя спасти! -- Нет, Эро-Сеннин, - Наруто покраснел и отчаянно замотал головой. - Такое больше не повторится! Я... я изменился, вот! Я говорил с Хинатой, да! Обещал ей вернуться! С каждым выкриком Наруто краснел все сильнее, и повышал громкость. -- Я буду сражаться в полную силу! Чтобы больше никто не умирал! -- Правильно, Наруто, - одобрил Джирайя. - Теперь я вижу, что ты готов. 26 июня 79 года. Госпиталь Конохи в стране Весны. -- Держи, отец, - Асума протянул зажженную сигарету. -- Баловство это все, - проворчал Третий, но отказываться не стал. - Как там дела? -- Альянс готовится атаковать летающую крепость Акацуки, и уничтожить их, - сообщил Асума. - Лист во главе Альянса, Киригакуре уничтожена, Кровавая Тюрьма разгромлена, наш десант поведет Райкаге, Шикаку -- управляет операцией. -- Я знал, что Цунаде справится, - улыбнулся Третий, делая глубокую затяжку. -- Учиха Итачи перешел на нашу сторону в той битве, и его сведения помогли шиноби выстоять, Годайме вручила ему хитайате и объявила главой клана Учиха, - добавил Асума. Хирузен закашлялся, в палату вбежала молоденькая медсестра. -- Асума-сама! Сандайме-сама! - с почтением и возмущением закричала она. - Это нарушение режима! Вы еще не выздоровели! -- Без табака я умру быстрее, чем с табаком, - проворчал Хирузен, в одну затяжку докуривая сигарету. -- Я все расскажу Цунаде-сама и Шизуне-сама! -- Извините, Сая-сан, - сказал Асума, - это моя вина, я уже ухожу. Он сделал рукой знак, Третий моргнул в ответ, после чего Асума вышел из палаты. Медсестра распахнула окна, давая дорогу прохладному ветру с ледников страны Весны, с возмущением в голосе воскликнула. -- Цунаде-сама прописала вам строгий режим, Сандайме-сама! -- Да, да, конечно, извините, Сая-сан, - обескураживающе улыбнулся Третий. Медсестра поклонилась и удалилась, оставив палату проветриваться. Третий задумчиво посмотрел в сторону двери и сделал движение ногой, придвигая ближе пачку сигарет, подсунутую Асумой под одеяло. -- Проклятье, - проворчал Хирузен, обнаружив, что ни спичек, ни зажигалки Асума не оставил. 26 июня 79 года. Лагерь войск Альянса. Глядя на предстартовую беготню, в сотый раз перебираю одни и те же мысли. Как бы мне причинить пользы, не обращаясь к сильным техникам, требующим хороших таких, злобных и насыщенных эмоций? Можно, конечно, пару раз ударить неконтролируемым Фиендфайром, скажем, по дну крепости, но опасно для наших, которые там будут роиться, летать и бегать по поверхности. Или влететь невидимкой в туннели в скалах, поискать пресловутое ядро крепости? Руки дрожат и потеют, меньше, чем в прошлые разы, но все же есть. Скотча у шиноби нет, зато бинты и ленты используются повсеместно, примотать палочку к руке, намертво, чтобы не выскользнула. И так и сражаться, даже если заклинание не успеваешь, можно палочкой в глаз ткнуть. Это если, конечно, напрыгивать голой жопой на ежа, в смысле участвовать в сражении. Можно с пользой для дела наблюдать невидимо, прикрывать штаб и ирьенинов, много чего можно, но что-то внутри вот мучает и подталкивает к действию. Не жажда адреналина, нет, что-то другое, но времени уже нет, чтобы остановиться и понять, что именно скребется в груди, толкает на атаку. Можно разбираться с двойниками - Зецу, это почетно и не так опасно, кроме шуток. Руководство вот считает, что Акацуки залудили летающую крепость в первую очередь для того, чтобы быстро и качественно распространять двойников по Элементным странам. Белым Зецу нужна чакра и скорее всего Акацуки полетят громить Амегакуре, выпустят туда Белых Зецу, чтобы те могли нажраться чакры. Архитектура там подходящая, шиноби хватает, плюс прошлые счеты руководства Акацуки с Ханзо вроде как присутствуют. Тот их друга убил, а недавно труп-марионетка этого самого друга чуть всю Коноху и армию четырех деревень в асфальт не закатал. Все равно, ирьенины будут там, в гуще битвы на поверхности летающей крепости, и это страшно. Вдох и выдох. Барьеры. Вдох и выдох. Я спокоен. Внешне. Вдох и выдох. -- Как тебе ирьенины из других Деревень? - спросила Цунаде спокойным, практически равнодушным тоном. Шизуне внутренне вздохнула. Ей бы спокойствие наставницы и ее опыт! Наверное, для этого надо пройти войну, теряя друзей и возлюбленных, подумала Шизуне и содрогнулась внутренне. Стоило ли оно того? Насколько это все было оправданно? Будут ли в будущем такие войны, если план Сандайме удастся? Хорошо, что родители не пострадали, подумала Шизуне. -- Хорошо, - ответила Шизуне наставнице, кивнула и повторила. - Хорошо. Практический опыт, уверенность, есть общие техники, есть отличающиеся, но эффект дают, пару приемов я уже записала. Понятно, что к нам прислали лучших, но все же -- отличный отряд медиков. Немного не хватает сработанности, но это искупается общим опытом, чувствуется, что война отточила их навыки полевой хирургии, ускорила действия. -- Хорошо, - кивнула в ответ Цунаде. - Все же, напомни им еще раз, что задача -- именно лечение на поле боя, а не долгие и сложные операции. Подлатал, схватил следующего или побежал к следующему. Тяжелых сразу на эвакуацию, нам еще дополнительных потерь не хватало! Кто в следующий раз сражаться будет? -- В следующий раз? - Шизуне ощутила, как сердце ее проваливается куда-то вниз. -- Нет никаких гарантий, что мы победим, - нахмурившись, махнула рукой Цунаде, - да у нас преимущество неожиданности, силы, армии, но кто знает, что подготовили Акацуки? Они явно приступили к действию после запечатывания трех биджу, это сила, которую нельзя недооценивать. Конечно, армии дан приказ ломать и крушить, разрушить эту крепость к Шинигами, но, боюсь, вот так сразу не выйдет, первым ударом, а там уже и Акацуки ударят в ответ. -- Не выйдет? -- Первым ударом, - повторила Цунаде. - Тактика Листа -- закрылся барьером, ударил в ответ -- распространилась, и Акацуки не могли пройти мимо. -- Понятно, Цунаде-сама, - прошептала Шизуне, думая о своем. -- Ничего, не сломаем первым ударом, нанесем еще один! - неправильно поняла ее настроение Цунаде. - Будем сражаться день и ночь, если потребуется, но остановим этих... этих... Акацуки! 26 июня 79 года. Штаб Альянса, юг страны Огня. -- Наблюдатели сообщают о взлете крепости! -- Основному корпусу - начать переход! - скомандовал Шикаку, мысленно пробегая порядок действий. Летающий отряд начнет переход с отставанием в десять секунд от наземного, основного корпуса, ирьенины в двадцать, штаб в тридцать, а затем будет уже не до планов. Сокрушить Акацуки, не дать распространиться белым Зецу, выиграть войну, не дать уничтожить шиноби. Шикаку знал, что все решится в течение следующего часа. Войско Альянса -- шесть тысяч шиноби по поверхности летающей крепости и шестьсот на леталках вокруг -- будут бить, ломать, крушить и расчистят плацдарм, на который и перейдут штаб и лучшие ирьенины во главе с Цунаде. Барьерные команды, отряд связи Яманака и возможность отступить порталами. Повторить атаку можно будет всегда, вернуть к жизни погибших -- нет. Хотя вроде бы все подготовлено, но кто знает, что за сюрпризы еще подготовили Акацуки? Итачи честно сказал, что его не слишком допускали к секретам, а если бы он сам не подслушивал и не подсматривал, то знал бы только то, что озвучивалось на общих встречах. Поэтому Шикаку думал о победе, но был готов скомандовать отступление. "Но послушаются ли шиноби?", этот вопрос постоянно витал на заднем фоне мыслей Шикаку. -- Основной корпус, высадка - успешно, летающий корпус начал переход, - донеслась скороговорка доклада одного из штабных чунинов, - противодействие отсутствует. Это ненадолго, мрачно усмехнулся Шикаку, раз уж пришлось радостно забежать в ловушку Акацуки. -- Штабу - приготовиться к переходу, - негромко скомандовал Шикаку. 26 июня 79 года. Лагерь войск Альянса. Сигнал и выброс адреналина в кровь, несмотря на все уже испытанное, пробивает с головы до ног, сразу хочется в туалет. Шиноби, шесть с половиной тысяч, рывком кидаются на двести порталов, четко, организованно, как будто они десять лет репетировали, а не со вчерашнего дня три тренировки провели. Все-таки не зеленые генины, да, опыт, возраст, закалка и чакра. Первыми переходят быстрейшие рукопашники, мелькают знакомые лица, Райкаге и Гай, сразу за ними джонины, ударить техниками, если рук и ног окажется недостаточно. Отшельники и АНБУ, самые опытные в полетах, все-таки шиноби остальных Деревень тренировались с крыльями, а не с леталками. Еще джонины, отряд на леталках, плюс основная армия чунинов и джонинов, вперемешку с летающими, все несутся, каждую секунду по шиноби через каждый портал, а то и чаще, главное -- первые секунды, если что Отшельники кинут барьер, если правильно понимаю. Дальше будет легче, пробьют нахрен летающую скалу, при необходимости, обрушат летающую крепость, может тогда не надо будет ирьенинам лечить прямо в гуще битвы? Мысли скачут, несутся, взгляд отмечает знакомые лица, руки потеют, хотя, казалось бы, сколько можно, и тут же пересыхает во рту, представляется всякая дурость, типа Акацуки нанесут объемный удар, как раз, когда буду переходить. Всех убьют, не дав отпрыгнуть, и вообще, это ловушка, надо взять себя в руки, а то я портал переломлю, хорошо, что мне последним переходить, надеюсь, там не будет кровавого месива. Надо сразу отпрыгивать в сторону, и ставить щит, накрыться невидимостью, нет, лучше телепорт в сторону, но не слишком, чтобы не выскочить за пределы барьера сокрытия, они, как и всякая иллюзия на местность, вполне на меня действуют. Стоп. А зачем вообще мне портал? Невидимость. Сфера. Телепорт. 26 июня 79 года. В небе над Кровавой Тюрьмой, летающая крепость Акацуки. На поверхности летающей крепости хаотично перемещались и толкались несколько сотен белых Зецу, глазея по сторонам, что-то говоря друг другу или просто стоя деревянными статуями. Они были без личины, белые, с торчащими из плеч, рук и ног шипами, широко, не по-человечески открытый рот, полный острых зубов. Подобно своему прародителю, Черно-Белому Зецу, копии не брезговали человечиной, да и вообще были способны съесть что угодно. Но вот со скоростью соображения у них было туговато, и первый сигнал Черно-Белому ушел через шесть секунд после начала переброски. Зецу потратил еще две, чтобы вынырнуть из центральной скалы и тут же скрыться, еще секунду, чтобы достичь Нагато. -- Шиноби! - взвизгнул Черно-Белый Зецу, выныривая из пола. -- Отлично! - Нагато начал быстро складывать печати. - Предупреди Сасори! Выводи белых Зецу! Конан белой птицей скрылась в коридорах. Хируко находился возле Куба, в компании с телом Гакидо. Сасори находился чуть дальше, делая марионеток в огромном зале-мастерской. Тело Шурадо в зале с Гедо Мазо активировалось, метнулось в соседний зал, где Хируко сосредоточил системы управления и обороны летающей крепости. Белые Зецу, толкавшиеся в огромной пещере под Гедо Мазо, начали нырять в скалы, устремляясь к поверхности. -- Сасори! - вынырнул из пола Черно-белый Зецу. - Крепость атакована шиноби! -- Порталы? - тело-марионетка Сасори оторвалось от сбора очередной марионетки, повернулось. -- Порталы, - кивнул Зецу. - Много шиноби, они все прибывают! -- Было бы хуже, взорви они крепость сразу, - Сасори не спеша пошел к шкафу. -- Быстрее нельзя? -- Нельзя, - не оборачиваясь, ответил Сасори. - Лучше потерять десять секунд на подготовку, чем проиграть всю битву. -- Пэйн ждет тебя с отрядом, - сообщил Черно-Белый, погружаясь в пол. Сасори распахнул шкаф, одним движением нитей чакры хватая сотню свитков. Элитный отряд, который мог переломить битву в Конохе, если бы Пэйн его послушал. Еще, конечно, не поздно, раз шиноби имели глупость явиться сюда огромной армией. Тело-марионетка Сасори запрыгнуло в куклу-Хируко, активируя ее. -- Я докажу превосходство своего вечного искусства, - проскрипел Сасори в пустоту. Кукла, усовершенствованная после битвы за Коноху, ловко перебирая десятком ног, помчалась на бешеной скорости по туннелю, ведущему наружу. Сасори подумал о том, что спешка -- это всегда раздражает, а шиноби, как всегда явились некстати, только за это уже нужно всех их убить. Никакого воспитания, одна торопливая поспешность, как у Дейдары, который помер так же глупо, как и жил. Коридор уже сотрясался, под ударами шиноби, ломающих поверхность крепости, и Сасори мысленно похвалил себя за то, что убедил Пэйна отдельно защитить основное ядро крепости. Сделать его вечным и несокрушимым, как истинное искусство, пускай даже на это ушли последние запасы чакрометалла, столь щедро выделенного на постройку крыльев. Тридцать секунд истекали, переброска армии уже заканчивалась, летающие отряды поднялись в воздух, джонины на земле оттесняли Белых Зецу, пытающихся сопротивляться, к скалам в глубине поверхности крепости. Самые нетерпеливые из войска Альянса уже ломали камень и скалы, когда крепость Акацуки, казалось, ожила, из центральной скалы забил гейзер жидкой лавы, над которым взмыло в небо тело Тендо, раскинув руки. Пэйн не стал затевать разговоры, ударил сразу и в полную мощь. -- Шинра Тенсей!
Глава 30
26 июня 79 года. В небе над Кровавой Тюрьмой, летающая крепость Акацуки. -- Искусство Отшельника: Великое Небесное Дерево! - немедленно ударил Тензо в ответ. Центральная скала и гейзер лавы резко покрылись деревом, выстрелившим огромным, двадцатиметровым стволом вверх, прямо в направлении Тендо. Нагато вынужденно прервал технику, успевшую отбросить только первые ряды шиноби, тело Тендо взмыло выше. -- Ахуеть! - вырывается у меня против воли, после телепорта. Конечно, я видел их летающую крепость со стороны, видел, что она огромна. Я прилетал на нее, устанавливал порталы, правда, это было в темноте, но все равно размеры ощущались. Но это все равно не то, лишь бледное подобие, эрзац, копия копии, третья производная от впечатления от крепости Акацуки в ярком солнечном свете, сверху, с полной видимостью, вдаль, вширь и вглубь, без каких-либо помех. Не знаю, зачем они это сделали, но Акацуки вырвали кусок скалы, полусферу километрового радиуса, и теперь на краю этой полусферы, выше ее, видно, как тысячи шиноби разбегаются по долинам и горным склонам, рвутся к центральной скале, долбят землю и камень, под ногами, сотни в воздухе рассыпаются на десятки, разлетаются, готовясь уничтожать врагов и металлическую обшивку крепости. Не знаю, откуда Акацуки взяли столько металла, но то, что у них гигантомания -- это очевидно. Огромнейшая, мега огромнейшая летающая крепость, высотой или в глубину в сотни метров -- для трех-четырех Акацуки? Ну, еще сотня приспешников, хрен с ним, да даже для десяти тысяч, мать их, двойников Зецу нахрен не нужно столько пространства! Или они хотели показать уровень силы? Тогда они своего добились, меня пробирает до самых пяток, мощь летящей скалы -- это, не знаю, не то, что подавляет, а как будто ты с голыми руками, без ничего, без магии и чакры, вышел сражаться с самой природой, надеясь голыми руками задушить тысячелетнюю секвойю, удержать озеро, раздробить скалу. Никакой ки не надо, впечатлен по самые отсутствующие яйца. Зато шиноби глубоко плевать, у них другие проблемы. Дерево Тензо затыкает вулкан, но хрен бы там, лава тут же хлещет из новых дырок в земле. -- Искусство Отшельника: несокрушимая поверхность! - Акула бьет руками по земле, и поверхность превращается в камень, на сотни метров от него. Волной бумажного цунами сзади шиноби взлетают взрыв-печати, из каменной поверхности лезут руки Белых Зецу, хватают шиноби за ноги, и тут же, из не охваченной техникой Акулы поверхности, лезут металлические колонны, раскрываются, извергая поток сенбонов. Нет, не поток, это не знаю даже как назвать, тот самый воспеваемый в литературе "град из стрел, под которым не видно солнца". Крепость уже ушла в сторону от острова - Тюрьмы и величественно плывет над озерной гладью, отбрасывая гигантскую тень, так что шиноби ловко используют особенности местоположения. -- Стихия Воды: Поток! Синхронная техника поднимает стену воды, прямо из озера и выше крепости, возносясь ввысь, тут же обрушиваясь на крепость, ударяя навстречу фонтанам лавы и взрыв - печатей, сметая стальные колонны, облака пара скрывают горные долины, приглушают крики и сверкающие отблески техник. -- Искусство Отшельника: Копье Воды! Огромный столб, несколько десятков метров в диаметре, бьет вертикально снизу вверх, прямо в дно крепости, со всей мощью и яростью, видно, что уровень озера понижается прямо на глазах, а крепость покачивается в полете, белые Зецу и нерасторопные чунины катятся по поверхности, сбитые с ног. Схватка резко, за секунды становится напряженной и объемной, уже не поспеваю следить за всем, поэтому перемещаюсь дальше и выше, удерживая Сферу, выпучив глаза и прикусив губу. К счастью, на мне невидимость, да и некому делать фотографии моего глупого, выпученного лица, все заняты битвой. Схватка кипит и бурлит, скальный массив крепости извергает из себя все новые сюрпризы и ловушки, шиноби бесстрашно рвутся в атаку, норовя разломать камень, добраться до Акацуки, ухватить их за горло, так сказать. 26 июня 79 года. Летающая крепость Акацуки, зал управления. -- Ахахахаха! - кричал Хируко на весь зал, бешено вращая конечностями. - Не уйдете! Вижу, вижу, вижу, вижу! Используя куски тел белых Зецу, вживленных в бока, Хируко соединился с общей корневой системой, пронзающей крепость снизу доверху. По этим корням, тянущимся из Гедо Мазо, чакра биджу, повинуясь приказам Хируко, устремлялась к поверхности, обрушиваясь на шиноби техниками Огня, Земли, Воды, Лавы, Кислоты и Магнетизма. Корневая система позволяла Хируко ощущать всю крепость в объеме, реагировать на попытки шиноби прорваться внутрь, так что стоило только каким-то смельчакам углубиться внутрь, как из стен лезли корни, туннель затапливало Лавой и Кислотой, смывало водой, а на тела поверженных шиноби набрасывались белые Зецу. Шиноби сражались отчаянно, били своими техниками, вырывались из ловушек, вытаскивали товарищей и убивали белых Зецу, но и сами гибли, десятками и сотнями, на что в ответ Хируко, войдя в раж битвы, хохотал и ускорял потоки чакры биджу, грозя расплавить корни Гедо Мазо. 26 июня 79 года. В небе и на поверхности летающей крепости Акацуки. -- Кучиёси-но-Дзюцу! -- Цунами! -- Водоворот взрыв-печатей! -- Сдохни, тварь! -- Взрыв Огненного Дракона! -- Стихия Взрыва: тело-бомба! -- Стихия Кислоты: растворяющее Дыхание! -- Несокрушимый Кулак! -- Не дайте им высасывать чакру! -- Парю, как бабочка и жалю, как пчела, развалю я надвое ваши белые Тела! -- Разом! Стихия Отшельника: Великая трещина! -- Пробьемся к ядру крепости! -- Баншо Теннин! -- Обратный Лотос! -- Демоническая песчаная буря! -- Искусство марионетки: Алая Сотня! -- Стихия Отшельника: Испепеляющий Вихрь! -- Стихия Огня: Небесная печать! -- Шинра Тенсей! -- Три Луны: Режущий вихрь! -- Разом: Великая Молния! -- Бумажные Пули! -- Взрывной жук! -- Стихия пара: Мировое Дерево! Крики, вопли, десятки техник во все стороны, удары, трясущиеся скалы, потоки сенбонов и взрыв-печатей, хлещущая лава и скачущие призывы Пэйна. Ответные выпады шиноби, синхронные техники и барьеры, возгласы и крики умирающих, тут же кидающиеся на них белые Зецу, удары Отшельников, рывки АНБУ и спецотрядов других Деревень, в попытке захватить Конан и Пэйна, взмывающая в воздух сотня марионеток Сасори. Три секунды схватки и сотня шиноби погибла, четыреста были ранены, но не это прервало сражение. -- Баншо Теннин! - Тендо вытянул руку, притягивая и без того мчащихся на него троих шиноби: один из Листа и двое из Облака. - Стихия Огня: Небесная печать! Ярко-красные полосы обвили тела шиноби, и они полетели вниз, и не долетев до камня крепости, вспыхнули, заорали, заживо сгорая, к ужасу остановившихся на мгновение шиноби. -- У него печать подавления чакры! - заорал кто-то истерично. -- Искусство двух Отшельников: Разящая Песнь Ветра и Пламени! Колонна поющего на высокой ноте, гудящего мелодией разрушения огня ударила снизу вверх, сметая тело Тендо, обращая его в прах и пыль, что опять заставило схватку замереть на мгновение, на долю мгновения, неуловимую обычным глазом, но существенную на тех скоростях, на которых шла схватка. Но отвлеклись шиноби, а не белые Зецу. -- Аааа, он откусил мне ногу! -- Ннаа! -- Вихрь клинков! -- Кулак ярости! -- Сдохни, тварь, сдохни! -- Искусство Отшельника: стремительная струя пара! -- Пробиваемся внутрь! Ломайте дно крепости! Тело Гакидо метнулось вперед, закрывая собой не успевшую среагировать Конан, выпивая чакру из техники Отшельника, тут же отпрыгивая, чтобы не окаменеть от избытка сенчакры. Конан взмыла выше, используя подаренную ей треть секунды, так что струя пара, родившаяся из слияния Огня и Воды, промчалась под ней, испортив пару десятков тысяч кибаку фуда, продолжающих изливаться широчайшим бумажным потоком из проемов в дне крепости, накапливаться непроницаемым бумажным облаком. В этот раз Конан не собиралась повторять прошлой ошибки, готова была обрушить всю мощь на шиноби, не сдерживаясь, как это следовало сделать в Конохе с самого начала. Еще одно тело Тендо выскользнуло незаметно вместе с взрыв - печатями, и Конан улыбнулась. Нагато в безопасности в сердце крепости, а марионеток можно и заменить! -- Загоняем их в туннели! - разносились крики среди шиноби. - Бей белых! -- Уничтожим крепость! -- Поднажмем, они отступают! Белые Зецу вправду отступали, ныряли в землю и в туннели в скалах. Джонины и чунины разных деревень, забыв о разногласиях, ныряли за ними, в коридорах вспыхивала новая резня, гремели техники, сверкали кунаи и мечи, из стен лились Огонь и Вода, шиноби отражали их, обращали ловушки Хируко против белых Зецу. -- Пробить туннель к ядру крепости! - закричал Шикаку. - Летающие сотни, первая и вторая - сдерживание Пэйна, третья и четвертая - Конан, пятая и шестая - Сасори! Отшельникам - уничтожить металл на дне крепости! Основному корпусу - пробиваться по туннелям вниз, уничтожать белых Зецу! Шиноби Камня, вместе с Акулой грянули техникой Земли, образуя кратер, воронку, дно которой немедленно исчезло, так как туннель тридцати метров в диаметре устремился вниз, к ядру крепости. Обнажились многочисленные ходы, туннели и корни, ибо скала летающей крепости была изрыта и перекопана, в целях противодействия шиноби, которые с радостным ревом ринулись в атаку. Конан в небесах улыбнулась, складывая печать связи. 26 июня 79 года. В небе к востоку от летающей крепости Акацуки. Тела-марионетки Пэйна разделились: Тендо отлетел к Конан, остальные Пути к Сасори, соответственно этому разделились и летающие шиноби. Два отряда по триста с лишним шиноби, плюс еще по несколько сотен, на земле, на скалах, на краю крепости, ломая камень и кидая техники в Акацуки, отражая потоки взрыв - печатей, приливными волнами, обрушивающимися на войско Альянса. -- Баншо Теннин! - Тендо вытянул руку, нанося удар исподтишка, скрытый вихрями взрыв - печатей. Шиноби наземного корпуса посыпались с края крепости, притянутые техникой Тендо. Конан сложила дюжину печатей и вскинула руки. -- Атака Бумажных Драконов! Огромные бумажные звери помчались к падающим и наперерез тем летающим шиноби, что пытались их спасти, врезались в выросшую в воздухе синюю фигуру Сусаноо, которая начала энергетическим мечом крошить бумажных драконов. -- Искусство Отшельника: Стихия Дерева: Ласковый Лес! Снизу, с земли, плывущей в километре под ногами, ринулся лес побегов, мягких, упругих, сплетающихся друг с другом в страховочную сетку, на достаточной площади, чтобы успеть поймать всех падающих. -- Баншо Теннин! - вскинул руку Тендо. -- Стихия Дерева: Прочные Корни! - Тензо зацепился за летающую крепость, слился с ней, схватил корнями всех, кто не устоял перед притяжением техники. -- Шинра Тенсей! - удар Пэйна швырнул вперед взрыв - печати на немыслимой скорости. -- Барьер Треугольника! - вспыхнула стена. Конан крутанула рукой, взрыв - печати отвернули в сторону, огибая стену барьера, и тут же растворились в бушующем пламени техник Огня. -- Аматерасу! - и на телах Конан и Тендо заплясало черное пламя. -- Быстрее, готовим технику! - заорал Тензо остальным Отшельникам. - Иначе они не дадут нам ударить! 26 июня 79 года. Запад летающей крепости Акацуки, в небе и на земле. Тело Шурадо вздулось, вздыбилось, выкидывая из себя еще три пары рук, раскрывающихся, удлиняющихся, и обнажающих десятки ракет. Ноги Шурадо тоже вздулись, и тело-марионетка Пэйна приземлилось на скалу на краю крепости, уперлось в выемки, надежно и прочно, перед ракетным обстрелом. -- Приготовить барьеры! - скомандовал Какаши, зависая в воздухе. - Тела Пэйна - первая цель, атакуем по команде! Тела Пэйна группировались в трехстах метрах впереди, на скале, вокруг Шурадо и Джигокудо, призвавшего пылающую голову. Тело Чикушодо готовилось сложить печати призыва, а Гакидо взлетел выше, зависнув между Путями и войском Сасори, сотней марионеток в алых плащах. Алая Сотня, как и сам Сасори, неподвижно парили в воздухе напротив остановивших полет шиноби. Какаши, сдвинув хитайате с левого глаза, смотрел на Пути Пэйна, перебирая в уме их способности. Ракеты и лазера, поглощение ниндзюцу, призывы экзотических зверей, включая неуничтожимого пса, которого надо будет просто скинуть со скалы. Поглощение чакры и души, или что-то схожее с этим, а также тело, способное восстанавливать другие марионетки при помощи пылающей головы. Плюс общее зрение у всех Путей, в помощь Сасори и его марионеткам, чьи способности вроде бы известны, но все равно можно ожидать сюрпризов. Здесь не помешал бы объемный удар, подумал Какаши, заодно можно было бы повредить часть крепости, чтобы быстрее добраться до настоящего Пэйна. -- Не будем заставлять себя ждать, - проскрипел Сасори. - В атаку, Алая Сотня! Марионетки, со встроенными крыльями, полетели вперед, раскидывая руки, рассыпаясь стеной. Сасори летел следом, управляя марионетками, отдавая приказы через нити чакры. Руки марионеток раскрылись от кисти до локтя, как цветы, с деревянными лепестками, на каждом из которых был наклеена печать. Крак! Крак! Рты марионеток распахнулись, оттуда высунулись дула. -- Команда А -- барьер квадрата! Вколоть антидоты! - крикнул Какаши. Поток отравленных сенбонов и кунаев ринулся к шиноби, уткнулся во вспыхнувшую стену. Шиноби заученными движениями кололи в верхнюю часть ноги шприц-тюбики, быстро выхватывая их из подсумков. К сожалению, срок действия их был ограничен, поэтому колоть заранее было бессмысленно, но зато сейчас шиноби приобретали иммунитет к яду Сасори на пять минут. -- Разом! - раздался выкрик Цучикаге. - Стихия Земли: Падающая стена! Сотня элитных шиноби Ивы синхронно сложили две дюжины печатей, выплевывая из ртов струи грязи, моментально застывшие огромной стеной, тут же обрушившейся на марионеток Алой Сотни сверху. -- Хидзюцу Алой Сотни: синхронный щит! - проскрипел Сасори. Левые руки марионеток раскрылись от локтя до плеча, активируя щит чакры, остановивший каменную стену, тень от которой падала на летающую крепость изломанной причудливой фигурой. В эту тень уже вбегали шиноби Ивы из наземного корпуса, синхронно складывая печати, рассыпаясь на две половины. -- Стихия Земли: Великий Хлопок! - разнеслось в воздухе. Поверхность летающей крепости вздыбилась, выбрасывая две огромные плиты, сходящиеся на отряде Сасори, грозящие расплющить марионеток. Сасори молча дернул руками, отлетая в сторону, уходя из-под удара и уводя половину отряда. -- В атаку! - скомандовал Какаши. - Уничтожить Пути Пэйна! Тело Гакидо резко метнулось вперед, готовясь принять на себя техники шиноби, Шурадо засверкал вспышками стартующих ракет, обнажил металлический череп, где уже разгоралось сияние лазера. Чикушодо сложил печати Призыва, вызывая огромную птицу, застыл, напряженно следя за телом Гакидо, готовясь отозвать его, при необходимости. Но Сасори еще не закончил свои приготовления. ДАДАНХ!! Две скалы столкнулись, превращая полусотню марионеток в лепешки. Двадцать марионеток из уцелевшей полусотни метнулись вперед, подхватывая лепешки и пикируя прямо к Джигокудо, забрасывая сплющенных собратьев в пасть пылающей головы. Оставшиеся тридцать, повинуясь приказу Сасори, синхронно щелкнули складывающимися руками, приводя их в прежний вид, и тут же начиная действовать. Правая рука каждой из марионеток вытащила из-за спины длинный фиолетовый шланг, с металлическим раструбом на конце, левая рука при этом, изогнувшись немыслимым для человека образом, загнала в гнездо на спине свиток, ярко-алого цвета. -- Огнемет, - равнодушным, скрипучим голосом объявил Сасори. Пылающие струи огня, напалма, проплавляющего камень насквозь, ударили в землю и воздух, ударились о барьер, разлетелись обжигающими каплями, волной жара, наполняя воздух вонью сгоревших волос. Сасори, удерживая летающих шиноби под барьером, движением пальца отправил десяток марионеток вниз. Они налетели на укрывшихся на земле, упали сверху, как хищник на жертву, воздух сразу наполнился криками и воплями. -- Стихия Огня: Небесная Печать, - все так же равнодушно объявил Сасори. Яркие красные полосы крест-накрест обвивали тела шиноби, блокируя чакру, обращая ее против владельцев, сжигая на месте, превращая в пепел. -- Стихия Воды: Озеро! Огромная водяная капля, размером с добрую деревню, вобрала в себя запечатанных, крики прекратились, так как вода ослабила печать и остановила сжигание. -- Стихия Ветра: Режущий Поток! - поток пламени марионеток оказался прерван и рассечен. -- Все назад! - тут же раздался громовой возглас Какаши. - Отступить назад! Шиноби резко рванули назад, марионетки Сасори, приготовившиеся ударить ядовитым газом, замерли. -- Жаль, - проскрипел Сасори. - Лишние телодвижения. -- Связь с Шикаку, быстро, - бросил Какаши, и связной-Яманака сложил печать. -- Нам нужно объемный удар, - сказал Какаши без предисловий. - Снести одним ударом марионеток Сасори и Пути Пэйна! -- Это не так просто, - отозвался Шикаку, - Пути Пэйна явили новую технику? -- Нет, - напряженным тоном ответил Какаши. - У них шаринганы. У каждой марионетки Сасори по шарингану. У всей Алой Сотни. Два отряда замерли на пару секунд в воздухе, марионетки Сасори начали перестроение, образуя загадочную фигуру. Все новые и новые восстановленные марионетки взмывали в воздух, вылетая из пасти пылающей головы Гедо. Какаши слышал крики и взрывы из-за спины, крепость внизу содрогалась от ударов техник, шиноби пробивались вглубь или искали ходы, которыми ушли белые Зецу. -- Цель прежняя - уничтожить Пути Пэйна! - возвысил голос Какаши, закручивая в левом глазу Мангекё. -- Сейчас я покажу вам мощь своего Искусства! - проскрипел Сасори, устремляя Алую Сотню в атаку. 26 июня 79 года. На поверхности летающей крепости Акацуки. Шикаку следил за битвой, отдавал приказы, обдумывая сообщение Какаши. Шаринган и марионетки. Сасори помогал Пэйну делать марионетки Путей? Общее зрение риннегана, смог ли Сасори повторить его с шаринганом? Итачи сказал, что за Пэйном стоял другой Учиха, притворяющийся Мадарой, сейчас мертвый, но если он завербовал Сасори? Знает ли Сасори техники шарингана? Его куклы повторяют оригинал, могут использовать чакру, но для шарингана нужна чакра Учиха. Или он будет постоянно включен, как у Какаши, расход чакры, откуда марионетки берут чакру? Стоп, марионетки Сасори воспроизводят даже кеккей-генкай, он оставляет им систему циркуляции чакры, значит рассчитывать на истощение Сасори бесполезно. Шаринганы, здесь нужен Итачи, но он сдерживает Конан. Гендзюцу - несомненно, и здесь же запечатывание. Марионетки Сасори. Шаринган. Видит потоки чакры. Учиха традиционно работают с Огнем. Печать подавления чакры -- стихия Огня. Откуда столько шаринганов? Итачи и лже-Мадара вырезали клан вдвоем, так. Предположительно каждая марионетка умеет запечатывать. Не допускать ближнего контакта. Какаши прав, тут нужен объемный удар, но нужно также сдерживать Тендо и Конан, нужно повредить крепость, заставить ее опуститься. Тела-пути Пэйна, он следит за нами и может подсказывать Сасори. Ждет. Нет, атакует. Шиноби разрушают крепость, проникают внутрь, так, вот оно. Джитон? Да, Джитон, поэтому металл снизу. Сила Ичиби? Да, сила Ичиби, несомненно, и сила Йонби, Лава это доказывает. Кислота? В подземных переходах, там, где Отшельники и барьерные команды не успеют среагировать? Да. Демонстрация печати -- попытка уронить боевой дух. Где тело Яхико? Его Путь использовало другое тело. Пэйн боится повредить тело мертвого друга? Да. Конан. Смерть Яхико объединила их и толкнула в объятия лже-Мадары, отсюда и изменения. Можно ли с этим работать? Да, если Пэйн вступит в разговор. Силы притяжения и отталкивания, системы обороны крепости на чакре биджу, взрыв - печати Конан, двойники -- Зецу, летающая крепость. Огромная ловушка, как и предполагалось. Манипуляции чакрой биджу -- защита от ударных техник. Шиноби вглубь крепости, удар сверху на подавление. Похищение чакры. Попытка уничтожить порталы? Нет. Удар на подавление, все, кто вне барьеров -- погибнут. Шиноби в туннелях крепости -- источник чакры для Зецу. Отсечение Лавой, удар Кислотой, проникновение снизу, да, белые Зецу так и действуют. Уничтожение -- приоритетная задача, ослабление шиноби, потом выращивание двойников. Двойники -- расходный материал. Уничтожение шиноби, без потери верхушки Акацуки -- выигрыш Акацуки. Верхушка прикрывает крепость с воздуха, чакра биджу и белые Зецу с земли. Убрать войско, работать воздушным отрядом? Нет, это очевидное и ошибочное решение. Наоборот, усилить атаку по земле. Отозвать Отшельников, решение об атаке дна крепости было ошибкой. Сдерживать верхушку Акацуки в воздухе, уничтожать крепость. Белые Зецу и системы обороны крепости не S-ранговые, здесь слабое место Акацуки. Ядро крепости - Гедо Мазо, его надо ослабить или уничтожить. -- Связь с Тензо! - приказал Шикаку. -- Стихия Земли: Туннель!!! - разнеслось над поверхностью летающей крепости. Синхронная техника моментально пробила огромнейший туннель вниз, под углом, в направлении центра крепости, и почти достав до дна. Барьер вокруг центрального блока с Гедо Мазо вспыхнул, отражая удар шиноби Ивы и Отшельников, тут же последовал ответный удар. -- Шторм Кислотного Пара! По двадцатиметровому туннелю на бешеной скорости ударил выброс пара, разъедающего все вокруг, включая стенки самого туннеля. Вырвавшись наружу, пар ударил в воздух, тут же формируя капли, кислотный ливень хлынул на армию шиноби, следом по туннелю уже мчалось цунами Лавы, не только укрепляя стены и запирая туннель, но и угрожая сжечь всю армию на поверхности. На нижней полусфере крепости, со стороны обращенной на восток, синхронно появились несколько десятков метровых отверстий, оттуда высунулись металлические колонны, ударив в спину первому летающему отряду, который сдерживал взрыв - печати Конан. -- Шинра Тенсей! - ударил Тендо, отбрасывая шиноби навстречу потоку сенбонов. -- Стихия Бумаги: Защитный Покров! Листки бумаги, охваченные Аматерасу, разлетелись от Конан, черное пламя продолжало захватывать и захватывать бумагу и взрыв - печати поблизости, сжигая и испепеляя, одновременно с этим ширясь и поджигая все большие массы бумаги, которые Конан сгоняла к пылающему черному шару. Прежде чем кто-либо, что-либо понял, шар уже разросся до десятиметрового радиуса, а Конан, сложив печать концентрации, ударила. -- Пылающие Бумажные Пули!! Все листки с Аматерасу резко свернулись, уплотнились, ударили в шиноби, которые были заняты отражением атаки сенбонов. Неугасимость Аматерасу позволяла пламени держаться даже на огромной скорости, комочки бумаги, ударяясь о шиноби, перекидывали пламя на самих шиноби. Не все бумажные пули долетели, просто потому что бумага сгорала в полете, шиноби уклонялись, отпрыгивали и отлетали, вспыхивали барьеры, но Конан, с пылающими глазами, управляла бумагой на невиданном ранее уровне, спеша сокрушить шиноби, отбросить на них пламя Аматерасу, сжечь, ослабить, убить и уничтожить. -- Шинра Тенсей! - сказал Тендо, останавливая атаку Сусаноо. - Ты поплатишься, отступник! Итачи не ответил, складывая печать и пытаясь отозвать Аматерасу обратно. Кровавые слезы ручьем текли по лицу Учиха, срывались вниз тяжелыми каплями.
