=
Глава 13
14:17. Окрестности Конохи. В 6,5 километрах к северо-западу от Конохи. Какудзу сложил печать связи, посылая сообщение, что возле передатчика появилась команда АНБУ и Джирайя в сопровождении джинчурики Кьюби. Пэйн откликнулся через секунду, сообщив, что Какудзу и Зецу придется обойтись своими силами, потому что он и Конан сдерживают армию четырех деревень, в которой не осталось слабых шиноби. Также Пэйн заметил, что это шанс Какудзу реабилитироваться за неудачу с Гоби, и отключился. -- Быстрее! - скомандовал Джирайя, и команда АНБУ рванула в стороны. Какудзу ощущал вибрации земли и деревьев, и понимал, что четверка АНБУ -- сколько их всего вообще осталось, вроде бы Сасори уничтожил множество? - рвется вверх по склону прямо к передатчику, и улыбнулся под маской. Пускай Зецу там разбирается, а он захватит джинчурики Кьюби и покинет битву. За голову Джирайи можно получить массу денег, теперь нужно лишь одолеть его и Наруто, и получить приз. Сердца на месте, пусть и не все из них сильнейшие, и Какудзу смотрел, оценивая противника. Джирайя в сенмоде, и Наруто в нем же, судя по изменившимся глазам. Два Жабьих Отшельника -- это нехорошо, но техники их будут схожи, решил Какудзу. Призывы жаб, удары огнем и маслом, комбинированные атаки, с учетом возрастающей в сенмоде мощи, и советы от двух жаб на плечах Джирайи. -- Будь здесь Кисаме, - глухо сказал Какудзу, - он бы обрадовался хорошей схватке с сильными врагами. -- Но тебя больше волнует награда за наши головы, - хмыкнул Джирайя, поправляя свиток за спиной. - У нас нет времени на хорошие схватки. -- Мы должны остановить Пэйна и спасти Гаару! - выкрикнул Наруто. -- Ха-ха, - ответил Какудзу. - Что же вы тогда делаете здесь? -- То, что должны, - ответил Джирайя. Он молниеносно сложил два десятка печатей, выкрикнул. -- Искусство Отшельника: Копья Земли! Из-под земли ударили огромные заостренные валуны, но Какудзу уже взмыл в воздух. -- Дракон Молнии! - сметая камни и землю. -- Кавазу Кумите! - Нога Наруто почти ударила в голову Какудзу. Какудзу успел подставить руку, на которой лопнула кожа, и тут же полезли веревки, оплетая ноги и тело. Наруто выхватил кунай. -- Клинок Ветра! - смахивая сталью и чакрой пук веревок, разрывая дистанцию с Какудзу. Тот выбросил еще веревок, пытаясь ухватить Наруто, и тут же отпрыгнул, используя Шуншин, так как Джирайя ударил ревущим потоком пламени, комбинируя масло и огонь, отсекая веревки Какудзу и прикрывая Наруто. Джинчурики перекувыркнулся в воздухе, приземлился рядом с Джирайей. -- Кучиеси-но-Дзюцу! - синхронно прозвучала техника призыва. -- Сияющее Озеро! - ударил Какудзу, комбинируя Воду и Молнию. Если бы техника прошла, то призванные жабы, да и сами Джирайя с Наруто оказались бы в воде, насыщенной электричеством. Мощные удары Молнии отправили бы призывы обратно, и парализовали Отшельников на некоторое время, давая Какудзу возможность применить веревки. -- Плевок ядовитой жабы! - ударила Ма. -- Стена Грязи! - подхватил Фукасаку. Какудзу посмотрел на воткнувшиеся в его тело шипы и глухо заухал, хохоча. Яды не брали его тело, состоящее из веревок и чакры. Волна светящейся воды ударилась в стену, отхлынула, и помешать призыву не удалось. В небо вознеслись две огромные жабы, Гамабунта с мечом и трубкой, и Гамакен со щитом и двурогой вилкой. На головах их стояли Джирайя и Наруто, уже складывающие печати, каждый свои, слаженно и синхронно, как на тренировке час назад, на горе Мьёбоку. -- Искусство двух Отшельников: Разящая песнь Ветра и Пламени! - разнеслось над лесом и холмами. Глаза Какудзу расширились, и он замер на секунду, узрев невероятную мощь, как будто не веря, что такое возможно, не веря, что его, Какудзу, сражавшегося на равных с Первым Хокаге, сейчас уничтожат. Ревущий поток пылающего масла ударил в Какудзу, обращая в пепел и прах, сжигая и разрывая на части, ударил и пронесся дальше, мгновенно уничтожив, все пять сердец и бессмертное тело старейшего из Акацуки. Уничтожая все на своем пути, иссекая Ветром и сжигая Огнем, оставляя русло из спекшейся земли двадцати метров в ширину, техника двух Отшельников моментально стерла не только Какудзу, но и склон холма, пробила просеку в лесу, уничтожила еще два холма, и прорыла туннель в скалах, иссякнув в километре от Джирайи и Наруто. -- Неплохо, - ошарашенно сказал Джирайя, глядя на след техники. -- На тренировках вы сдерживались, Джирайя-чан, - рассудительно заметил Фукасаку. -- Он мертв? - спросил Наруто. -- Если не отскочил в сторону, то должен быть мертв, - пожал плечами Джирайя. -- Не отскочил, я видела, - добавил Ма. -- Передатчик! - вскричал Наруто, помчался вперед. Джирайя устремился следом, думая о том, что даже если Какудзу увернулся, то вряд ли снова вступит в бой, предпочтет отступить. Сколько они сражались? Минуту? Успели ли АНБУ добраться до передатчика? -- Пора заканчивать бой, - пробормотал Джирайя, прибавляя скорости, чтобы не отставать от Наруто. 14:17. По границе барьера Отшельников. Райкаге возглавлял войско четырех Деревень, но все равно шиноби стояли, разбившись на отряды по принадлежности к гакуре. Слишком хрупки были мир и дружба против общего врага, чтобы рисковать смешивать шиноби, и Шикаку, определявший стратегию, и Райкаге, отвечавший за тактику, дружно решили, что не стоит перегибать. Конечно, это ослабляет боевые возможности, но времени нет и обстановка не та, чтобы строить единый альянс из враждующих шиноби. При этом Шикаку держал при себе мысль, что шиноби Трех Деревень сейчас могут ударить в спину Листу, уничтожив практически всю мощь Конохи. Райкаге, в свою очередь, сдерживался от высказываний, что Отшельники Листа одним ударом могут оставить три Великих Гакуре без верхушки и без армии. На поле боя фактически оставались два биджу, так как Наруто отбыл с Джирайей, да даже если бы он и остался, высвобождения Кьюби ожидать не приходилось. Фуу, обколотая антидотами, махая четырьмя крыльями, висела над пятеркой Отшельников во главе с Тензо, и громада Хачиби стояла впереди огромного отряда Кумо. Мечники Облака стояли стройными рядами в центре, на левом фланге шиноби Суны. Сотня джонинов Песка, практически без поддержки кукол, и Темари, устало опирающаяся на веер. Шиноби Ивы на правом фланге тоже выглядели весьма ободранно, потеря Цучикаге ударила по ним сильно, не говоря уже о попытках Акацуки очистить небо. Поэтому воздушный отряд Листа был самым многочисленным, так как кроме него в небе оставались только шиноби Камня, умеющие летать самостоятельно, без крыльев на чакре. И все же, несмотря ни на что, это полуторатысячное войско, элита Элементных стран, готова была сражаться и разить, отложив в сторону разногласия перед лицом общего врага. Ставка на джонинов, умеющих смирять себя и думать о благе Деревни в первую очередь, в этом смысле оправдала себя. Теперь оставалось только пережить первый удар Пэйна, и контратаковать, со всей мощью и яростью. С тихим шелестом исчез барьер. Пятерка Отшельников заняла позиции в центре, над головой Райкаге. -- Шинра Тенсей! - ударил Пэйн на подавление. Из рукава его тут же выскользнул новый шарик, щелчком пальцев отправленный в полет, по направлению к шиноби. Пэйн выждал секунду и сложил печати. -- Чибаку Тенсей! Рядом Конан уже вытянула руки, а за плечами ее кипело бумажное море. -- Бумажное Цунами! - произнесла Конан, и поток взрыв-печатей покатился вперед, неудержимой приливной волной. Шарик Чибаку стремительно разбухал, и к нему устремлялись взрыв-печати, притянутые техникой. Конан с укоризной посмотрела на Пэйна, и в этот момент войско шиноби контратаковало. -- Йиху!! - бомба биджу из Хачиби врезалась в шар Чибаку. Вспышка взрыва на секунду затмила солнце, и Пэйн ощутил, что ядро техники, специальный шарик, поврежден взрывом. У него оставался еще один, но пока что Пэйн решил его придержать. Не было времени и отвлечься на защиту передатчика, оставалось положиться на силу Зецу и Какудзу. -- Метеоритный взрывной дождь! - ударила Конан. Ее волну печатей смяло и отбросило, но она тут же свернула взрыв-печати в шары, и ударила ими по войску шиноби, бегущему и летящему в атаку по серой равнине. Пэйн ударил снова. -- Шинра Тенсей! Пытаясь, пробуя смести войско шиноби одной волной, но на пути его техники вспыхнул квадратный барьер. Вспыхнул и пропал, взаимно уничтожившись, и Пэйн понял, что пора менять тактику, так как Отшельники накопили немало опыта, сражаясь вот так с техниками Атома Цучикаге. Но ударить следующей техникой не успел, так как Тензо вступил в бой. -- Искусство Отшельника: Стихия Дерева: Великий Лес!!! Шиноби, заранее предупрежденные, в любом случае были слишком опытны, чтобы пострадать, от резко начавшего расти из серой равнины леса. На километр вокруг, насколько успел увидеть Пэйн, все резко покрылось деревьями, которые и не думали останавливаться в росте. Стволы возносились к небу, как будто жажда нанизать Пэйна и Конан, проткнуть их, и тут же раскидывали листья и ветки, скрывая под собой шиноби, давая им возможность забираться на высоту в сотню метров, не прибегая к полету. Верхушка леса приняла на себя второй удар бумажных метеоритов Конан, погасила его. Да, дожди щепок и листьев, но стволы устояли, и эффект от взрывов оказался минимальным. Пользуясь вспышками и разлетом дерева, как укрытием, шиноби атаковали снизу вверх, стремясь достать Пэйна, и воздушный отряд уже заходил сверху вниз, как будто смыкая клещи. Печати Конан истреблялись тысячами и десятками тысяч, техники всех пяти стихий, улучшенный геном, метательное железо, все это било, скребло, уничтожало бесконечный поток кибаку фуда, но Конан только усиливала натиск, и все же проигрывала. Пэйн хладнокровно выжидал, когда шиноби подойдут ближе, когда Отшельники не успеют их прикрыть, и тут Хачиби и Нанаби ударили, один техникой воды, вторая тучей взрывных жуков, чтобы шиноби смогли рывком сблизиться с Пэйном и уничтожить его. -- Баншо Теннин! (пр. техника Тендо, противоположная Шинра Тенсей, использует силы притяжения), - выкрикнул Пэйн, притягивая к себе и воду, и жуков, и тут же закладывая ими вираж и ударяя по отряду шиноби Камня. Бах! Бах! Бабах! Бабах! Бабах! Небо окрасилось взрывами, и шиноби Камня летели вниз, убитые и обожженные, разрезанные и взорванные. Шиноби Конохи ускорились в воздухе, стараясь все же следовать плану, сблизиться с Пэйном и атаковать вплотную. -- Бумажные пули! - ударила Конан, и тут же из под деревьев последовал ответ. -- Стена Ветра! - и поток Ветра рассек взрыв-печати, отрезал их, встал стеной. Бесконечное зарево вспышек, там, где взрыв-печати сталкивались с секущим ветром, почти ослепило Конан, но одновременно эта же стена отсекла и атаку воздушного отряда Листа. И тут же, не останавливаясь, снизу, из деревьев ударили молнии, взмыли мечники, стараясь в прыжке достать Пэйна и Конан, и не доставая, проваливаясь, но хладнокровно, держа защиту, так как Конан тут же направила еще взрыв-печатей в ту сторону. Подруга Нагато ощущала, что подкрадывается утомление, но сейчас нельзя было сдерживаться, и она сражалась в полную силу, показывая чудеса техник Бумаги. 14:18. В небе над стеной Конохи. Взмыв выше, Пэйн замер, накапливая чакру. Враги ударили и снизу и сверху? Отлично, решил Нагато, ударю опять Шинра Тенсей, и в этот раз Отшельники не успеют прикрыть всех. Деревьями завалит армию внизу, выведет из строя, шиноби Ивы пострадали, теперь еще сбросить шиноби Листа вниз, и с высоты можно потягаться и с Отшельниками! В пылу схватки Пэйн забыл о передатчике, крикнул Конан. -- Удержи их еще секунд десять! -- Легче сказать, чем сделать, - проворчала Конан, ощущая, что приближается атакующая техника. Она торопливо крутанула руками, сводя взрыв-печати ближе формируя стену из них, висящую в воздухе. Огромную, толстую, растущую на глазах, и когда техника Отшельников -- огромный огненный дракон -- вылетела, Конан торопливо взорвала печати, нанося встречный удар. БАБАБАБАБАБАБАМММММММ!!!!! Огромная бумажная стена, висящая в воздухе, взорвалась разом, в единой ослепляющей и оглушающей вспышке, и отряд шиноби Листа на леталках срочно взмыл вверх, вертикально, лишь бы уйти в сторону, уйти с пути взрывной волны. Огненный Дракон взревел, влетая в облако взрыва, и сгинул в нем, добавив еще больше яркости происходящему. Все, кто смотрел на это, вынужденно прикрыли глаза, почти ослепнув, и даже сенсоры не смогли бы рассмотреть, что там происходит, ибо выплеск чакры из взрыв-печатей и Дракона перекрывал все ослепляющей стеной. Отшельники приняли ниже, поставили барьер, приняв ударную волну вскользь, и быстро-быстро заскользили над верхушками деревьев, торопясь приблизиться к Пэйну, и поставить точку в сражении, потому что все понимали: при нынешней разбросанности войск любой объемный удар Пэйна выведет из строя большое количество сильных шиноби. Но и без разброса было не обойтись, собери все силы в одну кучу, и Пэйн только посмеется, а Конан будет легче применять свои взрыв-печати. Тензо вздрогнул, когда увидел, как вдалеке огненный поток несется к Конохе, и тут же облегченно выдохнул, так как поток увяз в скале и пропал. -- Джирайя-сама сражается с кем-то, - крикнул он остальным. Особой нужды в том, в сущности, не было, все Отшельники знали мощь техник сенмода, но Тензо все-таки немного нервничал. Вроде бы вот она, победа, руку протяни, но нет, уже несколько раз за это сражение победа ускользала в последнюю секунду, и кто скажет, на что еще способен владелец риннегана? Всего две-три техники, но войско из элиты четырех Великих гакуре ничего не может противопоставить! И как бы у Акацуки не оказалось еще секретной техники, которую уже не получится отбить! Это беспокоило Тензо больше всего. 14:18. В небе над стеной Конохи. -- Что? - удивился и встревожился Пэйн, увидев огненный след по земле. Конан встревожилась еще больше, ведь всего минуту назад Какудзу сообщил о том, что передатчик найден и почти атакован. Она понимала, что передатчик нельзя переносить и закрыть от обнаружения, но все же не удержалась от мысли, что Пэйн чересчур рискует. Конечно, тело Яхико -- лишь марионетка, но сейчас, почти на пороге победы, не стоило бы так полагаться на Какудзу и Зецу. -- Техника массовых бумажных клонов! - решилась Конан, и буквально через секунду Тендо отключился. Он упал бы вниз, но Конан подхватила его и тут же запечатала, свиток растворился в ней, и тысяча бумажных клонов ринулась во все стороны, совершая самоубийственную атаку на врага. Под их прикрытием настоящая Конан понеслась вперед, за ее спиной рвались клоны, убивая и калеча, но чаще просто взрываясь раньше срока от контрударов техник и потоков железа. Повинуясь ее приказу, в небо взмыла бумажная кукла, удерживающая Дейдару. Конан не могла его бросить, но теперь она демаскировала себя, хотя в сущности это было делом секунд, по большому счету. План Шикаку предусматривал перехват Конан, после вывода из строя передатчика, и теперь настал этот момент. -- Вот она! - раздался крик. Конан увидела, как на нее летят шиноби Конохи и Ивы, рассыпавшись выше основного сражения, и направила на них всех уцелевших бумажных клонов. Ей нужно было выиграть время, чтобы обрушить еще волну свитков, уже начавшую вздыматься, и в то же время Конан понимала, что в таких условиях уйти будет очень проблематично. Но бросить тело Яхико и оставить его врагам?! Никогда!!! -- Конан, - зазвучал в голове голос Нагато. - Пробуди Дейдару и уходи. -- Что? -- Пробуди Дейдару и уходи, он достаточно сошел с ума, чтобы применить свою последнюю технику. Это станет нашим прощальным подарком Великим Гакуре! -- Хай, - лицо Конан затвердело, превратилось в маску. Она достала из подсумка два шприц-тюбика и резким движением загнала их в шею Дейдаре. Конан и бумажная кукла с Дейдарой продолжали уноситься от погони, вырвались за пределы леса, Конохи, и неслись куда-то вдаль от гакуре. Остановиться было уже невозможно, Конан знала, что в прямом бою сразу проиграет, во всяком случае, таким преследователям, которые включали в себя пятерку Отшельников. -- А? А? - вскинулся Дейдара, взгляд забегал. - А? Бумага Конан закрутилась перед его лицом, закручивающейся спиралью, и голос Конан звучал мягко, как будто из ниоткуда. -- Враги посмеялись над твоим Искусством, Дейдара! Но у тебя еще есть шанс отомстить им! Примени свою технику сердца, и враги падут, а элементные страны ужаснутся мощи твоего Искусства. -- Да, я не могу проиграть в расцвете своей славы, - сказал Дейдара отстраненно, глядя перед собой. - Только не сейчас! Руки его рванули плащ, безрукавку, разрывая сетку и обнажая огромный, заштопанный шрам на месте сердца. Руки Дейдары потянули нитку, и шрам превратился в огромный рот. Конан, ощущая, что по вискам ее текут капли пота от страха и усталости, зачерпнула еще порцию печатей, швырнула их навстречу погоне, и ракетой взмыла в небо, непрерывно роняя распахивающиеся свитки, из которых беспорядочно вываливались взрыв-печати, образуя огромную колонну между Конан и Дейдарой. 14:20. В небе, в 4,5 километрах к северу от Конохи. Усиленный удар взрыв-печатей не остался незамеченным, и Отшельники ударили навстречу, обычными струями Огня, просто усиленными сенмодом и благодаря этому выжигающими взрыв-печати на значительном расстоянии, где можно было не опасаться подрыва. И все же, отряду из двухсот шиноби, Камень и Лист вперемешку, и Фуу в качестве тяжелой поддержки сверху, пришлось задержаться на несколько секунд, и когда вспышки и дым рассеялись, глазам их предстал висящий в воздухе Дейдара. Разорванная одежда, вместо конского хвоста растрепанные волосы, глаз бесцельно мечется по окрестностям, руки свисают вдоль тела. Увидев шиноби, Дейдара улыбнулся широко и безумно, и провозгласил: -- Враги! Сейчас вы узнаете всю мощь моего Искусства, ммм! Рот на груди Дейдары двигался, пережевывая глину, и облизываясь, и тело Дейдары внезапно начало набухать и расти. Дейдара расхохотался счастливо, закричал. -- Я готовил эту технику против Итачи, но сгодится и против других шиноби Конохи! Тело Дейдары еще выросло, набухло. Кто-то ударил техникой Огня, навстречу выметнулись взрыв-печати, погасили встречным взрывом. Тензо облизал губы, сообразив, что добром это не кончится, и, не рискуя бить техникой, чтобы не спровоцировать взрыв. Мало ли какие предохранительные механизмы предусмотрел Дейдара? -- Мой взрыв уничтожит все в радиусе десяти километров, - хохоча, провозгласил подрастающий Дейдара. -- Искусство Отшельника: Стихия Дерева: Великая Стена! - Тензо складывал печати с невероятной скоростью. - Всем уйти порталами! Отшельники -- Шиши Энджин! Какаши-семпай, подстрахуйте меня! Какаши рывком переместился к Тензо, положил руку ему на плечо, вторая замерла в миллиметре от портключа на поясе. Шиноби АНБУ, коих осталось всего три десятка, разделились. Четверо замерли возле Отшельников, моментально выставивших фиолетовый куб, также держа руки на плечах и возле портключей. Остальные быстро созывали шиноби Листа и Ивы, к счастью, все уже были знакомы с портключами, и оставалось только разбиться на группы по количеству шиноби АНБУ. -- Может мне что-нибудь сделать? - растерянно предложила Фуу. Летели, летели, а тут сразу убегать, смысла в этом Фуу не видела. Да, будет мощный взрыв, но Отшельники и не такое сдерживали, так думала Фуу. -- Да, берись за портключ, - крикнул Медведь. - Взрыв будет мощнейший, нет смысла с ним сражаться! -- Но Тензо-сама -- Они лишь отклонят удар от Конохи, быстрее! - нетерпеливо выкрикнул Медведь. С хлопками группы исчезали, пока не остался только Медведь, быстро подобравший портключи, оставшиеся после перехода остальных групп. -- Уходи! - крикнул Какаши. Пятидесятиметровый Дейдара за барьером захохотал, гулко, колыхаясь телом и, продолжая расти. Он был уже выше фиолетового барьера Шиши Энджин, выше стены Тензо, и продолжал расти и раздуваться, упираясь пузом в деревянную стену. -- Волна пройдет выше! - крикнул Медведь. - И я должен это видеть, Какаши-сама! Я готов принять любое наказание, но я должен это видеть! -- Искусство -- это взрыв, КАЦ!!! - выкрикнул стометровый Дейдара. Ответ Какаши утонул во вспышке света, которая могла бы ослепить всех, если бы стены Шиши Энджин не были такими темными. Благодаря закрытым глазам и отворачиванию обошлись лишь бликами, минутной слепотой, а благодаря барьеру и деревянной стене всего лишь легкими повреждениями барабанных перепонок. Конечно, свою роль сыграло и то, что под барьером остались только исключительно крепкие шиноби, но даже они устояли с трудом. Огромный Дейдара разлетался, разбрасывая мелкую взрывчатку, и формируя заготовку для объемного взрыва, который и поражал все вокруг в радиусе десяти километров. Коноха попадала в этот радиус, Конан не успела улететь далеко, так как предполагалась ее поимка, и шиноби начали действовать на поражение. Поэтому Тензо сразу поставил стену, хотя теперь и жалел об этом. Можно было подавить Дейдару, запечатать и закрыть, но Тензо не рискнул, опасаясь преждевременной активации техники. Кто же знал, что для этого Дейдаре надо вначале вздуться на сто метров? Теперь было уже поздно дергаться, и оставалось только надеяться, что остальные Отшельники удержат барьер. Видеть или слышать, что происходит, Тензо не мог, оставалось только верить в товарищей. Шиши Энджин устоял, хотя и еле-еле, слишком большое воздействие со всех сторон, даже с техниками Атома и риннегана было легче. Стена Тензо исчезла во взрыве, и часть леса созданного им тоже, но все же свою роль барьер выполнил. Взрывная волна прошла выше наполовину уцелевшей половины Конохи, снесла часть горы с лицами Хокаге, испортив прическу Четвертому, уничтожив базу ВВС и окончательно добив зону закрытых полигонов. Та волна, что шла по земле, достигла Конохи в ослабленном виде, и барьерные команды отреагировали, так что обошлись мелкими разрушениями. И без того вместо половины Конохи осталась серая равнина, так что еще десяток кварталов, стертых с лица земли, уже ничего не решали. Лес Смерти был по другую сторону, и население Конохи не пострадало. Но вот во все остальные стороны, взрыв Дейдары заровнял и уничтожил села, реки, мосты, дороги, леса и поля, оставив огромнейшую воронку, весьма органично сочетающуюся с разрушениями в Конохе и вокруг Конохи. Конан, подорвавшая печати чуть раньше срока, все же сумела ослабить взрывную волну в своем направлении, и вместо того, чтобы погибнуть, просто устремилась вперед на неимоверной скорости, ощущая, что еще немного и тело ее рассыплется на взрыв-печати и не скрепленные друг с другом листки. -- Надеюсь, это было не зря, - прошептала Конан, выравниваясь и устремляясь к северу.