Глава 31
26 июня 79 года. В небе над летающей крепостью Акацуки. Внезапно в крепости открывается туннель и оттуда бьет огромнейшая струя кислоты и пара, лава льется отовсюду, марионетки в воздухе, взрыв - печати, за считанные секунды все вокруг превращается в хаос. Крики, взрывы, пламя, сотрясающаяся крепость, пыль, каменная крошка, рев призывов и шиноби, сверкание мощнейших техник, вишу над этим, не в силах справиться с тупой мыслью, что Голливуд душу бы продал за такие спецэффекты. Сражаться, надо сражаться, надо помочь шиноби, но тело не слушается, дрожит и трясется. Пыль, дым и кислотный смог разлетаются в стороны. -- Искусство Отшельника: Великий Ураган! - Наруто пылает яростью. - Я защищу всех! Капли и камни бьют в Сферу, та трещит и разваливается. Однако! Телепорт! Смотрю вниз в ужасе. Пестрая и разнообразная армия шиноби, зеленые жилетки Конохи, песочные балахоны Суны, ярко-синяя броня Кири, белые и красные рубахи Кумо, гранитно - серые доспехи Ивы, все это исчезло, ушло. Нет больше пестрой равнины и веселых скал. Серый и красный вперемешку, серый и красный, ничего больше, плоская, как стол, равнина, на которой красно-серые шиноби, серо-красный камень и застывшая лава. Картина заставляет замереть в страхе, что все погибли и умерли. Но нет, с хлопком исчезает барьер, разлетаются во все стороны камни и техники, огромный Бык-Осьминог яростно кидается вниз, в туннель, что-то рычит оттуда, и поток шиноби с криком кидается вслед. Огромная белая лошадь бьет копытами, снося скалы, шиноби молотят по серой равнине, прямо на глазах углубляясь внутрь, краем глаза вижу движение в небе. Чоумей, рыча и щелкая, изрыгает поток жуков мини-бомб, сметая Конан и ее бумагу. -- Смерть Акацуки! -- Не жалеть чакры! -- Ломаем крепость! Видно, что есть раненые шиноби, с ними уже работают ирьенины, что-то там командует Цунаде, прямо с головы огромной Кацую, и у меня отлегает от сердца. Нормально все. Устояли перед атакой. -- Удар Ярости Райкаге! - гигант Эй, отсюда выглядящий мелкой фигуркой, бьет в край крепости, откалывая огромную каменную глыбу, которая тут же летит вниз. -- Постой, постой, постой! - кричит Наруто. - Теперь наша очередь бить! Ревущий, кипящий, разозленный поток шиноби вливается в недра крепости. Перевожу дух. 26 июня 79 года. На поверхности летающей крепости Акацуки. -- Стихия Земли: Великая Защитная Плита! -- Отлично! - крикнул Джирайя. - Не давайте Акацуки ударить по нам снизу! Шикаку молниеносно оценил обстановку. Инициатива перехвачена у Акацуки, воздушный отряд разделен надвое и успешно сдерживает врага, Джирайя и Отшельники прикрывают наземную армию, биджу пробиваются внутрь. Потери среди шиноби - ожидаемые, после минуты боя. Основные ударные силы и Каге -- целы. Задача прежняя: уничтожение летающей крепости, потом Акацуки. Способ достижения: не дать верхушке Акацуки помешать Отшельникам, Каге и биджу. Разбить тандем Пэйн -- Конан. Подавить марионеток Сасори и тела Путей. Следуя приказам Шикаку, войско Альянса разделилось. Шиноби со стихиями Огня и Молнии, во главе с Райкаге устремились на восточный край, сражаться с Конан и Тендо. Шиноби со стихиями Воды и Земли, во главе с Цучикаге и Мизукаге, вместе с Отшельниками продолжили пробиваться вглубь крепости. Шиноби со стихией Ветра, возглавляемые Казекаге, должны были резать нити чакры у марионеток Сасори, а выделенные две сотни тут же хватать неподвижных кукол, оттаскивать вглубь войска шиноби, переправлять порталами в лагерь Альянса. Также Шикаку отправил против Конан три четверти барьерных команд и летающих шиноби, взамен усилив отряд, противостоящий Сасори, тремя джинчурики, точнее биджу в Истинной Форме. Возле ирьенинов и порталов Шикаку сосредоточил тысячу шиноби резерва. Также Шикаку отметил машинально, что все джинчурики целы и здоровы, что Акацуки не спешат пытаться их захватить. Это не только подтверждало предположения о смене приоритета целей, но и показывало, что шиноби прониклись идеей защиты джинчурики, сделали первый шаг к истинному Альянсу. Теперь оставалось только победить, и Шикаку знал, с чего начать. -- Вызовите сюда Гермиону, - скомандовал Шикаку. - Связь с Райкаге! Держать взрыв - печати, не давать прорваться! Связной-Яманака опять сложил печать, хотя, в сущности, он ее и не отпускал, не прерывал техники. -- Я здесь! - рыкнул Райкаге. -- Райкаге, сейчас Гермиона перебросит вас к верхушке Акацуки, вы окажетесь выше Конан, ваша цель -- тело Пэйна. Он может отталкивать и притягивать, вы должны ударить быстрее, чем он применит технику! Затем смело падайте вниз, Гермиона вас подхватит и отправит обратно. -- Понял, - прорычал Райкаге. Шикаку даже показалось, что он слышит шипение и треск покрова молнии через технику мысленной связи, хотя это и было невозможно. Сигнал. Телепорт. Целая и здоровая Шизуне лечит Итачи, который лежит весь в крови и без сознания. И упал он заместо нас, было мальчику двадцать лет. Откуда эта строчка, не помню, какая-то песня или фильм? Эх, нет времени вспоминать, нет времени на сентиментальность с Шизуне, так как Шикаку уже объясняет задачу. Прыжок, прыжок прямо в пасть Пэйна. Это страшно. Так, макушка Райкаге не прикрыта покровом, если взлететь над ним, вот так, палец для контакта и прыгнуть, так, чтобы он был между мной и Пэйном с Конан, то ему достанутся удары. Потом, потом телепорт в сторону, нет сразу вниз, чтобы перехватить падающего Райкаге. Телепорт. -- Давай!! - рычит Райкаге, и я даю. Телепорт. Марионетка передо мной, на расстоянии вытянутой руки, даже не успеваю ничего осознать, как Райкаге в блеске и треске молний бьет, пробивая куклу Пэйна насквозь, и не просто бьет, а летит вниз вместе с ней, стремительно измолачивая на ходу, или просто падая, неважно, после падения с полутора километров не выживет никто, особенно если скорость сверхзвуковая. Также неважно, вода или камень, на такой скорости и с такой высоты - все убийственно. Телепорт. 26 июня 79 года. На западе летающей крепости Акацуки. -- Шиноби Суны и сама Годайме Казекаге, какая честь, - насмешливо проскрипел Сасори. - Жаль, что не я убил Йондайме Казекаге, тогда сегодня получился бы полный комплект из четырех убитых Казекаге! -- Это Шестой Казекаге! - раздались крики. -- Фису-сама! Темари, задумчиво прищурившись, слегка раскрывала и закрывала веер. Необходимо было выиграть несколько секунд, пока по земле подбегут биджу в Истинной форме, поэтому Темари спросила. -- Что же ты не превратил свою бабушку Чиё в марионетку, а, Сасори? Сасори не ответил, глядя на приближение наземного войска и биджу, на готовых к атаке шиноби в воздухе. Ему очень хотелось ответить, возможно, даже поболтать с Годайме Казекаге, чтобы эта юная девчонка осознала всю истинную силу и бессмертие настоящего искусства марионеток. Но сейчас было не до разговоров, поэтому Сасори, совершив усилие, перешел к делам. -- Техника Алой Сотни: массовое гендзюцу! - проскрипел Сасори, выстроив своих марионеток в сложную фигуру. Он машинально отметил, что девять марионеток повреждены, нитями чакры швырнул их в сторону Джигокудо. Пылающая голова зачавкала, готовясь выплюнуть обратно целых и починенных кукол. Шиноби останавливалась, сраженные гендзюцу Сасори, и кукольник уже готовился обратить шиноби друг против друга, когда подоспело подкрепление. -- Кай! - донесся слитный шепоток сотен Кацую, посаженных на шиноби и прервавших гендзюцу, окутавшихся передаваемой чакрой Цунаде. -- Сила Юности! -- Песчаная Буря! -- Режущий поток! -- Восхождение железного Дракона! -- Эй ты, повелитель кукол, сейчас моя мощь загонит тебя в угол! -- Стихия Пара: исчезающая иллюзия! -- Дракон Воздуха! -- Потому что это моя бабушка, что хочу, то и делаю! - крикнул Сасори, кидая марионеток в контратаку. Гакидо прикрывал его от техник, Шурадо и Чикушодо сражались против наземного войска, Джигокудо ремонтировал марионеток, а Нингендо просто следил за боем, давая Нагато общую картину. -- Огненный водопад! -- Стихия Огня: небесная печать! -- Ядовитый дождь! -- Кай! -- Клинки - молнии! -- Искусство марионетки: трансформирующееся тело! -- Враврау! Врааа!! -- Искрящаяся Туча! -- Техника Алой Сотни: Щит! Поток марионеток к пылающей голове и обратно не прекращался ни на секунду, шиноби ломились вперед, гибли, Сасори управлял и маневрировал, Пути Пэйна его поддерживали, и все же Акацуки проигрывали эту битву. Шаг за шагом они отступали, теряли кукол, гибли белые Зецу, высовывающиеся из почвы, даже вспыхивающие там и сям ловушки системы обороны крепости не меняли дела. Шиноби побеждали и атаковали, кидались в битву, дружно, яростно, отчаянно. -- Кажется, все идет по плану, - проскрипел Сасори, отводя марионеток еще дальше. -- Еще немного, - согласился Гакидо, не оборачиваясь, прикрывая Сасори от буйства техник. Конан проводила взглядом падающее тело Тендо, который в прошлой жизни был шиноби Ивы, падающего и искрящегося Райкаге, сложила печать связи. -- Тело Тендо уничтожено, - сообщила она, - все по плану. -- Бей на подавление, немедленно, - ответил Пэйн, - еще минута, не больше и они доберутся до ядра. Не жалей чакры! -- Хай, - отозвалась Конан, отключилась. Она складывала печати и за спиной ее вырастала фигура, стометровый бумажный двойник, как в битве за Коноху. С шестью крыльями, двумя огромными бумажными мечами в руках. Конан скрылась в глубине фигуры, уже там завершия технику. -- Стихия Бумаги: Ангел! Бумажный ангел вскинул мечи и расправил крылья, ударяя "перьями" взрыв -- печатей. -- Стихия Огня: Испепеляющая Волна! - ударили шиноби с края крепости. Огненный вал высотой в несколько десятков метров устремился к Конан. Нагато, удерживая печать концентрации, отъехал в инвалидном кресле немного назад, почти упершись в огромную статую Гедо Мазо. В эту секунду он видел и ощущал все, что происходит в крепости, внутри, на поверхности, в воздухе вокруг, и Нагато понял, что решающая секунда пришла. Войско шиноби разделено, самые сильные из них в глубине крепости, рвутся к Гедо Мазо, это дает возможность покончить с ними одним ударом. Убить если не всю армию Альянса, то значительную ее часть, не дать сбежать, не дать объединиться. Кривая усмешка исказила бледные губы Нагато. Цена невелика: часть крепости, марионетки и белые Зецу, расходные материалы, которых можно создать сколько угодно, значит можно бить без оглядки. Нагато положил руку на Гедо Мазо, сливаясь со статуей, ускоряя поток чакры биджу, одновременно с этим отдавая команду Хируко и запуская систему отделения частей крепости. То, что замышлялось как оружие против гакуре, также годилось и против армии шиноби. Конечно, часть армии Альянса уйдет порталами или даже высадится обратно на летающую крепость, но остальные - то погибнут! При помощи Чибаку Тенсей Нагато мог восстановить крепость буквально за считанные минуты. -- Давай, Хируко! - крикнул он, одновременно отдавая приказ через технику связи. Нагато активировал систему отделения секторов, готовясь обрушить четверть летающей крепости вниз, одновременно с этим над торчащей в центральной скале деревянной затычкой взмыло третье тело Тендо, а из скального туннеля сбоку скалы вылетел мелкий шарик. -- Шинра Тенсей! - сдувая шиноби к краю. -- Чибаку Тенсей! - запуская механизм притяжения. -- Сброс! - и металлические пластины разошлись, отделяя два сектора из восьми. Летающую крепость Акацуки как будто внезапно вспороли гигантским, километровым ножом. Шиноби, резавших и гнавших по туннелям вниз убегающих белых Зецу, накрыло волнами воды и Кислоты. Навстречу пробивающимся к ядру хлынула новая волна Лавы, затыкая ствол пробитой техниками шахты, тут же из боковых мелких туннелей посыпались белые Зецу вперемешку с взрыв-печатями Конан, пытаясь убить, растоптать, загрызть, взорвать всех шиноби, начиная с Отшельников и Цучикаге. Металл дна отделяемых секторов потек, как вода, впитываясь в летающую крепость, как в губку, тут же возникая в туннелях потоком сенбонов и сюрикенов, бьющим в шиноби, дерзнувших углубиться в скалу, бросить вызов Акацуки. Одновременно с этим ангел Конан ударил со всей мощи, подавляя противостоящих шиноби, не давая разбежаться, удерживая на поверхности сбрасываемого сектора. Сасори, вместе с вынырнувшим Черно-Белым Зецу и его армией белых копий, производили тот же маневр, стараясь удержать шиноби на месте. Пэйн удовлетворенно улыбнулся. Шиноби Неба были хитры, изобретательны, находчивы, оставалось только воплотить их фантазии в жизнь, мощью риннегана и биджу, используя таланты и наработки Хируко. Пэйн повел рукой, шарик Чибаку скользнул вниз, дополнительно притягивая сброшенные скалы. Скалы, ибо техника Джитона дополнительно разломила сектора еще на пять частей уже в воздухе. Одновременно с этим захлопали порталы, загремели техники, Шикаку закрыл глаза, держа руку на голове связного, координируя всех и вся, направляя, спасая и командуя. -- Искусство Отшельника: Стихия Дерева: Связующие Корни! -- Искусство Отшельника: Стихия Земли: Великий мост! -- Стихия Земли: Столпы Величия Гор! -- Искусство Биджу: Тройная Бомба! -- Искусство двух Отшельников: Разящая Песнь Ветра и Пламени! -- Стихия Ветра: Восходящий поток! -- Стихия Лазера: Прожигающий Луч! -- Искусство Отшельника: Огнемет! Они ударили вместе и одновременно, разными техниками, но подчиненными единому плану, являя Акацуки истинную мощь Альянса шиноби. Деревья Тензо стянули вместе разлетающиеся скалы, из которых тут же выметнулся вперед огромный пик, впиваясь в летающую крепость, и Цучикаге с командой поддержали, устремляя дюжину почти таких же, двадцатиметровых каменных столпов. Они ударили в крепость Акацуки, пробивая себе путь вглубь, заставляя все вокруг дрожать и содрогаться, несмотря на массивность летающей скалы. Тройная биджудама снесла не выросший толком шарик Чибаку, и все равно, перекос из-за десятка отделенных, но так и не упавших секторов, связанных с летающей крепостью, привел к тому, что сама крепость наклонилась на десяток градусов, вместо ровного полета начав подергиваться из стороны в сторону. Тело Тендо отклонило в сторону удар Джирайи, могучий поток пламени вошел в крепость под углом, пронзая скалу, сжигая и выжигая. Хируко скрежетнул зубами, перенаправляя корни Гедо Мазо и ловушки, запечатывая один из внутренних секторов, отсекая выжигающий, катящийся по туннелям поток. Пламя вспыхнуло на металле дна, тут же слой отделился, полетел вниз, и видно было, как он с шипением и паром тонет в озере, ибо с момента начала схватки прошло всего две с половиной минуты, так что крепость еще даже не вылетела за пределы пояса водоворотов вокруг Тюрьмы. Шиноби со стихиями Молнии и Огня били в крепость, обжигая и плавя камень, подавляя системы обороны, убивая белых Зецу, а шиноби со стихиями Воды и Ветра прикрывали их и каменные связующие "нити". В этот и только в этот момент, формально оформленный на бумаге, Альянс ожил и стал реальностью. Объединенные битвой и общим врагом, шиноби разных Деревень забыли о разногласиях, которые имели силу над ними еще полчаса назад, сражались плечом к плечу так, как будто все они были из одной гакуре, прошли вместе десяток войн. При виде этой, новорожденной силы, Пэйн ощутил ярость и злость, захлестывающие его с головой, и понял, что надо взять паузу, придумать новый план, иначе шиноби и вправду могут попробовать взять верх, что совершенно недопустимо. Тело Яхико выскользнуло наружу, выбив трехметровый слой оплавленного камня движением руки. Нагато глазами марионеток смотрел сверху вниз на шиноби, накапливая чакру, готовясь ударить мощнейшей Шинра Тенсей, сбрасывая и отделяя скалы, на которых расположились шиноби, готовясь разорвать их связь с летающей крепостью. Конечно, часть из них вернется порталами, но лишь часть, а там ловушки Хируко и белые Зецу, марионетки Сасори и бумага Конан, сам он, Пэйн, готовы встретить их новыми ударами, готовы убивать и уничтожать. До тех пор, пока шиноби не добрались до ядра крепости и Гедо Мазо, пока они вынуждены пробиваться сквозь камень, ловушки и белых Зецу, Акацуки побеждают и будут побеждать. Но сейчас требовалось накопить чакры, поэтому Нагато прибег к традиционной уловке: разговору. -- Это было впечатляюще, учитель Джирайя, - заявил Пэйн-Яхико громогласно, сверху вниз. -- Давно не виделись, Нагато, - ухмыльнулся Джирайя, поправляя свиток. - Правда, почему бы тебе не явиться в настоящем теле? Шиноби замерли, в конце концов, ритуал разговора перед дракой не был соблюден, так что теперь можно сказать, проходил двойной ритуал "середины драки". Когда обе стороны обменялись сильными ударами, испробовали заранее заготовленные техники и увертки, исчерпали просчитанный план боя, но все равно не смогли победить. Теперь надо было отдышаться, оценить случившееся, собственные промахи и просчеты врага, составить новый план, подлечиться и ринуться в новую атаку. В этом смысле у Джирайи было формальное преимущество, над планом и битвой уже думал Шикаку, присевший на камень, сведя руки вместе, соединив кончики пальцев в "позу размышления". Пэйн, хоть и привык смотреть глазами шести марионеток одновременно, вести бои и речи одновременно, все же не дотягивал до Шикаку, но зато ему и не надо было думать за такое огромное войско, лишь за верхушку Акацуки. Тем более что Нагато просто копил чакру, готовясь ударить и уничтожить. Поэтому, в каком-то смысле, размышляющие стороны были на равных. -- Может потому, что мое настоящее тело не способно ходить? - спокойно ответил Пэйн. - Лист и Дождь вовлекли меня обратно в круг ненависти, который вы мечтали разорвать, учитель Джирайя, в итоге лишь усугубив и усилив отчаяние и боль! -- Годы, когда я учил вас, были прекрасны, - ответил Джирайя, - но не стоит винить меня за свои поступки, Нагато! Ты же помнишь, чему я вас учил, но все же сошел с правильной дорожки, и вместо того, чтобы защищать друзей, решил погубить весь мир! -- Я защищал друзей! - с яростью воскликнул Пэйн-Яхико. - Вот оно перед вами доказательство лживости великих гакуре, труп моего друга, убившего себя, чтобы спасти меня и Конан! Такого мира вы хотели, учитель Джирайя? Мира, где великие Деревни творят, что хотят, а остальные молчат и гибнут под проповеди о том, что не надо увеличивать ненависть? К Шинигами такой мир! Он познает боль и повзрослеет, как повзрослели мы! Вы, учитель Джирайя, вложили в нас несовместимые с жизнью идеалы, следуя которым, погиб Яхико! -- Нет, Нагато, - с грустью в голосе ответил Джирайя, - я лишь развил то, что было в вас, но видимо не слишком преуспел, раз ты теперь винишь меня. Или ты забыл, каким был Яхико еще до того, как я, мы, встретили вас? -- Я помню, - злым тоном ответил Пэйн, - помню, что ваши напарники предлагали убить меня и бросить, легендарные саннины, кичащиеся своей силой! -- Все же ты не убил Орочимару, когда он вступил в Акацуки, не так ли? - спросил Джирайя. -- Он нужен был, чтобы вернее погубить этот жестокий, лживый и несправедливый мир! И он предал! Как предал Итачи! Шиноби Листа -- о, я должен был понять еще в детстве, что вам нельзя верить, но вы, учитель Джирайя, задурманили мой разум, ослепили взгляд, но теперь я вижу Истину, я знаю, как разорвать этот круг ненависти, о котором вы нам столько говорили! Да, когда мир шиноби познает боль и содрогнется, все войны прекратятся! -- Что насчет плана "Глаз Луны", Нагато? - перебил его Джирайя. -- Вам не нравится идея лучшего мира, где никто не будет страдать и все смогут соединиться с друзьями, любимыми и родственниками, которых потеряли? - задал контрвопрос Нагато. - Или вы никого не теряли, учитель Джирайя, и поэтому противитесь этой идее? -- Эта идея требует уничтожения мира шиноби, всего лишь, - усмехнулся Джирайя, - конечно я против такого! -- Тогда можете приготовиться к смерти, потому что никто из нас не собирается отступать! - немного пафосно заявил Пэйн-Яхико, взлетая выше, в воцарившейся тишине. И в эту же секунду одновременно случилось много вещей. Джирайя поправил свиток за спиной. Шиноби напряглись и приготовились к новой схватке. Шикаку прищурился, готовясь отдать приказ на переброску порталами. Белые Зецу, выглядывающие из многочисленных ходов в летающей скале, выхватили кунаи. Хируко сбросил синхронизацию с крепостью и устремился наружу, собираясь атаковать Джирайю. Конан развела руки, собираясь обрушить на поредевшее войско шиноби новую волну смертоносной бумаги. Из ядра крепости с хлопком исчезла статуя Гедо Мазо. Крепость дрогнула и начала валиться вниз, наискось, кренясь в сторону отлетевших, но так и не упавших секторов. 26 июня 79 года. На берегу озера, опоясывающего Кровавую Тюрьму. -- Ку-ку-ку, - сказал Орочимару, стоя в тени Гедо Мазо. - Давайте спустимся на землю! -- Статуя, - воскликнула Карин, - она переполнена ужасной чакрой! -- Трое биджу -- это не шутки, - согласился Орочимару. Летающая крепость Акацуки пошла вниз, ускоряясь с каждой секундой. С нее взлетали фигурки, прыгали, что-то кричали. -- Правильно, приветствуйте великого Орочимару-сама, - согласился Орочимару. - Кабуто. -- Хай, - Кабуто поправил очки, пустившие блик, и раскинул свитки. - Киндзюцу: Эдо Тенсей! Статуя Гедо Мазо исчезла, и Орочимару усмехнулся.
Глава 32
26 июня 79 года. Внутри падающей крепости Акацуки. Со всей доступной ему скоростью Нагато сложил печати, призывая Гедо Мазо обратно, спеша успеть, пока летающая крепость не упала на землю. Статуя тут же появилась, встала на место, но оборванные связующие корни не срослись, крепость продолжала падать. Наваливалась тяжесть, Нагато, стиснув зубы, издал сдавленное рычание, складывая печати и взлетая, одним могучим прыжком - парением оказываясь на плече статуи. В полете Нагато продолжил складывать печати, и, едва оказавшись на плече Гедо Мазо, тут же вытянул руку, навстречу которой из статуи выскочил корень, еще с десяток ударили в спину лидеру Акацуки. Нагато закричал, ощущая, как одновременно с болью нарастает синхронизация, единение и слияние с Гедо Мазо. -- Нагато, что происходит? - раздался встревоженный голос Конан. -- Кто-то призвал Гедо Мазо, - ответил лидер Акацуки, - сломал систему полета и синхронизации с крепостью. Спасайся, Конан! -- Нагато, ты -- Спасайся! Полная синхронизация! Повинуясь воле Нагато, Гедо Мазо выстрелило новыми корнями, срастаясь со старой системой, восстанавливая поток чакры, дававший огромной скале возможность летать. Одновременно с этим Нагато глазами марионеток видел, что крепость, падающая по наклонной дуге, наклонившаяся, разваливающаяся на части, уже практически достигла воды. С крепости сыпались камни и белые Зецу, бомбардируя озеро внизу, Нагато отчетливо видел, что берег уже рядом, буквально в двухстах метрах. Также он видел, что шиноби бегут, спасаются, уходят порталами. ФШШШУХ! Отделенные, но так и не упавшие сектора ударились в воды озера, поднимая огромную волну, Нагато понял, что ему не хватит одной лишь секунды, чтобы успеть восстановить систему полета и выровнять скалу до того, как летающая крепость коснется воды. Ярость, гнев и боль вспыхнули в нем, он закричал, вскидывая правую руку, не то, пытаясь удержать крепость в воздухе, не то, снося сотни метров камня над головой, которые должны были обрушиться и похоронить Гедо Мазо и его самого. -- Шинра Тенсей!!! 26 июня 79 года. В небе над падающей крепостью Акацуки. Крепость начинает валиться вниз, хрен пойми почему, но ясно, что время разговоров закончилось, настала пора действовать. Телепорт на берег, портключ, вспышка. Телепорт, Шизуне, телепорт. Выскакивает шиноби из команды переброски, швыряет портключи десятками, разбрасывая их по камням и траве, немедленно раздается пулеметный стук хлопков, оглушая и ошеломляя. Шиноби выпрыгивают из порталов десятками, а я прыгаю вниз и вверх, хватая наобум ближайших, телепортируя по двое и трое шиноби за раз, практически на автомате, вижу, как летающие шиноби хватают других и взмывают, Фуу в форме огромного Жука-Носорога садится и взлетает, шиноби вцепляются в панцирь, пытаясь удержаться, что-то командует яростно Шикаку, машет руками. Внизу вырастает огромная деревянная полусфера, вспыхивают барьеры, внезапно понимаю, даже не понимаю, а осознаю, что будет, когда такая огромная скала упадет под ускорением. Тут же новый выброс адреналина, пятый за последние минуты, даже не знаю, что будет потом, когда меня накроет откатом от адреналина, но сейчас надо сражаться и спасать всех, кого можно. Телепорт. Шикаку, брошенный рукой Цунаде, влетает в портал. ФШШШУХ! Ранее сброшенные скалы с шиноби достигают озера. Перед моим взглядом, как в замедленном кино, уходящие под воду скалы, захлестывающие их волны, Цунаде, швыряющая других в порталы, кричащая что-то яростно, и, глядя на нее, другие шиноби до последней секунды организованно и энергично отступают, эвакуируются. Отброшенная падением вода рвется обратно с удвоенной силой, скрывает под собой Цунаде и оставшихся шиноби. Падающая крепость уже вот она, рукой подать, закрывает небо над головой, поэтому отпрыгиваю на берег, в стихийно образовавшийся лагерь, ухватив еще двоих ближайших бойцов. Все, финита ля шиноби. Кого смог, того спас, но БАБАМ!!! Стена воды взлетает к небесам, накрывает лагерь, как будто озеро тоже решает сбежать прочь от падающей крепости. Вспыхивают барьеры, ослабляя грохот падающей скалы, неподалеку с хлопком возникает кашляющая, мокрая насквозь Цунаде, расцвеченная узором фуин, придерживающая за шиворот какого-то шиноби. Цунаде падает, печать сползает, к ней кидаются ирьенины. Неумолчный грохот и сияние барьеров. -- Ты цела? - Шизуне смотрит с тревогой. -- Да, только, - и пересохшее горло сводит спазмом. Наколдовываю воды, пью судорожно, взахлеб, кашляю, поперхнувшись, и в глазах темнеет. Уф!! -- Как ты, онэ-сан? - тяжело дыша, ощущая все последствия массовых телепортов. -- Я-то в порядке, а вот Цунаде-сама -- Цунаде-сама жива, - выползает на плечо Шизуне Кацую. - Печать Бьякуго спасла ее, но теперь ее резерв истощен. -- Так она же почти и не лечила? - грубо и невежливо, но сил на политесы не осталось. -- Цунаде-сама не восстановилась после Конохи, - кидает на меня сердитый взгляд Шизуне. -- Извини, онэ-сан, просто она глава Альянса и должна была уйти первой, нет? -- Но вместо этого предпочла спасти меня и других шиноби, - подходит помятый Шикаку. - Акацуки умело расставили ловушку, но все же большая часть армии спаслась. Выдыхаю с облегчением, хотя, казалось бы, что мне с той армии шиноби, когда Шизуне спас? Но все же, как будто использование порталов для массовой эвакуации налагает на меня особые моральные обязательства. -- Погибли в основном те, кто сражался в туннелях и ходах крепости, - говорит Шикаку, - за исключением основной ударной группы с Отшельниками, те успели поставить общий барьер, тут же отступили на поверхность. Но погибшие в туннелях и в стычках на поверхности погибли не зря! Теперь, когда Акацуки потеряли свою летающую крепость, преимущество у Альянса, наша победа лишь вопрос слаженности и мощи общих усилий. -- Почему крепость начала падать? - да, глупый вопрос, но сегодня я что-то не сдержан. -- Не знаю, - получаю ожидаемый ответ. - Но, думаю, теперь у нас будет время и возможности разобраться с Акацуки и выяснить первопричину. -- Думаете, падение не убило их, Шикаку-сан? -- Думаю, что нет, - спокойно отвечает Шикаку. - Готовьтесь к новой битве. Шизуне смотрит на меня виновато, я на нее. Киваем друг другу, Шизуне отправляется лечить, а Шикаку командовать. 26 июня 79 года. На берегу озера, окружающего Тюрьму, лагерь шиноби. -- Чакра биджу, которая исходила от Гедо Мазо, внезапно прыгнула вон туда! После этого, почти сразу же вернулась обратно, вглубь скалы! - Хьюга Сю ткнул пальцем вправо от лагеря шиноби на берегу озера. -- Интересно, - Шикаку погладил шрамы. Статуя - двигатель крепости? Что же, подумал Шикаку, это объясняет падение крепости, но не объясняет перемещение статуи. Итачи говорил, что техника ее вызова проста, но работает лишь у владельца риннегана. Пэйн-Нагато не стал бы внезапно ломать собственную крепость. Еще один владелец риннегана? Откуда? Почти немедленно посыпались доклады других сенсорных команд, высланных на разведку. -- Это Орочимару! У него риннеган! -- С ним воскрешенные Эдо Тенсей! -- Опознаны Якуши Кабуто и Узумаки Карин, Джуго и Сакон, и еще десять измененных! -- Ой, как плохо, - медленно произнес Шикаку. - Сигнал в штаб Альянса, нам нужны будут все запечатывающие команды, и как можно быстрее. Хлопок. И тут же новая волна сообщений сенсоров. -- Конан в воздухе! -- Сасори и его Алая Сотня в воздухе! -- Из камней крепости лезут белые Зецу! -- Гедо Мазо уцелело! Нагато на плече статуи, тяжело ранен! -- Рядом с ним Черно-Белый Зецу! -- Не снимать барьера! - скомандовал Шикаку. Теперь у Шикаку была вся информация о расстановке сил и противниках. Он свел пальцы вместе. Оставалось придумать новый план и победить. 26 июня 79 года. Развалины летающей крепости Акацуки. Огромная скала высилась новым островом посреди озера, бывшую летающую крепость и берег разделяло не более сотни метров мелководья. Почти в центре беспорядочного нагромождения скал виднелся кратер, воронка, в центре которой, окруженная изломанными и разбросанными глыбами, торчала голова Гедо Мазо, медленно поводя тремя (из девяти) открытыми глазами. Неподвижные, неработающие ноги Нагато свисали с плеча статуи, кровь капала с них, кровь из раздавленной половины лидера Акацуки. Огромная глыба сорвалась с края и ударила его в спину в момент падения летающей крепости, так что теперь лидер Акацуки ощущал, как вместе с кровью из него вытекает жизнь. Он бы уже умер, но связывавшие его со статуей корни устояли, сила Гедо Мазо поддерживала Нагато. Но это была лишь отсрочка неизбежной смерти. Нагато тяжело дышал, пытаясь понять, что делать дальше. -- Это Орочимару, - вылез из скалы рядом Черно-Белый Зецу. - У него риннеган, с ним сотня воскрешенных Эдо Тенсей и команда измененных! -- Орочимару? С риннеганом? Гнев и боль, как физическая, так и душевная, от понимания провала Плана, вскипели в нем, давая силы поднять голову, забыть на минуту о ранениях и сражаться. Конечно, отсоединить тело от статуи не получилось бы - мгновенная смерть - но Нагато обратился к уцелевшим марионеткам Путей. Уцелел лишь один неполный комплект, те, что были в воздухе в момент падения, но и это было больше, чем ничего. Тем более, что в их числе было тело Яхико. -- Хай, - проскрипел Черный. -- Мое лучшее творение! Мое лучшее творение!!! - взвыл Хируко, выбравшийся на поверхность неподалеку от Гедо Мазо. - Уничтожено одним из саннинов?!! Мои лаборатории? Мои химеры? Моя крепость?!!! С каждым словом громкость повышалась, в конце он кричал так, что его слышали все, кто выжил при падении, все, кто находился в развалинах крепости. Тело Хируко плыло и менялось, тело ребенка вздувалось и тут же опадало, выскакивали дополнительные конечности и пропадали, тональность голоса тоже плыла, от баса до детского визга, и глаза, казалось, готовы были выскочить из орбит. Хируко взвыл, вцепился металлическими руками в глаза, вырвал их, отбросил в сторону, тут же выхватил две банки с плавающими внутри шаринганами, моментально вставил их в глазницы, из которых лилась кровь, после чего, тихо выдохнув, рванул вперед на полной скорости, оставляя за собой высокий веер разлетающихся брызг, как будто забыв, что умеет и может летать. -- ОРОЧИМАРУ!!!!! - орал Хируко. -- Надо было его тоже превратить в марионетку, - пробормотал Нагато, складывая печати. Сасори парил в воздухе, Алая Сотня, точнее полусотня, парила рядом с ним. -- Мои лучшие марионетки! - с ненавистью в голосе процедил он. - Не успел спасти всех! Моя мастерская! Взгляд его упал на окровавленного, лежащего ничком Нагато, и мысли Сасори сменили направление. Победа над шиноби, возвышение, каждому по собственной Деревне и биджу, похоже, что всего этого не будет. Уничтожение элиты шиноби, конечно, хорошо, если оно удастся, но это будет означить лишь, что он и Конан, ну и еще этот дурной Зецу, останутся против остальных Деревень, в которых хватает шиноби. Перебить всех? Не проблема, но на это уйдут годы и тысячи марионеток, столько труда впустую, что уже заранее не имеет смысла. Тем более, что к шиноби добавился Орочимару с риннеганом. Но если сделать марионетку из тела Нагато? Уничтожение элиты шиноби и возвращение на поле боя с марионеткой-владеющей риннеганом, это позволит уничтожить гакуре, выиграть время для сбора биджу. Хотя, если Гедо Мазо сейчас захватят шиноби, куда собирать? Или можно построить новую? Это знает только владелец риннегана, но, имея его силу, можно просто подавлять биджу, и запечатывать их в марионетки. Было шесть путей Пэйна, будет Девять Марионеток Сасори, какая разница, главное, что они будут. Мир без боли после уничтожения шиноби -- неважно, главное -- уничтожить шиноби, продлить свое существование в вечность, хотя надо признать сделать это теперь будет на порядок труднее. Если бы Пэйн чаще меня слушал, подумал Сасори недовольно, уже давно победили бы. Конечно, шиноби атаковали бы в любом случае, по достижению Ивагакуре, но все равно не стоило дразнить их, вися над Кровавой Тюрьмой, подумал Сасори. Делай свое дело быстро и незаметно, не затягивай, и сейчас, возможно, не пришлось бы думать над превращением Пэйна в марионетку. Риннеган, вот ключ, надо спасти риннеган, продолжал размышлять Сасори, быстро, холодно, без эмоций. Тюрьма и Куб -- подкинуть идею Пэйну, в любом из трех исходов хуже не будет. Если не удастся уничтожить шиноби и Орочимару, даже если враги захватят Гедо Мазо, то все равно главное - спасти риннеган. После этого можно будет скрыться и спокойно приготовить все необходимое для реализации Плана Сасори. Без грохота, треска, шума и пыли, без всех этих громких фраз о боли и лучших мирах, просто приготовить и одним ударом все сделать. Это займет несколько лет, как раз успеют возродиться все биджу. Ни к чему делать громкое киндзюцу и продолжать деятельность международной преступной организации. Нет уж, ему хватит девяти хвостатых марионеток, раз Нагато не справился. Сасори моментально составил список действий, переделывая План под изменившиеся условия. Предполагалось, что элитная Алая Сотня будет наносить удары по одиночным сильным шиноби, давая Сасори новые тела для новых марионеток, пускай за каждую из кукол шиноби заплатили десятью своими, это все равно было неприемлемо. Жаль, что не удалось сделать марионетку со свойствами Черно-Белого Зецу, возможностью ходить под землей, но способы сбежать с телом Нагато есть. Но вначале пусть Пэйн реализует свой план, у него еще есть марионетки Путей, пусть он и не способен ими сейчас управлять в полную силу, сосредоточившись на Гедо Мазо, но все же у Акацуки еще есть сила и возможности. Да, решил Сасори, я подожду, реализую свой план в нужный момент. Огромная бумажная птица рухнула с небес, прямо к Гедо Мазо. -- Нагато! - со страхом в голосе воскликнула Конан. -- Пока живешь - сражайся, не так ли? - со слабой усмешкой ответил Нагато. - Готовь оставшиеся взрыв-печати, ударим по шиноби! -- Но Нагато! Ты умираешь! - Конан тоже закричала, от страха и боли, которую у нее вызывал вид окровавленного, наполовину раздавленного тела старого друга. - Тебе не сражаться нужно, а лечиться! -- Отказаться от Плана? - с болью в голосе спросил Нагато. - Нет, этому не бывать! Я продержусь еще одно сражение, а благодаря синхронизации с Гедо Мазо, не дам его призвать. Готовь взрыв-печати, Зецу, готовь свои белые копии, Сасори готовь марионеток, мы будем сражаться, сокрушим шиноби и Орочимару, покажем им нашу мощь! -- Одними взрыв - печатями их не одолеть, - пробормотала Конан и тут же опять закричала. - Да зачем этот План, если ты погибнешь, Нагато? -- Ты закончишь План, - отрезал Нагато, - тогда мы встретимся в лучшем мире. В мире, где не будет боли и страданий! Конан замерла, пытаясь найти подходящее возражение, подобрать контраргументы. -- Куб, - сказал Сасори. -- Нет! - тут же воскликнул Нагато. - Все, хватит споров, пора атаковать! Он вздохнул, сел с усилием, стиснув зубы, преодолевая боль, тут же с небес слетел Пэйн-Яхико, вскидывая руку и ударяя Шинра Тенсей. Техника снесла мешающие скалы, открывая вид на берег, на сияние барьеров над войском шиноби, на стоящую столбом пыль в том месте, где Хируко атаковал Орочимару. Несколько долгих секунд Нагато изучал обстановку. -- Вначале удар чакрой из Гедо Мазо, потом Тендо ударит на отбрасывание, тут же твоя атака, Конан. Сасори, прикрывай Конан, Зецу -- пускай всех белых в атаку из-под земли, пусть вносят хаос и неразбериху! -- Хай! - привычно отозвалась верхушка Акацуки. Мрачные Конан и Сасори взмыли в воздух, Черно-Белый Зецу погрузился в почву, рассылая приказы белым Зецу, которые, в отличие от шиноби, пережили падение легко и спокойно, просто погрузившись в скалу, смещаясь в ней. -- РААА!!! - взревела голова Гедо Мазо, широко распахивая рот и испуская луч из чакры, прямо в барьер над армией Альянса шиноби. Хируко мчался вперед, пылая яростью и гневом, уже не соображая, что атака его не слишком-то разумна, так как все вытесняла одна, огромнейшая мысль. САННИНЫ. Цунаде побила его. Джирайя побил его. Он стал сильнее, он улучшил себя, он сделал огромную летающую крепость, способную уничтожать целые гакуре, и что же? Пришел саннин Орочимару и побил его! Ну, не его, но его творение, тем не менее это было так же больно, как если бы побили его самого. Поэтому Хируко мчался вперед, не разбирая дороги, благо тело Химеры и без того прочное и упрочненное техникой Дотона, теперь стало несокрушимым после поглощения улучшенного генома Стали. Хируко мчался, вздымая столбы брызг, в глазах его крутились томоэ шарингана, позволяя реагировать, предсказывать, видеть чакру. Он видел, что там впереди не только Орочимару, но и масса других шиноби, оживленных Эдо Тенсей и просто живых, но Хируко было плевать. Одна мысль вытеснила все остальное, и Хируко полностью отдался ей. УБИТЬ САННИНА. -- Кучиёси-но-Дзюцу! - ударил ладонями о землю Орочимару, но ничего не произошло. - Ку-ку-ку, так и знал, что у Нагато есть еще какая-то техника в запасе! -- Орочимару-сама! - заорала Карин, придерживая левой рукой очки, красные волосы ее буквально встопорщились, волна страха ударила по окрестностям. - Там! Правая рука ее выстрелила в направлении скалы, вознесшейся над водами озера, раздутый живот колыхнулся, Джуго придержал Карин за плечо, переходя в частичную трансформу и все равно не успевая. Десятка и Сакон сомкнули ряды, но, кроме самого Орочимару, только Кабуто успел отреагировать правильно. Он просто отпрыгнул в сторону, прикрываясь гробами Эдо Тенсей, из которых, конечно, вылезли шиноби, но еще не все, и, самое главное, еще никто не отдавал им команд. Призыв осуществлял Кабуто, но, даже после того, как он принял стимуляторы, сотня воскрешенных по первому варианту, в десять процентов от полной силы и при полном отсутствии воли, оставалась его пределом. Орочимару посмотрел на бегущего Хируко и предвкушающе улыбнулся. Хируко налетел как ураган, разметав и вбив в землю Десятку и Сакона, взорвав их и еще десяток воскрешенных, проткнув лезвиями всех, кто оказался в радиусе воздействия его техник. Соединяя Джитон и Котон, добавляя в него Бакутон, соединенный с возможностями шарингана, Хируко производил из чакры сталь, метал ее во врагов с невероятной скоростью и точностью, и как будто этого было мало, сталь взрывалась прямо в телах врагов. В мгновение ока Хируко изничтожил часть приспешников Орочимару, пролетел мимо, пройдя сквозь Орочимару. Хируко моментально выбросил вниз руку, стальной якорь, ударивший в землю и камень, крутнулся на месте, опять ударил, опять пролетев через Орочимару, развернулся и замер. -- Шинра Тенсей! - сказал Орочимару, удерживая Хируко на месте. - Ты кто такой? Хируко ярился, силясь дотянуться до саннина, ощущая только злобу и гнев. Как? Как? Как? -- Ах да, Хируко, ку-ку-ку, - усмехнулся Орочимару, - как же, как же, я даже вспомнил тебя, после новостей о битве за Коноху, не сразу, правда, но вспомнил. -- Как ты это сделал?! - заорал Хируко. - Убью! Убью! Откуда у тебя риннеган?! -- Много будешь знать -- долго не проживешь, ты же не саннин, ку-ку-ку, - хохотнул Орочимару. - Какая восхитительная ненависть, пронесенная через десятилетия! Но все же вот так атаковать меня, не слишком ли самонадеянно? -- Я убил твоих слуг, убью и тебя! - прохрипел Хируко. - Я докажу, что стал сильнее саннинов! -- Оглянись, - усмехнулся Орочимару. Тела разорванных взрывами воскрешенных шиноби слетались обратно, собираясь из листочков и кусочков, как будто их создала Конан. Проткнутые лезвиями стояли, ничуть не беспокоясь о ранениях, единственные, кто погиб по-настоящему, так это четверо из Десятки Сакона, остальные были просто ранены и от того злы вдвойне. Трансформация второго уровня печати позволила им выжить, но сделала еще более уродливыми. -- Ну что, сам сдашься, или мне вначале тебя убить? - улыбнулся саннин. -- Орочимару-сама! - еще раз вскрикнула Карин. - Статуя с биджу извергает чакру! Белые Зецу движутся под землей! Шиноби тоже пришли в движение! Их становится больше! Плохо видно через барьер, но их больше! -- Как обычно, - хохотнул Орочимару, - не можешь справиться сам, позови других шиноби! -- Взрыв - печати повсюду! - Карин почти плакала, глядя на творящееся вокруг. -- Джуго -- охраняй Карин, - скомандовал Орочимару. - Кабуто, разберись с этим Хируко! -- Хай, - отозвался Кабуто, поправляя очки, после чего сместился в сторону. Орочимару опустил руку, а Кабуто отдал молчаливый приказ воскрешенным. Хируко осознал, что его отпускает удерживающая техника, тут же град ударов обрушился на него. Потоки стихийных техник и железа, еще что-то долбило сверху, Хируко ощущал попытки воздействия гендзюцу, захохотал безумно, отчаянно, чувствуя, как его защита уже не справляется. Тело его вздулось, металлизировалось, Хируко хлопнул себя по животу. -- Тайная Техника Хируко: Взрыв Кеккей-Генкай! Алый узор расцветил его тело, начавшее вздуваться во все стороны, выбрасывая сотни металлических игл и лезвий, захватывая почву, превращая ее тоже в металл и бомбу, с ураганной скоростью, так как Хируко выплеснул в атаку все свои запасы чакры в мгновение ока. Шквал техник, обрушивающихся на него, оказался бессилен против такого выброса. Воскрешенные шиноби переключились на защитные техники, но было слишком поздно, взрыв, идея которого была взята у Дейдары, сотни и тысячи кусочков стали, взрывающихся в полете, рвущих на части все вокруг, сам взрыв, огромным грибом вознесшийся к небесам, все это ударило и разметало, заслонило пылью и каменной крошкой, и победный рев Хируко вознесся к небесам. -- РААА!!! - взревела еще раз статуя. Поток чакры изо рта Гедо Мазо ударил, снося барьеры, раскрывая войско Альянса. Пыль оседала, открывая вид на уцелевшего Орочимару, даже не запылившегося, так как весь взрыв и ярость металла прошли сквозь него. Воскрешенные шиноби разлетелись на миллионы кусочков, как и Десятка Сакона, которые, правда, не могли собраться вновь в единое тело, в эрзаце воскрешения. Сам Сакон слабо ворочался на земле, силясь подняться. -- Ку-ку-ку, - задумчиво изрек Орочимару. - Какая полезная техника, Тоби. Воскрешенный Тоби поклонился, сверкнув Мангеке шаринганом сквозь прорезь спиралевидной маски. -- Кха, кха, - доносился кашель Карин, - Джуго, встань с меня! -- Это было близко, - вставая, спокойно сказал обожжённый и ободранный, обгоревший Кабуто, поправляя отсутствующие очки. -- Он еще жив! - взвизгнула Карин, указывая на лежащего на земле Хируко. -- Это ненадолго, ку-ку-ку, - хохотнул Орочимару, впихивая шарик в рот Хируко и активируя технику. - Съешь Чибаку! -- Аммм, - отозвался Хируко, но было поздно. Несмотря на все невероятную прочность его нового тела, техника Чибаку Тенсей смяла Хируко, превратила в оболочку для шара, изогнув причудливым образом. Хируко еще попробовал что-то сказать, применить какую-то технику, но не успел, голова его сплющилась и разлетелась, вмялась в растущий шар Чибаку. -- Ку-ку-ку, - облизнулся Орочимару, отменяя технику.
Глава 33
26 июня 79 года. Развалины летающей крепости Акацуки. Поток чакры Гедо Мазо смел барьеры, и глазам Нагато предстала армия Альянса, готовая к бою, выстроенная в боевые порядки. Четыре наземных отряда по тысяче шиноби, три отряда в воздухе, плюс ирьенины и их прикрытие, штаб, Каге и Отшельники. Шиноби не бежали разбитые с летающей крепости, они отступили, сохранили боевой дух и порядки, готовые сражаться и побеждать. Гнев вспыхнул в Нагато, гнев и злоба на великие гакуре, особенно Лист, одновременно с этим он ощутил укол страха и приступ слабости в наполовину живом теле. Отшельники поднялись чуть выше, Нагато увидел, как они заканчивают складывать печати, тут же в голове его раздался выкрик Конан. -- Это Ярость пяти стихий, Нагато, не дай им завершить технику! -- РААА!!! - новый, еще более мощный поток чакры ударил из рта Гедо Мазо. -- Баншо Теннин! - провозгласил Пэйн-Яхико из небес, ударяя в Отшельников. Притянуть их и бросить навстречу потоку чакры, не дать завершить технику, просто и надежно. 26 июня 79 года. Армия Альянса. -- В атаку! - донесся приказ, четыре наземных отряда побежали вперед. -- Стихия Земли: Горный хребет! - полоска воды между развалинами летающей крепости и берегом исчезла, вместо нее воздвигся перешеек. -- Стихия Воды: Цунами! - воды озера обрушились на скалу Акацуки. -- Стихия Молнии: Шторм! - потоки молний забили прямо из безоблачного неба, целясь в Гедо Мазо. Одновременно с этим Отшельники прервали технику и воздвигли барьер, сияющую пирамиду, по грани которой скользнул поток чакры из Гедо Мазо и ушел бессильно в небо. Техника притяжения тоже разбилась о стены барьера, Нагато понял, что его провели, обманули, перехитрили. -- Стихия Ветра: Великий Ураган! -- Великая Песчаная Буря! Одновременно со стремительным потоком песка, бурей, от которой потемнело небо, раздался рык Чоумея, выпустившего поток взрывных жуков, целясь в марионетку Тендо. -- Стихия Огня: Испепеляющая Буря! - синхронная техника устремилась к Конан. -- Стихия Пара: Туман - обманка! - огромная белая лошадь скрылась в облаке тумана. -- С этой техникой я песни создаю, и сегодня вам ее дарю! - раздался голос Хачиби. - Чернильный Ливень! Дождь из чернил ударил по площади, захватив озеро и развалины крепости, даже частично накрыв войско шиноби, бегущее в атаку. -- Все по плану, - потер подбородок Шикаку. - Райкаге! Цучикаге! Отряд лучших мастеров тайдзюцу, возглавляемый вздувшимся, еще более мускулистым Райкаге, скрылся в облаке пара и чернил. Одновременно с этим второй воздушный отряд, лучшие летуны Листа и Камня, под командованием Куроцучи и Какаши, ринулись в атаку по воздуху. -- Мизукаге! -- Хааай, - мелодично пропела Теруми Мэй, складывая печати. - Вместе! Волна Кислоты! 26 июня 79 года. В небе над озером, опоясывающим Кровавую Тюрьму. Конан не видела, но знала, что где-то там внизу умирает Нагато, прикованный к статуе, и это вселяло в нее решимость сражаться. Пускай часть запасов пропала в недрах разрушенной скалы, но и того, что осталось, ей хватит, чтобы уничтожить всех шиноби! -- Стихия Бумаги: Отложенный взрыв! Поток обычных листков ударил навстречу Испепеляющей Буре, под воздействием чакры Огня, листки расцвечивались узором кибаку фуда, тут же взрывались, от перенасыщения чакрой, одновременно ослабляя и разрывая технику шиноби. Одновременно с этим Конан формировала нового Ангела, бомбардировала наземную армию, бегущую в атаку, и пыталась рассеять песчано - паро - чернильную завесу, скрывавшую огромный объем, захватывающий даже часть развалин крепости. Но этого было недостаточно, поэтому она подала знак Сасори. -- Снижайся! - закричала она. - Задействуй Алую Сотню, защити Нагато! -- Хай, - проскрипел марионеточник, ныряя вниз и увлекая за собой кукол. Конан на мгновение удивилась - Сасори просто подчинился? - но тут же выбросила эту мысль из головы. Неважно! Защитить Нагато и сражаться до последней взрыв - печати! Еще у нее мелькнула мысль схватить Нагато, заключить его в бумажный кокон и сбежать, от сражений, от всего, но Конан лишь помотала головой. Мало того, что Нагато, скорее всего, умрет сразу после отсоединения от статуи Гедо Мазо, так еще он потом не простит ее за бегство. Никогда не простит. -- Ливень бумажных сенбонов! Джигокудо вызвал пылающую голову, готовясь ремонтировать марионеток Путей и кукол Сасори, так как вторая его функция - допроса, здесь уже была не нужна. -- Удар ярости Райкаге! В пятиметровой глубины воронке осталась лишь каша из равномерно перемешанного камня и тела марионетки. Чикушодо хлопнул руками о землю, запуская привычную цепочку призывов. Трехголовый пес, затем птица, затем бык, носорог, краб и напоследок хамелеон, во рту которого можно укрыться от взглядов шиноби. Конечно, призывы не продержатся долго, но их основная цель лишь задержать, замедлить шиноби, давая возможность белым Зецу и Конан нанести удар. -- Кучиёси-но-Дзюцу! -- Гав! Гав! Гав! -- Удар Пустыни! -- Вихрь Конохи! Пес отлетел в сторону, на ходу выбрасывая из тела еще три головы, цепляясь лапами за скалы, но все же падая в воду. Чикушодо тут же взмыл в воздух, на ходу призывая огромную птицу, уже с ее головы швыряя носорога прямо на шиноби, дерзнувших его атаковать. -- Танец каменных тел! Один из шиноби Ивы влетел прямо в клюв птицы, заклинив его своим телом, еще двое обрушились на Чикушодо, закручивая его, избивая каменными руками, впечатывая в птицу, которая исчезла с хлопком. Шиноби Ивы, немедленно сложив четыре печати, с ускорением ринулись вниз, прочно удерживая в захвате тело Чикушодо. -- Смертельное падение! Тело Шурадо, о четырех ногах и шести руках, крепко, прочно и надежно стояло на скале, готовясь начать обстрел. Ракеты и лазера, бей по площади - не промахнешься, когда такая толпа бежит в атаку! Он ударил, прямо в завесу пара и чернил, прожигая, разрывая ее, и даже не понял, что случилось, когда нога одного из джонинов Облака снесла ему голову, вместе со сверкающей лазерной установкой. Кувыркаясь, продолжая испускать лазерный луч, голова отлетела в воду, с громким "плюх!" опустилась на дно, покатилась ниже, по каменному подводному склону. К тому моменту подоспевшая четверка джонинов Кумо уже закончила превращать остальное тело Шурадо в сотню обломков, все еще искрящихся от воздействия стихии Молнии и могучих ударов. Тело Гакидо впитывало техники, тут же било чакрой в ответ, вслепую, в туман и пар, ударяя по площади, стараясь зацепить как можно большее количество шиноби. В ответ раздавались стоны раненых и новые, более яростные выкрики, все более мощных техник, это было как раз то, для чего Гакидо и был предназначен. Впитывать чакру и отдавать ее, по воле владельца риннегана. -- Полуденный тигр! - раздался выкрик. В тело Гакидо ударила не техника из чакры, которую можно выпить, но сжатый воздух, порожденный мощью Майто Гая, открывшего седьмые Врата. Тело Гакидо снесло, вмяло, разорвало, равно как и огромный кусок скалы, открывая дорогу к кратеру с торчащей в нем головой Гедо Мазо. Нагато стиснул зубы, не замечая, что прикусил губу и язык, до крови, полившейся вниз по подбородку. Шиноби учли особенности марионеток, блокировали их общее поле зрения, после чего пустили в бой не владельцев могучих дзюцу, а мастеров тайдзюцу, одновременно на всех. Увиденное в битве за Коноху и ранее явно было проанализировано, учтено, разложено по полочкам, не говоря уже о том, что сообщил Итачи. Нагато с ужасом ощутил, как перед ним в полный рост встает призрак поражения. Но тело Тендо, тело друга Яхико еще цело! Он еще может сражаться! -- Шинра Тенсей! - и третий воздушный отряд отбросило в сторону. -- Стихия Дерева: Пронзающий корень! -- Бумажное Копьё! -- Искусство Отшельника: Великий Ураган! -- Шинра Тенсей! Удар Тендо отбросил технику Отшельников и вынырнувших из облака внизу шиноби, сбросил их на землю. Для удара в полную мощь, чтобы сдуть эту завесу, блокирующую зрение, следовало накопить энергии, но непрерывные удары Отшельников не давали этого сделать. Нагато скривился, осознав, что завесу, блокирующая зрение, можно теперь и не трогать, какая разница, раз из всех Путей уцелело лишь тело Тендо? -- Я еще не проиграл! - прошептал он яростно. - Чибаку Тенсей! Над развалинами летающей крепости взмыл небольшой шарик, ядро техники притяжения. -- Чибаку! - крикнул один из команды сенсоров, стоявших возле Шикаку. -- Сигнал джинчурики! - тут же скомандовал Шикаку. - Сигнал Какаши - план "Заря"! В небо взлетели две желтые вспышки, донесся рев биджу. Атака бомбами биджу на технику Чибаку была частью общего плана, и так же, как во время штурма летающей крепости, джинчурики не подвели. Хан и Киллер Би ударили синхронно двумя бомбами, одинаково фиолетовыми, искрящимися от чакры, сверху пролился шторм из жуков мини-бомб биджу, тут же Чоумей ударил вдогонку потоком ядовитых ос, норовя накрыть развалины летающей крепости. Бомбы ударили синхронно, разрывая Чибаку, ударной волной отбрасывая даже воду от скал, обнажая дно и скалы, выплескивая озеро на берег очередным ударом цунами. Мутная вода ярилась и билась волнами, казалось, что идет дождь, так часто по воде били всплески каменной крошки, вырванной взрывами жуков бомб Чоумея. Одновременно с этим АНБУ во главе с Какаши в стремительном пике забросали Гедо Мазо светозвуковыми гранатами, ослепляя и оглушая Нагато. Гедо Мазо, взревев, ударило потоком чакры, прямо в пикирующих шиноби, но Какаши уже ударил в ответ своей техникой Мангекё, поглощая удар статуи, прикрывая своих подчиненных. Вспышки и звуковые удары частично ослабила сама голова статуи, прикрыв Нагато, но и остального хватило, чтобы парализовать лидера Акацуки. Если бы не связующие корни, то Нагато, скорее всего, вообще отбросило бы от статуи. -- Сигнал Отшельникам! Общий удар! - крикнул Шикаку. -- Искусство Отшельника: Таран Воды! -- Искусство Отшельника: Огнемет! -- Искусство Отшельника: Меч Земли! -- Искусство Отшельника: Рассекающий Вихрь! -- Искусство Отшельника: Клык Небес! Пять техник, с разницей в полторы секунды между каждой, ударили в тело Тендо, но предосторожность оказалась излишней. Уже первая техника снесла и изломала тело Яхико, а вторая добила марионетку, сожгла ее почти моментально. Ослепленный и оглушенный Нагато не управлял Путями, Гедо Мазо, ревя, било лучом вслепую, пытаясь достать давно уже отлетевших назад АНБУ. -- Удар по Конан! - тут же скомандовал Шикаку. -- Искусство двух Отшельников: Разящая Песнь Ветра и Пламени! -- Стихия Огня: Бушующий Вулкан! -- Стихия Огня: Ярость Дракона! -- Стихия Огня: Испепеление! Нагато не видел и не слышал, но через связь с марионетками ощутил смерть Тендо, гибель тела Яхико. Тут же вспышкой, ударом ножа в сердце, перед его глазами встала картина настоящей смерти Яхико. Ловушка Дождя и Листа, подлая и эффективная, насмешливые лица Данзо и Ханзо, самопожертвование Яхико. Именно он был лидером Акацуки, был тем, кто вел за собой людей и шиноби, тем, кто зажигал сердца, и пусть у него не было способностей Нагато и Конан, но возможно именно поэтому он был истинным лидером. Поэтому Данзо и Ханзо потребовали его голову, потребовали, чтобы Нагато убил Яхико, угрожая иначе убить Конан. Пока Нагато колебался, Яхико сделал выбор и сам ринулся навстречу ножу. В тот момент, который Нагато помнил так же отчетливо, как будто это было вчера, нож пронзил не только тело Яхико, но и сердце Нагато, остался в нем незаживающей раной, пускай и не буквальной. Отвечая на его боль и ярость, из-под земли выметнулось Гедо Мазо, и тогда же, в ту секунду, Акацуки переродились. Не стало больше организации, старающейся помочь людям и шиноби страны Дождя. Появились Акацуки - организация международных преступников, организация, не гнушающаяся любых дел, во имя Цели и Плана. Причинить миру ответную боль, разорвать круг ненависти при помощи страха и еще большей боли, создать новый мир, мир, в котором все умершие вернутся к жизни и не будет больше войн. Мир, которому теперь никогда не суждено случиться. Гнев, ярость, злоба и воспоминания бурлили в Нагато, и, отвечая на его состояние, ревело Гедо Мазо, ударяя потоками чакры. Оглохший из-за применения гранат Нагато не слышал этого, в ушах его гремели другие звуки, вторая война шиноби, смерть родителей, смерть Яхико, смерть шиноби, смерть, смерть и еще раз смерть. Теперь ему, Нагато, тоже придется умереть, вслед за ним умрет Конан, рухнут Акацуки, исчезнет План, и шиноби будут праздновать победу, похваляясь своими подвигами. Пройдет год или десять, опять великие гакуре будут нагибать малые, творить, что хотят, множить боль и смерть, усиливать круг ненависти, ходить гордые своими прошлым, не зная и не ведая, не желая знать и ведать, сколько зла это породит в будущем. Нагато уже не ощущал разбитого и сломанного тела, кровь и ярость бурлили в нем, чакра бежала быстрее по системе циркуляции, а боль, терзавшая его все эти годы, перерождалась в ненависть ко всем шиноби. Все эти годы он считал шиноби детьми, продолжающими играться в чакру и войны, которых надо как следует отшлепать, чтобы боль помогла им повзрослеть. Но теперь эти дети, отнявшие у него родителей, друзей, детство, страну, приготовились и собрались отнять его жизнь, жизнь Конан и, что было гораздо важнее, окончательно уничтожить План. Никакого нового мира. Никакого Яхико. Постоянные войны, боль, смерть и страх для тех, кто слабее, и торжество силы и ненависти. Да, сила и ненависть, стиснул зубы Нагато, я покажу им и силу, и ненависть! Он сложил печать связи. -- Что творится вокруг? -- Нагато! - с облегчением в голосе отозвалась Конан. - Ты жив! -- Я жив, - медленно ответил лидер Акацуки, - но Пути уничтожены, и Яхико тоже. Меня ослепили и оглушили, воспользовавшись этим, нанесли удар. -- Понятно, - торопливо ответила Конан. - Орочимару в стороне, Хируко попробовал его взорвать, но не вышло. Войско шиноби остановилось, чтобы не попасть под удар биджу, Зецу нанес удар. Сейчас идет сражение на перешейке, но это ненадолго, шиноби скоро прорвутся. Меня отбросили техниками Огня, похоже так и будет продолжаться. Сасори должен был тебя прикрыть! -- Я ослеп и оглох, - повторил Нагато, - проиграл эту битву. Моя самонадеянность всех подвела, я так торопился сразиться с шиноби и повергнуть их, что сам оказался повержен и наказан. Последняя просьба к тебе, Конан, прикрой меня, выиграй минуту и потом улетай. -- Нет, - со страхом в голосе отозвалась Конан. - Нагато, не надо! -- Яхико умер зря! Акацуки погибли зря! - закричал Нагато. - Теперь получается, что все погибли зря, шиноби великих гакуре будут хохотать и плодить смерти и страдания для всех остальных! Но я не допущу этого! -- Нагато, ты умрешь!! -- Я и так умираю, - неожиданно спокойно ответил Нагато, - меня поддерживает Гедо Мазо, но это ненадолго. Жертва Яхико не должна пропасть зря! Ты же помнишь, я и так собирался сделать это! -- В конце Плана, после сбора девяти биджу, - Конан почти плакала, - чем воскрешение Мадары сейчас поможет тебе? -- Мне? Ничем. Но Плану - поможет! Мадара уничтожит шиноби, разорвет круг ненависти, создаст новый мир, без боли и войн! Конан, я прошу тебя лишь задержать войско шиноби на минуту, дать мне время применить технику Воскрешения! -- Нагато, оставим шиноби сражаться с Орочимару, - умоляющим голосом произнесла Конан, - улетим, вылечим тебя, начнем все заново. -- Не будет этого заново, - мрачно ответил Нагато, - великие гакуре никогда не простят тех, кто покусился на их власть. Разве ты не видишь?! Стоило их немного затронуть, как они отложили свою войну в сторону, сразу объединились! Так будет и в будущем! Пятерка Великих будет объединяться, давить всех конкурентов, а потом возвращаться к своим войнам, в которых будут гибнуть и страдать простые люди, шиноби малых Деревень, все те, у кого не хватит силы противостоять в одиночку. Наши жертвы, жертва Яхико, который хотел помочь людям, пропадут зря! -- Нагато, - внезапно помертвевшим голосом ответила Конан. - У тебя будет минута и даже больше. -- Конан! Ударь и улетай, не хватало еще, чтобы и ты погибла! -- К чему мне эта жизнь, после смерти Яхико и я умерла, и теперь, - Конан замолчала. - Неважно. Я ударю в полную мощь, не экономя силы. Действуй, как задумал, ты прав, боль и жертвы наших друзей и родных не должны пропасть зря! -- Прощай, Конан. -- Прощай, Нагато. Продвижение войска шиноби по созданному перешейку, дамбе, внезапно застопорилось, так как из земли и камня полезли белые Зецу, хватая за ноги, ударяя кунаями, пытаясь высосать чакру, укусить, повалить. Атаковав прямо в середине войска, белые Зецу лишили шиноби возможности применять мощные площадные техники, но это был мнимый выигрыш. Джонины и чунины, опытные, разъяренные, знакомые со способностями белых Зецу, не растерялись, сразу ударили в ответ, применяя кунаи и техники ближнего боя, измолачивая врагов руками и ногами. Белые Зецу падали десятками, каждый прорастал в дерево, не слишком могучее и высокое, но все же дерево, так что перешеек между берегом и развалинами летающей крепости моментально покрылся лесом. Как будто Тензо применил одну из техник Мокутона, в четверть силы. -- Очень интересно, - заметил Шикаку, наблюдающий за сражением. Сасори парил, укрывшись за головой Гедо Мазо от взглядов шиноби. Алая полусотня укрылась за камнями и замерла, Сасори даже убрал нити чакры, чтобы снизить заметность для сенсоров. Конечно, в обычных условиях такое не прошло бы, но здесь и сейчас Гедо Мазо своим излучением перебивало возможности любого из сенсоров, а от обычных взглядов марионеток защищали скалы. Сасори оставалось только подождать, совсем чуть-чуть, немножко. Нагато недолго осталось, потом вырвать глаза, риннеган, и бежать, скрыться, притворившись, что его марионетки уничтожены. Сасори может напал бы сразу, но мощь Пэйна была ему слишком хорошо знакома, и рисковать в таком деле никак нельзя было. Поэтому Сасори ждал, затаившись и слившись с камнем. Конан сняла ограничения с собственного тела, увеличив мощь, ускорив поток чакры. В чем-то эта техника была схожа с техникой Восьми Врат, только Конан было легче открыть свои условные "Врата Смерти", так как все тело ее сейчас состояло из бумаги. Синее кимоно Конан стало зеленым от чакры, а затем и красным от крови, вырывающейся из тела. Она вскинула руки, в одно мгновение завершив построение стометровой фигуры. Название техники раскатилось над водами озерами, скалами, армией Альянса и стихло вдали. -- Стихия Бумаги: Возмездие Ангела! Нагато ощущал, что зрение и слух потихоньку возвращаются к нему. -- Зецу! - позвал он. -- Хай, - проскрипел Черно-Белый откуда-то слева. - Армия шиноби завязла, но белые Зецу скоро закончатся. Конан в небе сдерживает остальных. -- Хорошо, значит, у меня есть время, - тяжело дыша, сказал Нагато. - Мне не удалось осуществить План, но я исправлю свою ошибку, как смогу. Воскрешение должно было произойти в конце Плана, тогда я успел бы войти в новый мир, мне хватило бы сил, но сейчас нет. Сейчас я умру сразу после техники Воскрешения, так что Зецу. -- Да, Пэйн-сама? -- Передай, расскажи, что тут случилось, расскажи об Орочимару и его риннегане, обязательно. -- Хай, я передам. Сасори понял, что ему придется сразиться с Черно-Белым за риннеган, и тихо запустил нити чакры к марионеткам Алой Сотни. Сражение его не пугало, главное ударить разом, не давая Черно-Белому убежать, а впрочем, подумал Сасори, пускай убегает, главное забрать у Нагато, как только он умрет, риннеган. Как только он умрет. Синее небо над головой Сасори стало белым от взрыв - печатей Конан. -- Тогда остается только последнее, - произнес Нагато, складывая две печати. Черно-Белый Зецу предвкушающе облизнулся, глядя на седого, окровавленного и наполовину раздавленного, слепого, сцепленного со Статуей корнями, Нагато. Пускай не торжество Плана, но может быть Мадара сумеет переломить ситуацию? Из плеча Гедо Мазо вылезла пылающая голова, и Нагато объявил технику Воскрешения. -- Ринне Тенсей!