Глава 14
14:20. В 2 километрах к северу от Конохи. Отшельники сумели отвести удар Дейдары от Конохи, но не от войска. Армия четырех деревень, промчавшаяся по выжженной серой равнине Деревни, вбежало в обгоревшие леса вокруг Листа, и мчалось в атаку на полной скорости, спеша помочь и успеть, поддержать воздушный отряд с земли. АНБУ, переместившие летунов в Коноху, метнулись предупредить, но войско было слишком разбросано и слишком мало оставалось времени, чтобы уйти из зоны поражения. Поэтому шиноби начали действовать. Джирайя подхватил Наруто, ушел под землю и спрятался в желудок каменной жабы. Джонины Камня синхронно выставили стену, а шиноби Суны ударили ветром навстречу взрыву. Действуя рядом с товарищами, синхронно, джонины ставили защитные техники разных стихий, барьерные команды замирали в сосредоточении, и Хачиби ударил фонтаном чакры навстречу, как будто пытаясь смыть натиск взрыв-глины Дейдары. Шиноби Облака, под управлением Даруи, запустили грозовой фронт, двинувшийся вперед к зоне взрыва. -- Эй, поберегись, и пониже пригнись, а то взрывом снесет и голову тебе оторвет! Хачиби превратился обратно в Би, который, выхватив мечи, закрутился на месте, присоединяясь к защитным техникам шиноби Кумо. -- Могучий Би-сама укрылся здесь, потому что у него мозги есть! - провозгласил джинчурики. Ударная волна, пыль, свет, грохот ударили в защитные укрепления элиты четырех Деревень, и началось сражение, в котором взрыв Дейдары безнадежно проигрывал техникам джонинов и уверенно крушил и ломал все остальное. Трещали вырываемые с корнем и уничтожаемые деревья, дробились валуны, выравнивалась земля, закрывая все пылью и измельченной зеленью, и все же защита шиноби в основном держалась. Те, кто не догадался прикрыть бока, все же пострадали, но будь жив Дейдара, он все равно разорвал бы на себе одежду от злости. Предполагалось, что взрыв при помощи сердца -- ультимативная техника, способная уничтожить армию шиноби или целую Деревню, или даже Деревню с армией шиноби в ней. Результаты практического теста оказались все же иными, погибло не более трех десятков джонинов, из самых слабых, растративших чакру в битве, и еще сотня получила те или иные ранения. Конечно, если бы шиноби не защищались, они бы погибли все, но такие дураки джонинами не становились. 14:21. В 2 километрах к северу от Конохи. -- Это было ужасно, - Би сплюнул, на зубах хрустели песок и пыль, - и техника эта просто безобразна! -- Ты цел, брат? - донесся голос Райкаге. -- Да, я вовремя укрылся, но теперь чересчур запылился! Надо срочно мне грязь оттереть, и лучше, если Хокаге сможет спинку мне потереть! Эй даже реагировать не стал, зная, раз Би поет о таком, значит в порядке. Шикаку связался с шиноби Листа, подтвердил окончание битвы и возвращение в Коноху, как точку сбора. Время было упущено, и Конан успела улететь и скрыться где-то в небесах. Преследовать ее означало рисковать попасть в новую засаду, рисковать тем, что шиноби будут разбиты по частям, ибо разделиться пришлось бы обязательно -- для охвата сферы, поиска по всем возможным направлениям. Тысяча с лишним шиноби побежала обратно в Коноху, по серой и выжженной равнине, оставленной взрывом Дейдары. -- Благодарю всех за помощь! - крикнула Темари. - Возвращайтесь в Суну, служите гакуре, как должно! Джонины Суны отреагировали по-разному, кто задумался, кто побежал в Коноху, кто-то вроде и хотел что-то крикнуть в ответ, но Темари не стала дожидаться. Развернулась, собираясь присоединиться к отряду элитных мечников Листа, которые в этой битве оказались бесполезны. Бывший капитан АНБУ, Югао что-то командовала, и Темари вздохнула, осознав, что Акацуки все же сумели утащить Гаару. -- Казекаге-сама! - раздался за ее спиной знакомый голос. -- Баки-сенсей, - Темари развернулась, поклонилась наставнику. -- Я больше не ваш сенсей, - развел руками Баки. -- А я больше не Казекаге, - грустно усмехнулась Темари. -- Это еще не поздно изменить. -- Я не собираюсь разжигать гражданскую войну в Сунагакуре. Пускай Старейшины изберут Седьмого Казекаге, - тяжело вздохнула Темари. Мысли о Гааре и сражении в Конохе наваливались неподъемным грузом, она ощущала сильнейшую усталость и желание лечь рядом с Шикамару, обнять его и молча смотреть в облака. -- Чиё-ба-сама погибла рядом с Шестым, Совет прорежен наполовину, так как Сасори из Акацуки не пожалел никого, я сам спасся случайно, - ответил Баки. - Теперь, когда шиноби Суны и Листа сражались бок о бок, и есть враг -- Акацуки, похитивший Гаару, считаю, что вам, Темари-сама, надо вернуться и принять титул Каге. В истории Листа был прецедент, после гибели Йондайме Хокаге. -- Да, я помню, - сухо ответила Темари. Она вдохнула и выдохнула, помолчала и сказала. -- Баки-сан, я понимаю, что вами движет, но это слишком серьезный разговор, чтобы вести его здесь и сейчас. Неправильное решение и шиноби Суны опять будут гибнуть, на этот раз сражаясь друг с другом. Мне кажется, что хватит смертей, и надо как следует все обдумать. -- Вы правы, Темари-сама, прошу прощения за поспешность предложения, - поклонился Баки. Он поколебался секунду, но все же не стал ничего больше говорить, поклонился еще раз и побежал вслед удаляющемуся войску шиноби. Темари, оглянувшись, увидела, что осталась одна, остальные уже ушли или убежали. Она ощутила жжение в глазах, и слезы хлынули потоком, чего с Темари не случалось уже лет шесть. Вместе со слезами, которые Темари размазывала по щекам, украшая лицо разводами грязи, как будто уходило напряжение, и Пятая Казекаге сжала кулак на рукояти веера, прошептала горячечно и яростно. -- Дождись нас, Гаара! Мы спасем тебя! 14:22. Третья линия обороны Конохи. Сижу на пороге наполовину разрушенного дома. Земля еще подрагивает, еще летят пыль и облака чего-то, но все же основной взрыв закончен, прошел мимо. Моя вина -- надо было убить Дейдару, а не крючить, но в тот момент мне это казалось отличной идеей. Выплеснуть эмоции, заставить подрывника ощутить то же, что и я, и хрен знает, куда бы все это зашло, если бы не Итачи. Вздохнуть и еще раз вздохнуть. Накосячил, чего уж там, напрыгивать -- так на главных, чего меня на Дейдаре переклинило? Нет, знаю почему, но все же стоило воздержаться. Чувство вины опять будет терзать, хотя и не так глубоко. Коноху и без того распидорасило, шиноби отлично справились с уничтожением Деревни и без моей помощи. Куда ни брось взгляд -- развалины и развалины, поломанные деревья, и хорошо, что не трупы в три ряда, а ведь могло быть. Это на уцелевшей половине, той, что ближе к горе с лицами Хокаге, и надо заметить, лица тоже получили свою порцию. Но все же лучше так, чем серая равнина, теперь впрочем, уже не серая, а заваленная деревьями. Отстранено думаю, что из этих деревьев можно построить кучу новых домов, и еще думаю, что такая отстраненность, наверное, следствие превышения дозировки ужаса и страха. Первые десять минут до дрожи в коленках, а потом как-то отодвинулось на второй план. Не прошло до конца, но и не мешало действовать, и самое главное: спас госпиталь и Шизуне, так что так ему и надо, этому Дейдаре! Опять смотрю на выжженную Деревню и опять вздыхаю, осмысливаю случившееся, ужасаюсь и испытываю чувство вины, и одновременно радость и гордость, и страх перед мыслями, что будет дальше, и отупелость после битвы, и потряхивание самого натурального отходняка. Явно к вечеру меня будет колотить, и кидать, но сейчас пока еще отупелость. Доза и мера смертей, разрушений, личного страха превышена, и организм просто отключил эти функции, но немного отдохнет и снова включит, и вот тогда лучше находиться не снаружи, а внутри дома, чтобы никто не увидел. Впрочем, еще парочка таких битвы и привыкну, хотя пожалуй после пары таких битв шиноби просто закончатся. Вон пыль столбом - уцелевшие бегут обратно, и это значит, что вряд ли в ближайшее время увижу Шизуне, ибо медики точно будут заняты по самую маковку, а потом будет поход на Акацуки, к гадалке не ходи, и там медики будут заняты еще сильнее. -- Эй, имо-то! - раздается голос Шизуне слева, опровергая мои измышления. - Что ты здесь делаешь? Видно, что армия джонинов бежит обратно, повоевали, в общем. Над Конохой взлетают три зеленые вспышки, означающие, что сражение закончено, но бдительности лучше не терять. Оно, конечно, но вот возвращающееся войско более надежный показатель. -- Армия возвращается, - говорю Шизуне, как бы уходя от вопроса, ибо ответить, на кой хрен я сижу на пороге дома, вместо того, чтобы идти лечиться, точно не в состоянии. К счастью, Шизуне не развивает тему. -- Ты цела? - и, не дожидаясь ответа, она обнимает крепко и шепчет. - Никогда больше так не делай! Тональность шепота резко переходит в яростную, ой-ой, кажется, меня сейчас отшлепают! Шизуне и вправду в ярости, и мне отлично знакомо это состояние, когда страх за близкого человека переходит в ярость на него же. Так и хочется прибить этого идиота, который только что чуть не погиб по собственной дурости! И Шизуне имеет полное право гневаться, наскакивать на бомбу Дейдары было несколько неосмотрительно, и хрен знает, каких ужасов она успела вообразить, когда там, в госпитале рвануло. Но зато с Дейдарой посчитался, теперь еще Орычу надо будет прописать за Шизуне, и мы квиты. -- Извини, онэ-сан, - наклоняю голову, смотрю в землю, - некогда было думать, бомба росла прямо на глазах. -- Ты -- молодец, - Шизуне еще раз обнимает, - спасла всех, так как Дейдара собирался вырастить такую же бомбу, как там. Я не вижу, но ощущаю, что она головой указывает в сторону только что отгремевшего взрыва. Меня пробивает холодом и ужасом с головы до пяток. Такой же взрыв, но в сердце Конохи? И барьер, да барьер стоял, я же за него бомбу вытащил специально. Мама. -- Тихо, тихо, тихо, - Шизуне придерживает обмякшего меня, шепчет в ухо. - Ты -- молодец, но все же больше так не делай. Я думала, что все, тебя взорвало вместе с госпиталем. Она замолкает, явно не находя подходящих слов, и это понятно. Когда я думал, что Орочимару ее убил, а потом выяснилось, что нет, у меня тоже не было слов, и вовсе не потому, что это был паралич. Но понимание того, что она ощущает, лишь добавляет чувства вины, желания, что называется, упасть на колени и покаяться во всех грехах. -- Ты цела? - повторяет Шизуне. - Как-то бледновато выглядишь. -- Битва закончилась. Шизуне понимающе кивает, и хорошо, что она жива, что она не поднимает больше вопроса о бомбе, и том, что случилось перед сражением, и эта радость перебивает даже кислое и вязкое послевкусие битвы, и в то же время, исподволь закрадывается новый страх. Грядут новые битвы, и Шизуне будет там, а я? -- Идем к Цунаде-сама, она тебя подлечит, - тоном, не допускающим возражений, говорит Шизуне, и тянет меня за руку в сторону резиденции Хокаге. 14:25. В 20 километрах к северу от Конохи. Тело Пэйна -- Яхико распахнуло глаза, и Конан удовлетворенно улыбнулась. Конечно, Джигокудо может починить любое из тел Пэйна, но все же именно это ей не хотелось отправлять даже на починку. Глупо, конечно, Яхико давно мертв, и это всего лишь марионетка, которая оживает под воздействием чакры Нагато, но все же Конан ощущала облегчение. Как будто сохранность тела Яхико означала, что он и дальше будет жить в их памяти. -- Все в порядке? - спросил Пэйн-Яхико. -- Шиноби отказались от погони после взрыва Дейдары, - ответила Конан. - Надо заметить, я тоже чуть не пострадала. -- Нам будет не хватать взрыв-техник Дейдары, - кивнул Пэйн, - но сейчас есть более важные задачи! Сасори докладывает, что его полет с джинчурики пока идет нормально, никто не преследует, и значит, нам тоже лучше поторопиться. Он вытянул руку вниз. -- Баншо Теннин! - и передатчик выскочил из земли, взлетел вверх. К сожалению, летать рядом с передатчиком было невозможно, из-за помех, но удерживать его на расстоянии бумагой Конан было вполне возможно. Не боевая комбинация, но транспортировка и перелет тел Пэйна вполне были возможны в такой вот версии. И бросать здесь передатчик Пэйн совершенно не собирался. Пускай засада не удалась, раз не было погони, но это не означало, что нужно оставить передатчик. Свитки Конан уже обматывали передатчик, двухметровый цилиндр из чакрометалла, чтобы удерживать и направлять в полете. Хируко пришлось изменить конструкцию, чтобы бумага Конан могла подхватывать и нести передатчик, при этом не внося помех. Увы, помехи от бумаги Конан, созданной из ее чакры, несущественные на расстоянии, оказывались критическими в тесном контакте с цилиндром. Но и эта проблема была решена, и теперь Пэйн и Конан летели дальше. -- Бери левее, - сказал Пэйн. - Отлетим от Конохи и сделаем перерыв. -- Я в порядке, - ответила Конан. В переводе это означало "я сильно устала и утомилась, но все же смогу долететь, не свалившись". -- Хорошо, - кивнул Пэйн-Яхико, - но если почувствуешь переутомление, сразу найдем безлюдное место и сделаем перерыв. Нет нужды настолько торопиться, раз уж ловушка не удалась. -- Если бы ты не приказал разбудить Дейдару, то удалась бы, - заметила Конан. - Можно было бы захватить джинчурики Нанаби. -- Если бы я не отдал приказ, тебя бы уже окружили и сожгли, - бесстрастно отозвался Пэйн. - Не стоит недооценивать Коноху, они смогли сплотить врагов против нас, и не забывай, что Итачи рассказал им все, что знал. Успей ты улететь, можно было бы рискнуть, но в тех условиях -- нет. -- Стоило ли жертвовать Дейдарой? -- Конечно. Безумный Дейдара мог бы в любой момент взорвать нас, а так он даже принес пользу. Раз даже тебя чуть не задело, шиноби точно пострадали. -- Отшельники успели поставить барьер, я видела. -- Неважно, сколько бы ни пострадало шиноби -- это хорошо, так как Дейдару все равно пришлось бы убить, чтобы он не взорвал нас всех. -- Что теперь? -- Теперь нам не нужно сдерживаться, - повернул к ней голову Пэйн. - Запланированный удар по шиноби вышел слабее, но он был запланирован. Так что работаем дальше по плану: изъятие биджу, создание летающей крепости, усиление своих и уничтожение чужих. Да, изъяли всего трех джинчурики, но Кисаме уже летит за четвертым, а остальные сами придут в гости. -- Думаешь, шиноби рискнут? -- Если нет, то мы разобьем тех, кто явится за нашими головами, а потом прилетим и сами заберем биджу. Сейчас нужно подавить великие гакуре, точнее говоря, те полторы тысячи, что пытались нас захватить. Остальные нам не противники и мы уничтожим Деревни одну за другой, изымем всех биджу и обратим мощь шиноби в прах и пыль. После этого никто не помешает нам дождаться возрождения Санби и остальных, если кто еще погибнет и развеется, и воплотить в жизнь план. -- Это был план Тоби, - напомнила Конан. -- В котором Яхико сможет снова быть рядом с нами, - парировал Пэйн. -- Нет, я о том, что у нас нет шарингана для активации. Конан становилось все тяжелее лететь. Она посмотрела на проплывающие внизу холмы и леса, с редкими селениями, и стиснула зубы. Пэйн прав -- нельзя терять время, но и лететь так тоже нельзя! -- В убежище Тоби целый склад шаринганов, - равнодушно отозвался Пэйн, - и теперь мы их задействуем. Пересадим в марионеток Сасори и усилим армию, для этого все готово. Парочка глаз сгодится для активации Бесконечного Цукиёми, их придержим. -- Ты об этом не говорил, - тяжело, с паузами, произнесла Конан. -- И теперь Итачи не смог об этом разболтать Конохе, - ответил Пэйн. - Снижаемся! -- Нет! - Конан вскинула руку. - Есть идея лучше. Отключайся, я запечатаю передатчик и тело, и смогу долететь без остановок, правда! -- Хорошо, - кивнул Пэйн-Яхико, посмотрел на Конан внимательно. - Береги себя, мы еще не завершили План. И марионетка отключилась. Конан, манипулируя бумагой и свитками, ответила в пустоту. -- Конечно, Нагато! Летя над просторами страны Огня, Конан не могла выбросить из головы судьбу Дейдары. Чтобы отвлечься, она мысленно пересчитала руководство Акацуки. Дейдара -- взорвал себя. Нагато -- на базе. Она сама в воздухе. Черно-белый Зецу -- был возле передатчика. Там же был и Какудзу. Уцелел кто-то из них или нет, неизвестно. Кисаме -- улетел в Туман. Итачи -- перешел на сторону Конохи. Сасори -- улетел в середине битвы, унося тела джинчурики, и судя по словам Пэйна, успешно, шиноби не успели отреагировать. Хидан -- сразил Цучикаге и пропал, но вряд ли погиб, он же бессмертный. Бойцов сопровождения и белых Зецу Конан пересчитывать не стала. Огромная бумажная птица неслась над просторами страны Огня, выше облаков, невидимая снизу. 14:25. Где-то в разрушенной части Конохи. Хидан еще раз ударил укрепленной рукой, пробивая выход наружу. Еще пара ударов сокрушила корку из камней и земли, выход расширился и Хидан, наконец, вылез на свет, злой, как никогда. Мало того, что он упал головой вниз, так в момент, когда он почти выкопался обратно, Пэйн ударил своим Шинра Тенсей, опять закопав его. От этого уровень злости у Хидана зашкаливал, приводя его в совершенно невменяемое состояние. Ему нужно было срочно кого-нибудь убить, принеся жертву Джашину и проведя полный ритуал, а не ту пародию, что имела место во время сражения с Ооноки. Хидан выплюнул землю и глину, заглянул в колодец и сплюнул еще и туда. Где-то там под землей осталась верная коса, которую не получилось вытащить, но Хидан знал, что ему хватит и железного заостренного стержня. Главное -- найти шиноби и получить каплю его крови! Пылая яростью и злобой, Хидан развернулся, ища взглядом шиноби посреди развалин, поваленного леса и серой равнины, и думая о том, что Лидер уже всех сокрушил и улетел, забыв о нем. Все о нем забыли, но он им покажет ярость Джашина! -- Вот он! - раздался крик и Хидан осклабился. Он взял наизготовку железный штырь, облепленный землей, и поднес к губам знак Джашина, продолжавший болтаться на груди. Но не успел Хидан вознести хвалу своему божеству, как его окружили. -- Ебать! Что-то вас слишком дохуя! - сказал Хидан, оглядываясь. Три десятка джонинов, окруживших его, молча смотрели с высоты куч камней и сломанных стволов, распространяя вокруг цунами ки, вызванные мыслями о том, что им попался все-таки один из Акацуки. Неизвестно, как сложилась бы судьба Хидана, не будь у джонинов четкого приказа взять его живым и желательно целым. Шикаку не хотел рисковать потерей бесценного источника информации, пускай даже, оный источник бессмертен, и пусть даже есть Итачи, вернувшийся в Коноху. -- Джашин-сама! - вскричал Хидан. -- Бей его! - ринулись вперед джонины. 14:26. Возле разрушенной резиденции Хокаге. Итачи согнулся, закашлялся, выплевывая кровь, ощущая, как сжимается грудь, перехватывает дыхание. Как всегда, после перенапряжения, после чрезмерного использования шарингана и особенно Мангекё шарингана, болезнь дала о себе знать. Усилием воли он подавил кашель, выпрямился, утирая рот, и не устояв привалился к стене, и тут же понял, что зря это сделал. Годайме Хокаге и Хатаке Какаши уже стояли перед ним, сосредоточенно изучая. -- Цунаде-сама, Какаши-семпай, - пытаясь удержать голос, произнес Итачи. -- Итачи, давно это у тебя? - спросил Какаши, рассматривая кровавые следы. После той ночи, когда я перебил клан, хотел ответить Итачи, но новый приступ кашля скрутил его, ударил об стену, заставил замолчать. Цунаде, разглядывая Итачи, лишь цокнула, активируя Шосен дзюцу. Провела рукой вдоль тела Итачи, еще раз досадливо цокнула. -- Вечно вы так, молодые, - произнесла Цунаде, - ведете себя как будто бессмертные. Придется провести ударное лечение, полежать в госпитале. -- Мне незачем жить, Годайме-сама, - прокашлял Итачи. -- Ха! - фыркнула Цунаде. - Никак героически помереть собрался? Надо было думать, прежде чем спасать Коноху! Теперь придется лечиться! -- Но -- Итачи! - Цунаде гневно скрестила руки на груди. - Если ты -- шиноби Конохи, то ты слушаешься Хокаге! И я, как Хокаге, прописываю тебе лечение! Немедленное! Героически помереть ты всегда успеешь, после лечения! Всё! 14:26. Возле разрушенной резиденции Хокаге. Глядя на Итачи, прижатого к стене, фактически загнанного в угол, ощущаю невольное и неуместное веселье. При этом какая-то часть моего мозга испытывает жалость к Итачи, и восхищение его чувством долга. Явно же готов лечь и помереть, но вынуждает себя действовать и сражаться. Мне бы такую силу воли, но нет, я слабоволен и впечатлителен, и готов бежать от действительности и предаваться душевным страданиям. Справа движение, подходит Сарутоби Асума, растрепанный, усталый, с сигаретой во рту. -- Примите мою признательность, Гермиона-сан, - и, натолкнувшись на мой удивленный взгляд, поясняет. - Вы спасли госпиталь от бомбы Дейдары. Кланяюсь в ответ, даже не пытаясь уточнять, кто из близких ему людей там находился. Какая, в сущности, разница? -- Могу я что-то сделать для вас, Гермиона-сан? -- Хай, Асума-сан, - отвечаю просто, - одна ваша сигарета, и мы в расчете. Он не пытается делать удивленного лица, не читает моралей, просто достает сигарету и протягивает. Возможно, это перебор, возможно, но чтобы переключиться и отвлечься от всего случившегося, не упасть куда-то в бездну мысленного отчаяния -- вполне. Ведь и в самом деле устояли. Выжили. Шизуне жива и Цунаде жива. Все хорошо, насколько оно может быть хорошо после такого массового побоища. -- Инсендио, - и огонек пляшет на кончике пальца. Делаю затяжку и ощущаю, как кружится голова от забытого вкуса и ощущений.