Глава 34
26 июня 79 года. В небе над развалинами летающей крепости Акацуки. Конан знала, что сейчас сделает Нагато, они столько раз обсуждали это, что она знала все наизусть. Только предполагалось, что вначале они соберут девятерых биджу в Гедо Мазо, и когда Дерево будет готово зацвести, тогда воскреснет Мадара, чтобы использовать свой шаринган и технику Бесконечного Цукиёми на весь мир. Нагато должен был успеть прожить достаточно, чтобы план "Глаз Луны" успел завершиться и родился новый мир. Реальность бесконечного Цукиёми должна была отменить все смерти, вернуть всех умерших, оживить их и отменить смерть и боль. Теперь, теперь этого не будет. Возможно, Мадара и сумеет собрать всех биджу, а не только тех трех, что оказались в Гедо Мазо. Возможно, он сумеет когда-то там, в будущем реализовать План, и тогда она снова увидит Нагато и Яхико, живых, смеющихся, не думающих о войне. Возможно, это будет когда-нибудь потом, и увидеть смеющегося и беззаботного Нагато было бы изумительно, ибо после смерти Яхико он заледенел. Да и она сама тоже заморозила чувства, отбросив все ради великой цели и плана. Теперь, теперь все это исчезнет. Можно дать волю гневу и ярости, и мысли, что и Яхико, и Нагато мертвы, и в ярости этой, в мысли, что они умерли, сражаясь, найти в себе силы сразиться в последний раз. Дать Нагато время на активацию Ринне Тенсей, дать Нагато время умереть, сражаясь. Он и сейчас уже мертв, как и она, они оба мертвы с момента, когда Яхико пожертвовал собой, чтобы они жили, и теперь она просто не может сделать меньшего! Теперь, теперь она тоже пожертвует собой. Конан разгоняла себя, выходя на запредельный уровень генерации и расхода чакры, зная, что фактически сжигает сама себя, ради того, чтобы преодолеть барьер управления, ударить одновременно всеми оставшимися взрыв - печатями по огромной площади, накрывая и шиноби, и Орочимару, и давая Нагато время подготовить и осуществить технику Воскрешения. Триста миллионов взрыв - печатей, этого хватит, чтобы полностью заполнить объем вокруг лагеря Альянса и команды Орочимару, и взрывать их непрерывно в течение трех минут, подумала Конан. Она не знала, откуда приходят эти цифры, но знала, что это сила ее генома, кеккей-генкай Бумаги, и знала, что эта сила не ошибается. Пятидесятиметровые крылья бумажного ангела распахнулись, и Конан воспарила, ощущая, как струится по ней чакра, бежит полноводным потоком, захлестывая все вокруг, и она направила эту силу в бумагу, распечатывая свитки и свитки из свитков одновременно, захлестывая все вокруг потоком бумаги, на два порядка превосходящим все, что видели шиноби ранее. И дело было не просто в количестве взрыв - печатей, но и в скорости их распространения, чакра Конан струилась по бумаге, давая кибаку фуда скорость тренированного джонина. Конан, направляя вперед взрыв - печати, опять вспомнила книгу из детства, в которой говорилось об ангелах. Шесть крыльев стометровой фигуры, повинуясь ее приказу, почернели, а два огромных бумажных меча стали красными, ярко-алыми, как будто омытыми кровью. -- Теперь я -- Ангел Смерти, - прошептала Конан, ощущая, как вместе с взрывами и бумагой из нее истекает жизнь. 26 июня 79 года. Лагерь армии Альянса, на берегу озера, опоясывающего Тюрьму. Армия Альянса шла в атаку по земле, воде и воздуху, порталами прибывали запечатывающие команды, и казалось, дело идет к завершающему удару, который покончит с Акацуки и Орочимару. Земля дрожала от топота тысяч ног, копыт и щупалец, яростные крики и приказы сотрясали воздух, и раздавался в ответ оглушающий рёв Гедо Мазо. И все же, бумажный ангел Конан выделялся даже в этом гуле, реве, грохоте, потоках чакры из Гедо Мазо и ответных ударах техник шиноби. -- Конан светится от чакры! - заорал один из сенсоров в ухо Шикаку. - Ярче биджу и Гедо Мазо! И ее взрыв - печати тоже! -- Проклятье! Шикаку вскочил, подхватывая тенью и швыряя в воздух свиток, немедленно выпустивший пять красных вспышек, ярких, объемных, и все же теряющихся в вакханалии общей свалки сражения. Но глава клана Нара уже положил руку на голову связному, обращаясь разом ко всей армии, от чунина до Каге. -- Всем отступить в лагерь! Прикрывайте друг друга от взрыв - печатей, барьерным командам полная готовность, летающим отрядам -- немедленно приземлиться и укрыться в лагере! Шиноби стремительно начали отступать к берегу и приземляться, и за те несколько секунд, что потребовались Конан на приготовления к удару, армия Альянса вернулась на исходную позицию. Белые Зецу пытались помешать им, не дать отступить, хватали за ноги, вцеплялись, метали вдогонку кунаи, но шиноби слаженно и слитно отбивались, бежали, прикрывали друг друга техниками и железом. Шикаку тем временем уже связался с Отшельниками. Акацуки опять опоздали на секунду. -- Искусство Отшельника: Несокрушимый Сияющий Куб! - четверо Отшельников замерли в углах, держа барьер. Немедленно, подобно полноводному потоку, могучему урагану, налетела белая стена взрыв - печатей, закружила бумажная вьюга, стремясь добраться до армии Альянса, укрывшейся на куске вытоптанного берега. -- Если она будет так атаковать больше пяти минут, нам конец, - пробормотал Тензо, глядя на бесконечные всполохи взрывов и печатей, пытающихся прорвать сверкающие стены барьера. -- Значит, у нас есть еще пять минут, до окончания сенмода у Отшельников, - спокойно заметил подошедший Шикаку. - Двадцать секунд на вход в сенмод и установку нового барьера, не так ли? -- В идеальных условиях даже десять, - кивнул Тензо. - Все равно не уверен. Даже эти секунды - слишком много, я ощущаю через барьер мощь взрывов, каждый из них слаб, но по совокупности -- что-то сравнимое с бомбами биджу и техниками риннегана. Нет, даже превосходящее их. -- Тут возможны различные варианты прикрытия, - задумчиво ответил Шикаку. - Например, ударить синхронно техниками Огня, отбросить взрыв - печати. Или, если к моменту выхода Отшельников из сенмода удар взрыв - печатями не прекратится, то вы, Тензо-сан, поставите защитную сферу Мокутоном, а Отшельников перенесем порталами. Потом, внутри защитной сферы из дерева, Отшельники поставят новый барьер. У нас будет... примерно восемь замен, если мы потеснимся внутри барьера или перебросим часть армии обратно в основной лагерь. -- Моего Мокутона может и не хватить, - пробормотал Тензо, - это же дерево, а не щит чакры! Даже два метра дерева -- недостаточно против такой мощи. Может, лучше эвакуировать армию? -- Если выбор будет стоять между уничтожением армии и ее отводом, то конечно, - кивнул Шикаку, - но сейчас такой выбор не стоит. Отведя армию, мы потеряем инициативу, а здесь и сейчас секундное промедление может стоить Альянсу победы. -- Возможно, нужно еще поставить барьер внутри барьера -- заранее, - сказал подошедший Джирайя. - Если наши четверо джинчурики быстро смогут, хотя нет, не смогут, ладно, это была глупая идея. Ни Наруто, ни Фуу не изучали барьеры. -- У нас есть еще барьерные команды, - кивнул Шикаку, - возможно, это не такая уж и глупая идея. Да, ни одна команда не накроет такой объем барьером достаточной мощности, но у нас хватает команд, можно накрыть все несколькими барьерами. Четырьмя, по числу Отшельников, надо только убедиться, что они не мешают друг другу, чтобы барьеры не получались ослабленными и все. Нам даже не надо будет отступать никуда, барьерные команды держат составные щиты на полной мощности, закрывая область и Отшельников. Затем Отшельники снова входят в сенмод и снова ставят барьер, так можно держаться, пока у Конан не закончатся взрыв - печати. -- Или чакра, - вздохнул Джирайя, - она никогда не была лидером по запасам чакры, и это явно заранее заготовленные запасы, еще с битвы за Коноху. В результате возникает вопрос: что изменилось с того времени? Если бы Конан атаковала также яростно в Конохе, кто знает, смогли бы мы одолеть Акацуки? -- Вы хотите сказать, Джирайя-сама, что там она экономила силы, а теперь нет? - озадаченно спросил Шикаку, поглаживая шрамы. -- Именно, именно, - кивнул Джирайя. - И мне не нравится эта разница, не говоря уже о том, что мы сидим здесь, не зная, что происходит снаружи. Ни один сенсор не пробьется через такой вихрь чакры и барьеры. Шикаку метнул взгляд в сторону, где, за спиной склонившейся над раненым Шизуне, стояла Гермиона, с поджатыми губами, скрещенными на груди руками. Это был, конечно, выход, не считая установленной на местности портальной сети, но последнее Шикаку пока решил приберечь. Да и не факт, что порталы вообще остались рабочими, после такого буйства техник и взрывов, не факт, что они приведут куда надо, а не в ловушку. То есть все равно надо было знать, что происходит вокруг. Но Гермиона - это вариант. 26 июня 79 года. Команда Орочимару на берегу озера. Орочимару оскалился, вскидывая руку, ударяя техникой риннегана навстречу потоку взрыв - печатей. -- Шинра Тенсей! Сфера отталкивания смела бумажный поток, но недостаточно быстро, Орочимару успел прикрыть себя и раненую команду, но не воскрешенных, из которых еще не все успели собраться воедино после самоподрыва Хируко. Саннин не слишком волновался, убить взрыв-печатями воскрешенных невозможно, но Конан внезапно изменила условия игры. Поток бумаги ударил в неполные тела воскрешенных, которые еще не восстановились, обволакивая их бумажным коконом и тут же утаскивая куда-то вдаль. -- Она запечатывает их! - с легким удивлением в голосе воскликнул Кабуто. Помощник Орочимару ощутил через прямую связь с воскрешенными, как гаснут и исчезают они один за другим, как будто огоньки, задуваемые сильнейшим ураганом. На рефлексах он отдал команду воскрешенным -- сражаться! - и белую вьюгу прорезали всполохи и шары огня, ударили струи воды, заблистали молнии и загрохотали воздвигаемые из земли стены. Там, в этом белом вихре за пределами сферы Шинра Тенсей, бились воскрешенные, и проигрывали, забирая с собой сотни тысяч, если не миллионы кибаку фуда, и все же этого было недостаточно, чтобы противостоять бумажному вихрю. Кабуто, обожжённой рукой опять поправил отсутствующие очки и тут же подумал, что взрыв повлиял на его умственные способности. Он слишком понадеялся на бессмертие воскрешенных, забыв, что Конан управляет не чем-либо, а именно бумагой, и легко может реализовать огромное количество запечатывающих печатей. Она не могла убить воскрешенных, но убирала их с поля боя, и противопоставить этому можно было только одно. Кабуто быстро сложил печать концентрации, сосредоточился, отзывая воскрешенных, убирая их обратно в гробы, туда, где до них не дотянется запечатывающая бумага Конан, и откуда он потом сможет легко их вызвать обратно. Сохраняя каменное лицо, мысленно Кабуто поморщился, мог бы и раньше сообразить! Он оглянулся, но так и не увидел очков на выжженной и уничтоженной, изрытой мелкими ямками земле. В стороне топтался с ноги на ногу огромный, серый Джуго в трансформе, и рядом с ним занималась самолечением Карин. Кабуто дернул обожженной щекой, сообразив, что эти двое ему в поисках очков не помогут, разве что у Карин отобрать. -- Скольких она успела запечатать? - усмехнулся целый и невредимый Орочимару. -- Половину, - ответил Кабуто. Теперь, когда не надо было держать Эдо Тенсей, можно было заняться лечением самого себя, и руки Кабуто окутались зеленым сиянием Шосен дзюцу. -- Ку-ку-ку, половины, возможно, и хватит для ловушки на запечатывающие команды шиноби, - задумчиво отозвался Орочимару. - А может быть, и не хватит. Орочимару не знал, способна ли статуя поглотить воскрешенных Эдо Тенсей и получить бесконечную чакру, но знал, что скоро узнает. Конан явно пошла в последнюю атаку, когда шиноби ставит на кон все, жизнь и чакру, и без умения ходить в такие атаки не бывает сильных шиноби. Но все равно Орочимару считал такие атаки глупостью. Сакон, в двухголовой трансформе, тоже обожженный и проткнутый, изодранный, с отломанным рогом и огромным синяком в пол-лица на одной из голов, замедленно и вяло осматривал тела Десятки. -- Эти двое еще дышат, их еще можно спасти, - сказал он, склоняясь над наименее изуродованными, всего лишь разорванными напополам телами измененных. - Если влить в них крови и чакры Карин. -- Карин, - усмехнулся Орочимару, удерживая Шинра Тенсей. - Даже не думай их лечить, ты нужна мне в полной силе и возможностях. -- Хай, Орочимару-сама, - слабым голосом отозвалась Карин. Она промолчала, что все равно не собиралась этого делать. Прежняя Четверка Звука вызывала у нее отвращение, эта Десятка отвращение и брезгливость, и чакра у них была жидкая. В Четверке чакра была концентрированная, могучая, ужасная на вид, но могучая, а эти подопечные Сакона на взгляд Карин были жидковаты. Неудивительно, что Четверка смогла прикрывать саннина посреди Конохи, а эти слабаки не выдержали всего лишь атак Хируко. Карин ощущала, даже сквозь взрывы, что барьер Отшельников стоит, не шелохнувшись, и вздохнула украдкой. -- Но, Орочимару-сама, - запротестовал Сакон. -- Никаких но! - отрезал Орочимару. - Ты их отбирал и натаскивал! -- Я отбирал бойцов, как вы приказали, Орочимару-сама, - угрюмо отозвался Сакон. - Слишком поздно их начали учить барьерам, вы же нас натаскивали на Шиши Энджин два года! -- Заткнись, Сакон! - с внезапной злобой крикнула Карин. - Набрал слабаков, а теперь валишь все на наставника! Сакон метнул злой взгляд за спину Орочимару, но придержал язык, не стал кидаться перед лицом Орочимару в атаку, неважно, физическую или словесную. Про себя Сакон, конечно, подумал, что подстилка наставника взяла себе слишком много воли, но сдержался. У него не было даже надежды ударить как-нибудь потом Карин в спину, потому что за ней везде тенью ходил Джуго, с которым Карин сдружилась за эти месяцы. Джуго в ее присутствии вел себя всегда мирно, сдерживался, и Сакон знал, что это означает: любой, посягнувший на Карин, встретится с взбешенным Джуго, во всей его мощи и неудержимости. Одна мысль об этом заставляла Сакона содрогаться, потому что при всей гениальности наставника, печать его и трансформа второго уровня не воспроизводили всей силы прародителя печати Джуго. Сакон знал это наверняка, потому что неоднократно сражался в спаррингах с Джуго в режиме трансформы. -- Замолчите оба, - рыкнул Орочимару, - поберегите силы для грядущей битвы! -- Может быть, отступить и ударить потом, когда шиноби не ждут, Орочимару-сама? - спросил Кабуто. -- Нет, - отрезал Орочимару, - кто бы из наших врагов не победил, не будет никакого потом, поэтому я должен победить, и вы мне в этом поможете! -- Хай, Орочимару-сама! - отозвалась команда и замолчала, вернувшись к самостоятельному лечению. Техника Шинра Тенсей отталкивала все, и поэтому казалось, что за пределами сферы бушует беззвучная белоснежная вьюга, как будто смотришь через толстое стекло, не пропускающее звуков. 26 июня 79 года. На плече Гедо Мазо, развалины летающей крепости Акацуки. Из пылающей головы Гедо ударил зеленый луч, прямо в выскочивший из ниоткуда вертикальный гроб. Одновременно с этим Нагато обмяк и повис, удерживаемый корнями, связавшими его с Гедо Мазо. Учиха Мадара вышел из гроба, оглядываясь вокруг. В единственном глазу его медленно вращались три томоэ шарингана. Волосы, некогда черные и густые, торчавшие пышным кустом, составлявшие часть его образа, узнаваемого повсюду в Элементных странах, теперь свисали бледными и жидкими прядями. Могучее тело в доспехах, волевое лицо, яростная чакра, все то, что тоже составляло часть образа Мадары, и было воплощено в знаменитой статуе, стоявшей в Долине Завершения, всего этого не было. Пэйн воскресил старика, такого, каким был Мадара, когда пробудил риннеган. Мадара сделал два шага к умершему Нагато, протянул руку, вырывая риннеган и вставляя в свои глазницы. -- Приятно вернуть родные глаза! - объявил он, ухмыльнувшись. -- Приветствую вас, Мадара-сама! - проскрипел Черно-Белый Зецу, торчащий из соседнего камня. Мадара положил руку на Гедо Мазо, на один из штырей, которыми соединялось тело Нагато со статуей, и нахмурился. -- Зецу! Кажется, Нагато должен был меня воскресить, когда в Гедо Мазо будет девять биджу, а не три! - с гортанным произношением, четко выраженным недовольством, сказал Мадара. - Где Обито и мое оружие? Почему мой риннеган видит сражение с шиноби, в котором шиноби явно имеют преимущество? -- Обито мертв, - проскрипел Черно-Белый. - Орочимару заманил его в ловушку и убил. -- Несмотря на Мангекё шаринган? - нахмурился Мадара. -- Да. У Орочимару уже был к тому времени собственный Мангекё и на моих глазах он поймал Тоби в Цукиёми и сжег ему мозги. После этого разразилась четвертая мировая война, и Нагато решил одним ударом собрать семерых биджу в битве за Коноху. -- Коноха разрушена? - Мадара слегка наклонил голову вбок. -- Не до конца. Из-за предательства Учиха Итачи, которого завербовал Тоби, план Нагато провалился. -- Учиха Итачи? -- Он, вместе с Тоби, вырезал клан Учиха и присоединился к Акацуки. Мадара не то, чтобы оживал на глазах, но высасываемая им из Гедо Мазо чакра явно улучшала его состояние. Теперь он уже не выглядел дряхлым стариком, скорее крепким пожилым шиноби. -- Дальше, - повел рукой Мадара, не отрывая взгляда от бумажного вихря последнего сражения Конан. -- Удалось захватить трех биджу, мы отступили, Хируко -- сумасшедший шиноби, помешанный на том, чтобы превзойти саннинов, сделал при помощи техник шиноби Неба и чакры биджу летающую крепость. -- Шиноби Неба? Хммм, забавно, - выражение лица Мадары не изменилось. - Продолжай. -- Мы разгромили Кровавую Тюрьму, забрали Куб и сутки висели там открыто, Нагато заманивал шиноби, но они нанесли удар только сейчас, когда мы взлетели и собирались лететь к Ивагакуре. Появился Орочимару с риннеганом, и отозвал Гедо Мазо, нарушил полет и крепость упала. -- Куб желаний из Кровавой Тюрьмы? - уточнил Мадара и, получив кивок в ответ, усмехнулся. После чего задал следующий вопрос. - Откуда у Орочимару риннеган? -- Он проник далеко в секреты Акацуки, и за это мы хотели его убить, но он бежал раньше, и скрывался все эти годы, и раскрылся только, чтобы убить Тоби и передать Пэйну, что он все знает, и сообщит гакуре о плане "Глаз Луны", и поэтому Нагато объявил о сборе армии, и придумал план, как победить шиноби и собрать всех биджу. -- Похоже, тут долгая история, на которую нет времени, - ответил Мадара. - Расскажешь потом, после победы. -- Санби и Рокуби рассеяны, Санби два с половиной года назад, Рокуби -- неделю. Уничтожена Киригакуре. -- Неплохо, - усмехнулся Мадара. - Но я вижу, что шиноби сильны и полыхают чакрой! -- Коноха, - проскрипел Зецу с ненавистью. - Это все Коноха! Они откуда -- то раздобыли девчонку, Гермиону, которая делает им вещи с Хирайшином, позволяет общаться друг с другом через все страны, и создает воду, при помощи которой Отшельники Конохи входят в сенмод без призывных животных. Их была Дюжина полгода назад, пятеро сейчас, один из них владеет Мокутоном, плюс Джирайя, и именно они побили Нагато, не дали ему победить в битве за Коноху! -- Сенмод, - прищурился Мадара. - Сенмод мне не помешает. Мокутон? У Хаширамы нашелся наследник? -- Орочимару, - прохрипел Зецу, - он взял клетки Хаширамы и приживил их детям, один из шестидесяти выжил и получил Мокутон, и теперь верно служит Конохе. -- Орочимару, риннеган и Коноха, - задумчиво протянул Мадара. - Думаешь, они работают вместе? -- Ходили слухи, что эта девчонка с Хирайшином создана Орочимару, но саннин нападал на Коноху и чуть не разрушил ее, а полгода назад Отшельники Листа гонялись за Орочимару. -- Да, да, как же, их нарекли Саннинами, - расхохотался Мадара, - этот глупый Обито все восхищался ими, помню, помню, это было очень забавно. То есть непонятно, по-настоящему сейчас Орочимару и шиноби сражаются, или это просто игра? -- Никто из нас этого так и не понял, - ответил Зецу. -- Ладно, - Мадара оторвался от статуи Гедо Мазо, сложил руки на груди. Теперь он чем-то напоминал Джирайю. Мощь и возраст, крепкое телосложение, не говоря уже о том, что шиноби, которые смогли бы в одиночку противостоять Мадаре, во всех Элементных странах можно было бы пересчитать по пальцам трехпалой руки, и пальцев более чем хватило бы. -- Собирай всех оставшихся белых Зецу, убьем двух шиноби одним кунаем, - сказал Мадара. -- Хай, - протянул Черно-Белый, погружаясь в скалу. Мадара посмотрел на сверкающие взрывы и белую пелену взрыв - печатей. -- Этот мир слишком мал для двух владельцев риннегана, - процедил он. 26 июня 79 года. Где-то в небе над озером, опоясывающим Кровавую Тюрьму. Конан не видно в этом вихре взрывающейся бумаги, но барьер вроде держится, так что не проблема. Оп, какие-то мумии в бумажных бинтах вылетают из вихря, интересно. Летят куда-то вдоль берега по направлению к развалинам крепости и Гедо Мазо, как будто пирожки из какого-то мультфильма. Забыл название. Мультфильм, короче, и там летали пирожки кому-то в рот. Эта хрень выглядит похоже, только пирожки бумажные. Телепорт, со стороны летающей скалы, упавшей в озеро, благо там Конан ничего не взрывает. Хмм, а ведь я знаю эту хрень. Орочимару был замечен после падения крепости. Эдо Тенсей, да такой массовый? У меня шевелятся корни волос, так как внезапно догадываюсь пересчитать эти самые "пирожки", и их больше сорока, а ведь всего с двумя Орыч зажигал так, что в Конохе было жарко. Конан, получается, сражается на два фронта, давит наших и Орыча? Конечно, это не делает ее другом и союзником, да и Шикаку же призвал запечатывающие команды, но все равно, хорошо, вряд ли Орыч воскрешал умерших в прошлом году генинов. Она запечатывает и отвозит к Пэйну на хранение, или все-таки статуя будет их жрать? Так, надо подлететь поближе, без демаскирующих хлопков телепорта. Расстановку сил посмотреть, Шикаку же просил, а буду возвращаться, можно и парочку запечатанных прихватить, у нас они точно сохраннее будут, чем в руках Акацуки. С Орычем непонятно, тут надо ждать, пока вихрь бумаги стихнет. В смысле, одолей Конан Орыча -- так не стала бы кидать кучу взрывов в никуда, так ведь? Перевожу взгляд на торчащую из камня огромную голову статуи Гедо Мазо. Волосы не просто встают дыбом по всему телу, меня как будто ставят под холодный душ, предварительно посадив под стол и приказав выпрямиться со всей силы. Ладно, там Сасори и Зецу, эти мне знакомы, но фигура на плече статуи! Постаревший, но все равно узнаваемый, до дрожи в коленках, до испачканных трусов и заикания. -- Учиха Мадара! - хриплю, забыв об осторожности
Глава 35
26 июня 79 года. Рядом с Гедо Мазо, развалины летающей крепости Акацуки. Мадара услышал голос из ниоткуда. -- Учиха Мадара! И тут же перешел в боевой режим, как будто не было всех этих лет угасания под землей, с редкими выходами на поверхность, каждый из которых стоил ему года жизни и, в конце концов, даже Гедо Мазо было уже неспособно поддерживать в нем жизнь. Но сейчас, вернув себе силу риннегана, подпитавшись энергией биджу из Гедо Мазо, он перешел в боевой режим так легко и естественно, как будто ему снова было двадцать пять, и он вел клан Учиха против Сенджу, в полной силе и ярости. И ничего. Ни чакры, ни движения вокруг. Хлопок! Два плывущих по воздуху запечатанных тела исчезли. Мадара был готов активировать защиту или атаковать убегающего, но ничего не произошло. -- Что это было? - пробормотал он. -- Эта девчонка, Гермиона, она была здесь, - проскрипел снова вылезший Зецу, - и бежала, хлопок -- это эффект ее Хирайшина, и нет барьера чакры, который бы ее задержал. -- Я не видел ее чакры, - констатировал Мадара. - У нее отсутствует чакра и она способна творить техники? Занятно. Может, мастер марионеток, прячущийся за соседним камнем, раскроет нам, в чем тут секрет? -- Меня зовут Сасори, Мадара-сама, - сказал Сасори, выходя из-за камня. - Орочимару скрыл СЦЧ Гермионы, никто не видит ее чакры. -- Занятно, - Мадара переступил с ноги на ногу. - Она бежала к шиноби? -- Да, - тут же ответил Черно-Белый. -- Значит они в курсе, что я здесь, что же посмотрим, - ухмыльнулся Мадара. - Пускай приходят, я сомну их. -- Отшельники, - добавил Сасори. Мадара посмотрел на него, подумав, что очень трудно читать шиноби, если тот прячет марионетку в марионетке, и где-то там внутри еще прячется сам. Еще он подумал, что этот кукольник, Сасори, не просто так прятался в такой близи от умирающего владельца риннегана, но предпринимать пока ничего не стал, не то время, не то место. -- Да, сенмод Хаширамы был неприятной вещью, - улыбнулся Мадара, обнажая белоснежные зубы, - но я многому научился, сражаясь с Богом шиноби. Пускай приходят, а если не придут, я сам атакую их! Еще он подумал, что схватит носителей секретов и при помощи техник риннегана выпьет их энергию, затем души, и получит все знания, и это поможет ему добить остальных шиноби и гакуре. Хирайшин и сенмод очень облегчат жизнь, кивнул самому себе Мадара, и усмехнулся. Пускай план "Глаз Луны" провалился, он подождет, ничего страшного, Нагато хорошо придумал, как разрешить ситуацию. Уничтожить всех сильных шиноби и подождать возрождения биджу, да это будет хорошо. Надо только выиграть эту битву и заполучить все секреты и техники. -- К слову об атаках, - продолжал Мадара, - расскажи, что умеют твои марионетки. 26 июня 79 года. Команда Орочимару на берегу озера. Орочимару держал технику, размышляя о том, что будет после. С его печатями он никогда не испытывал недостатка в энергии, и мог держать Шинра Тенсей в таком состоянии целый день, в отличие от Конан, которая явно выдыхалась. Неразличимо для взгляда, но ощутимо через технику: поток взрыв-печатей становился слабее, частота ударов и взрывов падала. -- Приготовьтесь, - скомандовал Орочимару. - Скоро Конан окончательно ослабнет, сразу наносим удар. -- В направлении Гедо Мазо, Орочимару -- сама? - спросил Кабуто, потирая переносицу. Орочимару посмотрел на своего верного помощника и ассистента, и на лице его прочитал лишь любопытство и ожидание новых удивительных и чудесных открытий. Саннин невольно подумал, что все-таки Кабуто прошел отличную школу в Конохе, пускай он вдвое моложе самого Орочимару, но уже сейчас во многом не уступает. Конечно, ему нужна руководящая рука, лидер, сам по себе Кабуто будет долго метаться во все стороны, пытаясь понять, что делать, мир вокруг и свое место в нем. Зато под руководством Орочимару -- идеальный инструмент для завоевания мира! -- Да, Кабуто, раз Нагато не дает мне призвать Гедо Мазо, то мы сами придем туда и отберем у него такую полезную статую! И заодно распечатаем обратно всех, кого запечатала Конан, либо они сами распечатаются, когда Конан ослабеет и утратит контроль над бумагой, но я бы не стал на это рассчитывать. -- Шиноби? -- Шиноби, ку-ку-ку, - согласился Орочимару. - Поэтому, как только взрывы прекратятся, сразу выдвигаемся к скалам с Гедо Мазо на полной скорости. Джуго -- несешь Карин. Карин -- рапортуешь обстановку, что и где происходит, особенно шиноби, чтобы не ударили нам в спину. Сакон -- прикрываешь нас сзади. Кабуто, снова применяешь Эдо Тенсей, и пусть они идут первыми в атаку. -- Хай, Орочимару-сама, - отозвалась команда вразнобой. Орочимару выдержал паузу, и добавил. -- Если не будем медлить, то захватим не только Гедо Мазо, но и риннеган Пэйна, ку-ку-ку! 26 июня 79 года. Временный лагерь армии Альянса, на берегу озера. Шикаку выслушал торопливый доклад Гермионы и задумчиво почесал подбородок. Озадаченная тишина разливалась между собравшимися Каге и Шикаку. -- А ведь дедушка встречал Мадару, - внезапно сказала Куроцучи, и плотину прорвало. -- Как?! -- Ведь он же погиб! -- Разве Хаширама не сразил его? -- Неужели он дожил до наших дней? -- Сколько ему? Сто лет? -- Но как? -- Риннеган в глазах -- Мадара с риннеганом! Катастрофа! -- И Орочимару с Эдо Тенсей! -- Может стравить их с Мадарой?! -- Погодите, Итачи же говорил, что за Акацуки стоял шиноби в маске -- Мадара? -- Но он же погиб? -- Риннеган, сила Мудреца Шести Путей -- Нагато воскресил Мадару, только по-настоящему! Не так, как это делает Эдо Тенсей! -- И как нам сражаться с такими монстрами? -- Мы же противостояли Пэйну, почему не сможем одолеть Мадару? -- Потому что это Мадара, а никто из нас не Хаширама? Каге замолчали почти одновременно, выплеснув из себя эмоции, посмотрели на Шикаку. -- Не спорю, Мадара -- это плохо, - кивнул глава клана Нара, - но техники риннегана в исполнении Пэйна мы видели и способны были противостоять. Опыт Мадары -- это вдвое хуже, но если он не освоился с риннеганом, то первые минуты будет слабее, это можно и нужно использовать. Если, разумеется. Гораздо важнее другое -- то, что Конан запечатывает шиноби, воскрешенных Орочимару. Он кивнул на два тела в стороне, которые уже были перезапечатаны и приготовлены к отправке порталами. -- Исходя из того, что сообщают сенсоры и Гермиона-сан, можно сделать следующий вывод. Нагато пожертвовал собой, и с помощью риннегана, разменяв жизнь на жизнь, воскресил Мадару. Почему? Лидер Акацуки, Учиха в маске, мог бы дать ответ, полагаю, но Орочимару убил его. Возможно, нужно спрашивать Орочимару, после того, как он будет пойман, повержен и надежно лишен всех своих способностей. В любом случае факт остается фактом, Мадара воскрес, Нагато умер. Конан, последняя из трех учеников Джирайи-сама Джирайя, стоявший в стороне, тяжело вздохнул, переступил с ноги на ногу, с помрачневшим жабьим лицом, но промолчал. -- пошла в атаку, и, судя по ее мощи, она сжигает себя, чтобы выиграть Нагато время на воскрешение. Фактически, и Нагато, и Конан совершили, или совершат, в случае Конан, самоубийство, истратив свою чакру на техники. -- К чему все это, Шикаку-сан? - немного нервно спросила Теруми Мэй, теребя хвост прически. -- К тому, что запечатанные воскрешенные не долго останутся таковыми. Как только Конан умрет, исчерпав чакру, ее печати спадут с воскрешенных, и они вернутся в бессмертный отряд Орочимару. Сколько он их поднял -- нам известно, сотню, и пускай, среди них нет Каге, но все равно были опознаны шиноби с кеккей-генкай, сильные и умелые, прославившиеся своими подвигами, так что, думаю не надо объяснять, с какой мощью мы имеем дело. Поэтому нельзя упускать возможность запечатать без усилий половину поднятых Эдо Тенсей, и едва атака Конан стихнет, придется совершить бросок к Гедо Мазо. -- Я и Сандайме изучали Эдо Тенсей после нападения на Коноху, - сказала Цунаде, тут же поправилась. - Не саму технику, а ее применимость и воздействие. Чтобы воскрешенные сражались в полную мощь, Орочимару должен будет дать им полную мощь, если можно так выразиться. Зная осторожность моего бывшего напарника, могу уверенно сказать, что он на такое не пойдет. Орочимару не трус, но воскрешенные шиноби в полной силе, осознающие, что их воскресили и направили против родных гакуре, такой риск не в его характере. Они будут послушны, безвольны, сильны, ну скажем в одну десятую от той силы, когда были живыми. Эту слабость Орочимару закроет численностью, что собственно и случилось. Цунаде задумалась на секунду, припоминая подробности и добавила. -- Воскрешенные требуют контроля, чтобы они могли сражаться сами -- им надо дать волю и силу, на это Орочимару не пойдет. Соответственно, пока он контролирует воскрешенных, он вряд ли будет способен на мощные техники сам по себе. Конечно, у него измененное тело, команда для охраны, но все же, пока он ведет воскрешенных, он уязвим. -- Раз так, - рыкнул Райкаге, - надо сразу прорваться к нему и ударить! -- Наверняка он оставит десяток воскрешенных при себе для охраны, - возразила Куроцучи, - но если быстро их всех выбить, то Орочимару будет вынужден сбросить контроль над остальными, и их можно будет запечатать в это время. -- Да, да, - закивал Шикаку, - но первым ударом все же надо запечатать тех, кого запечатала Конан. Из тех же соображений. Даже если ее печати спадут, у нас будет от десяти до двадцати секунд на повторное запечатывание. То есть, повторяю, нужен будет рывок в сторону статуи, первый боевой отряд блокирует Мадару, второй -- Орочимару, команды запечатывания разбираются с воскрешенными. Конечно, наши противники сильны, но и мы не слабы, и вместе сможем победить, особенно, если сразу ударить по Мадаре и Орочимару в полную мощь, благо местность вокруг все равно уже обезлюдела. О том, что будет, если Мадара и