Глава 15
19 июня 79 года. Рядом с разрушенной резиденцией Хокаге, Коноха, страна Огня. Атака Акацуки сделала врагов вынужденными друзьями, на некоторое время. Но вот исчезли взрыв-печати, пал Пэйн, и взорвался Дейдара, и шиноби разных Деревень опять начали поглядывать друг на друга искоса. Вернувшаяся пятерка Отшельников висела в воздухе, выступая если и не гарантом мира, то напоминанием о мощи Конохи. Конечно, Лист фактически перестал существовать, но шиноби его были живы, и пускай из троих джинчурики один попал в плен к Акацуки, так и в армиях других Деревнях было ровно то же самое. Наруто не пострадал, и уцелевший, даже не раненый Киллер Би, сейчас скромно стоял в сторонке, рядом с братом. В этом смысле, конечно, Облако не уступило Листу, Райкаге, как и Хокаге, отстояли свою жизнь в бою. Шиноби Суны, которых бросила Темари, обратно собрались вокруг Реки, который хоть и разбирался в военном деле, но в дипломатии был не силен, и что делать в сложившейся ситуации представлял смутно. Понятно, что не стоит напрыгивать на Лист, но как теперь быть с войной? Разрушениями? Кровью, пролившейся между Деревнями? Последний вопрос особенно волновал шиноби Ивы, собравшихся вокруг Куроцучи. Внучка Ооноки не имела опыта деда, но все же готовилась стать Каге. Ей, как и Райкаге, да и Реки было предельно понятно, что войне теперь конец и напрыгивать по новой на шиноби Листа точно не стоит. Но, во-первых, это было не совсем ясно джонинам, не отягощенным политикой, зато видевшим смерть своих друзей на этой войне, и во-вторых, Куроцучи и остальным, было неясно, что делать дальше. Куроцучи смутно догадывалась, что на этот вопрос не смог бы ответить и дедушка, не догадываясь о том, что Годайме Хокаге, в сущности, терзали те же проблемы. Третий лежал, если и не при смерти - спасибо Кацую! - то уж точно без сознания, а Кохару и Хомура остались где-то там, под серой равниной второй половины Конохи. И значит ей, Цунаде, надо найти решение, не сорвать План, и не испортить и без того безумную ситуацию, сложившуюся после этого безумного часа. -- Шикаку, а как планировалось вообще удержать армию трех Деревень, не перебив половину из них? -- Это была импровизация, Годайме, - Шикаку не удержался от досады в голосе, - и как всякая импровизация, она не выдержала проверки действиями. Но вообще я планировал получить господство в воздухе, ударами Сеннинов сбросив всех вниз, и потом разделить противников на части, и, пленив сильнейших, испугать остальных. Без крови, конечно, не обошлось бы, но не такой. Он потер шрамы, сказал. -- Вообще основной план строился на том, что враги вторгнутся в страну Огня частями, и мы встретим их на полпути к Конохе и разобьем частями. Райкаге и Цучикаге учли этот момент, когда планировали операцию переброски, а я вот ошибся. -- Да, все мы ошиблись, - вздохнула Цунаде. - Мысль о том, что Коноха все-таки разрушена, приводит меня в ярость, но драк, пожалуй, на сегодня хватит. Взгляд ее упал на все еще стоящего рядом Итачи, и Цунаде улыбнулась, почти хищно. Да, Сандайме в госпитале, но разве зря он ее учил? Общий враг, и пусть Акацуки бежали, но вот он, Итачи, и рассказу его о планах Пэйна если и не поверят безоговорочно, то точно прислушаются, ибо все знают, что Итачи провел почти десять лет в Акацуки. Конечно, будут еще и каверзные вопросы о нынешнем статусе Итачи, но... Цунаде мысленно вздохнула, признавая, что Итачи заслужил полное прощение и получение хитайате Листа обратно. Если бы не он, возможно, Акацуки уже добивали бы остатки всех армий, утверждая свою силу и господство над Элементными странами. Одновременный удар Белых Зецу в нужный для Акацуки момент точно даровал бы им девять десятых победы. -- Так, Итачи-сан, - сказала Цунаде, не убирая улыбку с лица, - придется тебе выступить перед Каге, и рассказать им о плане Акацуки. Итачи посмотрел внимательно, выпрямился. -- Хай, Годайме-сама, я готов, - ответил он. -- Отлично! - воскликнула Цунаде. - А потом сразу лечиться, и набираться сил, тебе еще клан восстанавливать, Итачи-сан! Жизнь в Акацуки приучила Итачи владеть собой, лицом и телом, и он просто поклонился в ответ, вроде бы бесстрастно и равнодушно. Но Цунаде все же уловила, не взглядом, но жизненным опытом, раздражение Итачи. Характер этого раздражения был отлично известен Цунаде и выражался словами в следующем: "Я выполнил свой долг, дайте мне спокойно умереть". О, Цунаде такое видела неоднократно, особенно на второй мировой войне, и знала, что такого "перегоревшего" надо через силу заставлять жить. Надо заставлять, но при этом не перегнуть палку, иначе можно сломать окончательно, и тогда уже никто не предскажет последствий. Но дать Итачи лечь и умереть? Нет, Цунаде не собиралась такого допускать. -- Если сейчас не показать другим Деревням, что Акацуки не просто сошли с ума, а следуют плану, направленному на уничтожение всех шиноби, то временный союз последних минут просто рассыплется в прах, - сказала Цунаде. - И тогда Акацуки все-таки возьмут верх, разбив нас по частям. -- Да, Годайме-сама, я понимаю, - еще раз поклонился Итачи. Впрочем, чтобы ощутить общую враждебность и напряжение между шиноби разных Деревень, не требовалось быть S-ранговым. Оно витало в воздухе, выражалось во взглядах и жестах, и, разумеется, Итачи понимал замысел Цунаде, но это не означало, что ему не хочется лечь и умереть, выполнив долг. -- Шикаку, хитайате, - сказала Цунаде. Глава клана Нара снял с себя хитайате и протянул его Итачи. -- Теперь ты снова полноправный шиноби Конохи и глава клана Учиха, Итачи-сан, - сказала Цунаде просто. -- Хай, Цунаде-сама, - ответил Итачи. Цунаде видела и ощущала, что Итачи все же взял себя в руки, долг перевесил желания, и с этим уже можно было работать. Она кивнула и опять обратилась к Шикаку. -- Проведем предварительные переговоры прямо сейчас, пока шиноби не набросились друг на друга на радость врагам, - тут Цунаде припомнила подробности эвакуации. - Генины и чунины, убранные из Конохи, не передерутся там? -- Их переносили в разные места, близкие, но разные, - задумчиво ответил Шикаку, - но вообще вы правы, Цунаде-сама, если быстро что-нибудь не предпринять, могут начаться волнения, ведь наверняка все видели взрывы. Я сейчас же отправлю туда шиноби. Шикаку отошел в сторону, Итачи сказал негромко -- Возможно, стоит напомнить джонинам Облака, Камня и Песка, что их генины и чунины не погибли в последней битве, благодаря Листу. Это убавит враждебности, и покажет, что Лист держит слово и не держит зла. -- И предложить всем эвакуацию в родные Деревни, - прищурилась Цунаде, - молодец, Итачи-сан! Тот еще раз склонил голову с равнодушным видом. -- Стихия Дерева: Дом! - Тензо небрежно сложил печати, и из-под земли полезли деревья, сплетаясь в дом. Просторный, широкий, двухэтажный, с деревянными стенами и крышей, готовый к заселению. -- Пожалуй, с отстройкой Конохи проблем не будет, - хмыкнула Цунаде. -- Хай, - ответил Тензо, - я уже делал такое после налета в январе. Сейчас разрушения намного больше, но в режиме Отшельника жильем обеспечить всех точно смогу. -- Еще инфраструктура, но это ладно, подождет, - заметила Цунаде. - Вначале все же Она оборвала сама себя, вошла внутрь дома, сопровождаемая Итачи. Райкаге Эй зашел вместе с братом, и будущая Цучикаге Куроцучи прихватила брата Акацучи, который, правда, упирался. Темари, смотревшая на это, прикусила губу до крови, не в силах отделаться от мысли, что она тоже могла бы зайти внутрь... вместе с братом. Но Гаары нет, и она не Казекаге, и Темари терзала душевная боль, которую она пыталась заглушить физической. -- Темари, - раздался голос Шикамару. - Не мучай себя, идем. Коноха сделает все, чтобы спасти Гаару, неважно, помогут другие Деревни или нет. Темари обернулась, посмотрела на Шикамару. Тот стоял с самым серьезным видом. -- Вернулся только что, - пояснил Шикамару, - после сообщения от отца. -- Почему ты так уверен? - спросила Темари и тут же ощутила, как глупо это прозвучало. -- Потому что он наш, - бесхитростно ответил Шикамару, - потому что он друг Наруто и Фуу, и твой брат, Темари. Темари посмотрела, как в дом для переговоров заходит Реки и еще джонин Суны, которого она знала в лицо, но не могла сейчас вспомнить имя. Из ведомства Юры, это она точно помнила, но имя ускользало. Мимо пронесся знакомый оранжевый вихрь и влетел в дом, с криком. -- Бабуля Цунаде! Мы должны спасти Гаару! -- Видишь, я же говорил, - заметил Шикамару. Темари кивнула, ощутила, что опять готова расплакаться, как будто ей три года, и усилием воли сдержалась. Проходивший мимо Джирайя кивнул в ответ, раскланялся с Отшельниками, и тоже скрылся в доме. 19 июня. Рядом с разрушенной резиденцией Хокаге, Коноха, страна Огня -- Асума-сан, как вам не стыдно? - обращается Шизуне к сыну Третьего. Тот, взъерошенный и уставший, удивленно смотрит на Шизуне. -- Онэ-сан, я сама попросила сигарету, - вмешиваюсь. -- Все равно! - восклицает Шизуне. -- Гермиона -- взрослая девушка, - пожимает плечами Асума, - и сражалась сегодня наравне со всеми. Ага, ага, и надо полагать, потому Шизуне и нервничает. Тремор после драки или как там это по-научному называется, не знал никогда. Самое смешное, что чужое тело помогает сражаться так, как я не сражался там, дома, никогда не сражался, честно говоря. Школьные драки не в счет, речь именно о таком вот, как у шиноби или хотя бы в Поттериане. Чужое тело и ты как будто сам другой человек, хотя нет, не так, сложно выразить словами, как будто ты супергерой в маске, что ли? Как в фильмах, в обычной жизни тюфяк, над которым все смеются, но в маске герой, и все восхищенно аплодируют. Тоже не совсем корректно передает состояние, но уже ближе к телу. -- Не волнуйся, онэ-сан, я не собираюсь снова поддаваться этой привычке, - сообщаю Шизуне. -- Снова?! Асума тоже бросает удивленный взгляд. Йоптель! Расслабился, ага, ударило дымом по мозгам. Понятно, что физическую зависимость с одной сигареты не получу, тело то другое, да даже если бы было родное, после семилетнего перерыва все равно не получить зависимость. Но мозги расслаблены, накал сражения ушел, ага, и Шизуне рядом, вот и ляпаю не подумавши. Очень не подумавши, ага. Хорошо, говорят, помогает сбивать с мысли поцелуями, но не при Асуме же! -- Мы поговорим об этом, потом, - с угрозой в голосе сообщает Шизуне. -- Да, онэ-сан, конечно, - улыбаюсь в ответ. Шизуне, вздыхая, мчится дальше по делам. Асума ерошит волосы, спрашивает. -- Еще сигарету, Гермиона-сан? -- Да, пожалуй, еще одну и работать, - вздыхаю. Закуриваем еще по одной, все равно Шизуне не видит. Будет, конечно, разговор, но Асума прав -- совершеннолетие уже за плечами, и возможно эта игра в сестер зашла слишком далеко, раз уж Шизуне искренне в нее верит. Ее, конечно, тоже можно понять, вся эта история с семьей и так далее. В общем, не мне ее судить, но и бежать срочно дымить и бухать назло Шизуне, точно не буду. Чай, не маленький уже. Асума поглядывает, но вопросов не задает, и хорошо. Тоже, наверное, о семье думает, в конце концов, отец в госпитале в тяжелом состоянии, а племянник, как выяснилось, едва без головы не остался. Конохамару, недовольный тем, что детей и жителей Конохи эвакуировали, сказал своему приятелю по команду Удону, чтобы тот утер соплю, мол, они пойдут на войну! Будут доблестно защищать Коноху, он всем покажет свой огромный расенган и вообще! И ведь проскочил бы! Конохамару, конечно, еще не генин, но внук Хокаге, и немного во всей этой внутренней кухне разбирается, и проскользнул бы в Коноху, с понятным результатом. В лучшем случае его бы поймали свои, и пинком эвакуировали, в худшем остался бы лежать среди тысяч трупов. Не знаю и не представляю, как Цунаде собирается строить Мир и Дружбу после такого кровавого поебища, разве что переведут стрелки, что мол, шиноби между собой немного подрались, а основные бябяки -- Акацуки, они всех убили и вообще? Тоже может быть, здесь в принципе, в пиаре и информационной войне разбираются, только на свой, шинобский лад, до сих пор местами непривычный моему взору. В общем, подружка их, Моеги, услышав такое, настучала в бубен одному, потом второму, потом сдала их одному из воспитателей Академии, в общем, обошлось. А ведь могло и не обойтись, и ладно взрослые шиноби, те знали, за что бьются и вообще, а дети, вроде Конохамару? Курим и молчим, иногда оно полезнее ста сеансов у психолога, которых здесь по-прежнему нет. 19 июня 79 года. Дом, рядом с резиденцией Хокаге, Коноха, страна Огня. Услышав крик Наруто, Цунаде тяжело вздохнула. Она хотела предложить Отшельникам поставить барьер вокруг дома, для обеспечения приватности переговоров, но не рискнула. Мало ли, воспримут как приглашение в ловушку или еще чего похуже, тем более, что переговоры предварительные и ничего секретного в них нет. Просто не подпускать никого к дому, вполне нормально. Но теперь Цунаде подумала, что стоило бы все-таки поставить барьер. -- Бабуля Цунаде! - Наруто влетел в огромную комнату на втором этаже. Точнее говоря, весь второй этаж состоял из одной огромной комнаты -- зала, где Тензо дополнительно вырастил стулья и стол для переговоров. Наруто, не обращая внимания на собравшихся, подлетел к Цунаде. -- Мы должны спасти Гаару! Эро-Сеннин сказал, что мы победим Пэйна и потом полетим за Гаарой, а мы не полетели, потому что был взрыв, и теперь надо лететь, ведь Акацуки разбиты, а Гаара там, в плену, и из него собираются извлечь биджу, и он точно умрет, а этого нельзя допустить, я пока еще не спас Саске Итачи вздрогнул, посмотрел внимательно на Наруто. -- и Карин, а теперь еще и Гаара, и мы должны собрать все силы и ударить, пока Акацуки убегают, а если нет, то я сам отправлюсь, я стал сильнее и смогу -- Наруто! - голос Цунаде заполнил комнату, оглушая. Киллер Би восхищенно присвистнул, но от рэпа удержался, лишь сделал несколько танцевальных движений и, достав блокнот с карандашом, начал подбирать рифмы, шевеля губами. Наруто ошеломленно замолчал, глядя обиженно на Цунаде, и тут появился Джирайя, немного разрядив обстановку. -- Наруто, - сказал Джирайя, - вообще-то уважаемые Каге здесь и собрались затем, чтобы решить вопрос Акацуки и спасения Гаары. -- Но ты говорил, Эро-Сеннин, - закричал было Наруто, но сразу сбавил громкость, - что мы отключим передатчик и сразу победим Акацуки, и после этого отправимся спасать Гаару! Мы отключили передатчик, победили этого странного типа с веревками, и теперь надо спасать Гаару! -- Ты же видел взрыв, Наруто, - спокойно ответил Джирайя, - кто знает, какие ловушки еще приготовили Акацуки? Прошу прощения, идем, Наруто. -- Но Эро-Сеннин! -- Джирайя-сама прав, - внезапно прозвучал голос Итачи. - Отправься вы сразу вслед Акацуки, уже оказались бы в ловушке Пэйна. Он охотится за биджу, и не смог бы пройти мимо джинчурики Кьюби. Итачи посмотрел прямо в глаза вскинувшегося Наруто и сказал. -- Я признателен тебе, Наруто, за желание помочь Саске, и спасти Гаару, но сейчас надо проявить терпение. Удар Акацуки не достиг поставленной цели, но если сейчас ударить в ответ, не подготовившись, то они захватят остальных биджу. -- Тем, кто попробует меня схватить, придется очень дорого за это заплатить! - не удержался Би. -- Нужно предупредить Туман, - сказала Цунаде Джирайе. Тот кивнул, потянул за плечо Наруто, сказал настойчиво. -- Идем, Наруто, чем дольше мы мешаем началу, тем больше откладывается операция по спасению Гаары. Необычно притихший Наруто, продолжавший смотреть на Итачи, машинально кивнул в ответ, пошел вслед за саннином. Итачи, глядевший ему вслед, лишь вздохнул мысленно. Разговора о Саске не избежать, не может быть сомнений, и Итачи заранее предвидел всю боль такого разговора, и в то же время ждал его, желая услышать подробности жизни младшего брата, как будто прикоснуться к тени Саске. Когда Наруто вышел, еще некоторое время стояла тишина, затем раздался голос Цунаде. -- Прошу простить Наруто, он слишком эмоционален и не слишком воспитан, когда дело касается его друзей, не говоря уже о джинчурики, которых он считает братьями и сестрами. -- Хэй, у меня еще один брат, но, кажется этому я не слишком рад! - опять не удержался Би. -- Помолчи! - рыкнул Райкаге. - В плену у Акацуки Нии, и раз уж здесь Итачи, и Годайме Хокаге ему доверяет, то я хотел бы услышать про этот план Акацуки, и зачем им все биджу! Подчеркиваю, услышать! -- Да, и Роши-сан у них, - добавила Куроцучи с противоположной стороны стола. -- Лист захватил в плен кого-то из Акацуки, - сказал Реки, - возможно обмен? Итачи посмотрел на Цунаде, та махнула рукой и бросила. -- Хидан. -- Понятно, Годайме, - кивнул Итачи, повысил голос. - Прошу прощения, никто Хидана ни на кого менять не будет. План Акацуки предусматривает сбор биджу, а Хидан свою роль уже выполнил. Он вел себя слишком нагло и непредсказуемо, даже по меркам Акацуки, и не будь он бессмертным, его бы давно убили. Пэйну он больше не нужен, так как начальный план захвата биджу сорван, а Третий Цучикаге мертв. Он посмотрел на помрачневших Куроцучи и Акацучи, вздохнул. -- Наверное, стоит рассказать все с самого начала, чтобы стало понятнее. Изначально Акацуки ставили целью захват какой-либо гакуре, основание там базы и затем, с опорой на эту базу, захват всех биджу. Одним ударом, неожиданным и выверенным, с работой двойки шиноби из верхушки Акацуки против одинокого джинчурики. Более чем достаточно, с учетом того, что в руководстве Акацуки были только шиноби S-ранга, а способности биджу более-менее известны. -- Еще неизвестно, кто бы победил, уж я бы точно врагам засадил! - заявил Би. -- Мой бывший напарник, Хошигаке Кисаме, очень хотел с вами сразиться, Би-сан, - ответил Итачи, повернув голову в направлении джинчурики Хачиби. Мягкий, спокойный голос, равнодушный тон Итачи подействовали, Би не стал задираться и развивать тему, как бы он всем показал. Итачи выждал несколько секунд, продолжил. -- Четвертый Мизукаге, Ягура, находился под контролем одного из Акацуки, настоящего лидера организации, не показывавшегося на публике. Себя он называл Тоби и владел Мангекё шаринганом, но периодически претендовал на то, что он Учиха Мадара. Каге и их помощники замерли, ошеломленные громким именем и обстоятельствами. Не всем были знакомы подробности прихода Теруми Мэй к власти, не говоря уже о внутренней кухне Акацуки. -- В свое время Тоби помог мне вырезать клан Учиха, - продолжал равнодушным тоном Итачи, - и тем самым предотвратить их мятеж против Листа. У нас было заключено соглашение, Акацуки не трогают Коноху, я не мешаю Тоби. Под контролем Тоби, Ягура начал планомерно разрушать Киригакуре, это должно было не только облегчить последующий захват Деревни, но и ослабить шиноби в целом. Восстание Теруми Мэй помешало этому плану, и было решено захватить Амегакуре, по ряду причин. -- Например? - спросил Райкаге. -- Пэйн, он же Нагато, лидер Акацуки, формальный, а после смерти Тоби фактический, носитель и владелец риннегана, и его помощница, и подруга Конан, управляющая бумагой, родом из страны Дождя. Закрытость Амегакуре должна была помочь удержать в тайне факт захвата и смены власти, - ответил Итачи спокойно. - План сорвался из-за действий Конохи, и тогда был захвачен Скрытый Водопад, с согласия Третьего Цучикаге.
Глава 16
19 июня 79 года. Дом, рядом с резиденцией Хокаге, Коноха, страна Огня. Молчание в зале можно было назвать ошарашенным. Обрывки сведений об Акацуки знали все собравшиеся, но то, что организация нукенинов раз за разом пыталась захватить гакуре, включая одну из Великих, Туман, не было известно. Итачи продолжал рассказ. -- Теперь, когда была получена деревня, началось планирование захвата джинчурики. Оно должно было быть быстрым и эффективным, пока Деревни не спохватились и не начали противодействие. Захват, извлечение биджу, и переход к основному плану. Но здесь Акацуки опять помешали, началась четвертая война, и джинчурики были мобилизованы, а Тоби погиб при попытке захвата Орочимару, в самом начале войны. Итачи не стал говорить, что тогда же, из сообщения Зецу стала понятна судьба Саске, голос его слегка дрогнул, но быстро вернулся к спокойствию и равнодушию. -- Тогда же Орочимару пригрозил раскрыть основной план Акацуки Великим деревням, и Пэйн изменил план. Была собрана армия, был привлечен Хируко, завербованы шиноби Неба и созданы крылья, и Акацуки выжидали удобного момента, чтобы ударить в спину шиноби. И момент этот настал, когда трое Каге решили напасть непосредственно на Коноху. Несмотря на невыразительность голоса Итачи, слушали его так внимательно, что позавидовала бы и сама Казахана Коюки, популярная во всех Элементных странах. -- Цучикаге немедленно отдал приказ Акацуки готовиться к этому нападению, планируя использовать организацию и созданную армию для начальной атаки, как расходный материал, который примет на себя удар Листа. Пэйн увидел возможность сокрушить армии четырех Великих деревень и захватить разом семь биджу, и создал новый план. Когда армии сцепились бы, планировался удар в спину, захват биджу, хаос командования, благодаря двойникам-Зецу, и затем еще один удар, уже на уничтожение всех шиноби, без необходимости сдерживаться. Собственно, все это вы видели своими глазами, просто Пэйн оказался вынужден нанести свой удар раньше срока. -- Благодаря вашему предательству, Итачи-сан? - резко спросила Куроцучи. -- Мое соглашение с Тоби о ненападении на Коноху умерло вместе с Тоби, - ответил Итачи, - но это не означало, что я прекратил защищать родную Деревню. У меня не было возможности предупредить Лист заранее, но я сделал, что считал нужным в ходе боя, чтобы предотвратить разгром. Он не стал говорить, что если бы Ооноки не нанимал Акацуки и не гнал их в бой, то остался бы жив. Проиграл бы сражение, а может и войну, но остался бы жив наверняка. Он не стал упоминать, что без его предупреждения большая часть шиноби четырех деревень лежала бы там, снаружи дома, закатанная в землю, сожженная и взорванная, уничтоженная массовыми техниками риннегана и миллионами взрыв-печатей Конан. Итачи сказал другое. -- Акацуки захватили троих джинчурики и можно ожидать попыток извлечения биджу, в ближайшее время. Возможно, Хируко в своих исследованиях нашел способ ускорить процесс, не знаю, меня туда не подпускали, а навлекать подозрения было опасно. Детали основного плана Акацуки просочились наружу давно, а именно: захват всех биджу. Зачем это Акацуки осталось неизвестным, но все же Пэйн, как публичный глава и лидер Акацуки, на всякий случай запустил версию, мол, на основе всех собранных биджу будет создано киндзюцу ужасающей мощи. И в страхе перед этой техникой шиноби прекратят все войны, а для мелких конфликтов будут нанимать Акацуки, и со временем организация вытеснит всех с рынка наемников и будет процветать. Райкаге лишь усмехнулся презрительно, Куроцучи смотрела, нахмурив лоб, как будто что-то припоминая. Реки и его помощник сидели с отсутствующим видом, а Цунаде, уже слышавшая эту историю, просто фыркнула. -- Разумеется, это была искусно замаскированная ложь, - кивнул Итачи. - Настоящий план, для которого собирались биджу, назывался "Глаз Луны". Гедо Мазо, статуя, которую может призывать владелец риннегана, должна была стать вместилищем всех девяти биджу, которые должны были переродиться в свою исходную форму, того, кто породил их. Джуби, Десятихвостый. Затем, Гедо Мазо должно было превратиться в дерево и расцвести, раскрыть мега-шаринган, который, отразившись от Луны, настоящего тела Джуби, погрузил бы всех живых в Бесконечное Цукиёми. Итачи вздохнул в полной тишине. -- Все должны были попасть в иллюзию этой ультимативной техники и тем самым принести мир в Элементные страны. Когда все погружены в Цукиёми, некому сражаться. Орочимару узнал об этом плане, и чем-то выдал себя, после чего ему пришлось бежать из Акацуки, и тогда же, в ходе расследования его побега, о плане узнал и я, и потратил несколько лет, собирая план "Глаз Луны" воедино. Если бы Акацуки смогли бы захватить сегодня семерых биджу и получили время на их извлечение, после разгрома шиноби, то план вскоре стал бы реальностью. Сейчас у них в руках лишь трое джинчурики, и Акацуки пришлось отступить перед силой шиноби, но они не разгромлены, нет. Пэйн не отступит от Плана Акацуки, и теперь будет сражаться с шиноби до конца, чтобы без помех дождаться возрождения биджу. Теперь он не будет сдерживаться, чтобы, уничтожив шиноби, спокойно дождаться возрождения биджу, захватить их и завершить план "Глаз Луны". В тишине Итачи еще раз вздохнул и сказал. -- У меня всё. Райкаге взревел раненым буйволом, стукнул по столу, по которому поползла трещина. -- Не бывать этому! - закричал он. - Уничтожить шиноби?! Не выйдет! Вместе мы смогли победить Пэйна один раз, сможем и второй! Нужно спасать Нии и остальных джинчурики! Сколько длится извлечение биджу? -- Трое суток, с участием всего руководства Акацуки, - ответил Итачи. - Особая запечатывающая техника, но она планировалась к применению в старом плане. Который предусматривал захват одиноких джинчурики и запечатывание без противодействия со стороны Деревень. Пока гакуре спохватились бы, узнали бы, кто стоит за похищением, поняли, где искать Акацуки и договорились бы о взаимодействии, все было бы уже закончено. -- Договорились о взаимодействии? - переспросила Куроцучи. -- Ни одна Великая деревня не смогла бы противостоять Акацуки в одиночку, - пожал плечами Итачи. - Это не оскорбление, просто констатация факта. Мощь носителя риннегана не стоит недооценивать, хотя надо заметить и Пэйн не рассчитывал на Отшельников Листа, недоучел их мощь. -- Джирайя не демонстрировал им свой сенмод, насколько мне известно, - добавила Цунаде, - когда учил этих детей в стране Дождя. Да, Нагато, известный нам как Пэйн, и Конан -- ученики Джирайи. -- Это осложняет дело, - скривился Райкаге, - но не означает, что я отступлю! Мы сражались рядом друг с другом, вынужденно объединившись по предложению Годайме Хокаге, и это было правильное предложение! Предлагаю отложить в сторону войну, и объединиться против Акацуки! Он замолчал, сообразив что-то, и добавил. -- Объединимся против общей для всех шиноби угрозы и уничтожим Акацуки, сейчас это важнее всего! Цунаде задумалась. Райкаге не стал упоминать продолжение войны после устранения Акацуки, но и не стал прямо говорить о союзе и мире. Ясно, что Облако, Камень и Песок уже осознали мощь Листа, и вполне могут воспользоваться предлогом Акацуки, чтобы закрыть войну. Но и признавать официально и вслух не спешат, ведь тогда придется фиксировать результаты войны, и опять вспоминать пролитую кровь, убитых и разрушения. Вроде как можно разойтись молча, без упреков, но тогда это будет ситуационный союз, на один раз против Акацуки. Все разойдутся по домам, вроде и, замирившись, но пройдет десяток лет и снова вспыхнет война. Нет, решила Цунаде, промолчать, значит сорвать План учителя, и раз уж Акацуки невольно помогли, надо использовать ситуацию, продавливать союз, не говоря уже о материальной стороне дела. Оформленный на бумаге союз станет им де-факто в сражениях против Акацуки, раз уж Итачи говорит, что будет нелегко, то значит, придется от души подраться. Понятно, что Камню и Песку, особенно Песку, выгодно соскочить с военного корабля, на который их затащил Цучикаге. Но это выгода будет выгодой за счет Листа, и это не устраивало Цунаде. План планом, союз и мир -- это хорошо, но почему во имя их выполнения должны страдать шиноби Листа? Нет, Цунаде была твердо уверена, что такого не допустил бы и учитель, окажись он здесь. Да, вздохнула она, будь здесь Третий, было бы легче. Обдумав еще раз свои слова, Цунаде заговорила. 19 июня 79 года. Дом, рядом с резиденцией Хокаге, Коноха, страна Огня. Каге и их сопровождающие покинули дом, оставив Цунаде наедине с вернувшимся Джирайей. -- Это был ловкий шаг, предложить им полную эвакуацию домой, - заметил Джирайя. - Так что, союз, мир и альянс? -- Пока нет, - покачала головой Цунаде. - Послезавтра будет встреча пяти Каге, и угадай где? -- Ммм, страна Весны? -- Хорошая идея, - одобрила Цунаде, - надо было предложить! Обычно встречи проводятся в стране Железа, сам знаешь, но в этот раз все слишком близко к Акацуки и бывшей стране Неба, решили не рисковать. Да и не противники самураи для Пэйна, к чему лишняя кровь? -- Думаешь, он напал бы на встречу пяти Каге? - удивился Джирайя. -- Мне сообщили, что Наруто тяжело ранен, а он взял и примчался, чуть не сорвал переговоры! - сменила тему Цунаде. - Я понимаю, что он болеет за друзей, и так в целом вышло даже лучше, но ведь могло и не выйти! Впрочем, ладно, Райкаге предложил, я поддержала, встреча пройдет на черепахе -- острове Облака. Акацуки не знают где она и не смогут атаковать, так что можно будет провести встречу спокойно, и окончательно оформить союз. -- Понятно, - Джирайя поправил свиток за спиной, встряхнул головой. - Хороший выбор, там и вправду встреча пройдет спокойно! Но послезавтра? -- Иве и Суне нужно обзавестись Каге, официально назначенными и утвержденными приказом Даймё, - помрачнела Цунаде, - потом еще переговоры, оформление альянса, это еще день. Сбор войска и выдвижение -- день, и это в самом лучшем случае! Четыре дня, минимум, а по факту, наверняка, еще день -- другой уйдет. Шесть дней! За это время Акацуки успеют извлечь двух биджу, а то и всех трех! -- Да, это никуда не годится, - согласился Джирайя. - Я еле удержал Наруто от желания бежать в страну Водопадов, спасать Гаару. Что мне ему сказать? Жди еще, как ждал все прошлые разы? Так там хоть известно было, что никого не спасти, а здесь, наоборот! Как раз можно успеть спасти всех! -- Я бы отправила тебя и Отшельников, - тихо сказала Цунаде, - но где гарантия, что вы победите? -- В жизни шиноби никогда не бывает такой гарантии, - спокойно ответил Джирайя. - Всегда найдется кто-то сильнее, быстрее, умнее, моложе, в конце концов! Шиноби готов к смерти, хоть и не ищет ее, не так ли? -- Не так, - отрезала Цунаде. - Если ты и Наруто, и пятерка Тензо сгинете там, в Такигакуре, то альянс шиноби резко потеряет в мощи. Отшельники принесли победу Листу в войне, против них оказались бессильны и биджу, и Цучикаге, и толпы шиноби. -- Объясни это Наруто, - предложил Джирайя. - Он рвется спасать друга и джинчурики, которому грозит гибель, а мы что ему скажем? Подожди, пока Гаара не умрет? -- Ваше спасение Гаары может обернуться гибелью оставшихся шиноби, так что это неприемлемо! Есть же разница, спасти тысячи жизней и одну? -- Для Наруто нет разницы, особенно если это жизнь друга, - усмехнулся Джирайя. - Я даже знаю, что он скажет: "Эро-Сеннин, но ведь если мы разгромим Акацуки, то спасем и Гаару, и всех шиноби!" И знаешь что, Цунаде? -- Что? -- В этот раз он прав! Полностью и абсолютно! Цунаде долго и внимательно рассматривала Джирайю, обдумывая ответ. Потом заговорила, со сдержанным гневом в голосе, гневом, готовым прорваться в любую минуту. -- Итак, вот мы стоим на пороге союза и альянса великих Деревень, о котором мечтал Сандайме. Отринув былые распри, мы будем сражаться с врагом, страшным врагом, готовым уничтожить всех шиноби и имеющим возможность это сделать! И в этот момент ты приходишь и говоришь, что отправишься в логово врага, где можешь погибнуть, и если это произойдет, то погибнут еще десятки тысяч шиноби, и весь мир погрузится в иллюзию, вызванную каким-то мега-деревом и возрожденным Джуби! -- Ты преувеличиваешь, Цунаде, - спокойно ответил Джирайя. - Среди нас хватает сильных шиноби, готовых сражаться с Пэйном. -- Сражаться может и готовых, а победить? Пэйн в одиночку побил Райкаге при поддержке двух биджу в Истинной форме, и при этом перебил тысячи шиноби, не отвлекаясь от схватки. И потом сражался и давил техниками, один против нас всех! Нам потребуется каждая капля чакры, каждая техника, каждый джонин в этом сражении, не говоря уже об Отшельниках, а ты готов вести их на гибель? -- Почему сразу на гибель? - поморщился Джирайя. - Нападем на базу Акацуки и сразимся, победим -- хорошо, нет -- отступим, но мы, по крайней мере, попробуем! Вряд ли Акацуки ожидают такого быстрого нападения, даже если не победим, так сорвем их планы по запечатыванию! -- Отступите? - Цунаде вперила взгляд в Джирайю. - Точно? -- Цунаде, - вздохнул Джирайя, - поверь, я не больше твоего хочу уничтожения шиноби, но все же я должен встретиться с Пэйном лицом к лицу и поговорить. -- Поговорить? -- Перед сражением обычно говорят, - Джирайя покрутил рукой, - но здесь дело в другом. Не только в Гааре и Наруто, но еще и в сделанном мне давным-давно жабами предсказании. Оно все сбылось, кроме одного пункта: "Мой ученик изменит мир шиноби". -- Наруто -- твой ученик, не так ли? -- Но и Нагато тоже! И даже если он ребенок из пророчества, - Джирайя сделал паузу, - то я остановлю его. Миру шиноби не нужны изменения ценой уничтожения мира шиноби, в этом я твердо уверен. Но возможно мой разговор что-то даст, ведь в юности Нагато хотел защищать своих друзей и сделать мир лучше! -- Он и сейчас этого хочет, - зло рассмеялась Цунаде, припомнив план "Глаз Луны". - Ладно, Джирайя, нельзя все просчитать, иногда надо просто верить. Бери Наруто, бери пятерку Отшельников, и кого ты там еще хотел взять? -- Всё, больше никого. У Какаши уточню расположение базы Акацуки, запасемся водой, прыгнем порталом и отправимся в путь. Завтра -- послезавтра мы их атакуем, и там посмотрим, что к чему. Надеюсь, Пэйн не устоит перед искушением схватить Наруто, и тогда мы поговорим. -- Хорошо, поговорите, - Цунаде сжала кулак, - но все же дай мне обещание, что вернешься! -- Ты что, Цунаде? - удивился Джирайя, но осекся. - Конечно, я вернусь! Я же Джирайя, великий Жабий Отшельник, прекрасный и могучий! -- Ладно, - рассмеялась Цунаде, - иди, пока отпускаю! Хотя нет, стоп! Вначале пусть Тензо построит жилые дома, много жилых домов, иначе -- Понятно! Я ему помогу своим Дотоном! Джирайя вышел, и улыбка сползла с лица Цунаде, она прошептала. -- Главное -- вернись, напарник. После чего она усилием воли отбросила мысли о Джирайе, обратилась к рабочей рутине. Еда, вода, жилье, разбор завалов, восстановление Конохи, подготовка к встрече Пяти Каге и войска для атаки на Акацуки, и нужно еще отправить кого-нибудь в Туман, чтобы Мэй смогла принять участие. Дела, дела и еще раз дела, и к счастью, генины и чунины других Деревень не будут сидеть без дела, а помогут в восстановлении Конохи, в знак союза и закрепляя альянс не только сражениями, но и делами. Учитель, был бы рад, подумала Цунаде, и тут же поняла, что забыла о госпитале. -- Дома -- Тензо, организация -- Шикаку, ирьенины -- Шизуне, в Туман -- Гермиону и Какаши, для представительности, - перечислила самой себе Цунаде, и кивнула. - Да, а я займусь массовым лечением, и затем уже остальным. Она вышла наружу и хлопнула руками о землю. -- Кучиёси-но-Дзюцу! Извини, Кацую, но сегодня придется еще потрудиться! -- Хай, Цунаде-сама, - прошелестела огромная, с трехэтажный дом Кацую, изгибая рожки. - Мне разделиться для лечения? -- Да, как обычно, - кивнула Цунаде, сосредотачиваясь. Чакры не так уж и много, но хватит на еще один сеанс, решила она. Хината выскочила первой из порталов, установленных командой переброски, сразу активировав бьякуган. Как назло первым на глаза ей попался Райкаге, еще не отбывший обратно в Кумо, сверкающий чакрой и могучими мышцами. Нет, Хината не собиралась бросаться на него с кулаками, обвиняя в гибели отца, слишком уж там все сложно было в той ситуации. Не говоря уже о пытке Нейджи посреди битвы, и Хината, стиснув зубы, выключила бьякуган. Да, она решила, что не будет мстить Райкаге, но видеть его лишний раз было больно и неприятно. Хината отбросила мысли о мертвых и устремила их к живым, точнее к живому -- она истово верила в это! - и возможно даже невредимому Наруто. Он остался сражаться с ужасными Акацуки, и слухи среди войска, что те собирают джинчурики, чтобы надругаться и извлечь биджу, сводили Хинату с ума. Она знала, что Наруто сильный и смелый, и могучий, и красивый, но все же мощь, явленная Акацуки ужасала. Она собралась с силами и снова активировала бьякуган, предварительно повернувшись к Райкаге спиной. Да, глаза Хьюга давали сферическое зрение, позволяющее смотреть во все стороны, за исключением пары маленьких слепых пятен на затылке. Но такое сферическое зрение требовало отдельной тренировки и крепости ума, чтобы не просто смотреть, но еще и видеть, и осознавать, что ты увидел. Психологически же, бьякуганом было удобнее всего пользоваться по направлению взгляда, просто мир выцветал в черно-белый и становилась видна система циркуляции чакры в телах. Освоению умения смотреть во все стороны, не вертя головой, в клане Хьюга уделяли особое внимание. Но теперь Хината, можно сказать, прибегла к противоположности, наоборот, сузила возможности бьякугана до поля зрения обычных глаз, и высматривала Наруто, и быстро его нашла. -- Наруто! - она побежала вперед, туда, где когда-то были Врата Конохи. Наруто, сосредоточенный и серьезный, стоял рядом с Отшельниками. Те творили синхронную технику Земли, собираясь очистить верхний слой равнины, убрать эту дичайшую мешанину костей, тел, деревьев, камней, домов, всего, что составляло строения Конохи. Крошечная часть этого слоя будет захоронена под новым мемориалом, остальное же Отшельники собирались убрать, чтобы под Деревней была земля, а не трупы ее защитником и не обломки домов. Затем Тензо собирался сотворить целую кучу домов, восстановив некое временное подобие жилых кварталов, а остальные должны были восстановить стену, часть горы, расчистить местность вокруг Конохи, и тоже немного построить, но из камня и земли. Ведь Конохе требовались не только деревянные здания. -- Наруто! - подбежала, задыхаясь, Хината. - Ты цел! Ты жив! Извините, Джирайя-сама, Сеннины-сама. Она поклонилась, выпрямилась, Отшельники кивнули в ответ, не отрываясь от техник. -- Да, Хината, я жив, - моргнул Наруто, воскликнул с отчаянием в голосе. - Они забрали Гаару и еще двух джинчурики! Сейчас Эро-Сеннин и остальные закончат восстанавливать Коноху, и мы отправимся спасать Гаару! -- Могу я отправиться с вами, Джирайя-сама? -- Извини, Хината, - покачал саннин головой, - туда отправятся только те, кто владеет сенмодом. И это секрет, так что лучше не говорить об этом. И ты, Наруто -- Но это же Хината, Эро-Сеннин! - вскричал Наруто. Хината ощутила, как сердце ее радостно ударилось в грудь, сбивая дыхание, и тут же вернулось на место. Она сказала, переводя дыхание, едва не задыхаясь от мысли, что Наруто снова отправится навстречу Акацуки, навстречу опасности, а она вынужденно останется в Конохе, не сможет его защитить. И одновременно радостно упиваясь выкриком "Но это же Хината!" -- Все равно, - сказал Джирайя, - не говори никому! -- Извините, Джирайя-сама, могу я поговорить с Наруто?! -- Конечно, Хината-чан, конечно, - улыбнулся саннин, - мы еще часа два здесь возиться будем, ломать легко, а вот строить всегда тяжело, да. -- Точно, Эро-Сеннин! - воскликнул Наруто. - Забуза едва не сломал мост за минуту, а строили мы его потом еще две недели! -- Наруто, - Хината подняла руку и тут же отдернула, - нам надо поговорить. -- Конечно, Хината-чан! Говори! -- Наруто, - ухмыльнулся Джирайя, - когда девушка, прекрасная девушка, обращается к тебе вот так, это означает, что она хочет поговорить наедине, без свидетелей! -- Аааа, - понимающе протянул Наруто. Хината увидела, как он смутился, взгляд его метнулся на нее, потом в сторону, потом опять на нее, и со сладким замиранием в груди поняла, что Наруто вспомнил разговор в стране Весны, такой далекий и одновременно как будто случившийся минуту назад, во всяком случае, для Хинаты. Она не знала, помнит его или нет Наруто, и теперь получила подтверждение: помнит. Еще как помнит! -- Два часа, - напомнил Джирайя им вслед.