Орочимару истребят лучших шиноби, Шикаку не стал говорить. Все это было высказано еще тогда, в битве за Коноху, когда из крови и смертей зарождался Альянс. Шикаку, не показывая вида, подумал, что тогда Каге готовы были вцепиться друг другу в глотки, зато сейчас работают как единая команда. Что будет потом, когда общий враг будет побежден? Сумеет ли мечта Сандайме воплотиться? -- Силы Мадары нам известны, - говорил Шикаку. - Белые Зецу во главе со своим прародителем, тут тоже все известно. Хируко, если он выжил, не слишком большая угроза, но все же им лучше заняться вам, Райкаге. Или вам, Хокаге, раз он так жаждет сразиться с саннинами. -- Идеально было бы столкнуть еще раз его и Орочимару, - заметила Темари. -- Конечно, Казекаге, - улыбнулся Шикаку. - Сасори и его полусотня марионеток с шаринганами, и, конечно же, сам Мадара, с его опытом, техниками и риннеганом. Второй отряд, против Орочимару, у которого тоже риннеган, пятьдесят или около того воскрешенных сильных шиноби, и несколько живых помощников с уникальными способностями и с проклятыми печатями Орочимару. Исходя из этого, определим составы отрядов, трех отрядов. Один против Мадары, второй против Орочимару, третий прикроет шиноби запечатывающих команд. Плюс в составе третьего же отряда ирьенины и команда переброски. Так что третий отряд можно сказать работает в тылу. Запечатывает уже запечатанных и переходит ко второму отряду, для работы против воскрешенных. -- Если Орочимару решит воскресить, допустим, Третьего Райкаге или Второго Цучикаге, то мало нам не покажется, даже в одну десятую их силы, - рыкнул Эй. -- Все умершие Каге были сильны, - согласился Шикаку, - не говоря уже о том, что в истории всех гакуре хватало сильных и запредельно сильных шиноби, с кеккей-генкай или без. Их нужно разносить в клочья и запечатывать, поэтому в отряд против Орочимару поставим джинчурики, всех джинчурики. Дополнительно соображение: так они будут дальше от Акацуки. Удары бомбами биджу по воскрешенным и самому Орочимару, и запечатывание. Конечно, одни они не справятся, нужен отряд поддержки. Опять же, исходя из воскрешенных, но, не забывая о силе риннегана. Плюс превосходство в воздухе, удары стихиями Молнии и Лазера, и Ветра, думаю, в этом отряде должны быть шиноби с этими элементами, то есть Кумо и Суна, преимущественно. Барьерные команды, и отряд сильнейших пользователей тайдзюцу во главе с Райкаге, как командиром отряда, для прямой атаки на Орочимару. Как показала атака летающей крепости, такая тактика вполне эффективна, тем более, что Орочимару не создавал марионеток Путей и не имеет их объемного зрения. -- Хорошо, Шикаку-сан, - кивнула Темари. -- Я размажу его, - рыкнул Райкаге, сжимая кулак. -- Орочимару -- мастер ядов, - добавила Цунаде в пространство. В принципе все и так это знали, но Годайме Хокаге решила, что стоит напомнить. В конце концов, она, хоть и могла сражаться, но уже без Бьякуго и не могла применять массовое лечение через Кацую. Отряд в четыре сотни ирьенинов высших рангов -- это очень хорошо, даже для такого элитного войска в пять тысяч шиноби, но все же отряд можно убить, блокировать или не дать добраться до раненых, и самоуверенность, рождающаяся из силы, вполне могла создать проблемы даже для Райкаге. Впрочем, тут Цунаде недооценила обстановку. Если кто и страдал самоуверенностью, то Нагато и Конан быстро от нее излечили, буквально за пять минут. -- Второй отряд возглавит пятерка Отшельников Листа, шиноби со стихиями Земли и Воды, Ива и Кири, такое же деление на воздушный и наземный отряды плюс сенсоры. Задача -- подавить Мадару, не дать белым Зецу приблизиться к войску, и если все же они подойдут -- приоритетно отражение атаки двойников, не дать им выпить чакры и сбежать. Даже с учетом того, что это финальное и решающее сражение, лучше не допускать этой проблемы в будущем, и уничтожить всех белых Зецу здесь, не дать им расползтись по Элементным странам. Поэтому -- сдерживаете Мадару, отражаете атаки Гедо Мазо, и уничтожаете белых Зецу, и марионеток Сасори, если он тоже пойдет в атаку. Атака на Мадару потом, заодно пусть покажет свои техники и стиль боя, нужно понять, есть ли разница между ним и Нагато, в техниках риннегана особенно. Каге обдумывали слова Шикаку, отдавали распоряжения. -- Хокаге-сама, вас с отрядом АНБУ и Хатаке Какаши я все же попрошу прикрывать отряд ирьенинов, - сказал Шикаку, прикрывая рукой глаза, массируя их. - Если враг прорвется -- это будет катастрофа, если же враг еще и захватит команду переброски -- глобальная катастрофа. -- Хорошо, - кивнула Цунаде, невольно подумав о событиях, случившихся всего неделю назад. Пятнадцать портключей и Коноха получила под бок огромнейшее войско. Цунаде знала, что Гермиона уже закончила разработку и адаптацию собственной версии техники перехода, и знала, что после войны ее придется отправить дальше, даже если это разобьет сердце Шизуне. Конечно, портальная сеть вполне могла связать Альянс и Элементные страны, вывести взаимодействие и срастание гакуре на новую высоту, ускорить все процессы на порядок. Но с таким же успехом портальная сеть могла спровоцировать новую войну, еще более кровопролитную, в которой погибнет не четверть шиноби великих гакуре, а все шиноби, и сама система Деревень может пасть, от чрезмерной мобильности и возросшей мощи шиноби. Но пока идет война, и порталы нужны, и нужно не давать врагу захватить их. Конан упала на землю, и все взрыв - печати, рожденные ее силой, начали опадать на землю, бумажным листопадом, исчезающим еще до того как коснутся земли. В этом исчезающем вихре растворилась и Конан, исчерпав всю чакру, и не желая дальше жить. Фигура Ангела разлетелась листопадом белоснежных листков. Хлопок. Двое шиноби у подножия крепости. Пять секунд и их уже пятьсот. Печати Конан медленно исчезают с сорока восьми коконов у подножия скалы, и шиноби, слитно и организованно их запечатывают, закручивают в новые слои холста и бумаги, лепят просто печати на бумажных квадратах, но итог всегда один и тот же. Воскрешенные Орочимару не получают и шанса вскочить или ударить, самые быстрые и удачливые успели увидеть только, как их повторно запечатывают. Да и можно ли говорить "увидели" в отношении этих неподвижных фигур, с глиняными, мертвыми лицами в трещинах и неживыми, пустыми глазами? Сотня шиноби уже взлетела, еще сотня побежала вверх по скалам, прямо по склону, не разбирая дороги, спеша добраться до Гедо Мазо, атаковать сверху и с боков. Мадара, по--прежнему стоявший на плече статуи, сложил руки на груди и сказал. -- Интересные техники. Это и есть Хирайшин? -- Хай, Мадара-сама, - проскрипел Черно-Белый, отдавший приказы и вернувшийся к Гедо Мазо. - Вся их сила в дереве, источник силы Гермионы тоже в дереве, палочка, она была в наших руках, но предатель Итачи утаил ее, заявил, что сломал, а потом вернул. Без палочки она способна только делать вещи и применять техники уровня генина, но с палочкой может убить даже вас, Мадара-сама, если ударит в спину. -- Узнаю Коноху, - ухмыльнулся Мадара. - Со времен Хаширамы все на дереве, что ж, деревья боятся огня, не так ли? Атакуем! Он быстро сложил два десятка печатей и выкрикнул. -- Стихия Огня: Гнев Огненного Дракона! Изо рта его вырвалась струя огня, формируясь в фигурку дракона, и рот Гедо Мазо открылся, изрыгая огонь, и Дракон скачком вырос в размерах на порядок, и перенаправил струю огня в летящих в атаку шиноби, и бегущих под ними по земле, выжигая сам воздух мощью и яростью совместной техники. -- Искусство Отшельника: Стихия Дерева: Защита Леса! - выкрикнул Тензо. -- Барьер Квадрата! - вспыхнула стена, отражая огонь обратно в статую и Мадару. -- Неплохо, - оценил Мадара, глядя как деревья принимают и тушат в себе огонь. Он сложил дюжину печатей, пока статуя заглатывала обратно отраженный огонь, и вокруг него в воздух взлетели камни. -- Множественный Чибаку Тенсей! - провозгласил Мадара, сверкая риннеганом. Камни начали стягивать к себе камни и скалы, и металл, все, что составляло летающую крепость Акацуки. Шесть камней расположились вокруг статуи Гедо Мазо, уравновешивая притяжение и одновременно освобождая статую за счет поглощения скал вокруг нее. Волны в озере немедленно усилились, местами даже начали образовываться вихри, впрочем, тут же бессильно опадающие обратно. Шея Мадары вздулась, он перешел в нижнюю стойку, как будто пытаясь удержаться на плече статуи, и удерживая печать концентрации, не давая шести центрам притяжения слиться в единый шар. -- Стихия Земли: Великий Хлопок! Две скалы взмыли в воздух, собираясь прихлопнуть статую, но стали лишь материалом для Чибаку, раздробились в полете и притянулись к трехметровым шарам. Видно было, как наземный отряд останавливается, возводит техниками Земли стены, сразу начинающие трещать под натиском притяжения, и ударами Воды отгоняет белых Зецу, так и норовящих вылезти из скалы и ударить по ногам, укусить их, или даже высосать чакры. Сенсоры в центре отряда выкрикивали что-то, указывали, еще несколько шиноби расставляли палочки. За считанные секунды наземный отряд отступил к кромке воды, в брызги и грохот штормовых волн, бьющихся о скалу. Шиноби быстро и умело начали возводить там новые стены, поднимать скалы и укрытия, сбивать белых Зецу струями воды из озера, в полной готовности отразить новую огненную атаку. На берегу вспыхнул барьер, защищая раненых с ирьенинами, команду переброски и штаб. Мрачная ухмылка исказила губы Мадары. Отсидеться под барьерами от множественного Чибаку? Неужели шиноби и вправду настолько поглупели и выродились со всей этой системой Деревень? Мадара вспомнил, как он спорил с Хаширамой, доказывая, что шиноби станут слабы и изнежены, и как Хаширама не желал слушать никаких доводов, упершись, что он будет защищать Деревню и все! Мадара ушел, и клан Учиха предал его, выбрал сытую и спокойную жизнь слабых, за что и поплатился. Хотя бы в этом Обито не подвел, выполнил свое предназначение, и даже собрал шаринганы вырезанного клана. Мадара сделал себе пометку забрать у марионеток Сасори шаринганы после победы. Мелочь, конечно, перед лицом нового мира, но пока возродятся биджу, можно немного и поразвлечься. Все равно все шиноби к тому времени будут повержены в прах, и к слову о биджу. Мадара улыбнулся, припомнив сражения с Хаширамой. Без Мангекё такого не повторить, но все же было весело использовать Сусаноо как щит для Кьюби в Истинной Форме. Зато теперь у меня есть риннеган, подумал Мадара, складывая печати. -- Кучиёси-но-Дзюцу! - и вязь фуин расползлась по плечу статуи. -- Искусство Отшельника: Ярость Пяти Стихий! Наруто, летевший в атаку на Орочимару, внезапно ощутил резкую боль в животе и охнул. -- Что случилось, Наруто? - тут же спросил Джирайя, летевший рядом. -- Не знаю, - ответил согнувшийся Наруто. - Такое же ощущение, как после несвежего рамена с прокисшим молоком. Но этого не может быть, сестренка Аяме делала рамен в моем присутствии! Он продолжал лететь, держась руками за живот, согнувшись. Джирайя озадаченно почесал в затылке. Во внутреннем мире Наруто, в клетке Лиса внезапно раскрылся пол, и клетка тут же сжалась, зажимая Лиса и не давая ему провалиться в раскрывшуюся пропасть. Лис, вцепившись в бревна-прутья клетки лапами, раскинул хвосты, удерживая себя над пропастью и рыча в темноту. -- Мадара!!!
Глава 36
26 июня 79 года. На берегу озера, опоясывающего Кровавую Тюрьму. -- Три Луны: Режущий Поток! -- Испепеление! -- Клинки Молнии! -- Стихия Лазера: Танец Лучей! -- Стихия взрыва: Тело - бомба! -- Дракон Воды! -- Шторм Молний! -- Великий Ураган! -- Взлетающий Феникс! -- Стена Грязи! -- Стихия Пара: Облако Умиротворения! -- Взрывной Жук! -- Выброс Лавы! -- Сметающее Цунами! -- Кучиёси-но-Дзюцу! -- Падающее Небо! -- Тройная Радуга! -- Великий Огненный шар! -- Стихия Кислоты: Режущая струя! Шиноби первого отряда и воскрешенные Орочимару под предводительством самого Орочимару столкнулись на берегу озера и на поверхности воды, ударяя техниками и сходясь врукопашную, сталкиваясь с грохотом и треском, в облаках пыли, брызгах воды и грязи, в грохоте летающих камней и вырванных с корнем деревьев. Полторы тысячи шиноби во главе с Каге и джинчурики, казалось, что они сомнут и растопчут невеликий отряд Орочимару в одно мгновение. Но воскрешенные, с их неуязвимостью и бесконечной чакрой, все же смогли продержаться дольше. Тем не менее, бросок Орочимару к Гедо Мазо был остановлен, надежно, крепко, и запечатывающие команды взялись за дело, под досадливое цоканье Кабуто. Карин крикнула, что шиноби в развалинах летающей крепости запечатывают воскрешенных, и Орочимару понял, что эта ловушка провалилась. Предполагалось выпустить сотню воскрешенных, используя их как приманку для запечатывающих команд, с последующим уничтожением этих самых запечатывающих команд. Разменять безвольных, послушных и слабых воскрешенных, уничтожив запечатывателей, и вот тогда уже, не опасаясь удара, можно было бы перейти ко второй части. Призыв двух десятков S-ранговых шиноби, включая мертвых Каге, в почти полной мощи и почти полной воле, с последующим уничтожением армии Альянса. Но стремительная и координированная атака армии Альянса сорвала эту часть плана. Удары техниками риннегана показали, что шиноби к ним готовы, тут же ставят барьеры, закрываются, уходят, выручают друг друга. Поэтому Орочимару сделал команде знак отступить назад, не лезть в битву, предоставив сражаться воскрешенным Эдо Тенсей. Хотя сражаться - это слишком громко сказано, точнее было бы говорить о "немного задержать, нанеся некоторый урон войску шиноби". Удар на удар, шиноби гибли, воскрешенный разлетался, и пока он слетался обратно, его запечатывали. Орочимару, размышляя о своем, следил за стремительным продвижением первого отряда шиноби. Сразу видно, что Коноха возглавляет Альянс, думал Орочимару, невольно обращаясь к детским воспоминаниям. Нас учили, что командная работа очень важна, что сила шиноби не только в личной мощи, но и в слаженности действий, в помощи товарищам. Недавняя битва за Коноху показала, что могущественные одиночки все же проигрывают сильным отрядам. Впрочем, в перспективе это ничего не значит, продолжал размышлять саннин. Риннеган и тело с запредельным уровнем чакры все еще со мной, я тот могущественный одиночка, что победит любую армию. Те, кого поднял Кабуто, лишь расходные материалы, они заберут с собой некоторую часть армии шиноби, этого достаточно. Затем удар в полную мощь, отпрыгнуть в сторону, и провести ритуал Эдо Тенсей, уже свой, с S-ранговыми шиноби. Тем более что где-то там трудится Мадара. Орочимару не сомневался, что он и Мадара разобьют армию шиноби, раз уж те имели глупость напасть на них двоих одновременно, а потом придется сразиться с самим Мадарой за господство над этим миром. В этом очень помогла бы статуя Гедо Мазо, но момент вызова был упущен, и статуя оставалась под контролем, только Мадары вместо Нагато. Так или иначе, но тот, кто победит в этой схватке -- будет править миром. -- Враг наш силен и упорен, и Би-сама этим недоволен! - бомба Хачиби полетела в Орочимару. -- Секретная техника Райкаге: Неостановимый боец! -- Враврарау!!! - взвыл Чоумей, выплевывая поток взрывных жуков. И только Гоби просто выплюнул бомбу, ударил копытом, оставляя вмятину в земле. 26 июня 79 года. Временный лагерь Альянса на берегу озера. -- Надеюсь, ты не собираешься ринуться в гущу битвы? - прищурившись, спрашивает Шизуне. Надо поработать над выражением лица, ибо и вправду обдумываю такую мысль. Не Круцио, нет, нахуй не надо мне такого безумия в голове, как тогда с Дейдарой. Вспоминая, как Пожиратели Смерти использовали Круцио в Поттериане, совершенно теперь не удивлен, что они там все были больные на голову. Или просто садисты -- вырожденцы, золотая, мать их, молодежь, и неудивительно, что Грюм ничего такого не показывал на практике, просто заучили в рамках "последних шансов", под совет никогда не использовать. Конечно, от эффектов Непростительных можно излечиться. Если бы было нельзя, то еще после первых Авад на экзамене на чунина, продолжил бы бегать и всех убивать, точнее меня убили бы шиноби и прикопали в лесочке, и может, оно и к лучшему бы было, войны бы тогда точно не было. Акацуки бы вылезли, конечно, набили бы им морду шиноби и дальше жили бы спокойно. А может, и нет, хрен его знает. Империо против шиноби это не смешно, уж проще Фиендфайр, да по площади жахнуть, и обязательно жахну, хотя тут тоже не без последствий, как выяснилось. Чистейшая темная стороны силы: ярость, гнев, страх, и чем выше эмоциональный накал и безумие, тем сильнее магия, в спокойном и сонном виде все в разы слабее выходит. Хотя замеры все на глазок, но зависимость есть, и эта зависимость прямо намекает, что не надо использовать могущественную магию, которая ударяет тебе по мозгам, если не вызывает зависимость. Но все равно мысли о двух Авадах в затылок, Мадаре и Орычу остаются слишком соблазнительными. Один инвалид в кресле с риннеганом наделал дел, что Альянс шиноби разгрести не может, а теперь двое с риннеганом, и ни разу не инвалиды, и не истощенные жизнью и чакрой, как Нагато в свои сорок или сколько ему там было? В общем, на десяток лет моложе Джирайи, ну да, в районе сорока, а выглядел на все восемьдесят. И теперь вместо истощенного скелета с седыми волосами в инвалидном кресле, двое здоровых и переполненных чакрой лба с риннеганами, и один из этих лбов целый Учиха Мадара, которым до сих пор пугают детей. Орыч если и смотрится бледновато, то только на фоне Мадары, во всех остальных смыслах он тоже S-ранговый монстр, не хуже любого из Акацуки. Или хуже? В общем, монстр. Как тут не думать об Авадах? Драка кипит, подкрасться незаметно под невидимостью и жахнуть, в упор, чтобы не увернулись, и все, можно отправляться на реабилитацию, валяться на песчаном пляже рядом с Шизуне, загорать, потягивать сок, ничего не делать и ни о чем не думать. Если бы можно было исполнить Аваду руками и без слов, то уже давно был бы там. Но вслух, с жестами палочкой, да еще в упор, чтобы не успел увернуться, это финиш, меня прибьют еще до того, как успею договорить "Авада", а если без невидимости, так и первую "А" не успею выговорить. Но йоптель, как же заманчива мысль, в два заклинания закончить нахрен эту войну! Без риннегана лидеров две команды врагов сразу сдуются, и шиноби их заровняют, как асфальтовый каток. Возможно, будь Дюжина здесь в полном составе, да с боевым опытом, да еще бы Цучикаге с его техниками Атома, но мечтать о таком можно бесконечно. Лучше всего, конечно, мечтать сразу о коде на бессмертие, чего мелочиться? -- Собираюсь, - нет смысла отрицать очевидное. - Только не знаю, как. Если бы кто-то мог зафиксировать Мадару или Орочимару, и удерживать их секунд десять, то был бы шанс успеть ударить. Но смысл, если кто-то способен удерживать их эти секунды, не проще ли их потратить на уничтожение врага? -- И ты бы убила их? -- В полном сознании и с холодной головой, - понятно, что Шизуне в курсе моих эмоциональных фокусов, и все же на такую тему мы с ней никогда не говорили. - Прекратить войну и все. Шизуне кидает на меня взгляд, вздыхает, но не торопится читать лекции или мораль. Что-то сложное ее гнетет, не само убийство, в мире шиноби с этим все-таки проще, чем в Поттериане. Моя кровожадность, нет, моя готовность убить их с холодной головой? Возможно. Но я уже, если честно, подбираюсь к пределу, еще пара таких мега-боен, и все, кукушка покинет чердак и будет куковать где-то вне головы, пока тело будет творить что-нибудь сумасшедшее. Убить двоих и ложиться на реабилитацию, это проще, чем думать, что шиноби будут драться и драться, громоздить тысячи трупов, и если Акацуки победят, то вообще песец всему. В мире шиноби, где качество важнее количества, Акацуки останутся самыми крупными хищниками. Или Орочимару, ну хрен редьки не слаще. -- Погоди, - говорит Шизуне, решившись на что-то. - Война прекратится после этого сражения. -- Если шиноби победят, а если нет? -- Тогда и настанет время крайних мер, - говорит она сквозь силу. - Но сейчас... тебе не место там! -- Поэтому, онэ-сан, как видишь, я здесь и защищаю тебя, - улыбаюсь, тоже через силу. -- Барьерные команды! - кричит Цунаде. - Не спать! Бледные стены барьеров вспыхивают немедленно, и сквозь них видно, как техника Отшельников со скоростью хорошего такого поезда мчится к нам, ровняя все на пути, и самое главное, ударяя в эту дурацкую статую и Мадару. Сквозь грохот и треск, и стены барьеров не слышно, но все же ощущение, что статуя кричит и бьется в агонии. Все замирает, и барьер вроде должен выдержать, удар же непрямой, и все равно страшно. 26 июня 79 года. На берегу озера, опоясывающего Кровавую Тюрьму. Бомбы биджу ударили прямо в Орочимару, который, не прекращая улыбаться, вскинул руку: -- Шинра Тенсей! Отбивая бомбы и жуков Чоумея прямо в шиноби, и попутно отбрасывая прочь самих шиноби, подобравшихся слишком близко, одновременно пытаясь задеть отбитыми бомбами как можно большую площадь, и самих биджу в Истинной Форме. Сотни жуков Чоумея, с грохотом и взрывами, вздымая фонтаны земли, ударили в землю и шиноби, разрывая все вокруг на части, превращая в облака пепла, ударяясь во вспыхнувшие там и сям барьеры. -- Атака трех биджу это сильно, вот так я скажу, и если ты не дурак, то выбрасывай белый флаг! - исполнил Бык-Осьминог, подбивая щупальцем свою же бомбу выше, чтобы она ушла в воздух и взорвалась там. -- Искусство Двух Отшельников: Разящая Песнь Ветра и Пламени! Орочимару успел переключиться, Шинра еще не восстановилась, но он использовал Путь Призраков, поглощая чакру из техники Джирайи и Наруто, выпивая ее и втягивая в себя. Конечно, техники Отшельников -- это всегда риск окаменеть, перебрав сен-чакры, но проклятые печати по телу гарантировали, что потребуется десяток таких техник одновременно, чтобы произошел перебор природной энергии и окаменение. И то, Орочимару не сомневался, что успеет изрыгнуть из себя новое тело. -- Ловко, - ухмыльнулся Орочимару, оценивая слаженность атак и защит Альянса. Но главного он добился -- отбросил шиноби, и поглотил чужую чакру, которую теперь можно потратить на мощный удар, хотя бы частично реализуя изначальный замысел ловушки с воскрешенными. -- Шинра Тенсей! - выдохнул Орочимару, нанося ответный удар. Вихрь и ураган отталкивания, мощь получилась такой, что можно было бы уничтожить целую гакуре, и Орочимару ухмыльнулся, видя, что шиноби запечатывающих команд никак не успеют уйти от удара, и значит, можно будет сразу сорвать печати, возвращая воскрешенных под командование Кабуто. Мелочь, а приятно. -- Вот как, ку-ку-ку, - задумчиво изрек саннин, высовывая язык. Вспыхнули, было барьеры, но тут же погасли, проломленные ударом Шинра, все-таки в первых рядах бежали далеко не Отшельники по мощи, но запечатывающие команды предпочли втолкнуть запечатанных в порталы, нежели спастись самим. Хачиби и Гоби сомкнулись, прикрывая собой шиноби, ударяя потоками чакры навстречу. Удар Орочимару уничтожил разом сотню шиноби запечатывающих команд и вдвое больше отбросил ранеными, но и шиноби добились своего, упаковали и переправили прочь оставшихся воскрешенных. -- Разом! Покажем мощь Кумо! - донесся громоподобный рык Райкаге. - Стена Молний! Сверкающая стена, такая, что смотреть на нее было больно, и сразу слепли глаза, возникла на пути Шинра Тенсей. Огромная, единая молния -- стена рвалась вперед, и то же самое делала техника риннегана, и, столкнувшись, обе техники начали ломать друг друга, расширяясь в стороны, ища обходные пути, расширяя воронку в земле. Несколько секунд противоборства и техники взаимно уничтожились, оставив после себя огромный кратер в земле, в который немедленно яростными мутными потоками хлынули воды озера. Разделенные сотней метров воды, на краях воронки стояли улыбающийся Орочимару с командой и войско Альянса, готовое сражаться и дальше. -- Это был сильный удар, но ушел он большей частью в пар! - раздался рэп Хачиби. -- Карин!!! Ты жива!!! - закричал Наруто с головы Хачиби. - Что они сделали с тобой? Тебя держали в тюрьме, кормили и не давали двигаться?! Ты так растолстела! Шиноби, собиравшиеся ринуться в новую атаку прямо по бурлящей воде, замерли на секунду. -- Дурак! - взвизгивающим, срывающимся голосом закричала покрасневшая Карин в ответ. -- Но -- Берегись! - крикнул Джирайя. -- Отступаем! - скомандовал Райкаге. Ярость Стихий налетела, и Орочимару опять ударил Шинра Тенсей, спеша не только отразить технику Отшельников, но и задеть биджу и джинчурики, пока есть возможность. Шиноби отскочили, разрывая дистанцию между собой и вихрем техники, удаляясь от Орочимару. -- Похоже, пора переходить ко второму плану, - хмыкнул Орочимару. - Карин? -- Мадара. Черно-Белый Зецу. Две тысячи сто пятьдесят белых Зецу. Сасори. Пятьдесят одна марионетка. Гедо Мазо. Четыре тысячи девятьсот пять шиноби. Каге. Отшельники. Четверо джинчурики. Четыреста медиков. Три отряда. Ирьенины в центре. Отшельники против Мадары. -- Многовато против моих двадцати воскрешенных, - заметил Орочимару самому себе. -- Предложим Мадаре альянс против шиноби Альянса? - предложил Кабуто, поднимая руку поправить очки. Орочимару невольно подумал, что без очков техника Кабуто для отвлечения внимания не так уж и хороша, не говоря уже о том, что развилась и окрепла дурная привычка, которая однажды подведет верного помощника. Также саннин понял, что усталость боя давит на него, и значит надо переключиться. Например, перенестись в сторону, пока все отвлеклись на технику Отшельников. Техника Обито перенесла Орочимару и его команду в другое измерение, в странный мир кубов и параллелепипедов, как будто ребенок -- гигант расставил тут свои запасы игрушек и кубиков. Обратный прыжок в мир шиноби, уже прямо на скалу летающей крепости, не слишком близко к Гедо Мазо, но и не слишком далеко, состоится, когда Ярость Стихий утихнет. Обито бесплотно наблюдал за миром шиноби и техникой Отшельников. Просто и эффективно, сработало с Хируко, сработает и с остальными, подумал Орочимару. Он опять ощутил острое сожаление, что вынужден заниматься глупыми драками и войной. -- Чтобы гордый Учиха с кем-то сотрудничал, ку-ку-ку? Да он скорее сам себе глаза вырвет! - хохотнул Орочимару. - Нет, будет по-другому. Когда Ярость стихий утихнет, я и Мадара, в компании Каге немного поболтаем. Карин, за моей спиной, смотришь, засекаешь, сообщаешь, следишь, чтобы никто не подобрался незамеченным, особенно под землей. Джуго -- прикрываешь Карин. -- Хай, - отозвался Джуго грубым, ломаным голосом, всегда прорезавшимся у него в трансформе. -- Кабуто, если рядом появится Сасори, ты знаешь, что делать. -- Хай, Орочимару-сама. -- В остальное время следи за Мадарой, читай его реакции, остальные на этом поле боя мне более -- менее известны. -- А мне что делать, Орочимару-сама? - почти обиженно спросил Сакон. -- Охранять меня, - отрезал саннин, - и лучше, чем в прошлый раз. Так, Кабуто, давай, расстилай свитки, проведем ритуал Эдо Тенсей, чтобы потом не отвлекаться на поле боя. Расстилая свитки и готовя Эдо Тенсей, Орочимару подумал, что даже если разговорами не удастся столкнуть Мадару и шиноби, то можно встать так, чтобы бомбы биджу или другая мощная атака против воскрешенных ушла в Мадару, в конце концов, при помощи риннегана всегда можно перенаправить удар, и значит нужно будет следить, чтобы Мадара не проделал такой же трюк. Орочимару усмехнулся. Неизвестное всегда страшит, а воскресший Мадара с риннеганом страшит вдесятеро сильнее. На этом нужно сыграть в разговоре, пусть шиноби с ним если и не разберутся, то заставят показать свои техники и возможности. Даже если дела пойдут не так, как планировалось, у саннина оставались техники и козыри в рукаве, на все возможные случаи. Орочимару не сомневался, что Мадара придерживается той же тактики, значит надо столкнуть шиноби и Мадару -- это будет выгодно во всех смыслах. Соответственно, Мадара попробует столкнуть Орочимару и шиноби, а шиноби его и Мадару, так что можно не сомневаться, беседа состоится и будет весьма насыщенной. Если же что-то пойдет не так, то риннеган в глазах, Обито за спиной, а ритуал Эдо Тенсей проведен. 26 июня 79 года. Временный лагерь Альянса на берегу озера. -- Смотри, - говорит Шизуне, - сейчас они будут разговаривать. Ну да, традиции и все такое. -- Тем временем, Шикаку-сан составит новый план, и Альянс опять атакует, - продолжает она. - Как видишь, все воскрешенные Орочимару уже изъяты с поля боя, а техники риннегана нам известны. -- Можно не сомневаться, что у Орочимару есть чем удивить и помимо риннегана, - мрачно ухмыляется Цунаде. - Какаши, приглядывай тут, чтобы никто сломя голову в битву не ринулся. -- Хай, Хокаге-сама, - спокойно отзывается Какаши. К вопросу о силе и ее представлении. Каге -- сильнейшие, им и вести разговоры, формально вроде бы так. С учетом команды на подтанцовке, из джинчурики, Отшельников и мрачного, полумертвого Итачи, в задачу которого входит кинуть Сусаноо на Каге, если что пойдет не так. Так вот, с учетом этой команды, наша сборная сильнее, чем любой из противников, неважно, Мадара или Орочимару. Пускай у них там волшебные глазки, куча чакры, и всякие разэтакие техники, ну и что? В данном случае превосходство не настолько велико, чтобы иметь значение против команды S-ранговых, готовых биться вместе. Это сила Альянса и командной работы, если подпустить пафоса. -- В общем, Мадара явно владеет риннеганом лучше, чем Пэйн, - говорит Какаши, садясь на удобно торчащий из земли камень рядом. - Он погасил своей техникой технику Отшельников. -- Так и Орочимару ведь? - спрашивает Шизуне. -- Орочимару ее отбил и пересилил, чакра против чакры, - объясняет Какаши, - а Мадара именно что погасил, вначале запустил множественные Чибаку, потратив немного чакры, и результат налицо. Не говоря уже о том, что он явно может подключаться к Гедо Мазо и использовать чакру биджу оттуда. Какаши это все разобрал шаринганом, надо полагать, либо просто опыт сказывается. И к вопросу об опыте, Мадара получается, не только умело экономит чакру, но и вполне противостоял пятерке Отшельников и их самой мощной технике. Конечно, толпой и батьку бить приятнее, но что-то мне это все уже заранее не нравится. -- Лучше всего было бы столкнуть Мадару и Орочимару, - говорит Шизуне, скептически хмыкая. -- Будем надеяться на опыт Каге, - отвечает Какаши. - Да, здесь не помешал бы Третий Цучикаге, с его опытом и техниками, и знанием Мадары. Или Третий Хокаге, хотя бы. Вздыхаю понимающе. Мадара продукт своего времени, конца эпохи кланов, и то, как он скакал на Кьюби вокруг Конохи, может означать личную вендетту Листу. И за уничтоженный клан в том числе, этакая вишенка на торте. Конечно, можно намекнуть ему, что Орочимару -- шиноби Конохи, но боюсь, переговоры тут много не дадут. То есть дадут, как завеса и выигрыш времени для нового плана Шикаку, но вот в плане мира и дружбы нихрена не выйдет. Наверное, товарищ Хаширама выбрал верный путь, побив Мадару. Кстати, они же сутки сражались, да? Оглядываюсь вокруг. Десять, ну пускай десять минут вот этого сражения с Акацуки. Бой за Коноху -- и часа не продлился. А эти два гиганта сражались сутки, прежде чем Хаширама взял верх? Сколько же чакры у Мадары? Которую он еще к тому же умело экономит, и экономно сражается, то есть опыт и гигантский опыт. Утешает только одно: что шиноби тоже все это понимают, и на фоне Мадары Орыч выглядит даже прямо каким-то родным и уютным, сидел себе в Звуке, никого не трогал, пока ему на хвост не пытались наступить и вообще. Утираю пот со лба. -- Да, опыт Каге, - повторяет Какаши, - и не сомневаюсь, что он подскажет им, что Мадару нужно уничтожить первым. Ну да, и чем опаснее противник, тем больше разговоров. Заболтал, нашел уязвимость, выстроил план, схлестнулись. В этом плане одиночный противник страшнее -- хрен пойми, что в его риннеганистой башке происходит. Это Каге надо будет все обсудить и прийти к единому мнению. Или нет? -- Впрочем, Цунаде-сама достаточно опытна, чтобы обойтись без моих подсказок. -- Она будет вести переговоры? -- Конечно, - кивает Шизуне. - Лист возглавляет Альянс, поэтому Хокаге будет вести переговоры. Простота жизни шиноби временами умиляет до неприличия.