Глава 17
19 июня 79 года. Гора с лицами Хокаге, Коноха, страна Огня. Найти уединенное место в разрушенной Конохе было не так уж и просто. Возвращались генины и чунины, смотрели, ужасались, включались в ремонтные и восстановительные работы, отправлялись по домам джонины других Деревень, сновали, бегали, кричали посыльные, связные и командиры отрядов, в общем, было шумно и людно. После прибытия обратно жителей Конохи можно было ожидать еще большей толчеи и хаоса. Серая равнина, которую расчищали Отшельники, тоже не годилась, выжженная земля за пределами Конохи, с поваленным лесом и телами, изрытая воронками и утыканная метательные железом, тоже. Но Хината, окинув взглядом, охватив всю Коноху, то, что от нее осталось, внезапно сообразила, где можно поговорить. -- Наруто-кун, - указала она на головы Хокаге. -- Хорошо! Лестница, прорезавшая склон горы, местами исчезла, местами была завалена камнями, а при виде резиденции Хокаге с проломленными стенами, разваленной Академии, Наруто прикусил губу. Он взирал на разрушения с отчаянием того, кто клялся защитить Коноху и не сумел. Любой сказал бы, что сегодня Наруто сражался и сделал всё, что мог для спасения Конохи. Любой, но только не сам Наруто. -- Привет, папа, - сказал он голове Четвертого, - извини, сегодня я не спас Коноху, но однажды я смогу! Я стану еще сильнее! Стану Хокаге! Хината невольно улыбнулась такому зрелищу. Да, такой Наруто, вдохновенный, сильный, дающий обещание, которое он непременно сдержит -- это было то, что нужно Хинате. Воспоминание, в котором она будет черпать силы, и вид, в котором почерпнула силы прямо сейчас. -- Наруто-кун, - заговорила Хината предельно серьезным тоном. - Ты помнишь наш разговор в стране Весны? -- Эммм, помню, да, - Наруто сбился, отступил на шаг, немного покраснев. - Я... это... спросил совета у Эро-Сеннина, да... а он... -- Что он? -- Он сказал, что я должен следовать голосу своего сердца! - воскликнул Наруто. Хината ощутила, как ее сердце проваливается вниз, ибо такой совет мог означать только одно: Наруто будет по-прежнему смотреть на Сакуру влюбленными глазами, не замечая никого вокруг. Но Наруто еще не закончил рассказ. -- И еще он сказал, что я не должен обижать прекрасных девушек, влюбленных в меня, и долго что-то толковал о вдохновении, но я его не понял, и чуть не уснул, а он потом сделал вид, что сердится и опять ушел на горячие источники, сделав вид, что у него миссия! Сердце Хинаты, подпрыгнувшее было вверх, опять рухнуло вниз. Все знали, что Джирайя мастер подглядывания, и Наруто провел с ним много времени в странствиях, и это значило, что он видел массу девушек и женщин. Видел таких красавиц, перед которыми меркли и Хината, и Сакура, а может и не только видел? Но тогда, в госпитале в стране Весны, он реагировал совсем по-другому, подумала Хината, и надежда опять качнула ее сердце вверх, и она поняла, что долго так не выдержит. -- Потом я еще долго думал над сказанным, - задумчиво говорил Наруто, не обращая внимания на состояние Хинаты, - и у меня разболелась голова, и тогда я Хината метнулась к Наруто и заткнула ему рот поцелуем, обняла крепко, прижалась, чувствуя, что сходит с ума от этого разговора, принимая решение и следуя ему, и ощущая, что волна облегчения и чистой радости, тепла, прокатывается по телу. Наруто не отталкивал ее, он даже обнял в ответ, и рядом с ним было так надежно и покойно, что тревоги и страхи Хинаты смыло, унесло прочь. Она разорвала поцелуй, посмотрела на ошеломленного Наруто, не выказывающего впрочем, отторжения. -- Ты изменилась, Хината-чан, - сказал он медленно. - Стала сильной и уверенной в себе. Тут он покраснел, как некогда краснела сама Хината, кинул смущенный взгляд. -- Я, я не могу принять решение! - выкрикнул Наруто. - Чтобы я ни придумал, оно не подходит! Ты мне нравишься, Хината, но и Сакура мне тоже нравится! Это неправильно! Так не должно быть! Хината, ощущая, как бешено колотится ее сердце, сделала шаг к Наруто, обняла, по дружески, успокаивающе, склонив голову ему на грудь, и неожиданно услышав, что сердце Наруто тоже стучит в бешеном ритме. -- Наруто-кун, - сказала она, не поднимая головы, - тебя ждет опасная миссия, в главное убежище врага, и я прошу тебя только об одном. Вернись, чтобы мы смогли закончить этот разговор. Выполни свой долг, я знаю, ты будешь сражаться в полную силу, чтобы враги больше не смогли напасть на Коноху, выполни долг и возвращайся. Тогда, в спокойной обстановке, в восстановленной Конохе, мы закончим этот разговор, никуда не торопясь, хорошо? -- Хорошо, Хината! - воскликнул Наруто. - Обещаю тебе! -- Ты всегда держишь свое слово, Наруто-кун, это твой путь ниндзя, который стал и моим, - сказала Хината, отступая на шаг. - Обещаю, что буду защищать Коноху, пока тебя не будет, сохраню нашу Деревню, чтобы после войны мы смогли сесть и поговорить! Наруто кивнул, выдохнул и сказал неуверенно. -- Тогда я пойду, Хината-чан? -- Иди, Наруто-кун, и сделай, что должен, как будущий Хокаге, - улыбнулась Хината. С криком "Хината-чан молодец!" Наруто побежал по горе, собираясь обогнуть ее, обойти сбоку. -- Я -- молодец, - повторила Хината, ощущая, как подкашиваются колени. 19 июня 79 года. Подземное крыло госпиталя, Коноха, страна Огня. Шикаку, поглаживая шрамы, смотрел на грузного, неподвижного Чоуза, вокруг которого сосредоточенно трудились три ирьенина, залечивая ожоги и спасая главу клана Акимичи. -- Эх, старый друг, - вздохнул Шикаку, отвел взгляд. Да, Чоуза жив, ирьенины уверяют, что он опомнится от ран, но каково ему будет прийти в себя и узнать, что Чоуджи умер? Каково будет Ино, лежащей на соседнем столе, прийти в себя и узреть изуродованное тело, узнать, что ее отец умер? Оба союза Ино-Шика-Чо, и старый, и молодой, сегодня понесли потери. То, что Шикамару обошелся без ранений - Годайме Казекаге защитила - как и сам Шикаку, не делало ситуацию легче. Ничто, в сущности, не могло уничтожить эту боль, боль потери, и Шикаку прибег к единственному надежному способу, позволяющему не убрать боль, но облегчить ее или хотя бы на время выкинуть из головы. Он развернулся и отправился работать над стратегией борьбы с Акацуки. 19 июня 79 года. Подземная часть резиденции Хокаге, Коноха, страна Огня. Морино Ибики почесывал шрамы на голове, решая, что же делать с Хиданом. Тот мычал сквозь кляп, воткнутый после непрерывного десятиминутного изрыгания матюгов, перемежающихся угрозами, отсылками к Джашину и обещаниями, что "Лидер всех покарает". Связанный и закованный в металл и дерево, Хидан висел на стене, и будь воля Ибики, он бы его еще и штырями пригвоздил. Все равно же бессмертный, а так надежнее в плане удержания. Но, тут вступало в дело обратная сторона работы с S-ранговыми. Вырвавшись, Хидан тут же обратит штыри в оружие, а в том, что он вырвется, Ибики ничуть не сомневался. Вопрос времени, и только, как всегда с S-ранговыми. Хидан, в этом вопросе, конечно, стоит на нижней ступеньке, думал Ибики, выпуская дым в потолок камеры, но зато ему плевать на повреждения. Пытки -- бесполезно. В гендзюцу -- маты и угрозы, молитвы Джашину. Собственно, как источник информации он бесполезен, Итачи знает и видел на порядок больше, и готов добровольно все рассказать. Вообще, будь воля Ибики, он бы отрезал Хидану голову, а остальное выбросил бы куда-нибудь в море или в горы, засыпав все обвалом. Раз он бессмертный -- то голова же все равно будет говорить, не так ли, и сбежать он точно не сможет. А если и помрет, значит не такой уж и бессмертный, и толку с него все равно не будет. Попросить Итачи погрузить его в Цукиёми? Ибики пожевал губами. Мысль о том, что Учиха, и не просто Учиха, а сам Итачи, вернулся в Коноху, получил хитайате из рук самой Годайме, была странной. Непривычной. Не пугающей, нет, а именно странной, чем-то, чего не могло случиться никогда, а все же случилось. Ибики напомнил самому себе, что в последние дни случилось много чего такого, что он назвал бы "такого просто никогда не произойдет!", а оно все же произошло. Он подошел к Хидану и выдернул кляп. -- Ах ты пидор жопоголовый, ебать тебя огромной собакой, когда Ибики вставил обратно кляп, покачал головой. -- Подопытный не желает сотрудничать, - задумчиво произнес Ибики. Он вернулся за стол, придвинул лист бумаги и начал писать отчет. Суть его была проста и ясна: толку с Хидана не будет никакого, одни проблемы. Пытать его бесполезно, держать в тюрьме опасно, и в Кровавую отправлять опасно, потому что печать подавления чакры не уберет бессмертия тела, и Хидан просто бросится с обрыва и уплывет. Ибики, прищурившись, посмотрел на Хидана и написал рекомендации. Либо разрезать на части и пустить на опыты, либо отдать Ивагакуре, в качестве жеста доброй воли и для укрепления союза. Пускай шиноби Камня с ним посчитаются за убийство Цучикаге, а Лист сбросит с себя проблему и улучшит отношения. Ибики свернул свиток, запечатал, и открыл дверь камеры. -- Эй, Хомарэ, свиток -- Хокаге, и позови охрану. Стеречь этого ублюдочного Акацуки по высшему разряду, чтобы не сбежал! 19 июня 79 года. Штаб Шикаку, бывшая подземная база Корня. -- Да, пошлем к Мэй Какаши, а для скорости пусть Гермиона ему поможет. Мизукаге на посту, перевыборы не требуются, так что дня ей точно хватит, встреча Пяти Каге обязательна к посещению, - Цунаде подумала и добавила. - Как правило обязательна, в нынешней тяжелой обстановке все могло измениться. Ну, в любом случае, послание и портключ, пусть сама думает, присутствовать или нет. -- Вряд ли Пятая Мизукаге откажется, - заметил Шикаку. - Она всеми силами пытается сохранить Киригакуре и вытащить Деревню вверх, так что. -- Да, пропускать встречу невыгодно, - согласилась Цунаде. - Джирайя уже отправился? -- Пока нет, - ответил Шикаку. - Отшельники еще не закончили работы по восстановлению. Всю нужную информацию Джирайе-сама предоставили, по его запросу. -- Хорошо, - кивнула Цунаде. - Что вы думаете по поводу его действий, Шикаку-сан? -- Думаю, что он прав, Годайме, - спокойно ответил Шикаку. - Это опасное и вместе с тем необходимое дело. Конечно, будь это не Джирайя-сама, я бы порекомендовал не проводить операцию, но с его опытом и хладнокровием, и мощью Отшельников все может получиться. -- Да, закончить войну одним ударом было бы здорово, - мечтательно произнесла Цунаде, - и если бы с ним не шел Наруто, я бы, наверное, и не волновалась. Почти не волновалась. -- Понимаю, - ответил Шикаку. - Мне тоже было нелегко находиться в защищенном штабе и видеть, как разворачивается битва, с мыслями, что Шикамару там, наверху, в центре сражения. Но и Наруто нелегко, терять друзей одного за другим. Надеюсь, Итачи найдет верные слова. -- Итачи! - воскликнула Цунаде. - Я же собиралась его лечить! Он разговаривает с Наруто? -- Да, и уже давно, вон там, видите? - Шикаку указал куда-то в сторону горы с лицами Хокаге, туда, где некогда располагался квартал клана Учиха. - Я подготовлю все для Мизукаге, Цунаде-сама. -- Благодарю, Шикаку-сан, и прошу меня извинить, - Цунаде уже почти бежала к двери. Хлопок двери, перестук каблуков по дереву. Шикаку улыбнулся, вышел следом, как раз вовремя, чтобы забрать отчет по Хидану у Ибики. -- Что-то случилось? Годайме даже не стала брать отчет, сказала отдать вам, Шикаку-сан. -- Да так, личное, - хмыкнул Шикаку, - она вспомнила, что забыла вылечить Итачи. Шикаку и Ибики обменялись понимающими взглядами. 19 июня 79 года. Окраина Конохи, неподалеку от бывшего квартала клана Учиха. Встреча Наруто и Итачи произошла практически случайно. Наруто убегал от Хинаты, потому что, несмотря на вежливое окончание разговора, назвать это можно было только бегством. Наруто ощущал глубоко внутри, что вздумай Хината надавить, он бы не устоял, и дальше произошло бы нечто такое, к чему он не был готов. Не физически, а душевно, физически как раз Хината снилась ему несколько раз. Сакура, конечно, снилась чаще, ну а после сна с бабулей Цунаде Наруто целый день скрывался от Эро-Сеннина, опасаясь выдать себя смущенным видом и поведением. Итачи, в свою очередь, поняв, что Цунаде отвлеклась на дела, просто нашел себе место в стороне, неподалеку от квартала клана, и присел на ближайший камень. Бездумно и в каком-то смысле безвольно Итачи просто сидел на камне и смотрел на бывший квартал бывшего клана, то, что от него осталось. Он выполнил свой долг и готов был умереть, но Хокаге не дала ему этого сделать. Теперь Итачи сидел опустошенный, измотанный, не знающий, что делать дальше и не желающий думать и планировать будущее. Здесь они и пересеклись, вдали от шума и суеты, наполнявших разрушенную Коноху. -- Итачи-сан! - воскликнул Наруто, увидев неподвижную фигурку и хитайате Листа. - Вы теперь шиноби Конохи, класс! Подбежав ближе, Наруто увидел изможденное, равнодушное лицо Итачи. -- Что-то случилось? - закричал Наруто и тут же посмотрел в сторону, в которую был направлен взгляд Итачи. - О! Квартал Учиха! Там страшно! Было страшно, в смысле! -- Ты бывал там? - неожиданно спросил Итачи. -- Забегал пару раз за Саске, когда мы были в команде после Академии, - скривился Наруто, махнул рукой, - но там все вокруг было так безжизненно и пусто, что больше не ходил. -- Каким он был? - спросил Итачи. - Саске? -- Замкнутым, высокомерным, молчаливым, самым сильным в Академии, - подумав, ответил Наруто. - Он хотел убить старшего брата и восстановить клан, был одержим этой мыслью, и постоянно твердил о силе и тренировках. Он повысил задрожавший голос, ткнул пальцем в Итачи. -- Но я видел и другого Саске! Лучшего друга! Способного закрыть собой от опасности! Он стал дружелюбнее, но все равно мы с ним оставались соперниками, и потом мы сражались вместе против Шукаку, когда тот напал на Коноху! Он стал бы сильным шиноби, не хуже меня, если бы его не похитил Орочимару, не пообещал еще больше силы для мести. Наруто сделал паузу, но Итачи и не думал реагировать, просто внимательно смотрел на Наруто. -- Для мести вам, Итачи-сан! - обвиняюще ткнул пальцем Наруто. - Вы уничтожили свою семью! Вы превратили жизнь Саске в кошмар! И вы, в итоге толкнули его в лапы Орочимару! Зачем вы это сделали, Итачи-сан? Я слышал, вас называли гением, как и Саске, и вы могли бы стать Хокаге, защищать Коноху, а вместо этого вы уничтожили свою семью, клан, младшего брата! Итачи, знавший о судьбе родителей Наруто, и о том, как он жил эти годы, сразу понял, чем вызвана такая пылкая речь, но даже не подумал возражать. Подумал лишь, что обвинения Наруто справедливы, если смотреть со стороны, и понял, что надо объяснить другу Саске случившееся тогда. Уже за то, что Наруто был другом и соперником Саске, он заслуживал объяснения и рассказа. -- Мне рано пришлось повзрослеть, - сказал он, когда Наруто замолчал, - и присматривать за Саске, пока родители пропадали на миссиях. В ночь нападения Лиса, родители сражались, а я тащил на себе плачущего Саске в убежище. У меня не было беззаботного и счастливого детства, всегда дела и ответственность, раннее окончание Академии, миссии, тренировки, развитие шарингана, но привязанность к Саске оставалась в моем сердце. После нападения Лиса отношение к клану Учиха ухудшилось, и это толкнуло моих сородичей на заговор против Конохи. Они решили устроить переворот и взять власть, а меня отец направил в АНБУ. Я стал капитаном АНБУ в тринадцать лет, и извещал клан о замыслах руководства Листа. Наруто, собиравшийся что-то возразить, притих. В тринадцать лет он только готовился к выпуску из Академии, а Итачи стал капитаном АНБУ! Поэтому Наруто сказал совсем другое. -- Какаши-сенсей служил в АНБУ. -- Он был моим наставником, - кивнул Итачи. Он вздохнул, собираясь с мыслями и продолжил. -- Руководство Листа было в курсе заговора, клан Учиха был на подозрении со времен Второго Хокаге, то есть уже очень, очень давно. Они делали намеки, но Фугаку, мой отец, не желал их понимать. Мнения руководства разделились, Третий стоял за переговоры, Данзо и Старейшины за силовое решение вопроса. Клан не желал отступать, мысли о том, что они -- клан-основатель Листа, и плохое отношение со стороны других, подогревали воинственные настроения. В те дни, обдумывая ситуацию, я осознал, что Коноха -- это тоже моя семья, мои братья и сестры, мой клан и родственники, пусть не по крови, но по духу. Восстание Учиха могло уничтожить Коноху, расколоть ее, и уж точно привело бы к гибели тысяч жизней, и я не знал, что делать, не мог придумать выход, без пролития крови. Родители были уверены, что я выполню долг, как один из клана Учиха, руководство Листа думало, что я выполню долг АНБУ, и обе стороны требовали от меня сведений о другой стороне. -- Почему вы выбрали... так? - спросил задумчивый Наруто. -- Потому что Данзо начал действовать и обострил ситуацию. Он вырвал глаз моего друга, Учиха Шисуи, желая ослабить клан и лишить его грозной силы Мангекё. Шисуи добровольно вырвал второй глаз, отдал его мне и шагнул вниз с водопада. Я не успел его спасти, но пробудил собственный Мангекё. Узнав об этом, отец очень обрадовался, и заявил, что своим Мангекё я уничтожу АНБУ и Хокаге раньше, чем они успеют схватиться за оружие. В это же время, Данзо и Старейшины взяли верх над Третьим, и приказали мне уничтожить собственный клан, со схожим обоснованием про Мангекё и силу шарингана. Мне пришлось выбирать, и я выбрал Коноху. Он посмотрел на квартал клана, отвел взгляд. -- В ту ночь мне помогал еще один Учиха, в маске, из Акацуки, - продолжил Итачи, - и скорее всего он стоял за нападением Лиса на Коноху пятнадцать лет назад. Он ненавидел клан, хотя и сам был Учиха, и взял на себя убийство младенцев и стариков, пока я применил Аматерасу на собравшийся перед атакой клан. Я убил их всех, ощущая, что убиваю самого себя. Саске я погрузил в гендзюцу, и внушил сцену, где я убиваю родителей и смеюсь над ним. Мне нужно было, чтобы Саске ненавидел меня, чтобы он желал убить меня, и я, ожесточившись сердцем, сделал так. С тех пор я жил, не потому что хотел жить, а потому что должен. Ради Конохи и брата. -- Но зачем? - воскликнул Наруто. -- Шаринган Учиха рождается из ненависти. Мало было разрезать связь между мной и Саске, нужно было, чтобы Саске стал сильнее и как можно быстрее. Ненависть ко мне должна была помочь ему пробудить шаринган и стать сильнее, и толкнуть на путь моего убийства. Когда он пришел бы ко мне, мы бы сразились, и он победил, забрал мои глаза и пересадил себе, получив Вечный Мангекё. Убив опасного нукенина, Саске стал бы героем деревни, а имея Вечный Мангекё, стал бы могучим защитником Листа, таким, каким не стал в свое время Мадара. Но этот план провалился, Саске мертв, а свой долг перед Конохой я выполнил и теперь мне незачем больше жить. -- Что вы такое говорите, Итачи-сан? - дрожащим голосом сказал Наруто. - Саске не мертв! Саске жив! Он в плену у Орочимару и я его обязательно спасу! -- Саске мертв и уже довольно давно, - равнодушно ответил Итачи. - Скорее всего, Орочимару поглотил его сразу после похищения, и присвоил шаринган, и даже развил его. -- Нет, нет, нет, - дрожа, Наруто пятился от Итачи. - Нет, нет, нет, это неправда! Неправда! -- Я рад, что ты был другом Саске, Наруто, - сказал Итачи, - но он мой любимый младший брат, и поверь, если я говорю, что он мертв, значит, он мертв. Я так и не смог найти Орочимару и посчитаться с ним, но Саске этим все равно не вернуть. -- НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!! - Наруто заорал так, что его слышала вся Коноха, развернулся и побежал прочь, не разбирая дороги. Итачи, сидя на камне, слышал удаляющееся "НЕЕЕЕЕТ" и вздыхал. Он опять сделал, что должен, но от этого не стало легче. Возможно, когда-нибудь Наруто поймет, почему это было необходимо, но сейчас он испытывал только страдания, и Итачи было тяжело от этой мысли. Он помнил свои страдания, и как омертвело все внутри после уничтожения клана, и только огонек долга перед Конохой не давал скатиться во тьму. -- Вот ты где! - раздался голос Цунаде. - Так, сам пойдешь или тебя отнести в госпиталь? -- Сам, Хокаге-сама, - поднялся Итачи. -- Я рада, что твоя Воля Огня еще не угасла, - сказала Цунаде. Глядя ей в спину, Итачи ощутил, что да, разговор с Наруто помог и огонек долга вновь разгорается в груди.