Глава 37
26 июня 79 года. Рядом с Гедо Мазо, развалины летающей крепости Акацуки. Мадара рассматривал шиноби с чувством мрачного удовлетворения. Не так уж и расслабились потомки, нашли, чем удивить. Конечно, плохо, что идеи Хаширамы дали такие обильные всходы, но это уже вскоре будет неважно. Придется, правда, использовать Гедо Мазо, но это допустимые потери, раз Бесконечное Цукиёми все равно сейчас недостижимо. Пусть расслабятся за разговором, соберутся вместе. Орочимару подобрался ближе? Отлично, одним кунаем две цели. -- Говоришь, Хируко был одержим саннинами? - скрестил руки на груди Мадара. -- Победой над ними, да, - проскрипел Зецу, - но после того как его побили все три саннина по очереди, он не выдержал и взорвал сам себя. Да и под конец он стал совсем уж одержимым. -- Жаль, такой безумец нам бы пригодился для окончания переговоров, - ухмыльнулся Мадара. Зецу посмотрел вниз, где у подножия скалы стояли Каге, и в стороне Орочимару. Теперь, когда техника Чибаку съела часть летающей крепости, и удар Отшельников выгладил все вокруг, казалось, что статуя Гедо Мазо, скрытая по пояс в камне, стоит в скальном цирке. Отвесные скалы вокруг, за исключением той части, которую снес Нагато, чтобы дать возможность Гедо Мазо бить чакрой по шиноби. У разных концов пролома, забравшись как можно выше, стояли Каге и Орочимару. Треугольник разговаривающих сторон получился более чем тесный, по меркам S-ранговых шиноби, самая длинная из сторон треугольника не превышала сотни метров. Во главе Каге, опережая их на два шага, стояла Цунаде. -- Найди пока Куб под скалой и приготовь белых Зецу, - скомандовал Мадара. -- Понял, - проскрипел Черно-Белый, погружаясь в камень у ног статуи. Уцелевшие белые Зецу собирались мелкими группами на скалах за спиной Гедо Мазо, в полной готовности спрятаться в них при необходимости. Где-то там же сидел и Сасори, которому Мадара приказал пока не лезть вперед. Потом, когда ряды шиноби будут разбиты и опрокинуты, его марионеткам придется славно потрудиться, а пока что можно было при необходимости пускать вперед "деревянное мясо", то есть белых Зецу. Собственно, это был один из основных планов по противодействию шиноби при осуществлении "Глаза Луны". На основе чакры биджу вырастить много тысяч белых Зецу и выиграть время для завершения плана, захвата оставшихся биджу. Трудно было ожидать, что гакуре будут сидеть и спокойно смотреть на захват джинчурики, но Мадара никак не ожидал настолько явного провала. Три биджу и полторы тысячи Зецу против Альянса великих гакуре с новыми силами и техниками. Хотя. Уровня Хаширамы пока никто из шиноби не показал. -- Вы пришли сдаться и склониться передо мной? - спросил Мадара. Сенджу Цунаде, внучка Хаширамы, Легендарная куноичи, одна из саннинов, жалкое подобие дедушки, думал Мадара. Казекаге и Цучикаге его вообще не впечатлили, ни чакрой, ни видом. Мизукаге еще удерживала планку, явный кеккей-генкай, но ничего опасного. Райкаге бугрился мышцами, эта техника Мадаре была известна. Опасная, мощная, но имеющая свои слабые стороны. -- Я разочарован тем, во что выродились шиноби! - продолжал Мадара, в явной провокационной манере. -- Я разочарован, ку-ку-ку, - хихикнул Орочимару. -- Учиха Мадара отобрал чужой риннеган, состарился и жалуется? - хмыкнула Цунаде. -- Это мой риннеган! - парировал Мадара. - Я пробудил его перед смертью! -- То есть великому Мадаре потребовалось на это лет сорок, или когда там Нагато достались чужие глаза? - хихикнул Орочимару. - Эй, Цунаде, а ведь я предлагал убить тех троих в стране Дождя! -- Ты смеешься надо мной? - посмотрел на него Мадара. -- Мне потребовалось полтора года, чтобы превратить обычный шаринган в риннеган, пройдя все ступени, ку-ку-ку, - улыбнулся Орочимару. - Приятно осознавать, что превзошел самого Учиха Мадару! -- Орочимару! - с ненависть прошипел, высунувшись из камня, Зецу. - Он украл наши секреты! Он нарушил наши планы! Он все испортил, а Коноха ему в этом помогала! -- Это оскорбление, - скривился Орочимару. - Я сам всего достиг! -- После того, как Коноха вырастила тебя и обучила, а ты пустил на опыты несколько сотен шиноби Листа, включая членов клана Учиха! - ткнула пальцем Цунаде. Увы, выпад ее не достиг цели. Мадара, некогда поручивший Тоби-Обито устранить клан Учиха, "клан предателей", не был задет упоминанием, что Орочимару кого-то там пустил на опыты. Так, легкое возмущение, мол, кто-то чужой убивал членов клана и удовлетворение их смертью. Мадару до сих пор жгло воспоминание, как клан отвернулся от него, от главы! Как все Учиха предпочли сытое и ленивое существование слабых в Деревне Хаширамы, как они продали славу и силу клана ненавистным Сенджу, и их выкормышам, кланам Сарутоби и Шимура. Это воспоминание придавало ему ненависти для разрушения Конохи, а гордость не позволяла признать, что Хаширама сильнее, сильнее, чем его Вечный Мангекё, полученный благодаря глазам брата. Тобирама! Проклятый Второй Хокаге убивший брата Мадары! Сам Мадара помнил тот день и час, как будто все было вчера, нет, минуту назад, и воспоминания эти тоже жгли его, как чакра стихии Огня изнутри. И теперь эта ненависть к Сенджу и к внучке Хаширамы вспыхнула десятикратно. -- ХВАТИТ!!! - рыкнул Мадара, вкладывая в голос волну ки. - Коноха! Опять Коноха и Сенджу встают на моем пути! -- Кажется, нас недооценивают, - прорычал Райкаге. -- Всегда мечтала взять верх над владельцем шарингана, - двусмысленно и мрачно улыбнулась Мэй. -- Вы все - лишь жалкие последователи Хаширамы, - скривился Мадара. - И объединялись в Деревни вы из страха перед союзом Учиха и Сенджу, союза, который Хаширама вырвал из меня силой! -- Тем не менее, клан Учиха не последовал за тобой, Мадара! - уязвила его Цунаде. - Это ли не доказательство того, что ты ошибался? -- НЕТ!! - рыкнул еще раз Мадара. Ки в его голосе хватило бы на средних размеров армию генинов и наемников, но Каге оказались не слишком впечатлены. Их пробрало, конечно, слегка, но не настолько, чтобы бросать все и убегать. -- Мой путь верен! - продолжал рычать Мадара. - Плита Рикудо Сеннина, хранящаяся в клане Учиха, тому доказательство! Орочимару облизнулся и тут же омрачился, сообразив, что если плита и пережила битву за Коноху, то квартал Учиха нет, и вполне возможно, что плиту уже изъяли, конфисковали или вообще сломали. Цунаде, в свою очередь, выглядела озадаченной. Ни о какой плите Рикудо не упоминал даже дедушка. -- Ха-ха-ха! - громовыми раскатами рассмеялся Мадара, держа руки скрещенными на груди. - И вы называете себя шиноби? -- Называем! - с вызовом отозвалась Цунаде. - Более того, мы превосходим тебя, Мадара! Ты, отвергнутый кланом, удостоившийся дружбы Хаширамы и не сумевший ее оценить, погибший в битве с ним, в Долине Завершения, и присвоивший чужой риннеган, ты всего лишь одиночка! Мы, пятеро Каге, и наш Альянс великих гакуре, сильнее любого одиночки, даже если у него риннеган и бессмертное тело! С последними словами она метнула взгляд в Орочимару, который лишь широко улыбнулся в ответ. -- Ахахахаха! - закатился Мадара в искреннем хохоте, под недоуменные взгляды Каге. -- Вообще-то риннеган его собственный, - усмехнулся Орочимару, - он и вправду пробудил его много лет спустя, соединив клетки Хаширамы со своей плотью, и питаясь силой Гедо Мазо, что позволило ему протянуть так долго! -- Но как? - немного растерянно спросила Цунаде. -- Умный всегда планирует наперед, - высокомерно бросил Мадара, - с помощью техники Изанаги, записанной в одном из моих глаз, я очнулся после битвы, переписал ее итог, и скрылся, заставив всех поверить, что я умер. Ваши хваленые гакуре вздохнули с облегчением, и принялись планировать Первую Войну, не так ли? Я тайно следил за происходящим, хотя если бы я знал, что ваша троица саннинов может нарушить мои планы, то свернул бы вам шеи тогда, в стране Дождя! -- Но не свернул же? - усмехнулась Цунаде. - Сдавайся, Мадара, дай слово Учиха не воевать с шиноби и гакуре, жив мирной жизнью и делай, что хочешь! -- Я и так делаю, что хочу, а хочу я уничтожить этот проклятый мир и возвести новый, справедливый и свободный, где не будет боли и смертей! - с искренней страстью в голосе ответил Мадара. - Поэтому ни вы, Альянс жалких шиноби, ни этот бледный, якобы Легендарный, шиноби, с риннеганом, меня не остановят! Мой начальный план провалился, не стоило его доверять некомпетентным исполнителям, но что поделать, я умирал. Но теперь я возродился, пускай и не в полной силе, но вам всем ее хватит! Поэтому не я, а вы должны сдаться, и склонить свои головы! Выдайте мне оставшихся джинчурики и не мешайте, и вы проживете остаток своих дней в счастливом мире! -- В мире бесконечной иллюзии, ку-ку-ку, - облизнулся Орочимару. - И почему это я бледный, могу быть и загорелым, и смуглым, как Учиха! По его телу прошла волна изменений, и глазам Каге и Мадары предстал подросший Учиха Саске, с таким же высокомерным лицом, как у Мадары, черноволосый, загорелый юноша. -- Как я и думал, - хмыкнул Мадара. - Своровал тело Учиха и думаешь, что встал вровень с истинным представителем клана?! -- Саске! Саске!!! - раздался вопль Наруто, прокатившийся эхом по скальному цирку. Джирайя удерживал Наруто, а тот рвался вперед и кричал. -- Саске!!! Ты жив!!! Мне сказали, что ты мертв!!! -- Он мертв, - положил руку на плечо Наруто Итачи. - Это всего лишь одно из тел Орочимару, поглощенное им в ходе особого ритуала, суррогата бессмертия. -- Как всегда умен и наблюдателен, Итачи, недаром Тоби не смог отказаться от сделки с тобой, - улыбнулся Орочимару, меняя тело обратно. -- Саске, - разочарованно вздохнул Наруто, сжимая кулаки, затем крикнул. - Бабуля Цунаде, давай врежем ему, за то, что похитил тело Саске! -- Что это за наглое оранжевое недоразумение, смеющее перебивать старших? - нахмурился Мадара. -- Я - Узумаки Наруто, и однажды я стану Хокаге. Я не знаю, кто ты, но я не дам тебе разрушить Коноху! Окружающие не смогли удержать смешков, ибо только Наруто мог ляпнуть "я не знаю, кто ты!" в лицо самому Мадаре, который стоял спокойно, скрестив руки на груди. Джирайя, который мог бы остановить Наруто, но не стал, прищурился. Реакция Мадары была вполне ожидаемой, не с опытом легендарного Учиха реагировать на такие выпады, и все же, все же чувствовалось, что Мадара не только серьезно недоволен, но еще и готовится фоном к чему-то. Понятно, что все три стороны завели переговоры лишь для того, чтобы врезать потом друг другу сильнее, но Мадара явно готовил, скажем так, нечто неожиданное. Он не мог не понять, что шиноби известны техники риннегана, не говоря уже об Орочимару, стоявшем в сторонке с насмешливым видом. И все же, Мадара это Мадара, вздохнул Джирайя, и положил руку на плечо Наруто, отводя назад. Каге и Мадара, и Орочимару опять завели свои разговоры, тяня время и пытаясь разозлить собеседников, вывести из душевного равновесия, чтобы потом получить преимущество в бою. В обычной ситуации дело кончилось бы временным союзом двух сторон с атакой третьей, и потом, в случае победы, разборками между сговорившимися. Или наоборот, бывало, что союз возникал сразу, ибо третья сторона была слишком сильна, и даже несмотря на союз, разбивала обоих противников. Но сегодня никаких союзов возникнуть не могло. Мадара слишком ненавидел Коноху, и шиноби других Деревень, не говоря уже об Орочимару, риннеган которого вызывал у Мадары желание прыгнуть вперед и вырвать у наглого и бледного выскочки глаза, присовокупить к своим. Высшего риннегана так не получить, но риннеган, как и мудрец Шести Путей должен быть один в мире. Для Орочимару, в свою очередь, Мадара олицетворял Акацуки с их глупым планом, и вообще все, что так не нравилось Орочимару. Беготня, драки, измерения, кто сильнее, а кто нет, постоянное беспокойство и отвлечения. Шиноби же, ну с шиноби можно было бы попробовать договориться, но во главе Альянса стояла Цунаде, а неподалеку от Цунаде стоял Джирайя, и не хватало только Сандайме Хокаге, чтобы замкнуть круг старой команды, тех, кто отверг бы любое предложение Орочимару о союзе. Предложения змеиного саннина могли быть сколь угодно разумными, и выгодными, но Цунаде и Джирайя смотрели бы на них сквозь призму прошлых поступков и отношений, и Орочимару это прекрасно понимал, и испытывал легкое сожаление. Мадара не предусматривался Планом, хотя Орочимару и подозревал подобное, после ознакомления с техниками риннегана. Но все же, Орочимару считал, что Пэйн вначале выдохнется, потерпит поражение, и уже потом прибегнет к воскрешению, как к последней мере, жесту отчаяния, и тут Орочимару ему помешает. Легко, изящно, но не сработало, да и самоубийственная атака Конан стала в некотором роде сюрпризом. Поэтому Орочимару испытывал легкое сожаление, в союзе с шиноби убить Мадару было бы легче, не говоря уже о том, чтобы потом спокойно разобраться с самими шиноби. Цунаде просто смотрела и видела перед собой тех, кто разрушил Коноху, убил тысячи шиноби, и вообще, являлся врагами шиноби. Всех шиноби. Она предложила Мадаре сдаться, но тот ожидаемо не принял предложение. Поэтому Цунаде тянула время, ожидая сигнала Шикаку, и зная, что атаковать надо обоих, и Мадару, и Орочимару, которого недооценили в начале атаки, и вот результат, пришлось отвлекаться на него и воскрешенных, не говоря уже о риннегане. Ну и что, что техники легендарного додзюцу более или менее изучены? Они все равно запредельно мощны и неестественно действенны, не говоря уже о том, что сам Орочимару не инвалид Нагато, и в чакре не ограничен. Три стороны вели разговор, ловя наиболее подходящий момент для атаки и выстраивая планы. -- Цунаде-сама, - зазвучал в головах Каге голос Шикаку. - Передайте переговоры Райкаге, отступите назад. -- Посреди разговора? -- Орочимару заподозрит ловушку и насторожится вдвойне, это поможет ему пережить удар Мадары. Сам Мадара сочтет Лист еще более жалким и заслуживающим презрения, и слегка расслабится. Ваше присутствие раздражает его, так как вы внучка Хаширамы. Райкаге-сама, ведите себя так, как будто вы собираетесь вызвать его на поединок. -- Даже не собирался вести себя иначе! - прорычал Эй. -- Приготовьтесь использовать покров молнии, он защитит вас от первого удара. Мэй-сама, если ваша кислота достанет до Гедо Мазо, наносите удар. -- Нет, слишком далеко, - отозвалась Теруми. - Я выпущу Пар, он прикроет наше отступление, если я правильно поняла вас, Шикаку-сан? -- Абсолютно верно, - подтвердил Шикаку. - Мадара выпустит Сасори, тот атакует Орочимару, сам Мадара ударит по нам, техникой риннегана и чем-то из статуи. Затем волна белых Зецу, и удар по Орочимару, пока тот возится с марионетками Сасори. Цучикаге-сама, Казекаге-сама, защитные техники Ветра и Земли будут как никогда кстати. Затем ваше отступление прикроют Отшельники. -- Что потом? - прорычал Райкаге. -- Потом он ударит чем-то мощным, мы закроемся барьером Отшельников, и оставим Мадару сражаться с Орочимару. Разведчики и наблюдатели на местах, мы в любой момент сможем снять барьер и нанести удар, или даже высадиться в тылу врага, не снимая барьера. Сразу двоих врагов мы не осилим, без потери половины армии. Орочимару сможет разобраться с Мадарой или не сможет, но задержит, в любом случае, мы отступим в сторону, дав владельцам риннегана разобраться между собой. -- Даже половина армии против таких врагов - небольшая цена! - прорычал Райкаге. -- Она нам пригодится, чтобы справиться с победителем, половина армии - это минимум, неизвестно, какие техники и козыри придержали и Мадара, и Орочимару, - вздохнул Шикаку. - У нас тоже есть чем удивить, но лучше прибережем это на потом. -- Хорошо, следуем плану, хуже точно не будет, - сказала Цунаде. Мадара повернул голову к вынырнувшему из скалы Черно-Белому Зецу. -- Все готово, Мадара-сама, - проскрипел он, и засмеялся булькающим, жутким смехом. -- Тогда приступим, - кивнул Мадара. По корням, связывающим его с Гедо Мазо, он отослал приказ, и статуя не только распахнула три глаза и взревела, но еще и начала двигать руками. Медленно и неуверенно, но двигать, раздвигать их. Огромная металлическая цепь, заклепанная на запястьях рук, натянулась, зазвенела. -- Сасори! - крикнул Мадара. Кукольник и его марионетки уже летели в атаку, вынырнув из скалы за спиной Орочимару, налетая на саннина алой тучей. Сотня белых Зецу атаковала снизу, вынырнув из земли, и Мадара обратился к Черно-Белому. -- Ты нашел Куб? -- Хай, Мадара-сама, - проскрипел тот. - Он здесь, под ногами Гедо Мазо, чуть левее и ниже на двадцать метров. Мадара перевел взгляд на Каге и хмыкнул. Цунаде отступила назад, скрылась, равно как и Джирайя. Значит, шиноби предвидели атаку Сасори и что за ней последует? Тем лучше, решил Мадара, пусть думают, что видят все и держат в руках нити управления сражением. Это заблуждение поможет нанести по ним решающий удар. Нагато не мог разболтать этого секрета, потому что сам его не знал, так как не владел шаринганом и не управлял хвостатыми демонами-биджу. И это хорошо, иначе секрет наверняка ушел бы на сторону, как секрет рождения риннегана, и не стоило, наверное, доверять Обито вести план, все-таки он был слишком молод. Мадара сузил глаза, вспоминая те события, и признал, что у него не было особого выхода. Не провались Обито в пещеру, пришлось бы выходить самому и ловить подходящего шиноби, такого же, как Обито, ломать ему психику, превращая в орудие собственной воли. Хорошо, что Обито, не задался вопросом, почему шиноби Киригакуре преследовали Рин и Какаши в стране Травы, в стороне противоположной Туману. Смерть Рин потрясла Обито настолько, что он согласился следовать плану "Глаз Луны", и Мадара отключился от статуи Гедо Мазо, но, видимо, все же Обито не хватило жизненного опыта. За ним должен был присматривать Черный Зецу, но видимо это тоже не помогло. -- Пора, - улыбнулся самому себе Мадара, начиная складывать печати. С диким ревом, обращенным к небесам, статуя Гедо Мазо воздела руки, разрывая цепь, сковывающую их. 26 июня 79 года. Где-то в небе над озером. Переговоры заканчиваются так резко и неожиданно, что вначале даже не понимаю этого. И тут же, едва Сасори ломится в битву на Орочимару, Каге начинают отступать, быстро прыгая вниз и не спеша кидаться на Мадару, продолжающего стоять на плече мега-статуи. Ага, очередной Хитрый План, мне указаний не давали, значит, просто ждем и наблюдаем, в силу и меру способностей. Слишком уж высокие стороны собрались, мозг не успевает обрабатывать сражение, видеть -- вижу, но не осознаю, не понимаю, что происходит или понимаю с опозданием. Еще одно напоминание, что не стоит напрыгивать на Мадару без веской причины. Мадара быстро складывает огромное количество печатей, пальцы так и мелькают, и опять, в тысячный уже раз, поражаюсь, как шиноби не сбиваются? Ведь, казалось бы, ошибись в одной печати или сложи не ту, и все, цепочка из сотни печатей запорота, время потрачено, техника не получилась, и это в лучшем случае, а то может быть, и сработает криво, выдохнул чакры, а она преобразовалась и взорвалась прямо у тебя во рту. Но такого не происходит, так что либо задротство в тренировках и S-ранг, либо если печать не та, то и техника не арбайтен, либо и то, и другое вместе, помноженное на привычку к битвам и скорость. Недаром шиноби столько тренируются, а уж в Академии автоматизм печатей вообще обязательный курс, с первого класса и до последнего, и проверяется строго и отдельно. Статуя ревет и рвет цепь -- наручники, к моему полнейшему шоку. -- Стихия Огня: Испепеление! - восклицает Мадара. Он изрыгает струю Огня, и тут же Гедо Мазо присоединяется, и они на пару изрыгают уже не струю, а целую реку Огня, которая ударяет прямо в скалы на выходе, вырывается из ущелья на перешеек, связывающий скалу и берег, плавя камень и сжигая, кажется, сам воздух. Даже мне, висящему в двухстах метрах выше и дальше, в лицо ударяет таким жаром, что волосы начинают трещать и подкручиваться. -- Стихия Воды, - начинает Мизукаге. -- Стихия Земли, - подхватывает Цучикаге. -- Стена жидкой грязи! - заканчивают одновременно, исполняя совместную технику. Я вначале даже не понял, но спустя секунду, когда волна Огня ударилась в выросшую стену, дамбу на выходе из скального цирка вокруг Гедо Мазо, оценил достоинство замысла. Высушив воду, Огонь превращал глину в кирпичи, дополнительно укрепляя стену и препятствуя прорыву самого себя. Не слишком большая помощь, с учетом мощи техники Мадары, но все же, Каге и их сопровождение, включая все еще подпрыгивающего Наруто, отступают дальше, от развалин крепости, разрывая дистанцию. Перешеек, скалы и земля, голые и открытые, но к счастью всего сотня метров. Шиноби, понятное дело, к этому относятся спокойнее, природные преграды уже давно проходят в их тактиках и стратегиях как вспомогательные, ибо против чакры все бессильно, скалы, толстые стены, подземелья, укрытия, как бы ни изощрилась природа, техники шиноби все равно превосходят. Вот и сейчас, буря Огня, сломав кирпичную стену и пройдя над ней, рвется в атаку на перешеек. -- Искусство Отшельника: Великая Волна! - ударяют Обезьяна и Тензо в ответ, благо источник воды под рукой. Две волны, с обеих сторон от перешейка взлетают на десятки метров, сливаясь в одну огромную каплю, которая мчится, ударяет, подобно струе из брандспойта, стараясь заткнуть и подавить рвущуюся на свободу бурю Огня, перекрывая перешеек надежной стеной воды. Отступающие шиноби, до того продвигавшиеся осторожно, резко ускоряются. Вода сильнее Огня в круговороте Пяти Стихий, и все было бы прекрасно, не питай Мадара свою технику чакрой биджу из статуи. Стена пара ударяет с такой скоростью вверх, что отшатываюсь, телепортируюсь назад на несколько сот метров, лишь бы не находиться рядом. Облако пара распространяется с гигантской скоростью, и в дело вступает джинчурики Пятихвостого, в своем огромном сомбреро с бахромой. Как его, а, точно Хан, помню какое-то властное имя! Хан крутится волчком, бахрома на шляпе и полы балахона взлетают. -- Стихия Пара: Поток! Сэкономив, так сказать чакры, на создание Пара, Хан стягивает к себе облако, все те струи и объемы, что продолжают бить во все стороны, оттуда, где еще сражаются затихающие техники Мадары и Отшельников. Стягивает, сжимает и выстреливает в Мадару, как будто огромной колонной земли, но сделанной из пара, обжигающего, ударяющего не только мощью сжатых объемов, но и режущими каплями воды в нем. Если бы Хан создавал этот пар из чакры, то смог бы пробить туннель отсюда до Северного моря, но он сэкономил, и рука статуи Гедо Мазо поднимается, закрываясь от удара, и закрывает Мадару. Струя пара разлетается кучей брызг, выбивает из тела статуи небольшой кусочек, если, конечно, это не обман зрения. Ужас происходящего доходит до меня секундой позже, ибо Хан, убрав пар, открывает картину происходящего. Статуя шевелится? Поднимает руку? Разрывает цепи? Да она вся оживает!!!
Глава 38
26 июня 79 года. Где-то в небе над озером. Мадара стоит и складывает печати, как будто хочет превзойти мировой рекорд по скорости, и видно, что от его волос и спины тянутся к статуе какие-то деревянные шланги -- отростки, ага сросся со статуей, как Нагато, но видимо умеет и знает больше, чем Пэйн, потому что -- РАААААААААА!!!!! - волна рыка ударяет в меня, относя еще дальше по воздуху. Не прицельно, разумеется, статуй просто сообщает о своем оживлении и отношении к происходящему, но все равно волна ки такая -- в сотнях метров!! - что почти падаю, забывая как летать. Хорошо еще, что все эти волны, как и гендзюцу, пробивают не до конца, иначе готов поклясться, увидел бы сейчас собственную смерть в сотне вариаций. Шиноби внизу тоже замирают, собственно рык для того и предназначен, как у биджу, врага в ступор и бить лапами! Все равно тело трясется и дрожит, палочка едва не падает. Статуй не просто оживает, он еще и выпрямляется, выбирается из камня, опирается на скалы, становится еще выше, хотя, казалось бы, куда еще? Теперь видно, что у Гедо Мазо несуразно длинные ноги, да и руки, после слома оков, как-то внезапно оказываются длинноваты, и на всем этом коротенькое туловище и девять глаз, три из которых открыты. Статуя распахивает непомерно огромный рот. -- РАААААААААА!!!! В этот раз не только волна ки, но и поток чакры ударяет прямо в ряды шиноби, сверху вниз, с высоты роста Гедо Мазо, как будто луч огромного фиолетового лазера накрывает берег. Статуя поводит головой, и поток чакры заливает весь лагерь шиноби, накрывая его фиолетовой волной. Мысли опять смешиваются, не такой террор и ужас, как в первый раз, но все же, ведь эта хрень явно сейчас ринется в атаку, и если она даже будет просто лягаться и бить руками, то вряд ли кто-то из шиноби сможет ей противостоять. Конечно, они будут отпрыгивать, бить в ответ, но техника джинчурики едва осилила сколоть мелкий кусок, и то, статуй просто закрылся. Что делать? Непонятно. 26 июня 79 года. Рядом с Гедо Мазо. Мадара удовлетворенно улыбнулся, такой удар займет армию шиноби на некоторое время, даст время на подготовку к основному удару. Сасори на пару с Зецу вроде пока справлялись со сдерживанием Орочимару, отогнали его обратно на берег озера, хотя и не в лагерь армии шиноби. Это могло пока подождать, и Мадара отдал Гедо Мазо следующий приказ. Рука статуи, продолжающей реветь и орать, врезалась в скалу под ногами, зарываясь глубже, проплавляя себе туннель, добираясь до Куба, изъятого из Кровавой Тюрьмы. В отличие от Нагато и старейшин Кровавой Тюрьмы, Мадара отлично знал, что такое Куб, в чем его предназначение и для чего он был создан. Теперь оставалось только извлечь Куб и использовать по прямому назначению. Мадара еще раз ухмыльнулся мрачно, и статуя Гедо Мазо, вытянув руку, ухватила Куб, вытаскивая его на свет, извлекая из скальной темницы. Через связующие корни Мадара сразу ощутил, что Куб тянет чакру из Гедо Мазо, и та утекает, как в бездну, заполнить которую не хватит чакры всех биджу, вместе взятых. Поэтому, едва рука Гедо Мазо и удерживаемый ей десятиметровый Куб показались из туннеля, как статуя ударила плотным фиолетово-оранжевым потоком чакры. Куб как будто накрыло волной обволакивающей, обжигающей, насыщенной чакры, пузырящейся и потрескивающей. Скорость поглощения резко возросла, Куб едва ли не чавкал, жадно и быстро впитывая подаренную оболочку з чакры, и Мадара скрестил руки на груди. Статуя Гедо Мазо, взревев, сильным, резким броском метнула Куб в армию шиноби. Это займет шиноби еще на какое-то время, подумал Мадара, провожая взглядом летящий Куб, и даст возможность прояснить ситуацию с Орочимару и привести Гедо Мазо в полную готовность к взрыву. Собственно, оживление статуи уже запустило процесс подготовки, так что следовало немного поторопиться, чтобы успеть до того, как высвобожденная чакра трех биджу разорвет статую невиданным ранее взрывом, в мгновение ока, высвободив все собранные в Гедо Мазо запасы. 26 июня 79 года. Лагерь армии Альянса на берегу озера. Испытанная, апробированная тактика "удар -- барьер" не подвела, защита отразила потоки чакры Гедо Мазо, хотя без потерь и не обошлось. Пара барьеров, правда, не выдержали удара, рухнули, но обошлось без трупов, а над ранеными уже склонились ирьенины. Куб, прилетевший вслед за ударами Гедо Мазо, вначале тоже было отскочил от барьера Отшельников, упал вниз десятиметровой металлической болванкой, с глухим звуком. Покров чакры биджу на Кубе исчез с хлюпающим звуком через две секунды после приземления, и артефакт начал высасывать чакру из ближайшего источника -- барьера, поглощая сенчакру с ужасающей скоростью. Барьер исчез, оказался выпит до того, как Отшельники сообразили отменить технику. Шиноби, армия Альянса, увидели, как непроницаемо-темный Куб завращался, сменяя маски, как будто пытаясь пробурить скважину в утоптанном и выжженном берегу озера. Позади Куба видна была громада упавшей летающей крепости, оплавленные и изъеденные скалы, обрамляющие огромную воронку, в центре которой ревело и бесновалось распрямляющееся Гедо Мазо. С отчетливым треском Куб остановился, и одна из четырех масок распахнулась, широким овалом. Из распахнутой пасти вылетело уродливое существо и с клекотом взмыло вверх, приземлившись на Куб. -- Это что еще за? - пробормотал Какаши, испытывая непреодолимое желание почесать глаз с шаринганом. Существо на верхушке Куба, с длинными ногами и руками, соединяющимися на круглом туловище-голове, распахнуло пасть и заорало, изрыгая луч, моментально убивший два десятка ближайших шиноби, тут же повалившихся на землю изломанными куклами. В Куб ударили техники, пасти шевельнулись, всасывая чакру, в само существо тоже полетели техники, и оно взмыло, уходя от ударов, ударяя лучом по окружности, убивая и калеча. Шиноби радостно взревели, когда несколько шаров огня сбили существо на землю, но это была преждевременная радость. Существо тут же взмыло, внешне невредимое, уклонилось от нескольких десятков ударов и пропустило несколько техник, опять упав и через секунду взлетев, как ни в чем не бывало. -- Это Сатори, Джирайя -- чан, - объясняла с нотками страха в голосе Ма. - Куб -- древнее оружие, использовавшееся во времена Рикудо-Сеннина, Мудреца Шести Путей. -- Поэтому Мадара ему приказывает? - спросил Шикаку, следя за полетом несуразного существа, Сатори. - В чем его сила? -- Никто не приказывает Сатори, - ответил Фукасаку с левого плеча Джирайи, - это оружие создавалось против первых шиноби, когда Рикудо выпустил в мир чакру и научил людей им пользоваться. Поклонники Древобога, плод которого похитила и съела мать Рикудо, получив чакру, создали Сатори, желая вернуть всю чакру в исходное дерево. -- Древобог - это то же самое дерево, которое Акацуки хотели прорастить, собрав всех девятерых биджу? - уточнил Шикаку. -- Да, из девяти биджу можно возродить исходного демона, Джуби, Десятихвостого, - кивнула Ма, - который некогда был Деревом-Богом, содержащим в себе всю чакру мира. Легенды очень туманны на этот счет, но одно известно точно: Сатори поглощает не только чакру, но тела и души, обращая людей в своих марионеток, выпуская их обратно в мир, чтобы они убивали и приводили новых марионеток. Упавшие от луча Сатори шиноби начали подниматься, покачиваясь, пошли прямо в раскрытую пасть Куба. Их пытались остановить, те отмахивались, бледные, больше похожие на марионеток, чем на шиноби. Это вызвало удвоенную ярость той части армии Альянса, что оказалась рядом с Кубом. Техники сыпались градом, и чем больше их сыпалось, тем быстрее и яростнее уклонялся, налетал и убивал лучом в ответ Сатори. Куб просто поглощал чакру и техники, никак не реагируя на мощнейшие удары. "Убитые" шиноби, покачиваясь, входили в раскрытый овал пасти и пропадали бесследно. -- Можно ли тогда сказать, что Куб передает поглощенную энергию в Гедо Мазо, раз уж в статуе собирали биджу? - еще уточнил Шикаку, напряженно следя за сражением. Несуразность пропорций Сатори - несомненно, подражание Гедо Мазо, подумал глава клана Нара мимоходом. -- Возможно, и передает, - озадачилась Ма, - это надо спросить Огама-Сеннина, если он не знает, то не знает никто. Но в любом случае это требует возрожденного Джуби, а здесь только три биджу, и Мадара, если не ошибаюсь, контролирует статую вручную, через телесный контакт. -- То есть, если отбросить Мадару от статуи, то она замрет? - тут же спросил Шикаку и задумался. -- Что с Сатори? - спросил Джирайя. - Есть мысли? -- Искусство Листа: Цветущая Сакура!!! - Красный, пылающий Ли врезался в голову Сатори и опрокинул его, отбросил, под радостные крики шиноби. -- Искусство Отшельника: Клинок Ветра! - удар Наруто разрезал ногу Сатори. Выкрики двух шиноби слились, прозвучали слитно, так же слитно, как они заходили в атаку. -- Кавазу Кумите: Мощная лапа! -- Обратный Лотос! Удар Наруто, скорость Отшельника которого была увеличена Обратным Лотосом Ли, расплескал голову Сатори в разные стороны, разбил на сотню частей, и оторванные от головы-тела, разлетелись руки и ноги, и радостно взревели шиноби. -- Вспомнила! - хлопнула себя лапой по кудряшкам Ма. - Сатори ощущает страх в сердцах людей, и благодаря этому избегает атак. -- То есть, чтобы сразить его, надо было не бояться? - озадачился Джирайя, посмотрел на Наруто и Ли, хмыкнул. - Да, эти могут. -- Теперь понятно, почему часть ударов все-таки достигала Сатори, - заметил Шикаку. -- Во имя Сакуры! - вскричал Ли. -- Я защищу Коноху! - отстав на миллисекунду закричал Наруто. Пасть Куба захлопнулась, он крутанулся, обращаясь следующей распахнутой пастью к Наруто и Ли, и вспыхнул изнутри ярким светом. -- Искусство Отшельника: Стихия Дерева: Бесконечные Руки-Ветки! Огромный толстый брус дерева шириной с пасть Куба въехал в эту самую пасть, заткнув ее намертво, не дав вырваться ничему и никому. -- Удар Ярости! - кулак Райкаге врезался в Куб и отскочил. -- Проклятье, оно поглощает мое дерево! - крикнул Тензо. -- Неужели нужно будет сразиться еще с тремя такими тварями? - озадаченно пробормотал Джирайя. -- Куб получил слишком много чакры, - заметил Фукасаку, - и продолжает получать, от техник шиноби, от поглощения дерева Тензо. -- Все понятно, - кивнул Шикаку, замирая на секунду. Сведя руки вместе, он сосредоточился и начал командовать. -- Барьерные команды с первой по пятую -- сдерживать атаки Сатори. Армии альянса -- отступить от Куба. Всем, кто владеет тайдзюцу на высоком уровне, собраться в отряд под командованием Майто Гая, и атаковать Сатори, без применения техник и чакры! Мастерам кендзюцу -- собраться в отряд напротив Куба, Тензо, по моей команде убираешь дерево! -- Хай, - кивнул Тензо. -- Райкаге! - продолжал Шикаку. - Не исключено, что одних мечей не хватит для сдерживания марионеток! -- Понял, - рыкнул Эй. - Даруи! -- Хорошо придумано, - одобрил Фукасаку, оглаживая бородку. Шикаку лишь наклонил голову, думая уже о другом, более важном вопросе. Почему Мадара медлит со следующей атакой? 26 июня 79 года. На берегу озера. Марионетки налетели алым ураганом, спеша добраться до бывшего напарника Сасори, но вся подготовка пропала зря. Карин вовремя предупредила саннина, который тут же скомандовал отступление, увидев и услышав все необходимое. Не желая раскрывать, возможности Обито по переносу, Орочимару и его команда спрыгнули на воду, туда, где белые Зецу не могли подкрасться и вынырнуть. Озеро штормило, но команда Орочимару уверенно держалась на поверхности воды, бежала параллельно берегу, отступая от скалы -- крепости. Алая Сотня летела следом. -- РАААААААААА!!!! - взревела статуя за их спинами во второй раз. -- Кажется, Мадара не на шутку рассердился, - облизнулся Орочимару. Крылья марионеток имели превосходство в скорости, и Алая Сотня настигла помощников Орочимару. Крупная толстая марионетка вытянула руку, хватая Карин за плечо, и Узумаки нервно взвизгнула, подпрыгнув в воздух. Пока она приземлялась, рядом уже возник Джуго, ударом кулака ломая куклу. Сасори отдернул марионетку, попытался напустить еще двух, но Джуго быстро и сильно отмахивался, не давая коснуться себя. Но то, что не получилось с Джуго, получилось с Саконом. -- Стихия Огня: Небесная печать! - и тело Сакона расцветилось алыми полосами. -- Ааа, Орочимару-сама, я горю!! - взвыл последний из Четверки. Саннин уже бил ракетами, отгоняя марионеток Сасори. -- Под воду! - бросил он Сакону, и тот нырнул, скрылся. -- Хидзюцу Алой Сотни: Шквал сенбонов! -- Яды? Серьезно? - хохотнул Орочимару, глядя на впившиеся в его тело сенбоны. - Шинра Тенсей! Марионетки Сасори тут же разлетелись, собираясь группами по пять, ставя синхронные щиты и разрывая дистанцию между собой и Орочимару. -- Ку-ку-ку, - пропел вслед Орочимару, хлопая руками о ближайшую волну. - Киндзюцу: Эдо Тенсей! Куклы Сасори моментально заложили разворот, устремляясь в пике на вырастающие из воды гробы. 26 июня 79 года. Рядом с Гедо Мазо. Ожидая, пока Гедо Мазо оживет окончательно, Мадара обратил свое внимание в сторону Орочимару. -- Массовый Эдо Тенсей прежних Каге и легендарных шиноби? - усмехнулся Мадара, повернув голову. - И так бездарно используется? Воистину воровать -- не самому придумывать, ничего не изменилось за эти года! Он ощущал, как там, в Гедо Мазо, бурлит и кипит чакра трех биджу, смешиваясь, сталкиваясь, приводя статую в нестабильное состояние. Приемлемым риском было бы оживлять статую с восемью биджу внутри, тогда можно было удержать управление и стабильную форму, но сейчас, о сейчас, это было невозможно. Поэтому Мадара и оживил статую, как бы ни были полезны ее техники и удары при помощи запечатанной чакры, это не шло ни в какое сравнение с взрывом, когда статуя окончательно дестабилизируется. Произойдет это, по расчетам Мадары, через минуту, а если шиноби решат ударить по статуе, то еще раньше. И взрыв этот будет ужасен. Даже биджу, когда наносят удар, выбрасывают лишь малую часть своей чакры, и все равно их бомба считается одной из ужаснейших и сильнейших техник, способной снести целую гакуре. Здесь же, когда статуя взорвется, будет освобождена энергия, полная энергия сразу трех хвостатых демонов, в узком объеме, эквивалент едва ли не тысячи бомб биджу. Конечно, можно было и не допускать взрыва, в конце концов, когда джинчурики умирает, биджу развеивается, а не взрывается, но Мадару это не устраивало, по понятным причинам. Марионетки Сасори сражались с девятнадцатью воскрешенными, но Мадару интересовали только двое из них. Мадара видел по лицам Хаширамы и Тобирамы, что их создатель полностью контролирует воскрешенных, и мрачная улыбка исказила губы Учиха. Чем больше контроля, тем меньше времени, на то, чтобы отпустить воскрешенных и попробовать отразить взрыв. И сейчас, пока Орочимару занят, самое время. Насладиться смертью Первого и Второго Хокаге - особенно Второго! - пусть и суррогатной, но смертью! Мадара еще ощутил мимолетное сожаление, что у него нет силы Джуби, тогда он смог бы упокоить даже воскрешенных Эдо Тенсей, не заставляя создателя прерывать технику. Одновременно с этим Гедо Мазо сделало первый шаг, шаткий и неуверенный. Мадара, глядя, как шиноби разверзают бездонную пропасть под закрывшимся, уже не опасным Кубом, усмехнулся. План сработал -- шиноби отвлеклись, теперь настало время следующего удара! Гедо Мазо уже добралось до выхода из скального цирка, сделало первый шаг на перешеек, и Мадара отдал последний приказ, после чего разорвал связь со статуей и спрыгнул на оплавленную, стекловидную скалу. С тихим "шух" в небо вознеслись бледно-лиловые стены шестиугольного барьера. Мадара видел, что по углам сидят Отшельники, и под барьером бегают шиноби, добивая попавших туда белых Зецу, выстраиваясь в боевой порядок, готовясь то ли отражать атаку Гедо Мазо, то ли просто следуя приказам. Под барьером Отшельников вспыхнул еще один, непроницаемо-черный. -- РАААААААААА!!!! - в третий раз взревело Гедо Мазо, ступая в воду с перешейка. Статуя покачнулась, но устояла, удержала равновесие и по колено в воде пошла в сторону кипящей схватки. Из скалы высунулся Черно-Белый Зецу, посмотрел вопросительно на Мадару. -- Шиноби спрятались, и статуя отправилась к ближайшим видимым шиноби, - усмехнулся Мадара. -- Орочимару сейчас может призвать Гедо Мазо и скрыться, - проскрипел Черный Зецу. - Он явно обзавелся техниками перемещения, возможно, он все же работает на Коноху! -- Ерунда, - перебил его Мадара. - Он просто поднял Обито при помощи Эдо Тенсей, и теперь использует его Камуи! Призвать Гедо Мазо сейчас невозможно, статуя в нестабильной форме, так что все, чего добьется Орочимару -- лишь потратит время. Удовлетворенная улыбка исказила губы Мадары, и он сложил печать связи, обращаясь к Сасори. -- Мадара-сама! - проскрипел Сасори спустя несколько секунд, приземляясь рядом с Мадарой. - Вы обещали починить моих марионеток! -- Учиха Мадара не нарушает своих обещаний, - холодно отозвался Мадара. - Тридцать секунд до взрыва, после него сразу приступай к запечатыванию всех, кто выживет! -- Хай, - бросил Сасори, взмывая в небо и устремляясь, прочь. -- Что делать моим белым Зецу? - спросил Черный -- Перед взрывом пусть уходят под землю, кто не выживет Мадара выдержал секундную паузу. -- Не жалко. -- Если статуя взорвется, то уже не получится вырастить новых белых Зецу, - продолжал скрипеть Черно-Белый, глядя на сражение. Статуя уже достигла Орочимару и его отряда воскрешенных, две скалы взметнулись из воды, подбивая Гедо Мазо под ноги, огромный шар песка ударил в голову, отчего статуя еще раз закричала в ярости и гневе, снося звуковым ударом ближайшего воскрешенного, вбивая его куда-то под воду. Орочимару ухмыльнулся, забили молнии, заставляя озеро вокруг статуи кипеть. Облако пара разлетелось, сметенное криком статуи, и тут же удар руки Гедо Мазо отправил ближайшего воскрешенного в дальний полет по дуге, заканчивающейся где-то вдали, на другой стороне озера. Видно было, что Орочимару с улыбкой смотрит на беснующуюся статую. -- Хируко пробовал, - продолжал скрипеть Зецу, - но без чакры биджу, из чакры обычных шиноби, получались недоЗецу. Они еще могли прикидываться двойниками, но не могли использовать техники, могли только всасывать чакру, но не отдавать ее. -- Обойдемся без белых Зецу, - ответил Мадара. - Они нужны были, чтобы задержать шиноби Гакуре до завершения поглощения последних биджу, а теперь это не имеет значения. Их техника известна врагу, нет смысла тратить чакру на тех, кто не сможет никого поймать в ловушку. -- Нагато использовал их в битве за Коноху, - сообщил Зецу, - хотел одним ударом собрать всех биджу и убить всех шиноби, и не получилось. -- Почему? -- Учиха Итачи нас предал, а до этого Орочимару ограничил наши маневры, угрожая рассказать все великим Гакуре. План Нагато был маневром, в случае успеха информация Орочимару была бы бесполезна. Деревни знали бы о нашем плане, но не имели сил помешать. -- Учиха Итачи, - хмыкнул Мадара. - Орочимару. Завербованы Обито? -- Да, Мадара-сама. -- Ладно, сегодня я исправлю его ошибки, - усмехнулся Мадара. - И его самого тоже исправлю. С невероятной скоростью он спрыгнул вниз со скалы, врезался в землю и, не останавливаясь, скрылся под ней, оставляя между собой и Гедо Мазо не только землю, но и сотни метров скалы бывшей летающей крепости, и не останавливаясь ни на мгновение продолжил уходить под углом, готовясь применить в любой момент отражающий Шинра Тенсей. Даже здесь, даже под обваленным туннелем, взрыв Гедо Мазо мог его достать, и Мадара продолжал двигаться. -- Жаль мои копии, но раз это нужно для плана, - проскрипел Черно-Белый, ныряя в скалу. Его техника перемещения была не мгновенна, но по скорости превосходила все известное шиноби, за исключением, пожалуй, Хирайшина и Камуи, которое использовал Тоби. Будучи частью природы, Зецу мог перемещаться повсюду, где был хоть кусочек этой самой природы, кусочек, не закрытый барьерами. В этом смысле техника его тоже уступала Хирайшину и Камуи, которые могли проходить сквозь барьеры, точнее говоря, обходить их, появляясь там, где хочет владелец техники. -- РАААААААААА!!!! - в четвертый раз взревела статуя Гедо Мазо, падая в туче брызг в воду. -- Мы одолели ее, Орочимару-сама! - закричал Сакон, высунув обе головы из воды. Воскрешенные продолжали метать техники в упавшую статую, но Орочимару внезапно увидел, как внутри самой статуи вспухают и переливаются моря и океаны чакры, вырываются наружу, и вокруг, искажая тело Гедо Мазо. Орочимару моментально сложил печати, отзывая воскрешенных, не желая повторения истории с Конан. Теперь, когда он увидел риннеганом что происходит, Орочимару предельно ясно и четко осознал, что против этого ему не защититься никак, и, следовательно, остается только одно. -- Сплотились! - рявкнул Орочимару команде. - Обито! Сакон в минус, воскрешенные уже прячутся в гробы, все остальное несущественно. Статуя начала вставать, возносясь над водой, ревя и протягивая к исчезающему Орочимару огромную руку. 26 июня 79 года. Лагерь армии Альянса на берегу озера. Наблюдатели доложили об успехе уловки со вторым барьером и Шикаку, разложив перед собой блокноты, читал донесения, одновременно мысленно обдумывая и корректируя новый план. Двигающаяся статуя -- это, конечно, неприятный сюрприз, но зато теперь есть шанс на то, что Мадара и Орочимару все-таки сцепятся в схватке. Подпускать джинчурики к Мадаре, конечно, не стоит, но пусть ударят издалека, три бомбы биджу, особенно если Мадара смешается с воскрешенными Орочимару. Рассчитывать на такое, конечно, было бы глупо, но упускать шанс, если представится, конечно же, нельзя. Поэтому Шикаку сосредоточился на обдумывании плана с заключением Мадары под барьер. План был бы идеален, не мешайся Орочимару. Подавить сразу двух носителей риннегана под барьерами Отшельников, конечно, можно было, но не хватало Отшельников. При том, что не факт, что четверо Сеннинов удержат владельца риннегана внутри. Закрытие барьером оставляет Сеннинов уязвимыми снаружи, и это уже было в битве за Коноху. Но после подавления одного из владельцев риннегана -- второго накрыть барьером, порталами внутрь, удар -- уход, и сил у Альянса хватит, Шикаку стремительно выстраивал планы, отбрасывал, прикидывал стратегии, и план выстраивался, из двух половин. Первая -- войско шиноби прячется под барьером и порталами заходит в тыл Мадаре и Орочимару, удар -- отскок, уничтожение воскрешенных по возможности, также белые Зецу и марионетки Сасори, если он решит вступить в битву. Выбив подчиненных -- подавление барьером одного из, скорее всего Мадару, порталами внутрь, удар, отскок, даже если Мадара будет наносить удары внутри, уничтожая порталы, запас есть, есть Гермиона. В это время сдерживание Орочимару, удары и барьеры, в принципе техники Шинра и Чибаку вполне изучены, способы противодействия понятны, ротация команд наносящих удары по Мадаре и Орочимару, даже можно рискнуть сразу два барьера, если привлечь Каге, либо несколько барьерных команд, их хватает, многослойный барьер, и сразу порталами на два барьера, значит, нужна ротация, нужно организовать команду переброски. Гедо Мазо -- уронить, как это сделали воскрешенные Орочимару, и не давать подняться. Но сообщения от наблюдателей -- сенсоров не закончились на факте падения статуи. -- Проклятье! - вскричал Шикаку, вчитываясь в строки новых донесений. Он вскочил, активируя громкоговоритель, чтобы его услышали наверняка, одновременно записывая в блокноте приказ на срочное отступление. Через барьеры вообще не ощущалось происходящее, даже то, что Гедо Мазо неистово бушует, но раз сенсоры все как один подтверждают нестабильность статуи, то медлить точно нельзя! -- Немедленная эвакуация в Коноху! - крикнул Шикаку. - Это приказ! Не терять ни секунды, бегом! Всем шиноби -- немедленное отступление!
Глава 39
26 июня 79 года. Лагерь Альянса на берегу озера. Порядок действий при общей эвакуации был известен каждому из армии Альянса. Первыми переходят раненые, благо на той стороне свои и команда прикрытия перехода не требуется. Затем ирьенины и штаб, затем уже армия, вначале чунины, за ними джонины, и последними переходят самые могучие шиноби и сама команда переброски. При таком порядке действий даже сокращение численности армии Альянса не сильно влияло на ее обороноспособность и на возможность продолжения эвакуации. Будь у армии Альянса хотя бы полминуты, успели бы эвакуироваться все. Команда переброски расставила порталы, и поток шиноби устремился к ним. -- Быстрее! - нетерпеливо крикнул Шикаку. - Не теряйте ни секунды! И, как будто отзываясь на его призыв не терять ни секунды, мир за пределами барьера вспух, расцветился ослепляющей вспышкой неимоверной силы и родившийся ураган воды, взрыва и чакры ударил в барьер Отшельников, обрушился с такой мощью и яростью, что стены барьера не выдержали, моргнули и пропали, открывая оставшуюся половину армии шиноби шторму чакры. Удар накрыл армию шиноби и Орочимару с командой и поглотил их в ярости взрыва. 26 июня 79 года. Где-то в небе над лагерем Альянса. Шикаку вскакивает и орет яростно, на все пространство под барьером, и приказывает эвакуироваться, и рефлексы работают быстрее, чем мозг. Руку на плечо Шизуне и телепорт вверх, на километр, с полной готовностью осмотреться и валить дальше. Еще неизвестно, будут ли свободны порталы, да и сама Шизуне вполне может пропустить очередь, так что так надежнее. Виден темный шестиугольник барьера, с лиловой рамкой, огромное кольцо озера, и барахтающееся в нем Гедо Мазо, и вдали остров с Тюрьмой, синева неба от горизонта и леса страны Травы, и развалины Кусагакуре, много чего видно, с высоты в километр. Еще видно, почти в упор, рассерженное и встревоженное лицо Шизуне. -- Немедленно возвращайся! - командует она, хмурит брови и указывает головой вниз. Глаза ее расширяются, тоже смотрю вниз, и вижу взрывающуюся статую, вспухающую ядовито-фиолетовым облаком, которое моментально скрывает часть озера, скалу летающей крепости, барьер Отшельников на берегу, и даже не думает останавливаться. Гриб от взрыва вспухает, вспухает, ширится, летит на нас со сверхзвуковой скоростью. Телепорт. Летит. Телепорт. Летит. Может сразу в Коноху? -- Прыгай дальше, - говорит Шизуне, вцепившись в меня. Висим в воздухе, она тесно прижимается ко мне, опять же лица едва ли не на расстоянии нескольких сантиметров. Это было бы даже интимно, если бы не обстановка. Телепорт. Телепорт. Телепорт. -- Кажется, выдыхается, - с сомнением в голосе говорит Шизуне. -- Кажется, - говорю, лишь бы что-то сказать. Мало страха и мощи самой техники, но как подумаю, что там осталась армия Альянса. Те самые сливки, убийство которых ставит крест на способности гакуре сопротивляться. Любой из S-рангов завалит всех чунинов и генинов в Элементных странах, напрягаясь, но завалит, и пойдет править миром. Перед ним склонятся, ему будут служить, ибо личная сила -- это номер один для шиноби, и вон Орочимару, сколько народа ему служило и служит, не из страха, а на совесть. Не говоря уже об Акацуки, черти бы их драли! Ведь знал же, надо было Мадаре в затылок зайти и жахнуть! Надо было, но не рискнул, и вот он результат, налицо и на все остальное! -- Они выжили, - с надеждой в голосе говорит Шизуне. - Главное было закрыться в первую секунду, пока шторм чакры не промчался мимо. -- Тогда отправимся обратно? - спрашиваю с сомнением, ибо хрен его знает. Шизуне тоже смотрит с сомнением, как будто оценивая флюктуации чакры и всего остального. В принципе, мы висим на километровой высоте, и видно, что штормовой фронт уже уходит ниже, но если принять во внимание, что я телепортировал нас в сторону километров на двадцать, то можно предположить, что там, в эпицентре взрыв поднялся настолько же, уйдя в верхние слои атмосферы. Как оно ударит по нам или не ударит, неизвестно, но страх ожидания, и этот тремор от того, что случилось и случится. -- Онэ-сан, может тебе лучше в Коноху? - заранее зная ответ. -- Нет! Там Цунаде-сама, там шиноби! - твердо отвечает Шизуне. - Давай, накинь на нас невидимость, прыгай в точку над лагерем, набери сразу высоты, километра на три, и если крикну, сразу уходи телепортом обратно. Штормовой фронт достигает нас, видно, что волна катится под ногами, сжигая и выворачивая лес и землю, и камни, и все на своем пути, оставляя за собой только серую, выжженную равнину. Страшно и ужасно. Воздух бьет в лицо, выгоревший воздух, безжизненный, насыщенный умершими частичками и пеплом. Машинально закрываюсь рукой, кидаю трансфигурирующий щит. Долго не протянет, но хотя бы всю гадость превратит в воздух, не даст задохнуться. Надо решиться. -- Давай, имо-то, - говорит Шизуне, и в голосе ее слышны командирские нотки. - Туда, и если что сразу обратно. -- А если нет? -- А если нет, тогда снижаемся, и как только станет понятно, что чакра не бушует, сразу телепорт вниз. -- Но -- Им. Нужна. Наша. Помощь, - чеканит Шизуне каждое слово. И тут же тон ее меняется на ласковый, она больше не джонин и не глава медицинской службы Конохи, теперь она ласковая старшая сестра, ну или то, что она считает образом таковой. Понятно, что меня не треплют по щечке, не говорят "агуси-агуси", но все же это именно что ласковая и домашняя Шизуне, страдавшая в своей жизни достаточно, когда ее отвергла семья, и вцепившаяся в Цунаде еще и потому, что та очень сильно напоминала ее мать. -- Тебе страшно, - говорит Шизуне, кивает, - и мне страшно, мне хочется бросить все и вернуться в Коноху, и послать туда разведчиков, шиноби, чтобы они проверили, что происходит. Но жизнь шиноби -- это преодоление, в первую очередь своего страха, и поддавшись ему, ты в следующий раз встанешь против врагов вполсилы. Предав наставника и товарищей, можешь ли ты считаться шиноби? Можно считать себя гордым нукенином, но это тоже бегство и страх, в завуалированной форме. Она замолкает и смотрит вниз на выжженную равнину. Потом говорит. -- Ради всего, что есть в моей жизни, я должна вернуться и сражаться даже сквозь страх, встать на защиту всего, что мне дорого, включая тебя. Это -- Воля Огня, это то, на чем стоит Коноха, это то, что и есть Коноха, не стены и здания, не гора с лицами Хокаге, а Воля Огня. Пока она жива -- жива и Коноха, что бы ни случилось, и если я сейчас отступлю, маленькая частичка этой воли, огонек, умрет, и так умрет и Коноха. Шизуне даже не уговаривает меня перебросить ее обратно, она понимает, почему мы бежали, и теперь хочет, чтобы я понял, почему она должна вернуться. И страх за нее смешивается с осознанием морального долга и императива "надо", и остается только признать ее право вернуться, ее право не бежать от опасности, а вернуться и сражаться. Во имя Воли Огня. Во имя дорогих тебе людей. Во имя того, во что ты веришь. -- Я защищу тебя, - моргаю. Телепорт. Команды нет. Видимо, чакра уже пролетела мимо и отбушевала. Или еще витает в воздухе, но падает вниз дождем чакры, фиолетовым и красным, если такое вообще возможно. В смысле бомбы биджу ведь из таких капель, фиолетовых и красных, скручивают, и готов вдумчиво обдумывать этот вопрос, лишь бы не смотреть вниз. -- Снижайся, - напряженным голосом командует Шизуне. Снижаемся. Смотрю вниз. Озера нет -- лишь огромная воронка с выжженным, спекшимся в стекло дном. Причудливые оплывы камня -- то, что осталось от исполинской летающей крепости Акацуки. Тюрьму снесло, остров превратился в нечто серое, гладкое и покатое. Уничтоженная, безжизненная равнина от горизонта до горизонта, ни лесов, ни холмов, ни Кусагакуре. Закусив губу, беру себя в руки и смотрю туда, где было войско Альянса. Фигурки биджу в Истинной форме. Всполохи каких-то техник или мерцающие остатки барьеров. Синий гигант Сусаноо. Живы. Наши живы. Мне не то, чтобы легче, выжженная равнина, как бы намекает, но все же. Кто-то да уцелел. -- Телепорт? - смотрю на Шизуне, но та что-то высматривает внизу. Сейчас она вдвойне прекрасна, или это меня просто напряжение пробивает, и мозг ищет любые темы, чтобы отвлечься от того ада, что творится внизу? Впрочем, одно другому не мешает. -- Телепорт, - кивает она, и сжимает в руке иглы. - Быстрее! Телепорт к ногам Сусаноо, явно же техника Итачи, значит там наши, не так ли? Жаркий, горячий, влажный, одновременно с этим дерущий горло пеплом и пылью воздух, режущий глаза и раздражающий кожу. Казалось бы, здесь, практически в эпицентре взрыва, должно было все снести нахрен, но нет, даже видимость падает от всего того говна, которое летает в воздухе. Обновляю трансфигурирующий щит, и резко становится легче, дышать и смотреть. Шизуне сразу дергается в сторону, и склоняется над Цунаде. Йоптель! Легендарную Куноичи не узнать, она пробита в нескольких местах, лежит без сознания, и рядом с ней трое медиков, которые сами выглядят не лучше. Одежда изодрана, один без руки, кровотечения, раны, и армия Альянса валяется вокруг, примерно в таком же состоянии, кто выжил, а кто не выжил, те просто лежат трупами. Фрагменты тел, головы, переломанные -- изломанные тела, обожжённые, ободранные едва ли не до скелетов. Видны сидящие трупы, то, что осталось от барьерных команд, пытавшихся до последнего прикрывать эвакуацию, и надо думать, если бы не они и не биджу, то вообще никто не уцелел бы. Чудится потрескивание перенасыщенного чакрой воздуха. -- Воды! - командует Шизуне. - Быстро! Чашка, глубже, больше, литровая чашка из дерева. Воды. Шизуне выпивает одним залпом и тут же входит в сенмод, и, забыв обо всем, склоняется над Цунаде. Облизываю губы, но нет, Шизуне не спешит вываливаться из сенмода или каменеть. Она изменяется, да, как и остальные Отшельники, но держит и лечит, и пускай она не Цунаде, но сенмод -- это сенмод. Эх, и надо же было Цунаде так не вовремя утратить неуязвимость! От горизонта до горизонта только выжженная равнина и опаленные камни, и все равно, среди пепла и пыли, стоят и лежат те, кто выжил. Их немного, не больше сотни, все они обожжены, ранены, даже биджу, успевшие закрыть собой кого-то, даже Итачи, Каге, Отшельники, все они ранены и физически, и душевно, надломлены морально, так что можно сказать, что взрыв убил армию Альянса, уничтожил ее дух и решимость сражаться. Отчаяние и смерть разливаются по равнине, казалось бы, надо вставать и сражаться дальше, но никто даже особо не шевелится. Даже Хачиби не исполняет рэп, подавленный случившимся, и я медленно облизываю пересохшие губы. Возможно, взрыв убил всех врагов? Возможно же такое? Возможно, кто-то успел уйти аварийным порталом, они были у многих наших? Надо позвать помощь из Конохи, из штаба Альянса, из лагеря армии, отовсюду. Вижу Шикаку, он лежит без сознания, но вроде живой. Рядом с ним Гай и Какаши, оба едва стоят на ногах, Копирующий зажимает свой глаз с шаринганом, и видно, что оттуда течет кровь. Сусаноо Итачи пропадает, и он падает на колени, тоже зажимая глаза руками. Биджу сдуваются в джинчурики, и становится видно, что Фуу зажимает кровавую рану в животе, а Киллер Би иссечен, как будто неосторожно обращался со своими мечами. Хан лишился шляпы, и становится видно лицо, обычное среднестатистическое лицо среднестатистического шиноби, ничем не примечательного. Тупо и неуместно думаю, что, наверное, поэтому он и носит шляпу, иначе на него никто бы не смотрел. Надо бы пересчитать тех, кто выжил, надо бы начать эвакуацию, притащить еще медиков, проклятье, да просто притащить еще порталов! Раз тут все снесло, то и команда переброски? Я настолько зациклился на Шизуне, что ужас случившегося даже не сразу начинает заползать в мою голову, но теперь, стоило немного приоткрыть шлюз, как все это наваливается потоком, начиная с мыслей о том, что девять из десяти шиноби -- элиты, йоптель, Великих гакуре! - просто умерли за несколько секунд и заканчивая тем, что фактически стою на огромном кладбище, кладбище шиноби, часть из которых знал, они тренировали меня, использовали мои порталы, возможно даже следили за мной и охраняли! Ааааа, водопад всего этого бьет, ощущаю, что задыхаюсь и сжимаю голову руками, впившись ногтями, как будто собираясь выковырять, оттуда мысли, извлечь мозги, перестать думать, что угодно, лишь бы не... лишь бы не... лишь бы не представлять, что тут случилось. И, конечно же, картина этого ужаса, ядерного чакра-взрыва немедленно предстает перед глазами, еще больше сводя с ума и даже закрытие глаз не помогает, ощущение такое, как будто мозги плавятся. Рот наполняется кровью, кажется прокушена губа, но боль физическая не помогает, нужно что-то другое, нужен другой якорь, нужно, да мать вашу, я же видел битву Пяти Биджу! Я же видел битву за Коноху! Мозг, какого хрена тебе надо? Нужно сосредоточиться на образе спасенной Шизуне и прервать это безумие. Нужно. Сосредоточиться. Джирайя вынырнул из желудка каменной жабы, вывалился на землю, кашляя и задыхаясь. Желудок медленно умирал, как и сама жаба. Испытанное, проверенное средство защиты подвело, как он сам подвел всех и не смог удержать барьер, не смог даже прийти к кому-то на выручку, только и успел, что занырнуть в желудок, спасая себя и Жаб-Отшельников. -- Кха, кха, тьфу, что это было? - откашлялась Ма. -- Гедо Мазо взорвалось, - медленно ответил Фукасаку. - Джирайя, ты как? -- Жить... буду, - ответил саннин, зажимая рукой окровавленный бок. - Наруто! Цунаде! И тут же он тоже закашлялся, воскликнув слишком громко, ухватив ртом слишком много пепла и пыли, вложив в крик слишком много сил. Джирайя чувствовал, что все его тело кричит от боли, трещит, взвывает о лечении. И это несмотря на сенмод, в котором, Джирайя точно знал, заживление всего идет на порядок быстрее, не говоря уже о том, что рану получить было намного затруднительнее. Природная энергия, сенчакра, увеличивала на порядок все, и мощь техник, и самолечение, и защиту тела. И все равно, он как будто вернулся в юность, когда Цунаде, уже освоившая свои знаменитые удары, поймала его на подглядывании за ней, и другими куноичи, и избила так, что он думал, что умрет. Точно так же, как тогда, он говорил и двигался через силу, преодолевая не просто слабость ран, но немощь чакры, как ее называл Джирайя. Побежденный шиноби испытывает эту немощь, склоняясь перед более сильной чакрой, и надо сказать, Джирайя уже давно не испытывал такой слабости. Даже в битве за Коноху, в сражении с Нагато такого не было, и это еще раз показывало, какое сильное оружие применил Мадара. -- Ма, лечи его, не давай выйти из сенмода, - сказал Фукасаку, оглаживая бородку и не находя ее. Он посмотрел на Джирайю, и увидел, что волосы того тоже опалены, хитайате с кандзи "Масло" куда-то унесло, и на половине лица разливается огромный синяк. Фукасаку ощущал холодок на спине, и понял, что его плащ снесло, и хорошо, что только плащ, хорошо, что Джирайя прикрыл их своей гривой волос, и все равно этого оказалось недостаточно. Он передал Джирайе всю собранную природную энергию, и спрыгнул с плеча. -- Кучиёси-но-Дзюцу! В клубах дыма и пыли появились две огромные жабы. -- Гамабунта, Гамакен -- скомандовал Фукасаку, - присмотрите за Джирайей и охраняйте шиноби. -- Однако это была битва! - выдохнул Гамабунта, выпуская клуб дыма из огромной трубки. -- Ма все объяснит! - сказал Фукасаку, прыгая прочь от Джирайи. Взрыв смел все, выровнял землю, спек ее в твердокаменную корку, и Фукасаку сразу ощутил жар, все еще исходящий от земли. Он не опалял лапы, но стоять долго на месте не получалось, и лапы болели от ударов о камень, потому что Фукасаку тоже ощущал дезориентацию чакры, не всегда получалось приземляться мягко, как будто чакра биджу, выброшенная взрывом в воздух, сбивала систему циркуляции, проникала через тенкецу, влияла на организм. Не исключено, что так оно и было, но некогда было исследовать феномен, который вряд ли когда-нибудь повторится. Сейчас есть и более важные задачи, например, найти Наруто, и разобраться, кто выжил, и где враги, и выжили ли они. Мадара точно выжил, раз уж он подстроил взрыв, а Орочимару? Краем глаза Фукасаку увидел, как из ниоткуда появились Шизуне и Гермиона, и удовлетворенно кивнул, когда Шизуне вошла в сенмод, начала лечить наставницу. Связь ученик -- наставник сильна, и это всегда помогает обоим, делает сильнее, толкает вперед и помогает. Ситуация в целом -- безнадежна и ужасна, одним ударом Мадара разгромил армию Альянса, подтвердив свою страшную славу, и все же, вот эта мелочь, лечение Цунаде, вернуло Фукасаку огонек надежды. Еще бы найти Наруто, убедиться, что он жив, и вернуться к Джирайе с радостной вестью, и тут Фукасаку увидел. На берегу, неподалеку от лагеря шиноби, стоял Орочимару. Улыбающийся и чистый, как будто и не было взрыва. Как? Как ему это удалось? Даже если он ушел порталом, которым пришел сюда в начале битвы, то портал должно было уничтожить взрывом! Техника перемещения Орочимару не могла спасти его от взрыва, тогда что? Воскрешенные накрыли его барьером? Исключено, он все равно бы получил удар! Змеи? Обратный призыв? Мог ли он успеть? С холодком на оголенной спине, Фукасаку осознал, что Орочимару мог, и тут же увидел, что помимо саннина ничуть не запачкалась и остальная команда. Джуго. Кабуто. Карин. Орочимару хлопнул руками о камень, призывая воскрешенных обратно. -- Это плохо, - квакнул Фукасаку, и ускорил прыжки. Нужно было найти Шикаку. Нужно было предупредить Каге. Наверняка они уже знают, но нужно было делать хоть что-то, ибо Орочимару уцелел, и Фукасаку видел, чувствовал, знал, что шиноби не способны сражаться. Это было как горячий воздух и сожженный камень под ногами, ощущение поражения, разливавшееся волнами, подобно ки, исходившее от всех, кто выжил, и казалось даже от тех, кто умер. Как будто все силы выживших ушли на то, чтобы выжить, и взрыв сжег не их тела, но их волю к победе, их волю и решимость сражаться, как будто они заранее сдались, хотя битвы еще толком и не было, как будто они заранее готовы были сдаться и тем погубить весь мир шиноби. Фукасаку знал, что это можно переломить, но нужно было, чтобы речь держал один из Каге. Чтобы вдохновить шиноби, вернуть им волю и решимость нужен был кто-то не сдавшийся, способный повести шиноби за собой, и старый жаб-Мудрец чувствовал, что это не он. Как будто чакра биджу влияла не только на тенкецу, но и на саму волю, энергию духа и тела, из которых составляется чакра, и Фукасаку со страхом ощутил, что вполне может быть и прав. Мадара! Неужели он просчитал и это?! Страх подталкивал Фукасаку, и он прыгал все быстрее. Из пыли и пепла, из грязи и камня, черный от пыли, красный от ожогов, оранжевый там, где уцелел комбинезон, поднялся Наруто, и ярость и решимость били из него, если и не волнами чакры Кьюби, то волнами ки. Наруто сжимал кулаки, краем сознания радуясь, что Бабуля Цунаде отослала Сакуру, Ли и Шикамару обратно в Коноху, после падения этой летающей штуковины с небес и разборок со странным Кубом. Наруто увидел умерших, и зубы его сжались крепче кулаков, резцы удлинились и зрачок стал вертикальным. Наруто ощущал, что гнев захлестывает его, и Кьюби не просто рвется наружу, но как будто готов отомстить за что-то, и поэтому печать на животе уже не в силах сдерживать Лиса, и понял, что ему самому надо успокоиться. Но как успокоиться, когда вокруг мертвые?! Эро-Сеннин лежит без сознания! Бабуля Цунаде! Лис рвался наружу, и картина разгрома нарушала связность мыслей Наруто, и он сжимал кулаки и зубы, до хруста, до крови, стараясь взять себя в руки, не сорваться, потому что это будет означать, что Лис возьмет верх, и вокруг погибнут шиноби! Шиноби! Какаши-сенсей! Как будто мало было умерших? Фуу! Взгляд Наруто упал на целого и невредимого Орочимару и жмущуюся к саннину в поисках защиты Карин, и рычание, рвущееся из джинчурики, усилилось. Шиноби погибли, а Орочимару убивший Саске цел и невредим? Наруто ощущал, что он сам ранен и тяжело, но знал, что не может умереть здесь. Ведь он обещал Хинате вернуться! Ведь он еще не стал Хокаге! И как будто Орочимару было недостаточно, из-под земли показался Мадара. Он просто появился, высокий, неповрежденный, могучий, на бывшем берегу бывшего озера, превратившегося в одну огромную опустевшую воронку. Казалось, что он возвышается над всеми, сильный и самоуверенный своей силой, своей славой и техниками, и только что подтвержденной репутацией ночного кошмара шиноби. Несколько секунд Мадара стоял, наслаждаясь тем отчаянием, что разливалось по равнине, наслаждаясь видом трупов, видом убитых, сожженных, развеянных в прах, и тут же нахмурился, складывая руки на груди. Слишком много уцелело. Сильные, могучие, биджу и S-ранги, Каге и элитные джонины, элита элиты, и это было неприемлемо. Мадара увидел на дне озера Орочимару и хмыкнул. Как и ожидалось, техника Камуи в действии, не говоря уже об уцелевших воскрешенных. Мадара, не поворачивая головы, бросил Черному Зецу. -- Действуем по плану! Приведи Сасори, и разберитесь с воскрешенными Орочимару! -- Хай, Мадара-сама, - и Зецу погрузился в землю. Сам Мадара почти лениво сложил несколько печатей, вызывая пылающую голову Гедо из-под земли. Пускай Сасори ремонтирует своих марионеток и запечатывает воскрешенных Орочимару, Зецу присмотрит за битвой и сообщит, если потребуется. Сейчас есть более важная и неотложная задача. Мадара посмотрел на равнину, на разгромленное войско Альянса и прищурился. Пока копится чакра для техники, почему бы и не нанести словесный удар? Усилить отчаяние шиноби! Уронить их дух еще дальше! И затем и вправду закончить все за один удар, вбив их в выжженную землю и закрыв историю гакуре, уничтожив, то, что создал Хаширама. От этой мысли кровь и чакра побежали быстрее в теле Мадары, он ощутил прилив вдохновения, прилив уверенности в победе, так разительно контрастирующий с отчаянием разбитых шиноби, валяющихся, не в силах встать и оправиться после удара. -- Шиноби Альянса гакуре, - заговорил Мадара низким, вибрирующим голосом, - вы увидели мою мощь, и ощутили на себе гнев Учиха! Склонитесь! Признайте поражение! Примите неизбежное и сдайтесь! -- Узумаки Наруто никогда не сдается! - раздался оглушительный выкрик. - Сам сдавайся, дедуля, пока я не побил тебя и не вбил в землю!