Глава 18
19 июня 79 года. Гора Хокаге, Коноха, страна Огня. -- Да пребудешь ты с жуками, а жуки с тобой и в тебе, - глава клана Абураме смотрел на уничтоженную ударами Цучикаге местность, где недавно располагались закрытые полигоны. Сегодня клан Абураме потерял многих, включая его сына. Шино бился на передовой, отважно и смело, вот оно, доказательство, расстилается вокруг. Но разве от этого легче? Мог бы клан Абураме размножаться со скоростью своих жуков, как шептались злые языки, тогда было бы легче. Ненамного, но легче. 19 июня 79 года. Госпиталь Конохи в стране Весны. -- О, нет, - простонала Сакура. - Ли! Опять? -- В этот раз я в сознании, Сакура-чан! - блеснул улыбкой из-под бинтов Ли. -- Кто на этот раз? - спросила Сакура, машинально поправляя подушку под головой Ли. Ошибочность этого жеста дошла до нее на секунду позже, чем следовало. Воспоминания о том, что случилось в прошлый раз в похожей ситуации вихрем пронеслись в ее голове, и по глазам Ли Сакура видела, что и он вспомнил, то, что случилось в прошлый раз в этом госпитале, в соседней, через одну, палате. Вспомнил или вообще не забывал, подумала Сакура, силой воли удерживаясь от того, чтобы наклониться. Ей не хотелось секса с Ли, не говоря уже о том, что он был забинтован и мог пострадать в процессе, но странная притягательность повторившейся ситуации прямо таки тянула ее вниз. Попробовать еще раз, в этот раз должно быть хорошо, шептало что-то в ней, пытаясь сблизить с покрасневшим и радостно смущенным Ли. -- Ты еще не выздоровел! - взъярилась Сакура, выскочила из палаты. Посмотрела на сжатый кулак, вздохнула, осознавая, что едва не перешла к привычному для нее паттерну "Наруто пристает -- по голове его!" в условиях, когда ее удар может расколоть госпиталь. Тем более, что это был не Наруто, а Ли. Сакура тяжело вздохнула, деваться было некуда, после выздоровления Ли его придется расстроить. Это будет жестоко и несправедливо, но кто сказал, что жизнь Ли должна состоять из одних только радостей? -- Саске, - прошептала Сакура, ощущая, что ноги ее не держат. И тут же ей стало стыдно за свою слабость. Даже Хината изменилась, стала бойцом, а она, ученица Пятой, будущий непревзойденный боевой медик, Харуно Сакура, раскисает от одного лишь вида, и кого? Рока Ли! Скажи ей кто такое в Академии, смеялась бы до слез и долго бы еще вспоминала эту шутку вместе с Ино. Ино. Мысли Сакуры перескочили на подругу, пострадавшую в этом сражении, и она взяла себя в руки. Она должна быть сильной! Она -- ирьенин и боец, она сражалась и не отступила там, в Конохе, и не отступит и сейчас! Сакура поправила косынку и вышла из палаты, гордо вскинув голову. 19 июня 79 года. Суна, страна Ветра. Заседание Совета Джонинов получилось как никогда малочисленным. Оглядывая наполовину пустой зал, Джоуджи не удержал очередной тяжелый вздох. Чиё мертва, в это не верилось, казалось, что она опять устроила розыгрыш при помощи своих любимых марионеток. -- Обстоятельства смерти Казекаге известны, он и отряд сопровождения, включавший джонинов из Совета и Старейшину Чиё, был атакован Сасори из Акацуки, марионеточником и предположительно -- Сасори? - воскликнул кто-то. - Сасори Красный Скорпион? -- По информации Конохи -- да, бывший шиноби Суны и внук Старейшины Чиё, - кивнул Реки, - но эту информацию мне сообщили уже после битвы, когда, гхм, обсуждался вопрос союза против Акацуки. Также стало известно, что именно Сасори убил Третьего Казекаге и превратил его в свою марионетку, уничтоженную год назад в стране Травы отрядом Листа, при массовом столкновении с Акацуки. Джоуджи вздохнул еще раз. Третий... сколько лет тогда было Сасори? "Эх, Чиё, каково тебе было противостоять собственному внуку, выращенному и взлелеянному тобой после гибели его родителей?" подумал Джоуджи с потрясением. Еще он подумал, что наверное поэтому Чиё и погибла, не нашла в себе сил сражаться с внуком, иначе она выкрутилась бы. Она всегда выкручивалась, подставляла марионеток, сама оставаясь в тени, подумал Джоуджи, но вслух ничего говорить не стал. -- Сасори убил и Шестого Казекаге, и истребил отряд его сопровождения, при этом погибло несколько подчиненных Сасори, но сам он улетел невредим. Уцелели только те, кто в то время сражался с шиноби Листа или выполнял поручения Казекаге, из Совета -- только двое, я и Баки-сан. Затем отовсюду полезли двойники, началась резня и массовые удары, в общем, из пяти тысяч вернулась только тысяча, даже немного меньше. Реки замялся на секунду и продолжил. -- Годайме Казекаге, Сабаку Темари, предложила джонинам Сунагакуре присоединиться к общему войску четырех Деревень, и мы сражались вместе против Акацуки. Лист обеспечил эвакуацию генинов и чунинов, тех, кто уцелел к тому моменту, и потом обеспечил переброску шиноби Суны домой. Также назначена встреча Пяти Каге послезавтра, и Годайме Хокаге убедила меня, да и остальных, включая Райкаге, что необходим полноценный альянс Деревень, чтобы противостоять новой угрозе. -- Ты выступал от имени Сунагакуре, Реки-сан? - уточнил Джоуджи, открывая глаза. - Не Темари-сан? -- Она взяла на себя командование в общем бою, и потом ушла, как обещала, - развел руками Реки. -- Я предлагал ей вернуться, - заметил Баки, - но она отказалась, заявив, что ее возвращение приведет к конфликту, а крови шиноби Суны и без того пролилось достаточно. И еще она сказала, что спасение Гаары ей важнее, и Лист ей в этом точно поможет. -- Понятно, - вздохнул Джоуджи. Вздох его был вызван осознанием ответственности. Казекаге мертв, Чиё мертва, половина Совета перебита, практически весь корпус Суны перебит, и это серьезные потери. Не фатальные и не критические, но все же крайне весомые. Суна вступала в войну с пятнадцатью тысячами шиноби, и сколько их осталось сейчас? Тысяч восемь? Джоуджи еще раз мысленно вздохнул, сердясь на самого себя, что не остановил Чиё от влезания в политику. Можно было ожидать, что ее непогасшая ненависть к Конохе даст о себе знать и приведет к последствиям. Лист предлагал союз, надо было соглашаться, с тоской подумал Джоуджи, но кто тогда мог знать? Коноха выглядела слабой, не сумевшей предотвратить даже нападение Орочимару. И теперь ему, старому и мечтающему о покое придется решать за всю Суну, определять будущее Суны. Джоуджи ощутил, как он устал, и смерть Чиё внезапно навалилась тяжелым грузом. Решать? И без того понятно, что войне конец, и отказываться от щедрого предложения Листа о союзе нельзя, хоть и непонятно, как Цунаде собирается преодолеть ненависть между шиноби, родившуюся из пролитой крови. Раз союз с Листом неизбежен, то к чему тянуть и дальше эту лямку, пусть решает та, что уже была Казекаге, та, что и без того привержена Конохе. -- Пускай Годайме Казекаге, Сабаку Темари, представляет Суну на встрече Пяти Каге, - сказал Джоуджи после долгой паузы. Джонины Совета уставились на него, ошарашенные, только Баки удовлетворенно улыбнулся, даже не пытаясь скрыть этого. Он всегда был предан семье Сабаку, подумал Джоуджи беззлобно. -- Вот мое слово, как Старейшины -- пускай Сабаку Темари снова станет Казекаге, - откашлявшись, повторил Джоуджи. - Если Совет решит иначе, что же, я не буду спорить с Советом. Прошу извинить меня, мне нужно побыть одному. С этими словами Старейшина покинул зал Совета, под молчание джонинов. 19 июня 79 года. Ива, страна Земли. -- Куроцучи, - промямлил Акацучи сзади, повысил голос. - Сестра! -- Что тебе, Акацучи? - Куроцучи отвернулась от окна, выныривая из тяжелых мыслей. Обстановка кабинета Цучикаге давила, навевала тяжелые мысли. Казалось, вот-вот влетит в окно дедушка и что-нибудь проворчит, и тут же всплывали воспоминания, что Третий Цучикаге мертв. -- Шиноби Ивагакуре волнуются, - развел руками толстяк. - Распространилась новость о том, что мы будем помогать Листу, будем восстанавливать Коноху, и будем теперь сражаться вместе, как союзники. -- Понятно, - вздохнула Куроцучи, - дедушка их вдохновлял сражаться с Листом, и теперь им кажется, что их предали. -- Но разве это не так? - спросил Акацучи. - Мы воевали с Листом, напали на Коноху, и вдруг -- раз! Мы сидим за одним столом с Хокаге, ты от имени Ивы обещаешь помощь в восстановлении Деревни, и союз шиноби, которые только вчера резали друг друга насмерть. -- Молодец, братец, - усмехнулась Куроцучи, - ты все верно перечислил, только не учел того, что обстановка изменилась. Сильно изменилась, за тот час, что мы сражались в Конохе. Акацучи задумался. -- Не вижу смысла разводить дипломатию, когда мы тут вдвоем, - прервала его размышления Куроцучи. - Мы проиграли эту войну. Мы -- это Камень, Песок и Облако. Помощь в восстановлении -- завуалированная дань победителю, и можно только радоваться, что во главе Листа мягкая Сенджу Цунаде. Останься там Сарутоби Хирузен, нас бы раздели догола, дедушка всегда высоко отзывался о политических талантах Третьего Хокаге. -- Но почему бы так и не сказать, что мы проиграли? - растерялся Акацучи. -- Потому что Лист не хочет увеличивать ненависть, видишь, как все мягко подается? И встреча пяти Каге лишь зафиксирует в документах то, что произошло де-факто. Лист победил и диктует свою волю побежденным, и ослабленному союзнику -- Туману. Возрадуемся еще раз, что Лист хочет лишь союза и совместного сражения против Акацуки, и поверь, это невеликая цена за проигрыш в такой войне. В смысле, Лист мог бы уничтожить нас всех, теперь это очевидно, но они не собираются этого делать. Разумеется, как победитель, Лист возглавит союз пяти Великих гакуре, и то, что собрание будет проходить на секретной черепахе Облака, лишь подтверждает это лишний раз. -- А ты не думала, что Акацуки... ну, в союзе с Листом? - спросил, смущаясь, Акацучи, добавил поспешно. - Я услышал это в Деревне! Что Лист вступил в союз с Акацуки, и их руками перебил шиноби других Деревень, а теперь мол, Коноха зачищает бывших союзников, чтобы замести следы, и возглавлять. -- Чушь, - фыркнула Куроцучи, - уж ты-то братец точно должен это знать! Дедушка фактически принудил Акацуки к участию в этой войне, платил им меньше за миссии, прикрывая от других Деревень, приказывал им, вынудил осесть в Такигакуре, отдав джинчурики Нанаби, и так далее. Нет, здесь все без обмана, Акацуки и Лист непримиримые враги. -- Так может, не надо было тогда подписывать союз? - спросил Акацучи. - Пусть Лист и Акацуки бы дрались, раз они такие сильные, и те, и другие? -- Эх, братец, - вздохнула Куроцучи, - не учился ты политике, сразу видно. -- Ну да, я больше по боевой части, - простодушно ответил Акацучи. -- Лист то конечно сразился бы с Акацуки и сам, но представь, что было бы потом? Мы отказались помогать Листу и фактически проиграли в войне, последствия были бы намного хуже. Ударить в спину Конохе, пока та занята Акацуки? Возможно, но где гарантия победы? Нет победы -- разъяренный Лист стирает Ивагакуре с лица земли. Или еще того хлеще, Акацуки, перед тем как сойтись в схватке с Листом, уничтожили бы остальные великие Гакуре, а Коноха просто смотрела бы и копила силы. Нет союза, они не обязаны нам помогать, а ведь Акацуки пришли бы, за Ханом, раз они собирают джинчурики и биджу. Твое предложение, Акацучи, выигрышно в тактическом смысле, но абсолютно ошибочно в стратегическом. Так что шиноби Ивы, начиная с меня, придется спрятать свою ненависть, забыть об убитых, радуясь, что Лист не спешит напоминать о своих убитых. И абсолютно искренне, от души, без фальши, принять мысль, что мы и шиноби Листа будем сражаться бок о бок, прикрывать и поддерживать друг друга. -- Почему? -- Потому что иначе мы проиграем, и Акацуки уничтожат шиноби, - предельно серьезно ответила Куроцучи. - И то же самое, кстати, вполне могло случиться, откажись мы от союза с Конохой. Акацуки вполне могли напасть еще раз и сокрушить Лист, а потом перебить нас всех поодиночке. Ты же сидел рядом со мной, Акацуки, когда Годайме Хокаге об этом говорила! -- Ну, она так завуалированно говорила, я плохо понимаю намеки, - развел руками Акацучи. -- В политике редко говорят прямо, - вздохнула Куроцучи. - Иди, братец, собирай шиноби, скажи, что я выступлю, часа через два. Пускай я стану Йондайме Цучикаге лишь завтра, перед отправкой на встречу Пяти Каге, но думаю, выступить смогу и сегодня. -- И что ты скажешь им? -- Правду, - отрезала Куроцучи. - Что Акацуки убили Третьего Цучикаге! Убийца будет доставлен в Ивагакуре после встречи пяти Каге и показательно наказан, ибо Коноха согласна выдать нам Хидана. Акацучи кивнул с высоты роста и поклонился, не как сестре, но как будущей Цучикаге. 19 июня 79 года. Кумо, страна Молнии. -- К нам в гости приедут сиськастые Каге, и это записано у брата на бумаге! - напевал под нос Киллер Би, шагая по улицам Кумогакуре. - Было бы неплохо всех их обнять, но только потом будут меня убивать! Ниже по улице он увидел знакомые фигуры учеников, направился к ним танцующей походкой. -- и это было просто чудо, - бормотал Омои, - как нас там всех не перебили, вначале Сеннины, потом Акацуки, а потом просто шиноби Листа, но я бы сражался -- Нна! - меткий удар Каруи вбил ему в рот огромный колобок сладостей на палочке. -- Мымыфымымыфы, - замычал Омои, обиженно глядя на Каруи. -- Хватит придумать глупости! - закричала Каруи, размахивая руками, красные волосы ее, казалось, вставали дыбом из-под шапочки. - Я устала от этого! Мы живы! Би-сама жив! Райкаге жив! -- Да, брат мой жив и очень взбешен, исход для врагов теперь предрешен! - заявил Би, подходя к ученикам. - Нии похищена, но мы ее спасем, как только врагов -- похитителей найдем! -- Би-сама, можем мы отправиться с вами? - спросила Каруи прямо. -- Покажем им силу наших мечей! - добавил Омои, справившийся таки с колобком во рту. -- Будете показывать ее в Кумогакуре! - раздался голос Самуи. - Би-сан, ваш брат ищет вас, и уже давно! Поторопитесь, пожалуйста, Райкаге и без того в ярости! -- К брату я уже тороплюсь, там мудростью своей с ним поделюсь! - Би ускоренным, но все же шагом, удалялся по улице, по направлению к резиденции Райкаге. Ученики его вздохнули, посмотрели на Самуи преданными глазами, при этом Омои старательно не смотрел на грудь Самуи. Не то, чтобы помощница Райкаге придавала этому особое значение, так как привыкла, но мозг Омои просто не мог обойтись без генерации наихудших вариантов. Не выдерживая напора мыслей, Омои начинал озвучивать эти варианты, и тогда ему попадало. Вот сейчас Омои представил, как он смотрит на грудь Самуи, и та замечает, а он не удерживается и говорит что-то в стиле наставника "Сиськииии!" и Самуи бьет его, забивает практически до полусмерти, а потом приходит навестить Каруи, наклоняется над ним, лежащим на больничной койке, и он видит сиськи Каруи, и та в ярости еще избивает его, а он замотанный в бинты даже не может сопротивляться, и умоляет о пощаде. Но так как Омои промолчал, то его фантазии остались неизвестны куноичи и его не побили. -- Единственные чунины, что будут на поле боя -- ирьенины. Остальные не ниже токубецу-джонина, с боевой специализацией, - сказала Самуи. - Райкаге не хочет, чтобы войско Кумо смели одним ударом, да и толку от вас там будет немного, учитывая, кто наши враги. -- Эх, - вздохнула Каруи, - а мы так хотели сражаться рядом с наставником! -- Учитывая, что Акацуки охотятся за биджу, Киллер Би в двойной опасности, - Самуи сложила руки на груди, от чего Омои заморгал. - Но он опытный, боевой шиноби, прошедший третью войну, и привыкший к работе в паре с Райкаге. Не говоря уже о том, что мощь Хачиби велика, а вы на поле боя станете лишь жертвами для Акацуки. -- И все же, - набычился Омои, - мы готовы сражаться, защищая Би-сама до последнего вздоха! -- Это Би придется защищать вас и отвлекаться! - рассердилась Самуи. - Не думайте, что раз вы ученики Киллера Би и стали чунинами, что вы какие-то особенные! В качестве наказания отправитесь обратно в Коноху, будете помогать им, восстанавливать Лист! -- О нет, - простонал Омои, - теперь куноичи Листа точно доберутся до меня, а я только успел сбежать оттуда, а они -- Хватит, - оборвала его Самуи. - Если вы не согласны, можете пожаловаться Райкаге или наставнику, но сейчас я занимаюсь распределением шиноби, и мое слово -- вы отправитесь в Лист. Это поможет вам укрепить дружбу Деревень, особенно если вдруг куноичи Листа и вправду набросятся на Омои. Райкаге нужен мир и спокойствие в Кумогакуре, и уверенность, что условия союза выполняются. Понятно? -- Хай, Самуи-сама, - поклонились оба ученика. Потом они переглянулись, и Каруи спросила. -- Войско шиноби успеет спасти Нии-сама? -- Не знаю, - тяжело вздохнула Самуи. Омои, мысли которого продолжали витать вокруг насилия со стороны куноичи Листа, едва не взвыл, от вида качающихся грудей. В обычное время он реагировал нормально, но сейчас был не тот случай. Мысли Омои сразу перескочили, и он представил, как сама Хокаге нападает на него, в качестве мести за поведении Би-сама, а потом, пресытившись, отдает на растерзание другим куноичи Листа, а у него уже нет сил убегать, вообще нет никаких сил, и он лежит, а куноичи дерутся и бьют его, требуя встать и выполнить свой долг. -- Райкаге лично поведет войско в бой, и если Нии можно будет спасти, мы ее спасем. Разведчики уже выдвинулись, а Коноха предоставила информацию, - сказала Самуи. Потом она прищурилась, посмотрела на Омои и Каруи. -- И если вы, там, в Конохе, хоть чем-то, хоть словом или делом, испортите союз Облака и Листа, и помешаете спасению Нии и мести за погибших, то клянусь, вот этим вот кулаком выбью из вас дух, и никакой наставник вас не спасет! Все понятно? Рэп не распевать, куноичи не задирать, трудиться прилежно, и поддерживать честь шиноби Кумогакуре! Вы же все-таки не вчерашние генины, а ученики Би, так что соответствуйте! -- Хай, Самуи-сама, - стремительно поклонились Каруи и Омои. Помощница Райкаге ухмыльнулась. От этих двоих урона имиджу Облака не будет, а их наставник будет рядом с братом, тот не даст ему слишком уж выходить за рамки приличия. 19 июня 79 года. Кири, страна Воды. Первоначальный план прыгнуть сразу в кабинет Мизукаге приходится решительно отвергнуть. Как бы ни хотелось быстрее полюбоваться пышными формами Теруми Мэй, прыгать прямо в ее кабинет чревато. Какаши-то еще закроется или уйдет вбок, а я точно не успею, даже встроенный Протего не поможет. Да и нет у нас такой задачи, в смысле захватывать Мэй, вот там внезапный десант был бы кстати. Хмм, что-то я туплю после битвы, телепорт не в ее кабинет, в комнату для переговоров, да. В любом случае нам не туда. Три телепорта -- побережье -- страна Волн -- страна Воды, а точнее рядом с Киригакуре, на основную дорогу. Какаши сразу зажигает сигнальный огонь, и буквально через секунды на нас наскакивают шиноби Тумана, вежливо берут в кольцо. Грозная слава Какаши нам на руку, во-первых никто не рискует подбегать близко, а во-вторых сразу опознают и дальше уже можно расслабиться. Мы, так сказать, послы Хокаге, Туман и Лист дружат и вообще. Можно было бы и одного Какаши заслать, но видимо решили не портить дружбу признанием, что в Киригакуре стоят порталы Конохи, и скромно подписали меня. Ну и я сразу согласился, ибо вид Конохи угнетает, очень мягко говоря. -- Конечно, я прибуду, - говорит Мэй, смеется, - раз уж даже идти никуда не надо. Какаши, вручивший портключ, кланяется, отступает. -- Вы будете там, Какаши-сан? - спрашивает томно Мэй. -- Хай, Мизукаге-сама, я и Гермиона-сан будем сопровождать Годайме Хокаге. Мне хватает выдержки промолчать, ибо о "сопровождать" слышу впервые. Но это даже на руку, возможность опять отскочить из Конохи, не так ли? Какаши -- понятно, а я, ну надо полагать, живой телепортист никогда не помешает. Или надо будет выступать по поводу леталок, раз уж выяснилось, что шиноби Неба способны избирательно и бесповоротно отключать крылья? -- Хорошо, - улыбается Мэй, смотрит на Какаши, разве что хвост прически не подкручивает. Га-га-га, да нашего Копирующего соблазняют! Вот это поворот! -- Еще, Мизукаге-сама, - говорит Какаши. - Акацуки охотятся за джинчурики и похитили троих, их освобождение станет первой целью. Но все равно, остальные джинчурики тоже в опасности, в том числе и Утаката-сан. -- Он живет в центре Киригакуре, - задумчиво отвечает Мэй, - под надежной охраной. Предлагается отправить всех джинчурики под охрану шиноби будущего альянса? -- Мма, я думаю, этот вопрос будет обсуждаться на встрече Каге, - уклончиво отвечает Какаши. - Акацуки пока вроде бы отступили на свою базу, но все равно джинчурики и биджу их цель. -- Понимаю, - кивает Мэй. - Разумные меры предосторожности не повредят. Я прикажу усилить охрану Утакаты, и проведу с ним беседу о... создавшемся положении. И на том мы, раскланявшись, покидаем Киригакуре в обратном направлении.