Глава 40
26 июня 79 года. Бывший лагерь Альянса на берегу бывшего озера. Ошарашенная, шокированная тишина на секунду, и затем Мадара засмеялся, громко и искренне. -- Дедуля?! - и тут же улыбка исчезла с его лица. - Ты, носящий в животе Кьюби, моего Кьюби, Девятихвостого Лиса, которого я использовал в битвах, смеешь называть меня дедулей? Твоя тупость сравнима лишь с твоей наглостью, потомок уничтоженного клана! Одновременно со словами Мадара распространял волны ки, пугающей, пригибающей к земле, заставляющей опустить руки. Все это смешивалось с волнами отчаяния и поражения вокруг остатков армии Альянса, но словесный и эмоциональный удар Мадары не достиг Наруто, который просто рассмеялся и ткнул в сторону Учиха рукой. -- Да мне плевать, кто ты! Ты пытался убить моих друзей! Ты решил уничтожить шиноби Конохи, но у тебя ничего не выйдет! Наруто сжал правую руку в кулак, выставил большой палец, и этим большим пальцем ткнул в хитайате на лбу с громким, звонким звуком, как будто встретились два куска металла. -- Потому что я -- шиноби Конохи! И я не дам ни тебе, ни кому-либо еще больше убивать моих друзей, уничтожать шиноби! Потому что я защищу всех, и запомни это имя -- Узумаки Наруто, это имя шиноби, который побьет тебя! Мадара видел и слышал, ощущал риннеганом, как речь Наруто вдохновляет и поднимает шиноби, и понял, что еще немного и станет поздно, что этот подросток сумеет вдохнуть в них силы на новую битву, и это следовало прекратить немедленно. Мадара метнулся вперед, используя Шуншин, и нога его врезалась в живот Наруто, с ужасной силой, джинчурики отлетел, неразличимый обычным глазом, летя параллельно земле, не в силах остановиться. Райкаге метнулся наперерез, подхватил Наруто, затормозил, оставляя борозду в земле. Наруто закашлялся и сплюнул кровью. -- Побьешь меня? - ухмыльнулся Мадара. -- Узумаки Наруто, - Наруто вытер рот, - никогда не сдается! Он моргнул, и глаза его изменились, Наруто вошел в сенмод и метнулся к Мадаре. Мгновением спустя за ним последовал Райкаге, искрясь молниями, и кто-то из выживших крикнул. -- Бей Мадару! Шиноби метнулись вслед Наруто и Райкаге, раненые вскакивали и мчались в драку, все, кто еще минуту назад распространял отчаяние, теперь распространяли волнами решимость сражаться до последнего. -- В атаку! -- Коноха! -- Смерть Учиха! -- Шинра Тенсей! - вскинул руку Мадара, отбрасывая атакующую волну. Снизу в него ударили каменные копья, Мадара отпрыгнул, выигрывая время, пока техника Шинра восстанавливается, и тут же в него влетел огромный жук, ударил в живот, сбивая с траектории прыжка. Мадара подхватил жука, метнул назад, прямо в Фуу, которая еле успела увернуться. Щупальце Осьминога взрезало воздух, ударило по земле, Мадара в последнюю секунду сменил направление, ушел от удара и тут же выдохнул. -- Огромный Огненный шар! - ударяя наперерез бьющим, танцующим в воздухе лазерным лучам. -- Искусство Отшельника: Режущая струя воды! -- Шинра Тенсей! - ударил опять Мадара, отбрасывая техники. -- Вместе! Стихия Огня: Испепеляющий Поток! -- Кислотный Пар! -- Разящая Молния! -- Искусство Отшельника: Огнемет! -- Вакуумные пули! -- Искусство Отшельника: Удерживающие Корни! Мощь техник обрушилась на Мадару, смяла его, испепелила, взрыла землю, оставляя воронку в твердокаменной, оплавленной земле. Пыль, дым и техники рассеялись, стало видно, что на берегу, в центре созданной техниками воронки лежит труп Мадары, и шиноби уже готовы были разразиться радостными криками, когда труп внезапно превратился в исходник -- белого Зецу. -- Ха-ха-ха! - расхохотался настоящий Мадара, показываясь в стороне. - Вы жалки и ничтожны, попались на такую простую уловку! Теперь моя очередь -- бить! -- Волна Золотого Песка! -- Растущий Лес! -- Безжалостное Цунами! -- Великий Клык Небес! -- Стихия Атома: Куб уничтожения! -- Сметающий Водопад! -- Оковы Земли! Воскрешенные Орочимару обрушились на Мадару, со всей мощью техник и неожиданности, которую им мог предоставить Орочимару, использовавший момент, пока Мадара отвлекся, чтобы лично преподать урок Наруто. Мадара лишь ухмыльнулся, вскидывая руку и выпивая чакру из техник, обращая их в ничто, и тут же пинком отбрасывая меч-иглу одного из воскрешенных Мечников Тумана, и самого Мечника, вниз, в свежую воронку. -- Давай! - крикнул Мадара, и из земли вынырнули марионетки Сасори. Элитный отряд с шаринганами в глазах, Алая Сотня, теперь превратившаяся в Алую полусотню, и Сасори сразу метнул десяток поврежденных марионеток в сторону пылающей головы, которая невозмутимо зачавкала куклами, выплевывая их назад целыми и невредимыми. Из земли выныривали белые Зецу, хватали воскрешенных за ноги, и тут же гибли, прорастая деревьями, неуместно зелеными посреди выжженной пустоши. Марионетки Сасори, используя выигранные мгновения, бесстрашно шли в лобовые столкновения с воскрешенными, получали удары, ломались и все равно успевали применить технику Небесной Печати. Алые полосы крест-накрест охватывали их тела, и воскрешенные тут же начинали дымиться, гореть, теряли доступ к техникам и чакре. Белые Зецу живыми волнами набрасывались на тех, кто получил Небесную Печать, разлетались в разные стороны, так как воскрешенные шиноби, не имея возможности использовать чакру, переходили врукопашную. Воскрешенные, не получившие печатей, били техниками, выручая товарищей по Эдо Тенсей, и буквально через несколько мгновений место сражения скрылось в густом облаке пыли и пепла. В нем сверкали техники, доносились крики и рычание, из этого облака периодически выбегали десятки белых Зецу, таща, как муравьи, очередного горящего и дымящегося воскрешенного, украшенного алыми полосами. Вытащенный Второй Мизукаге вспыхнул, пожаром захватывая ближайших Зецу, которые моментально заполыхали с треском. Тело Мизукаге разлетелось листочками и тут же собралось вновь, уже без Небесной печати, но сделать воскрешенный ничего не успел. Прямо за его спиной вознесся Черно-Белый Зецу, впиваясь двумя ртами и швыряя безголового Мизукаге прямо к парящему в стороне Сасори. Тот на лету ухватил воскрешенного нитью чакры и тут же запечатал, не прекращая одновременно координировать атаки марионеток, помогать Мадаре, ставить защиту, отправлять поврежденных в голову Гедо для починки, и запечатывать тех, кого успели подтащить белые Зецу. Семеро тел, и Второй Мизукаге стал восьмым упокоенным. Черно-Белый, оскалившись, нырнул обратно в землю. 26 июня 79 года. Уничтоженный лагерь Альянса. Мадара не был инвалидом -- Нагато, и осторожным саннином -- Орочимару, он просто ринулся врукопашную, комбинируя ближний бой с техниками риннегана, дополняя непревзойденным опытом и комбинируя с потрясающей скоростью. Он знал, что в одиночку ему не победить тех, кто выжил после взрыва Гедо Мазо, но Мадара ринулся в бой не один. Половина белых Зецу и пять марионеток Сасори. Белые Зецу отвлекали, Мадара наносил удары, марионетки Сасори тут же налетали, ставя Небесную печать, отрезая шиноби от чакры. В мгновение ока десяток джонинов Облака, Листа и Камня пали под ударами Мадары, и их тут же облепили белые Зецу, высасывая чакру и оттаскивая ближе к марионеткам. Мадара был свеж и полон сил, шиноби же истратили массу чакры и сил, чтобы выжить во взрыве. -- Рука -- молния! - ударил Райкаге. -- Утренний Павлин! - зашел с другого фланга Гай. -- Стихия Кислоты: Плевок! - поддержала Мэй. -- А ну не мешайся, брат, и ты, пользователь Врат, сейчас я Мадаре покажу, что такое бомба биджу! -- За такое исполнение надо убивать! - крикнул Мадара, отражая удары, уклоняясь от кислотного плевка. - Шинра Тенсей! Бомба биджу отлетела прямо в Цучикаге, которая поспешно взлетела, и фиолетовый шар размазал двух джонинов Камня, остальные успели отпрыгнуть или уйти под землю. Мадара, не теряя ни секунды, используя Шуншин, метнулся вперед, в движении высасывая чакру из покрова молнии Райкаге, тем самым замедляя его движения и ослабляя защиту. -- Бац! - кулак Мадары смял лицо Райкаге, слышно было, как трещат и ломаются кости черепа. Эй отлетел, окровавленный, его подхватило щупальце Хачиби, который немедленно ударил. -- Реактивная струя Осьминога! -- Каварими! Баншо Теннин! - Мадара ушел в сторону заменой, и метнул Гая под удар Хачиби. Мадара, не теряя ни мгновения, уже заносил ногу над головой Мизукаге, видя риннеганом, что к нему бегут еще шиноби, рвутся вперед Отшельники. Нога Мадары встретила блок, Учиха изогнулся в воздухе, нанося град ударов, но все они тоже оказались блокированы. -- Кац! - на выдохе крикнул Какаши, закрывший собой Мэй. Он успел налепить на ногу Мадаре десяток взрыв - печатей, но тот мгновенно выпил чакру, отменив взрыв. -- Шаринган? - нахмурился Мадара, кидаясь в новую атаку. -- Искусство Отшельника: Несокрушимое тело! - Акула обрушился на Мадару, превратив все свое тело в камень, несокрушимый и прочный. -- Искусство Отшельника: Вакуумные пули! - ударил Шмель. Какаши метнулся к Гаю, который так и остался лежать после удара, и которого уже тащили белые Зецу. Отшельники отлетели в сторону, и Мэй опять оказалась лицом к лицу с Мадарой. -- Кавазу Кумите: Стальная лапа! - ворвался в бой Наруто. - Сегодня я -- твой противник! -- Ты мне надоел, - без тени улыбки ответил Мадара, кидаясь в атаку. 26 июня 79 года. На берегу бывшего озера. -- Снизу! - крикнула Карин, указывая пальцем. -- РРРА! - Кулак Джуго ударил в землю, пробивая в ней туннель. Кабуто поправил отсутствующие очки, продолжил вытаскивать тела из свитков, и расчерчивать фуин, прямо на каменной поверхности, при помощи чакры, окутывающей его руку синим пламенем. -- Сзади! - крутнулась Карин, тоже поправляя очки и придерживая их рукой. - Вон там! Там! -- РРРА! РРРА! - Кулак Джуго выбивал воронки, сам он рычал и фыркал, вздувался от ярости и чакры. Дело приближалось к боевому безумию, в котором, как правило, Джуго убивал всех, кого видел, из-за чего в свое время и пришел к Орочимару, после убийства остатков клана. Логика Джуго была проста: либо он убьет Орочимару, либо тот вылечит его, да и даже если отвлечься, ничего лучше, чем нукенин со зловещей славой, он не заслуживал. Так думал Джуго, но в конечном итоге все обернулось немножко не так, как он представлял. В любом случае, по мнению Джуго, вышло лучше, чем, если бы он странствовал где-то, сходя с ума и убивая всех встречных. УБИВАТЬ! УБИВАТЬ! УБИВАТЬ! ВРАГИ! Джуго окончательно свалился в режим убийства, желая разорвать всех врагов, убить всех, кроме этих трех фигурок, они не враги, остальных УБИВАТЬ! Он вздулся еще больше, и в невероятном прыжке рванул вверх, схватил одну из марионеток Сасори, которая тут же выдохнула ему в лицо язык огня, вонзила клинки с ядом и попыталась поставить Небесную печать. -- УБИВАТЬ!!! - рыкнул Джуго, ломая марионетку на части. Клинки отскочили от его уплотнившейся и затвердевшей, серой, каменной кожи, лишь немного ее оцарапав, а техника Небесной печати так и осталась незаконченной, из-за сломанных рук марионетки. Монстр двух с половиной метров роста, с рогами, шипами, костяными выступами, непробиваемой кожей и бешеной циркуляцией природной энергии внутри, Джуго только расхохотался, когда из марионетки вылетело облако взрыв - печатей, прилипая к нему. -- ТАК Я СТАНОВЛЮСЬ СИЛЬНЕЕ!!! - прорычал он, бросаясь на следующую марионетку. Уловив момент, Черно-Белый Зецу ударил корнями, выскочил, обрушивая не только свои техники дерева, но и огромное тело на Кабуто, который продолжал готовить ритуал, желая помочь Орочимару и вызвать еще воскрешенных. Корни Зецу взрыхлили и взорвали, разломили каменную корку, уничтожая фуин и атакуя Кабуто, который уже отпрыгивал, смещался, обе руки его светились от чакры, и ими как скальпелями, он отбивался. Резал корни, закрывался, отпрыгивал, контратаковал, жалея о расстеленных и потраченных свитках. -- Град отравленных сенбонов! - ударила сверху марионетка Сасори. -- УБИВАТЬ!! - тут же обрушился на нее Джуго, роняя марионетку на землю. Кабуто метнулся в сторону, уходя от потока сенбонов, и корень Зецу пробил его ногу, скрутил и пополз быстро по телу, подбираясь к горлу. Кабуто отмахнулся, взрезав корень рукой, и тут же еще два пробили его тело, пригвоздили к земле, и еще несколько устремились к голове и горлу. Кабуто закричал, Орочимару обернулся и тут же ударил, сметая Зецу, отбрасывая в сторону, и наседавшие на саннина марионетки даже не успели воспользоваться этой паузой. Корни Черно-Белого обломились, остались торчать в теле Кабуто, пригвождая его к земле, а сам Черно-Белый отлетел, но недалеко, хватаясь корнями за землю, тормозя. Карин, подбежав к Кабуто, сунула руку ему в рот, и помощник Орочимару тут же укусил, и кровь пополам с лечебной чакрой полилась в него, затягивая раны, исцеляя, выталкивая корни. Карин начала вздуваться, переходя на второй уровень печати, и тут же на нее и Кабуто обрушился Черно-Белый Зецу, которого в ответ атаковал Джуго. Корни Зецу проткнули всех троих, Джуго взревел, выплескивая в лицо Черно-Белого яростный, оглушающий крик, пошел бить его и разрывать на части, не давая уйти под землю, разорвать контакт. Корни Зецу били в тело Джуго, сам Черно-Белый двумя ртами пытался кусать Джуго, ударял техниками Мокутона. Джуго рычал, вздувался, моментально перестраивал тело и излечивался от ран, рвал, сминал, молотил деревянное тело Зецу, оставляя глубокие вмятины. За его спиной лежали тяжелораненые Кабуто и Карин, пробитые корнями, изъеденные ядом, и все же не сдавшиеся. Карин метнула взгляд в спину сражающегося Орочимару, решительно снова сунула руку в рот Кабуто, тот впился, руки его засветились, и он начал в ответ лечить Карин. Марионетки Сасори атаковали сверху, и тут же отлетели в сторону, Орочимару призвал огромную змею, закрывшую собой Карин и Кабуто. -- Защищай их, Манда! - крикнул Орочимару. - Можешь сожрать всех остальных! -- Тссс, - прошипела стометровая змея, разевая огромную пасть. Орочимару в очередной раз ударил, отбрасывая марионеток, выигрывая секунду, чтобы оценить ситуацию. Кабуто и Карин усиленно лечили друг друга, и явно не собирались умирать. Чуть поодаль Джуго сражался врукопашную с Черно-Белым Зецу, оба трехметровые, яростные, вздувшие, орущие друг на друга. Орочимару посмотрел, что там делает Мадара. Улыбка озарила лицо саннина -- удачный момент! - и он отдал приказ. -- Камуи! - прозвучало за спиной Орочимару. 26 июня 79 года. Внутреннее сражение с самим собой сопровождается сражением вокруг. Огромное, клубящееся облако пыли и треск техник вокруг Орочимару. Мадара и марионетки Сасори налетают на шиноби как ураган, бьют, крушат и ломают, из под ног лезут белые Зецу, и все это сливается в новый ужас и какофонию битвы, в которой не понимаю ни хрена, но вижу, что наши проигрывают. Мадара выводит из строя Акулу и Шмеля, пробивает Райкаге или просто отбрасывает, перенаправляет бомбу Хачиби и та разбрасывает и убивает шиноби Камня, и тут же отлетает в сторону Цучикаге, и самое главное, Мадара бушует в рядах шиноби, не давая закрыться барьером, ударить мощными техниками. Он мечется, неуловимый для моего глаза, белые Зецу отвлекают на долю секунды, и тут же налетают марионетки Сасори, запечатывают, а Мадара не стесняется бить техниками риннегана, отбрасывая, сминая, убивая, поглощая, и вовсю используя эффект неожиданности и атаки быстрого одиночки. Он мечет стержни чакры, протыкающие джинчурики, пригвождающие их к земле, и тут же оглушает, поглощает техники и выдает в ответ усиленные удары, и против сферы Шинра внезапно пасует даже Гай под седьмыми Вратами. Марионетки Сасори стремительно атакуют сверху вниз, белые Зецу снизу вверх и Мадара не отстает. -- Шинра Тенсей! Разбрасывая всех, кто не успел закрыться, и кто успел тоже, атакуя барьеры, выпивая их и тут же отбрасывая владельцев. Несколько секунд, и Мадара снова бьет. -- Шинра Тенсей! - окончательно добивая войско Альянса. Он может и не убил всех, но точно разбросал, показав, каким опасным противником мог бы быть Пэйн, ударь он внезапно, без предупреждения. Моргаю, и Мадара стоит передо мной. Хватает за горло, выбивает палочку из руки, и я хватаю его руку рефлекторно, пытаясь ослабить хватку и вдохнуть воздуха. Нога Мадары дергается и слышен крик Шизуне, удаляющийся прочь. -- Сейчас я вытяну из тебя сенмод, - цедит Мадара сквозь зубы. Одновременно с этим выброс ки Мадары подавляет волю, парализует, не дает двигаться, не дает применить заклинания. Не надо сложностей, всего лишь телепорт, и Мадара повалится на землю без головы, но все, что могу сделать, парализованный страхом, это лишь цепляться за его руку, которой он держит меня на весу и душит. В глазах темнеет, и тело отказывается слушаться, отказывается применять магию. -- Восхитительно, - втягивает ноздрями воздух Мадара, как будто вдыхая аромат природной энергии. Волосы его, свисающие густыми прядями, теперь топорщатся, одеревенев, и, несмотря на всю неуместность, все же всплывает мысль, что Мадара похож на ежика больше, чем любой из Отшельников. На груди его проступает стилизованное изображение ежа, и глаза, зрачки меняются, показывая, что Мадара практически вошел в сенмод, и это может означать только одно. Теперь нам всем пиздец. -- Сестренка! - слышен истошный крик Наруто. - Сражайся! -- Имо-то! - кажется, это был голос Шизуне? -- Шинра Тенсей! - с ухмылкой на лице кастует Мадара. Техника отталкивания, усиленная сенмодом, разбрасывает шиноби, крики стихают и становится понятно, что на помощь мне уже никто не придет, кроме меня самого. В глазах темнеет, от ярости и гнева, от нехватки воздуха, от всего происходящего, и от высокомерной морды этого засранца, вылезшего из могилы, чтобы обосрать все, что поддерживало меня на плаву. Гнев и ярость стряхивают паралич страха, и рука Мадары все еще на моем горле, отлично! И тут же, в мгновение ока, планы мои меняются, потому что воздух за спиной Мадары закручивается спиралью, и из него выскакивает Орочимару, сжимающий в руке какой-то каменный шарик. Мадара, даже не оборачиваясь, второй рукой всаживает Орычу в сердце черный стержень чакры, пробивая саннина насквозь. Да! Сражаться до конца, и вот он шанс! Сразу обоих одним ударом! -- Чтобы атаковать, ты должен стать материальным, - цедит Мадара сквозь зубы. В это же мгновение обмякший было Орочимару вскидывается и наносит удар, с радостным криком. -- Я знаю! Съешь Чибаку! Внезапно мне становится легко и спокойно, наверное, мозг уже засыпает от нехватки кислорода. Как хорошо, что Итачи отобрал у меня палочку. Хорошо, что техника из Свитка доведена до конца. Теперь эти два пидараса с бледно-синими глазами больше не будут убивать тех, кто мне дорог. Вслух ничего не произнести, но мысленно все же проговариваю заклинание, вкладывая в него магию, волю и желание сражаться, наперекор всему. -- Транзитус Порталус! Похоже, что моя дорога в этом мире все-таки подошла к концу. Две капли сверкнут, сверкнут на дне Эфес о ладонь согреешь И жизнь хороша, хороша вдвойне Коль ей рисковать умеешь 26 июня 79 года. Уничтоженный лагерь Альянса. Шизуне, ощущая боль в переломанных ребрах, встала и побежала вперед, в новую, отчаянную и бессмысленную атаку, и все же опоздала. Мадара, Орочимару и Гермиона моргнули и пропали, с тихим, неслышным хлопком. Шизуне сразу поняла, что произошло, и упала на колени, не обращая внимания, что обдирает кожу о камень. Подхватила сломанную палочку Гермионы, прижала и заплакала, подвывая и всхлипывая. Воскрешенные Орочимару прекратили атаки, замерли статуями, и приспешники саннина сдались перед лицом Каге и Отшельников, раненых, местами тяжело, но готовых сражаться. Джуго вбили в землю и оглушили, теперь, после исчезновения Мадары и Орочимару, у шиноби Альянса было полное превосходство. Шикаку, подлеченный и очнувшийся, уверенно командовал, не рискуя, впрочем, вставать. Шиноби уже тащили труп Черно-Белого Зецу, изломанный, огромный кусок дерева, с торчащими корнями, побелевший в смерти, а также тело Сасори и всех его марионеток. Через минуту начали прибывать обратно шиноби и ирьенины, леча, запечатывая, вглядываясь в землю и ища оставшихся белых Зецу, и Наруто уже чего-то добивался от раненой и ревущей в три ручья Карин. Цунаде улыбнулась, бледно и слабо, видя, что творится вокруг. Альянс победил. План наставника успешно претворен в жизнь. В жизни шиноби теперь наступит новая эра, оплаченная тысячами жизней, и от того вдвойне ценная. Черный Зецу скользил по лесам страны Травы, досадливо вздыхая. До реализации "Глаза Луны" оставалось так немного, но нет, проклятым шиноби надо было все испортить! Ничего, подумал Черный Зецу, я подожду и составлю новый план, совершу еще попытку, буду пробовать, и пробовать, как пробовал прошлую тысячу лет. Однажды, одна из попыток увенчается успехом, и мама получит свободу! Тело-марионетка в образе подростка неспешно скользило под землей, удаляясь на запад от места сражения. Сасори не торопился, воздух все еще перенасыщен чакрой и ни один сенсор его не засечет, да и не до него сейчас шиноби. Жаль, конечно, основного тела, и марионеток Алой Сотни, но своя жизнь и свобода важнее. С момента, когда возродился Мадара, Сасори неуклонно трудился над планом побега, и, в идеально рассчитанный момент, осуществил его. Теперь можно не спеша обдумать новый план, план новой, вечной жизни. Бледный и окровавленный Джирайя вздохнул и вытащил блокнот. Посмотрел на плачущую Шизуне и достал карандаш. Он ощущал прилив вдохновения и потребность поведать миру о том, что случилось. Да, это будет замечательное название для книги, которая станет его новым шедевром. Он кивнул и вывел на чистой странице два слова. "Младшая сестра".
Эпилог
Мир Наруто. 26 июня 89 года. Коноха, страна Огня. В кабинете Хокаге, просторном и светлом, у широкого, открытого окна, стояли двое саннинов. -- Тебе уже шестьдесят лет, Джирайя, а ты все никак не угомонишься, - вздохнула Цунаде. -- А что такого? - Джирайя отвел взгляд от площади перед резиденцией Хокаге. - Уже и посмотреть нельзя? -- Им пятнадцать лет, а ты смотришь, - Цунаде замялась, подбирая слово, - как будто в онсене находишься! Джирайя еще раз посмотрел на площадь, где три десятка клонов Гермионы, хихикая и перешептываясь, бросали взгляды на пытающуюся собрать их воедино Шизуне. В конце концов, бывшая ученица Цунаде не выдержала и достала рупор, многозначительно в него откашлявшись. Девушки-клоны, не прекращая хихикать, быстро построились в походную колонну и начали синхронно кланяться, прося прощения. Растаявшая Шизуне лишь махнула рукой и, совершив разворот, повела колонну куда-то за пределы Конохи. -- Может, я вспоминаю славное прошлое? - усмехнулся Джирайя. Цунаде не успела задать ответный язвительный вопрос, как в кабинет стремительно влетел Шестой Хокаге. -- Эро-Сеннин! Бабуля Цунаде! - радостно закричал Узумаки Наруто. - Вы спасли меня! После рождения маленькой Сакуры Хината постоянно заставляет меня сидеть с ней, а у нее расстройство желудка, так как Саске накормил ее зелеными ягодами -- Сакуры? - тихо спросил Джирайя. -- Пока ты был в разъездах, Хината в четвертый раз родила, на этот раз, наконец, девочку, - тихо ответила Цунаде. -- Так и оставил бы с ними Теневого Клона! - громко удивился Джирайя. Наруто сразу поник и помрачнел. -- Хината говорит, что детям нужен настоящий отец! - Хокаге почесал в затылке. - Ну, я пробовал несколько раз, но она как-то их различает, и сразу джукен применяет, а это больно даже через воспоминания клонов! Так что вы спасли меня, Эро-Сеннин -- Стоп, - оборвала его Цунаде. - Наруто, не забывай, что ты -- Хокаге, а мы -- Старейшины. Здесь, в узком кругу, еще ничего, а на людях все же соблюдай приличия. -- Да, да, - Наруто яростно и смущенно заскреб по затылку, - оно как-то само забывается! Так что, что случилось? Мадара вернулся? Новый враг хочет уничтожить всех шиноби? Джирайя и Цунаде, вздрогнув, переглянулись. Наруто задумчиво продолжил. -- Нет, недавно же я встречался с остальными Каге, все было прекрасно, население растет, технологии развиваются, границы Элементных стран расширяются, все наслаждаются мирной жизнью. -- Вот, поэтому я и прибыл, - кивнул Джирайя. - Суна, расширяя свои границы на запад и юг, столкнулась с чем-то непонятным, темным и неизвестным. Пропадают люди и шиноби, странные знаки в воздухе и на земле, и Темари считает, что здесь нужна совместная экспедиция шиноби Альянса. Шикамару с ней согласен, и передает тебе привет, Наруто. Наруто посерьезнел и задумался на некоторое время. Потом сказал. -- Альянс создавался для таких ситуаций, и тот, кто угрожает шиноби Суны, угрожает всем шиноби! Я немедленно отправлюсь на помощь Шикамару! После чего Наруто покинул кабинет так же стремительно, как забегал в него пять минут назад. Почти сразу начались выкрики, шум, топот, резиденция оживала на глазах, а по площади перед резиденцией во все стороны разбегались десятки одинаковых Хокаге. -- Ну, пока Хокаге занимается организацией и бумагами, думаю, можно и выпить по стаканчику саке, за встречу старых друзей, - заметил Джирайя, и Цунаде не стала возражать. Мир "Код Гиасс". 2017 год с.Б.И., территория 11, гетто Синдзюку. После мгновенного переноса, Мадара и Орочимару синхронным, слитным прыжком разорвали дистанцию. -- На меня не действуют техники риннегана, - высокомерно заявил Мадара, раскусывая шарик Чибаку. -- Как и на меня, ку-ку-ку, - хихикнул Орочимару, вытаскивая из тела стержень чакры, вонзенный Мадарой. -- Теперь у меня есть сенмод! -- А у меня все еще есть Обито, - парировал Орочимару. Змеи из рукавов хлынули потоком, устремляясь к лежащей на разрушенной дороге, посредине между владельцами риннегана, мертвой Гермионе, которой Мадара напоследок свернул шею. Сам Мадара лишь сложил руки на груди и презрительно хмыкнул, глядя на это действо. -- В хозяйстве пригодится, ку-ку-ку, - хихикнул Орочимару. - Воскрешу ее Эдо Тенсей, раз уж теперь можно не опасаться мести шиноби. -- Hands up, eleventh! Freeze! Drop your weapons! - прозвучал мужской голос сбоку. Мадара и Орочимару синхронно повернули головы. Какой-то мужчина, без чакры, закрытая броня, напоминающая самураев из страны Железа. Тычет в них металлической палкой с рукоятями. Рядом с ним еще двое, с такими же палками, смотрят настороженно, готовы к бою. Вокруг развалины домов и дорог, видны выглядывающие люди, тоже без чакры. Испуганные, в отличие от этих трех, с палками. Мадара стремительно сложил печати. -- Огромный огненный шар! Палки в руках троих задергались, но было уже поздно. Тридцатиметровый шар гудящего пламени испепелил всех в мгновение ока, оплавил остатки многоэтажного дома за спиной троицы, и разлетелся огромными горячими брызгами. -- Мне нравится режим Отшельника, - объявил Мадара удовлетворенно. -- Все бы вам, Учиха, жечь, - хмыкнул Орочимару. - Можно было принести их в жертву для Эдо Тенсей! -- Тебе нужно, ты и лови жертвы, - безразличным тоном ответил Мадара. Орочимару еще раз оглянулся и вздохнул. Испуганные люди уже разбежались, с громкими воплями, забились в страхе в свои норы, щели и развалины. Поймать их несложно, раз уж у них нет чакры, но Мадара здесь и сейчас точно не даст провести ритуал. Орочимару еще отметил, что вполне понимает крики разбегающихся, в отличие от слов испепеленной троицы со странными палками. Надписи на развалинах тоже были местами вполне читаемы. -- Это другой мир, ку-ку-ку, - хихикнул Орочимару. - Амегакуре чем-то напоминает. -- Поисковый отряд 14-2, в квадрате 6 уничтожен! Повстанцы используют мощные огнеметы! -- Мы нашли их, принц! - радостно взревел один из генералов. Принц Кловис встал, вытянув перед собой руку, и система трансляции передвижной крепости автоматически включилась, передавая его приказ всем подразделениям и войскам Британской Империи, находящимся рядом. -- Уничтожить гетто Синдзюку! - объявил принц Кловис. - Стереть его с лица земли и убить всех одиннадцатых! -- Во славу Британии! - взревели солдаты и пилоты Найтмэров, устремляясь в атаку. Земля, январь 2014. Город N., где-то в России. Вспышка перехода. Темнота. Тяжесть в теле, как будто всю ночь таскал кирпичи. Не хочется открывать глаза, хочется еще поспать, несмотря на шум автомобилей за окном. Стоп! Вспышка неправильности происходящего пронзает меня, как удар током в фильмах, и глаза открываются сами. Палата. Больничная палата. Белые стены, койка. Шумит за стеной какой-то аппарат, томно вздыхает, вибрирует. Большие окна. Еще три койки, пустые. Шум автомобилей за окном, гудки, гул, видны многоэтажки, вид такой знакомый, чувствую, что даже могу назвать район и клинику, но все это меркнет перед самим фактом Земли. Предсмертные галлюцинации? Рука сама вскидывается, комкает одеяло на груди, и тут же падает. Моя рука. Мое настоящее тело. Какая-то серая пижама. Тяжесть в голове. Что? Так мне все привиделось? Это был бред длиною в семь лет, настолько реальный, что я все помню? Как жил там, убивал, продирался к Цели, сражаясь со всеми подряд, и все это было бредом? Так, с этим точно надо что-то делать. Из горла выходит какой-то странный сип вместо слов, и жестом отчаяния вздергиваю тело, сажусь, переводя дыхание. Встаю, и понимаю, что не только отвык от этого тела, другая моторика, другие жесты, но еще и другие мышцы, как будто усохшие, ослабевшие. Страх пробивает с ног до головы, сколько же я провалялся? Меня ведет в сторону, и тело заезжает локтем в стекло, выбивает его со звоном, и рука тут же окрашивается кровью. Боль адская, из разбитого окна бьет струя холодного воздуха, сознание проясняется и мобилизуется. Зима? Зима. Сколько же времени прошло? Надо сражаться и первым делом добраться до календаря, на противоположной стене, а потом кого-нибудь из персонала, и выяснить, что было и что стало, и что с женой и детьми, раз уж я вернулся. Смотрю на календарь, и тот приветственно взмахивает страницами в ответ. Темнота. Второе пробуждение проходит гораздо более приятно. Рука забинтована, окно починено, и рядом трое, в белых халатах. Солидные, довольные, тут же щупают пульс, смотрят в глаза, заставляют показать язык, и важно объясняют, что только прогрессивный курс интенсивной терапии, инновационная разработка больницы и этих троих, вывел меня из полугодовой комы. Полгода? Что с женой? Семья? Надо будет перечитать Гарри Поттера, и выяснить, что там с миром шиноби. Или это мне привиделось все-таки? Как это выяснить? Ответ прост -- магия! Троица, заметив, что я уже не с ними, закругляет рассказы о своей изумительности, обещает, что теперь мы будем много общаться, и покидает палату, запуская новую гостью. У меня немного кружится голова, и головокружение усиливается скачком, когда в палату заходит она, садится рядом и обнимает, молча, без лишних слов. Почти забытое лицо, забытый запах, давно оставленное в прошлом ощущение тепла от объятий близкого человека. Но молчание не длится долго, и плотину прорывает. Света тараторит, утирая слезы, захлебываясь словами, о каких-то фондах, письмах, поддержке, рождении ребенка, продаже квартиры, статьях в газетах и роликах по телевизору, помощи неравнодушных, сбывшемся новогоднем желании, моральном взрослении детей, все это одновременно и вперемешку, перескакивая с предмета на предмет, бессвязно, горячо и снова, и снова ощупывая мое лицо, как будто не в силах поверить, что случилось. Смотрю на нее с усталой улыбкой человека, который достиг того, к чему стремился так долго. Над головой ее парит календарь, показывая, что вправду прошло полгода и сейчас январь 2014. Он, конечно, вернется из дальней дороги, Отмерены сроки, отсчитаны дни. Потому и смеется она ожидая И вновь зажигает под вечер огни. Он все дальше и дальше, на грани виденья, От сна к пробужденью, от ночи ко дню. Он вернется не раньше последнего срока, Сдирает дорога подковы коню.
Конец третьей книги
Конец цикла