Глава 19
19 июня 79 года. Где-то в небе над южным морем. Кисаме, вылетев из Конохи, немедленно взял курс на юго-запад, в стороны страны Рек. Какой смысл, спрашивается, лететь в атаку, если тебя засекут на побережье и предупредят Туман? Раз сразу не удалось подавить Лист, то вряд ли Пэйн сладит с армией шиноби, так думал Кисаме. Следовательно, Лист уцелеет, следовательно, сопротивление шиноби продолжится, следовательно, Акацуки станут целью номер один, а Итачи, несомненно, разболтает всем о планах организации. Кисаме, помимо сожаления, что не свернул Итачи шею раньше, невольно восхищался Учиха. Недаром тот был старшим в их двойке! Столько лет притворяться и ничем себя не выдать, вот настоящий шиноби, с которым стоило бы сразиться! Кисаме улыбнулся, подумав, что инстинкты его не подвели, подталкивая к сражению с Итачи, и если бы не запрет Пэйна, то может Акацуки сегодня бы и победили, кто знает? Сотня сопровождения летела безмолвно, построившись тремя клиньями, и еще десяток чуть выше и сзади Кисаме, для охраны. Внизу проплывали безлюдные земли, а там, где встречались села и города, сотня ловко их огибала. Там, где попадались облака, сотня использовала их для маскировки. Все, во имя того, чтобы добраться до Киригакуре незамеченными, с неожиданной стороны. Кисаме невольно обратился мыслями к бывшей Деревне. Пускай Туман ослаблен, даже хуже Песка, и там нет S-ранговых шиноби, кроме, пожалуй, Мизукаге, но все же это Великая Деревня. Силы Тумана разбросаны по многочисленным островам, это верно, но и в Деревне непременно тысяча шиноби да наберется. Мечник Тумана там один, и тот пародия на былое величие, но сотня джонинов это всегда сотня джонинов. Даже если не справятся с ним, то уведут джинчурики Рокуби и спрячут, и может быть, даже вызовут помощь из Листа. Кисаме скорчил гримасу, один на один он готов был схватиться даже с Третьим Цучикаге, но против сработанной команды Отшельников - только бегство, и провал миссии по захвату. С десяток километров полета Кисаме обдумывал мысль об атаке волной Цунами, но быстро отбросил. Это сработало бы против Суны, будь там рядом море, но затопить Туман? Нет, такое не пройдет, подумал Кисаме, и обратился мыслями дальше. Ущелья Киригакуре - узки, извилисты и прочны, ибо вырублены в скале. Это означает, что бомбы, сброшенные в ущелья, отлично задержат шиноби Тумана, налет на Коноху это показал. Кисаме кивнул, припоминая тактики шиноби Неба, и соображая, что преимущество высоты надо использовать. В Тумане никто не умеет летать, и вряд ли Коноха делилась своими летающими досками с Кири, и уж точно туда не поступали крылья шиноби Неба. При этом джинчурики надо захватить быстро, бомбежка не удержит надолго шиноби Тумана на месте. Ходы в скалах, защитные техники воды, преимущество в численности, они если и не смогут отразить налет, то точно помешают захвату джинчурики. Кисаме осклабился, внезапно сообразив, что теперь, после нападения Пэйна, пятеро Каге соберутся вместе, и, как бы ему ни хотелось сразиться с Мэй, но задание оставалось важнее. Потом, когда Рокуби будет запечатан, можно и развлечься, шиноби сами прибегут спасать джинчурики. Отсмеявшись клекочущим "Ке-ке-ке", Кисаме вернулся к своим мыслям. Страна Рек приближалась, и время еще было, в конце концов, проплыть вдоль южного побережья страны Огня - не самый короткий путь. Кисаме подумал, что джинчурики надо захватывать, пока Мизукаге на встрече Пяти Каге, значит у него от трех до четырех дней, чтобы добраться до Киригакуре. Даже меньше, еще надо будет осмотреться, не попавшись на глаза сенсорам, и выяснить, где именно живет джинчурики. Кисаме задумался. Это отменяло план - приплыть в Туман, но выдержит ли сотня сопровождения непрерывный полет в течение двух суток? В себе Кисаме был уверен, в сопровождающих - нет. Одно хорошо, переключился мыслями Кисаме, что Сасори их мастерски выдрессировал, практически его любимые марионетки, а не люди. Значит, будут делать все, что я скажу, прикидывал Кисаме, даже за пределами выносливости и усталости. Но при этом у них должны остаться силы, чтобы совершить налет на Туман, подавить Деревню хотя бы на несколько минут, пока он разберется с джинчурики Рокуби. Кисаме быстро придумал выход. Вылететь в море через побережье страны Рек, где нет наблюдателей. Курс на юго-восток, и лететь вдоль северного побережья моря. Там есть айсберги, там, рядом безлюдный, как правило, берег из сплошных скал. Перерыв два раза в сутки на час, подкрепиться и размять ноги. За двое суток можно долететь до Тумана, обогнув прибрежные заставы и пограничные острова. Там сотня отправится отдыхать и делать взрыв-печати, он разведает Кири и найдет джинчурики, выяснит обстановку. Там, по обстоятельствам, но пока он будет летать на разведку, сотня сопровождения успеет отдохнуть. Во время полета тоже можно делать взрыв-печати, все равно бомб не хватает. Конечно, комплект, взятый для атаки на Коноху, остался неиспользованным, но этого мало, пример шиноби Неба опять это доказывает. И у него будет еще время обдумать детали налета, по дороге в Туман, главное, что придумана общая стратегия. Кисаме подумал, что Пэйн мог бы и сам слетать за Рокуби, и тут же сообразил, что так бы оно и было, удайся первоначальный план. То есть шиноби повержены, и Акацуки пленили семерых джинчурики. Но так как Итачи сломал все планы, Пэйн сымпровизировал на ходу или на лету, и возможно сейчас безопаснее атаковать Туман, чем находиться на основной базе Акацуки. Но даже если так, впереди все равно масса интересных схваток, и это радовало Кисаме. 19 июня 79 года. Скальный комплекс Хируко в бывшей стране Неба. Настоящий Пэйн, то есть Нагато, летел по воздуху, придерживаемый телами-марионетками Шести Путей. Едва битва закончилась, и стали понятны результаты, стало также понятно, что база в Таки-но-Куни будет объектом первого и скорого удара. Впрочем, Пэйн и без того не держал здесь ничего особо ценного, и, активировав ловушки и систему охраны, он взлетел, в сопровождении шиноби Водопада, из тех, что предпочли верность Акацуки служению Деревне. Теперь проект Сорагакуре и изобретения Хируко становились основным Планом, с помощью которого еще можно было одержать верх над Великими гакуре. Пэйн ощущал раздражение от сорвавшегося плана и задержки, необходимости еще сражаться, но одновременно с этим и удовлетворение, что План, наконец, движется, и что великие гакуре все-таки познали боль. Что же, если они не одумаются и не выдадут биджу, то урок придется повторить! Одновременно с этим, Нагато очнулся там, в теле Яхико, видел и слышал его глазами и ушами. Когда Конан добралась до базы Хируко, тот уже пришел в себя, и пылал энергией и жаждой действия. В основном его выкрики сводились к тому, что теперь ему нужны еще кеккей-генкай для поглощения, ибо теперь он знает, как сражаться с саннинами, и в следующий раз не проиграет! -- Пэйн-сама! - воскликнул он, увидев входящего Тендо и Конан. - У меня все готово! -- У нас мало времени, - сказал Пэйн, - едва Великие гакуре опомнятся, они бросят на нас все свои силы. -- Я предвидел это! - хихикнул Хируко, и Пэйн обратил внимание, что голова его стала ассиметрична. - Зал запечатывания находится под этими скалами, и когда мы запечатаем Однохвостого, то сможем взлететь и завершить запечатывание уже в воздухе. Стихия Магнетизма Ичиби и запасы металла, вот то, что поднимет нас в воздух! -- Это хорошо, - кивнул Пэйн. - Сколько времени займет запечатывание? -- Два дня, Пэйн-сама! - воскликнул Хируко. - Два дня на каждого джинчурики, с учетом того, что не все из руководства Акацуки будут участвовать в запечатывании! Но самые большие усилия на первого биджу, потом мои устройства будут использовать его чакру не только для приведения в движение Сорагакуре, но и для запечатывания второго биджу! То есть каждое последующее запечатывание будет проходить все быстрее, и требовать меньшего участия руководства Акацуки! -- Но ты сказал, что два дня на каждого? -- Количество хвостов возрастает, количество чакры тоже, - развел руками Хируко, - а время будет уменьшаться. Если бы вы все вдевятером могли участвовать, то это не заняло бы и дня, но сейчас мне надо будет перенастроить каналы и аппаратуру, сразу, как только вы призовете Гедо Мазо и стационарно установите в зале запечатывания. Пэйну это не понравилось, гораздо безопаснее было призывать каждый раз Гедо Мазо из глубин, но, увы, теперь выбирать не приходилось. Нужны были биджу, быстрое запечатывание, взлет и выигрыш времени перед новой атакой. Если Кисаме привезет еще Рокуби, то с четырьмя биджу в Гедо Мазо уже можно будет потягаться с объединенной мощью Деревень. Конечно, даже сейчас Пэйн не заколебался бы выйти против войска шиноби, но помимо личной силы еще оставался План, и четыре оставшихся биджу были самыми хвостатыми и сильными. -- Идем, - кивнул Пэйн. По дороге он спросил сопровождавшего их Сасори. -- Долетели нормально? Не было проблем с шиноби Неба? -- Были, конечно, - проскрипел Сасори, - как и предполагалось, попытались взбунтоваться. -- И что? -- Я их хотел убить, но Хируко начал кричать, что они пригодятся, парализовал и притащил сюда, - безразличным тоном ответил Сасори. -- Они послужат источниками чакры для запечатывания, - пояснил Хируко, - методика отработана при производстве белых Зецу. -- Кстати, моих копий выжило три десятка, что им делать? - высунулся из скальной стены Зецу. -- Пусть замаскируются и продвигаются к стране Неба, мы подберем их по дороге, - после секундного раздумья сказал Пэйн. - Что там с шиноби Неба? -- Основная часть их погибла в сражении, остальных я пленил, - пояснил Сасори, - и решил, что нет смысла останавливаться на полпути. Помощники Хируко и мои куклы, при помощи Зецу взяли всех в плен. Мне удалось не дать им взлететь, они отключили наши крылья, в общем, ничего страшного, кроме того, что они сломали мне сотню марионеток. Теперь, после сражения с Казекаге, мои запасы уменьшились, и это плохо. -- Не вижу проблемы, - ответил Пэйн. - Хируко, шиноби Неба до смерти от чакроистощения не доводить, снимать вовремя и отдавать Сасори на переделку. Устроят тебя полумертвые шиноби, Сасори? -- Устроят, Пэйн-сама, главное, чтобы они были живы, когда я за них возьмусь. -- Что с особым отрядом? -- Все готово, Алая Сотня в любой момент может вступить в бой. -- Не забудь пересадить им шаринганы, - напомнил Пэйн, - тогда твоя армия марионеток станет гораздо сильнее прежней. -- Хай, - отозвался Сасори. -- Тогда, на первом запечатывании я, Конан, Зецу, Сасори, - Пэйн прикинул, кто еще, и кивнул. - Да, мы вчетвером из руководства Акацуки, и шиноби Неба в устройствах Хируко. Скорейшее запечатывание Ичиби и в воздух, с Кисаме я потом свяжусь отдельно, подберем его по дороге. Раз уж у нас будут биджу в Гедо Мазо, то надо будет организовать и производство Белых Зецу. -- Да, да, это я тоже предусмотрел, - закивал Хируко, махнул рукой, - вот, уже пришли. В центре огромного зала уже лежал Гаара, без сознания. Помощники Хируко, суетясь, развешивали вдоль стен шиноби Неба. Пэйн, пройдя в дальний конец зала, сложил печати, хлопнул о землю, вызывая статую Гедо Мазо. Четыре фигуры в плащах Акацуки замерли на пальцах огромных рук статуи, воздетых вверх и скованных наручниками. -- Приступим, - кивнул Пэйн-Яхико. - Запечатывание! Он сложил печать концентрации правой рукой, то же сделали и остальные. Оранжевая чакра биджу огромным потоком хлынула из рта и глаз Гаары, вливаясь в раскрытый рот статуи. Хируко, оставшийся в стороне, чтобы контролировать, настраивать и синхронизировать, смотрел на творящееся извлечение с дрожью в руках. Дрожью восторга и экстаза, предвкушения того, чего он и сам сможет теперь добиться, и жажды мести победившим его саннинам. -- В следующий раз я буду готов! - прошептал Хируко. 20 июня. Коноха, страна Огня. Фуу почти упала на голову Цунаде, спикировав с неба, яростно жужжа четырьмя крыльями. -- Хокаге - сама, мы должны спасти Гаару! - почти задыхаясь, кричала юная джинчурики. -- Выздоровела, - проворчала Цунаде, отрываясь от генерального плана Конохи. Она повернулась к делегации архитекторов и строителей, с которыми обсуждала восстановление Деревни и участие в работах шиноби других Деревень. -- Прошу прощения, уважаемые, сделаем небольшой перерыв. -- Да, да, конечно, - нестройно загудели горожане, быстро расходясь. -- Фуу, - Цунаде сложила руки на груди, - конечно, ты джонин и твои заслуги перед Конохой несомненны, но нельзя вот так вот просто брать и падать на меня с неба! -- Отберите у меня все заслуги и титулы, Хокаге - сама, - склонилась в ритуальном поклоне Фуу, - но спасите Гаару! -- С чего ты решила, что его не будут спасать? - фыркнула Цунаде. Фуу разогнулась, посмотрела на Цунаде снизу вверх с надеждой и болью во взоре. -- Коноха не бросает своих, - кивнула Годайме Хокаге, - если Гаару возможно спасти, он будет спасен. Она метнула в Фуу грозный взгляд, оборвавший радостный возглас джинчурики. -- Не исключено, что Акацуки все же убьют Гаару, - мрачно сказала Цунаде, медленно роняя слова. - Наруто и остальные Отшельники отправились прямо в логово врага, но это не означает, что они смогут одолеть Пэйна. -- Но Наруто приложит все силы для этого, благодарю вас, Годайме-сама, - Фуу склонилась до земли и тут же взлетела. Цунаде, глядя ей вслед, тяжело вздохнула. Еще одно юное сердце, разбитое войной, и глядя на Фуу, Цунаде не могла не вспоминать себя на второй войне. Как она приложила все силы и все же не смогла спасти Дана, и как это почти убило, если не ее тело, то ее волю. -- Надо будет присмотреть за Фуу, - пробормотала Цунаде, усилием воли отстраняясь от воспоминаний. 20 июня. Основная база Орочимару, на границе бывшей страны Неба и страны Звука. Орочимару вошел в большой зал, задумчивый и погруженный в мысли. План близился к завершению, и теперь любая, самая маленькая деталь, могла оказаться роковой. Наблюдение за базами Акацуки усилено, но Орочимару не возлагал на него больших надежд. Конечно, оставался маленький шанс, что Акацуки сделают глупость и останутся на прежних базах. Всякое бывает, поэтому Орочимару учитывал эту возможность, но считал, что для начала Акацуки куда-нибудь улетят. Куда - вот вопрос, но улетят, не зря же шиноби Неба выступали на стороне Акацуки в битве за Коноху? Приспешники и помощники Орочимару, малочисленный, но элитный отряд, уже ждали его. -- Битва в Конохе состоялась, - сказал Орочимару без длинных предисловий. - Погибла куча шиноби, Коноха разрушена и так далее, это не важно. Что важно. Акацуки перешли к реализации своего плана, похитили трех джинчурики и ударили в спину шиноби. Скорее всего, теперь Великие деревни заключат союз и пойдут войной на Акацуки. К сожалению, теперь придется вмешаться и мне, раз уж мой замысел по стравливанию Акацуки и гакуре осуществился, но не до конца. -- Орочимару-сама, зачем нам вмешиваться? - спросил Кабуто, поправляя очки. - Кто бы ни победил, он будет ослаблен и не сможет выступить против вас, получившего риннеган. -- Ты, как всегда, прав, Кабуто, но одновременно и не прав, - хрипло ответил Орочимару. - Кто бы ни победил, он возьмется за меня, первым же делом. И Лист с альянсом шиноби, и Акацуки жаждут заполучить мою голову, и им будет все равно, риннеган у меня или нет. Тем более что Пэйн владеет риннеганом, а если победят шиноби, то риннеган будет у них. Даже если глаза Пэйна будут уничтожены, шиноби все равно придут, имея опыт победы над владельцем риннегана. Так что мое вмешательство неизбежно, просто я планировал, что вначале падет Лист под ударами Альянса, а потом Акацуки, и вот тогда можно было бы не вмешиваться, раз уж злейшие враги пали. Но вышло наоборот, и теперь кто бы ни победил, у меня и у вас будут проблемы. -- Понятно, Орочимару-сама, - поклонился Кабуто, - тогда мы вмешаемся в драку или нападем на победителя? -- Конечно же, нападем на победителя, зачем сражаться зря? - ухмыльнулся Орочимару. - Разобьем и уничтожим, и в принципе Элементные страны будут в нашей полной власти, сможете выбрать себе любую, по желанию. -- Я бы выбрала Хи-но-Куни, - прошептала Карин так, чтобы ее не услышали. Она знала, что ее не возьмут туда, на поле боя, и это радовало и печалило ее одновременно. Она могла бы быть полезна и лечить любимого наставника! Может пострадать ребенок любимого наставника! Сенсей могуч, ему не нужна помощь! Все это раздирало Карин на две части, тем более что ясность мышления, по мере развития беременности, затуманивалась. Она, конечно, не путала правую и левую руки, но в таких вот ситуациях долго колебалась, не в силах принять решение. И потом долго и охотно плакала, в отсутствие наставника, и, чтобы успокоиться, переходила к упражнениям с печатью. Пока Карин размышляла, погрузившись в себя, Орочимару продолжал. -- Таким образом, самое сложное -- определить, где именно Акацуки и альянс шиноби схлестнутся в следующий раз. Можно предсказать, что гакуре заключают союз, и выдвинут против Акацуки элитную армию, ибо на полях, где гремят техники риннегана, генинам делать нечего. Он остановился и хихикнул. -- Если Акацуки сокрушат элиту деревень, а мы сокрушим Акацуки, то мы, получается, спасем всех и станем героями. Кабуто, Джуго, Сакон и Карин тоже захихикали, представив такую картину. -- Пэйн не смог сокрушить шиноби в схватке за Коноху, - заметил Кабуто, - вряд ли сможет и теперь, когда Каге подготовятся. -- Пэйн тоже подготовится, - ответил Орочимару. - Он шел к этому плану больше десяти лет, пускай не сам, но шел, и теперь уже не отступится. Саннин сделал паузу и сказал. -- Теперь уже никто не отступится, и мы в том числе. Это, конечно, глупо и очень в стиле шиноби ставить на последний и решающий удар, поэтому можно не сомневаться, что так все и будет. На их стороне мобильность, численность и порталы Гермионы. Не больше минуты, и все войско шиноби будет рядом с Акацуки, и можно не сомневаться, что Пэйн это тоже понимает. Мои источники в Конохе, приславшие отчет о битве, сообщают, что Альянс шиноби - дело решенное, и разведка уже выдвинулась к базам Акацуки. Поэтому практически наверняка, Акацуки отступят и улетят куда-нибудь, сменят базу, стараясь выиграть время на запечатывание биджу. Следовательно, им надо скрыться где-то, ммм, дней на десять. В условиях, когда тебя разыскивают шиноби пяти Великих это не так уж легко сделать, да и способности Акацуки известны Листу, а значит теперь и всем шиноби. Он выдержал многозначительную паузу, обвел приспешников взглядом. -- Допустим, у них есть такая база. Допустим, даже шиноби их не найдут, пока не закончится запечатывание, все возможно. Но Акацуки, точнее говоря, Пэйн не отступит от Плана. Теперь, когда захват биджу начат, отступать уже некуда, он либо одолеет шиноби, либо погибнет, стараясь одолеть. Это будет очень быстрая и очень кровавая схватка, которая решит судьбу Элементных стран. Нам тоже нужно к ней подготовиться, ибо и Акацуки, и Альянс могучи, не говоря уже о секретных техниках и сюрпризах. Орочимару опять сделал паузу, и, в почтительной тишине, начал командовать. -- Сакон, твоя Десятка пусть тренирует барьеры, точнее говоря, барьер Пяти сторон, пусть разобьются на две команды по пять, и учатся не просто ставить барьер, но делать это синхронно. -- Хай, Орочимару-сама, - озадаченно отозвался Сакон. -- Ты, Сакон, и ты, Джуго, будете прикрывать Кабуто, который станет нашей главной ударной силой и обманкой в этом бою. Кабуто молча поправил очки. -- Приготовь Эдо Тенсей на сотню элитных шиноби по первому варианту, - усмехнулся Орочимару, - и перед битвой примешь двойную дозу эликсира номер семь, этого хватит на час, к тому времени битва уже давно закончится. -- Хай, Орочимару-сама, - кивнул Кабуто. Он не стал говорить, что сотня таких воскрешенных будет слишком слаба, чтобы представлять угрозу Акацуки или Альянсу, так как саннин и сам все это прекрасно знал. Орочимару не стал озвучивать свои планы, а Кабуто не стал задавать лишних вопросов. И без того было понятно, что к чему. -- Вы возьмете меня с собой, Орочимару-сама? - робко спросила Карин, качнув животом. - Я не буду сражаться, но я могу лечить и обнаруживать врагов! -- Я знаю о твоих способностях, - обозначил улыбку Орочимару, - но все это может оказаться слишком опасным для ребенка. Карин задохнулась и зарделась от мысли, что любимый наставник так заботится о ней! -- Но и вы, сенсей, будете в опасности! - вскричала Карин. - Мои способности могут пригодиться! -- Орочимару-сама, - Кабуто поправил очки, - если позволите. -- Да, Кабуто, говори, ты же мой первый помощник, - поощрил Орочимару. -- Свитки воскрешения элитных шиноби я приготовлю, как вы и приказали. Если оставить Карин сзади, то особой опасности для нее не будет. Пара бессмертных шиноби для охраны отпугнут случайных врагов, тогда как сенсорные способности Карин действительно могут пригодиться. Вы и шиноби Эдо Тенсей бессмертны, так что лечение может и не пригодиться, а вот сенсорика - обязательно. Ведь нашими врагами будут не юнцы из Академии, шиноби наверняка выставят элитную армию. -- Ты прав, Кабуто, ты прав, - облизнулся Орочимару, подумав. - Нельзя пренебрегать ничем! Карин ощутила, как расползается глупая, неуместная улыбка, и с трудом подавила желание радостно взвизгнуть. Если улыбку еще как-то могли понять, то визг проходил по разряду "совсем уж недостойного", и как бы сенсей после такого не передумал брать ее с собой! Чтобы скрыть улыбку и волнение, она склонила голову и прошептала, задыхаясь. -- Я не подведу вас, Орочимару-сама!
Глава 20
20 июня 79 года. Рядом с бывшей базой Акацуки, на границе страны Водопадов. Джирайя заложил неспешный вираж, делая круг над местностью. Затем еще один. Багровый свет закатного солнце придавал окрестностям такой вид, как будто все вокруг залили кровью: скалы, лес и даже шумящую внизу реку. Отшельники терпеливо ждали, только Наруто разве что не отплясывал на своей леталке. Несмотря на подробное описание окрестностей базы Акацуки, и указание на три обнаруженных входа, просто так взять и обнаружить базу не получилось. Сверху все выглядело иначе, и пару раз команда Отшельников приземлялась впустую, пролетав практически весь день без результата. Но теперь, теперь вроде все сходится, думал Джирайя, нарезая круги. Расстояние от границы и пустой Такигакуре. Две приметные скалы на север. Лес. Водопад. Все сходилось, и это означало, что вот под этими скалами, внутри их, и в холмах вокруг, расположена основная база Акацуки. Джирайя не мог не думать, что где-то там и Нагато с Конан, и самое главное - Нагато. Он - Пэйн, и он и вправду изменяет мир шиноби. Неужели он ребенок из пророчества? Верить в такое не хотелось, хотя все факты сходились на нем, на владельце и обладателе риннегана. Джирайя сделал жест "Садимся", и четверо Отшельников устремились вниз. Было решено вначале опознать местность и наличие базы, и только потом входить в сенмод. Несмотря на непрерывность режима Отшельника, находиться в нем часами было слишком утомительно. Риск, конечно же, риск, особенно если Пэйн нанесет удар первым, но тут Джирайя рассчитывал на разговор, ведь наставник и ученик не могут не переброситься парой предложений, прежде чем сойдутся в смертельной схватке. Этого времени будет достаточно остальным, чтобы войти в сенмод или уйти порталами, при необходимости. Но в любом случае Тензо прикрывал высадку. -- Эро-Сеннин! - не выдержал Наруто, подлетел к Джирайе. - Это оно, то место? -- Не кричи, Наруто, - нахмурился Джирайя. - Если ты и дальше будешь нарушать все, чему я тебя научил, придется оставить тебя снаружи или вообще отправить в Коноху. -- Извини, Эро-Сеннин, - смутился Наруто, - постоянно думаю о Гааре. -- Я понимаю, - кивнул Джирайя, - но если ты не возьмешь себя в руки, то Пэйн тебя схватит. Мы не оставим тебя, но одно дело сражаться с холодной головой, а другое - в горячке боя спасать товарища. Джирайя не стал добавлять, что провал и гибель всех Отшельников вполне могла означать победу Пэйна над шиноби. Шансы его на победу так точно резко взлетят, но не было смысла рассказывать все это Наруто. -- Коноха не бросает своих, - продолжил Джирайя, - но если сейчас кто-то из нас подведет, не проявит выдержки, то миссия по спасению джинчурики может провалиться, не начавшись. -- Я понял, Эро-Сеннин, - посерьезнел Наруто, кивнул. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь и успокаиваясь. Это было нелегко, все внутри Наруто кипело и рвалось в бой, спасать Гаару и остальных, но все же он справился. Джирайя, помимо осмотра местности, краем глаза наблюдавший за Наруто, кивнул самому себе. Юный Узумаки научился сдерживаться, и это означало, что можно начинать тренировки по синхронизации и овладению полной силой биджу. Потом, конечно, после разгрома Акацуки, сейчас на это нет времени. -- Мы на месте, - сказал Джирайя остальным, убедившись в идентичности описания и местности вокруг. - Действуем по плану. Отшельники полезли за склянками с заряженной водой, Джирайя сосредоточился на вызове Жаб-Отшельников. К моменту их появления Наруто не только успокоился, но и сам вошел в сенмод. Поприветствовав Ма и Фукасаку, Наруто сложил пальцы и призвал Теневых клонов. Двенадцать клонов, дающих ему час сенмода, и Ма тут же выполнила обратный призыв, отправляя клонов Наруто на гору Мьебоку. Там им предстояло по очереди садиться под водопад жабьего масла и медитировать, входя в сенмод. Один развеялся, передавая энергию Наруто, второй сел под водопад и так далее. Были в этом и слабости: Наруто вываливался на пару секунд из режима, пока очередной клон не развеивался. В цепочке клонов только один мог быть в сенмоде, иначе остальные развеялись бы. При всем улучшившемся контроле Наруто, это был предел. И в бою он не мог использовать Теневых Клонов, не больше того количества, которое уже развеялось, во всяком случае. Но все это окупалось мощью совместных техник. -- Искусство Отшельника: Стихия Земли: Великая Трещина! - синхронно ударили Тензо и Акула. Огромный скальный массив, изрезанный ущельями и водопадами, содрогнулся и затрясся. Кривые, чахлые деревья, кусты и мусор, потоки камней полетели вниз, издавая страшный грохот и гул. -- Искусство Отшельника: Ураган! - ударил Альбатрос, снося пыль и дым. Глазам Отшельников предстала расколотая скала, трещина в земле, где-то там внизу переходящая в полость. Джирайя поднял руку, не столько чувствами, сколько опытом старого шиноби ощущая неладное. Что-то было не так, но что именно? И внезапно Джирайя понял. -- Барьер! - крикнул он, и Отшельники успели среагировать. -- Искусство Отшельника: Щит Пирамиды! - четверо Сеннинов замерли в вершинах возникшей пирамиды, внутри которой находились Джирайя, Наруто и Тензо. -- Искусство Отшельника: Деревянная полусфера! - одновременно с этим Тензо применил защитную технику. Огромный полукупол дерева накрыл барьер, толстой и непроницаемой стеной. Направленный взрыв ударил снизу в дерево, соскользнул по нему, руша скалы, вырывая деревья, оглушая и ослепляя. Деревянный щит Тензо не выдержал, раскололся, разлетелся по сторонам, но пирамида выдержала. Основная, самая последняя ловушка, оставленная Акацуки: одновременный подрыв всей базы взрыв-печатями Конан. Предполагалось, что к тому моменту враги, дерзнувшие проникнуть на базу, будут внутри и не смогут избежать удара. Удар техникой Земли активировал ловушку, дав Сеннинам шанс спастись. Но свою основную задачу: уничтожить базу, ловушка все же выполнила. Глядя на изменившийся ландшафт, снесенные скалы и выгоревшую подземную полость, Джирайя досадливо вздохнул. Все свидетельствовало о том, что Акацуки покинули базу еще вчера, предвидя удар. Это означало, что искать их надо где-то в бывшей стране Неба, но где именно - непонятно. Точных координат не было, только примерная область. Те разведчики, кто рискнул туда углубиться, не вернулись, и где-то там же находился лагерь шиноби Неба, судя по косвенным данным. Еще сутки на полет и поиски, и это в лучшем случае, вздохнул Джирайя. То есть, как минимум одного биджу Акацуки успеют извлечь, почти наверняка, и это значит, что у Гаары один шанс из трех. С Нии и Роши Наруто знаком не был, успокоить его после гибели джинчурики Ниби и Йонби будет гораздо легче. Конечно, смерть любого из джинчурики - удар, но все же так будет легче, думал Джирайя. -- Нужно вычистить ловушки, если они еще остались! - сказал он вслух. - Наруто и я ударим синхронной техникой, остальные - прикрывайте. Затем заходим, двумя тройками. -- Разумно, - проворчала Ма, - все равно там уже все выгорело внутри. -- Хай! - отозвались Отшельники. -- Кучиёси-но-дзюцу! - хлопнули руками о землю Наруто и Джирайя. Они вознеслись вверх на головах Гамабунты и Гамакена, и ударили той же техникой, что применяли позавчера против Какудзу. Джирайя, складывая печати, уже мысленно набрасывал донесение Цунаде, с указанием на необходимость срочной дополнительной разведки страны Неба, той области, что была закрыта. Конечно, сейчас Акацуки охраняют границы вдвое бдительнее, но без точной информации соваться в их логово неразумно. -- Искусство двух Отшельников: Разящая песнь Ветра и Пламени! Столб огня ударил вниз, окончательно разрушая то немногое, что осталось от подземных пещер, складов и переходов основной базы Акацуки. 21 июня 79 года. Коноха, страна Огня. К моему облегчению нас таких, сопровождающих, много. Какаши вчера имел в виду, что я и он будем прикрывать Цунаде прямо в ходе переговоров. Не сильно много радости, конечно, слушать все эти политические бла-бла-бла, ну да надо, значит надо. -- Береги себя, имо-то, - обнимает Шизуне. Обнимает как сестра, вопрос о том, что случилось перед боем, больше не всплывает, и даже не знаю, радоваться этому или нет. Пора бы сделать шаг дальше, но не оказался бы этот шаг шагом в пропасть? -- Конечно, онэ-сан, - обнимаю в ответ. -- Не поддавайся там плохим привычкам в мое отсутствие! - хмурит брови. Ну, все, теперь мне это курение будут вспоминать еще долго, и хорошо если только вспоминать, а то пропишут комплекс укрепляющих тело шлепков по ягодицам, оздоровляющих клизм и бега трусцой по утрам. Но, глядя на строящуюся и шумящую Коноху внезапно с грустью понимаю, что ничего не будет. По крайней мере, до конца войны точно. Есть дела и важнее. -- Хорошо, онэ-сан, буду поддаваться им рядом с тобой, - слетает с языка. Хихикаем глупо, и внезапно становится легче. 21 июня 79 года. Черепаха - остров, где-то в море, к востоку от страны Огня. Черепаха, которая остров, и вроде как тайна Кумо, на самом деле не слишком-то и тайна. Основная масса шиноби про нее не слышала, конечно, но кому надо, те знают. Вся фишка в том, что она плавает, окруженная барьером, и потому только Кумо знает текущее местоположение черепахи. Но само ее существование тайной для спецслужб других гакуре не является, вроде бы. Но теперь, Райкаге, что называется, устраивает день открытых дверей. Сама черепаха вся в лесах и огромных шипах, повсюду кучи чакрозверья, вроде нашего Леса Смерти, в общем, такое оживленное местечко. На полянке, ближе к голове, уже возведено здание для переговоров, и дома рядом для сопровождающих, надо полагать, переговоры будут долгими и ожесточенными. Каге и их свиты прибывают порталами, что вызывает у меня усмешку и мысли о Гермион-экспрессе, монополисте на рынке скоростных перевозок. Вместо грозного старичка Ооноки его внучка, Куроцучи, не слишком красивая, но за словом в карман не лезет, да и все-таки, как ни крути старше той же Темари, которой внезапно доверено представлять Суну на встрече. Да, да, Темари -- снова Казекаге. Что-то Суну мотает, как говно в проруби, или у них просто уже выбора нет? Ослаблены по самые помидоры и все такое, а Каге на встречу представить надо? В любом случае, это увеличивает шансы на союз и договоренность. Вроде бы Цунаде вправила им всем мозги на место, но то сразу после боя и жесткой драки с Акацуки. Сейчас-то все отоспались, отъелись, отдохнули и домой съездили, что называется. Хрен знает, куда все это повернется, то воевали, то резко дружить, и крови пролито немало, все это ощущается, что называется, витает в воздухе. Смешно сказать, но Райкаге внезапно единственный мужчина среди пятерки. И размерами сиськомышиц превосходит и Казекаге, и Цучикаге. Цунаде и Мэй ему, конечно, не переплюнуть, но и среди куноичи этим практически никто похвастаться не может. Разве что помощница Райкаге, как ее, курорт какой-то с Земли, ааа, точно, Самуи! С такими формами, да, по пляжу пройтись, у всех все отвалится и поднимется одновременно. Обычно встречи проходят в стране Железа, и тамошний генерал самураев выступает в роли независимого арбитра. Сменив место, Каге решили не отказываться от остального, и поэтому Мифуне согласился прибыть, после соответствующих переговоров. Разумеется, у Конохи "совершенно случайно" нашелся портал туда, в страну Железа, уцелевший в битве за Коноху. Уцелел он, смешно сказать, как раз в силу малой пригодности в битве, все такие портальные половинки перед битвой спрятали на подземной базе, куда враг не добрался. Хорошо, что тут сказать, а то изображать Гермион-Экспресс и скакать телепортирующимся ежиком совершенно не хочется. Скорее бы уже война закончилась, а то чем дальше, тем больше меня распирает плюнуть и послать всех нахрен, сгрести Шизуне подмышку и укатить куда-нибудь на безлюдный остров. Или вообще упрыгать в другой мир, несмотря на чувство вины за развязанную войну. Генерал самураев, Мифуне, невысокий такой и щуплый как подросток, видимо, усох от старости. Меч на поясе, все как положено, и протокол знает. Даже глазом не ведет, что мы на черепахе Облака, хотя вообще его портировали прямо в здание переговоров, если не выглянуть наружу, то и непонятно, что на черепахе. По качке, конечно, можно догадаться, ибо сия огромная животинка, загребая нереально огромными лапами, плывет куда-то, и первые два часа подсознательно ожидал, что сейчас она фыркнет фонтаном воды. Глупо, конечно, она не кит, но иногда на меня просто находит. В общем, товарищ Мифуне, с забинтованной головой, садится во главе круглого стола и объявляет встречу Пяти Каге открытой. С тремя из пяти Каге знаком лично, неплохая карьера для недоученного мага, которому предстояло в этом году закончить Хогвартс. Не говоря уже о цене, назначенной за голову и популярности, меня явно начинают узнавать в лицо. Смех сквозь слёзы, в общем. Райкаге немедленно рычит, мол, надо ударить по Акацуки и вбить их в землю по уши, растоптать и уничтожить. Встает Цунаде, и рассказывает, что вот, мол, Отшельники Листа утрамбовали уже базу Акацуки в ядро планеты, и тут начинается самое "веселье". -- Годайме! - рычит Райкаге, поигрывая бицепсами, потом осекается и добавляет. - Хокаге! Очень, очень трудно удержаться от смеха. Здесь трое Годайме, и всех троих я щупал за сиськи, но вслух такое лучше не озвучивать. -- Лист уже давно собирал информацию по Акацуки, - спокойно отвечает Цунаде, - так что да, их база была нам известна, и Джирайя с Отшельниками ее разгромили. База, правда, оказалась пустой, или сами сбежали, или их предупредили. -- Почему вы не сделали этого раньше? - интересно, Райкаге тоже столы ломает, как Цунаде? -- Потому что воевали, - пожимает плечами Цунаде. Выглядит это насмешкой, хоть и не является таковой. Райкаге еще больше бесится, даже привстает. С таким взрывным характером и править Деревней? Шиноби, конечно, больные на голову в массе своей, но эта гора мышц и молний прибить же может одним ударом, костей потом не соберешь! И стенку здания, если стукнет, пробьет, не посмотрит, что там метр камня! В принципе, зал с круглым столом просторный, жаться не надо, да и Райкаге сидит напротив, а все равно, кажется, что места не хватает. Подавляет, значит, своим видом и выбросами ки, и грозным рычанием. Какаши, правда, сидит расслабленно, но то Какаши, ветеран как-никак, два десятка лет на миссиях и все такое. Мне же хочется с писком спрятаться за спину Цунаде. Та принимает свою любимую позу: локти на столе, руки сплетены в замок, поддерживающий голову. -- Ивагакуре взяла под свое крыло Акацуки, - говорит Цунаде, - поэтому не было никаких причин вторгаться в Таки-но-Куни и громить их базу. Конечно, знай, мы тогда то, что знаем сейчас, все Акацуки были бы уничтожены сразу же. Конечно, Ооноки пришел бы в ярость, но думаю, Лист сумел бы это пережить. -- Эй, мой дедушка сам погиб от рук Акацуки! - возмущается Куроцучи. -- Если бы ваш дедушка не нанимал Акацуки, стравливая их с Конохой, он был бы жив, Куроцучи-сан, - не слишком дипломатично, но прямолинейно отвечает Цунаде. -- Все равно, надо было искоренить эту угрозу раньше! - хлопает по столу Райкаге. - И сейчас Лист провел операцию без согласования с остальными Деревнями, это не слишком-то отвечает духу союза! -- А надо было спросить вашего разрешения, Эй-сан? - удивленно спрашивает Цунаде. - Я вообще-то думала, что раз предварительное соглашение о союзе достигнуто, можно все силы бросить на устранение угрозы Акацуки! Или Каге уже передумали бороться с новой угрозой? -- Вы подставляете под угрозу весь союз, Цунаде-сан, - замечает Куроцучи. - Носитель риннегана доказал свою мощь, противостоять ей без Сеннинов Листа будет невозможно, после гибели Третьего Цучикаге. -- Шиноби Облака могущественны и сами по себе! - Райкаге грозно рычит. - Надо было давить Акацуки по одному, а не привечать у себя! -- Вообще-то дедушка поддерживал Акацуки как противовес вашей мощи, Эй-сан, - хмыкает Куроцучи, - и чтобы сэкономить жизни шиноби Ивы! Или Облако не вынашивало планов сокрушения остальных гакуре? Почему Облако не сокрушило Акацуки, когда те базировались в стране Воды? Или Облаку было выгодно ослабление Тумана, а когда дело дошло до самого Облака, то виноват Камень? Или мы заседаем не на панцире той самой черепахи, с помощью которой Облако планировало высадить десант в стране Земли и сокрушить Ивагакуре? -- Можно подумать, Ооноки не вынашивал планов подчинить себе Облако, - парирует Райкаге. - А то я не знаю, что будь Кумо чуть слабее, сразу же десант Ивы прилетел бы в гости! -- Но это не мешало вам мириться с Акацуки, пока они ослабляли ваших соседей, - отвечает Куроцучи. -- Точно так же, как это не мешало Камню давить на Песок, пользуясь нашими трудностями, - говорит Темари нейтральным тоном. - Не будь старейшина Чиё одержима местью Конохе, союза Камень - Песок не было бы. -- А одержима она была, потому что Белый Клык Листа убил ее сына, - кивает Куроцучи. Какаши вздрагивает. Белый Клык, легендарный герой Листа, был его отцом, и надо полагать, Какаши до сих пор тяжело вспоминать те дни, когда Белый Клык покончил жизнь самоубийством, оставив шестилетнего Какаши в одиночестве. Не говоря уже о рассказах, о подвигах Белого Клыка. -- Но вторую мировую войну, на которой это произошло, развязал Камень, - отвечает Темари. Атмосфера в помещении накаляется. Предполагалось, что это будут переговоры о союзе, но Райкаге моча ударила в голову докопаться к миссии Джирайи и теперь Каге волком смотрят друг на друга. Еще немного и засверкает оружие, заблистают техники, на радость Акацуки! Нелегко переступить прошлые обиды и свежую кровь, мертвых, и можно только позавидовать выдержке Цунаде. Два дня? Да, два дня назад, тот же Райкаге в блеске молний и грохоте войска атаковал и ломал Коноху, и я видел, как Цунаде бесилась по этому поводу, в смысле, что Коноха будет разрушена. Но сейчас вскочить и ломать столы означает дополнительно накалить обстановку, и без того накаленную. Конечно, пока вроде все вежливо, и слова, и тон, но вот напоминания о прошлых событиях, становятся все жестче, и надо думать, у всех пяти Деревень накопился огромный список претензий друг к другу. При всем при том, что Каге правят Деревнями, они все же шиноби и куноичи, и весьма сильные, если не самые сильные, и это влияет. Личные пунктики сильных шиноби, плюс тяжело сдерживаться, когда ты движением руки можешь уничтожить скалу. Но, внезапно, в зале находится трезвомыслящий человек. Помощники, да и я, права не имеем вмешиваться в перепалку Каге, а вот председатель собрания очень даже имеет. Мифуне откашливается и стукает по столу, негромко, но весомо. Пятеро Каге останавливаются и смотрят на него. -- Несмотря на всю важность собрания и срочность стоящих вопросов, все же, заседание будет продолжено завтра, - он смотрит на Райкаге. - Всем нужно остыть и подумать. Если вы будете ссориться и вспоминать прошлые обиды, то не спасете своих шиноби и уж точно не заключите союз. Пока же союз официально не заключен, и, следовательно, Коноха имела право проводить операцию против Акацуки самостоятельно. Обдумайте еще раз, до завтра, предложение Конохи о союзе пяти Великих гакуре, потому что сейчас я не вижу среди Каге желания заключать такой союз. Не стоило прерывать войну, чтобы собраться здесь и ссориться, так вот считаю. Он встает, коротко и быстро кланяется и говорит. -- Заседание закрыто. Продолжим завтра, с утра! 21 июня 79 года. Черепаха - остров Облака, где-то в море, к востоку от страны Огня. Цунаде хрустнула костяшками пальцев, не торопясь вставать. Переговоры зашли куда-то не туда, хорошо хоть Мифуне оборвал! Проклятье! Ведь там, в Конохе, была договоренность, с чего же сейчас Каге решили взбрыкнуть?! Цунаде ощущала, что ей остро не хватает совета учителя, но, увы, Третий лежал без сознания в госпитале, и оставалось только радоваться, что он не погиб. Но теперь некому было подать совет Цунаде, как вернуть все к союзу, а не обмену прошлыми обидами. Направляясь в дом, выделенный для Листа, Цунаде продолжала напряженно обдумывать ситуацию. Что пошло не так? Райкаге возмутился "самовольной" операцией Листа, и она сама не удержалась от замечания про Третьего Цучикаге. Все, этого хватило, чтобы едва-едва оформившийся союз вернулся к ругани и упрекам. И это еще ей хватило силы воли удержаться от напоминания о нападении на Коноху! Хмм, может и не стоило удерживаться? Если Райкаге воспринял это как слабость, и признание того, что Лист уступил? Райкаге непременно нужно быть первым, и если он воспринял мягкость Листа как слабость, то неудивительно, что последовала претензия. С точки зрения "лидер - подчиненный" слова Райкаге были, как раз обоснованы, и это значит, что он видит себя во главе союза. Пускай неосознанно, но видит. Цунаде улыбнулась: с этим уже можно было работать. Да, она расслабилась и решила, что раз предварительные переговоры прошли успешно, то и дальше не будет проблем. Что же, она ошиблась, но осознала ошибку, и теперь надо подумать, как ее исправить. Лидерство Листа в союзе предполагалось де-факто, но видимо Райкаге так не считает, констатировала Цунаде. Еще она с грустным смешком подумала, что теперь, когда Старейшины мертвы, нужно выбрать новых, и если следовать традиции Третьего, сокомандники которого стали Старейшинами, то теперь ими должны стать Джирайя и Орочимару. Цунаде вздохнула, возвращаясь мыслями к Каге. Отдать лидерство Райкаге? Почему бы и нет? Пусть возглавляет коалицию, крепит ее делами и приказами, ведь, как ни крути, самое главное запустить союз и армию пяти Великих гакуре. После сражений с Акацуки боевая дружба закрепится сама собой, либо шиноби сгинут, не сумев переступить через прошлую кровь, смерти и обиды. Хаширама показал пример подобного поведения, и жизнь шиноби изменилась. Теперь ей, внучке Первого Хокаге, предстоит развить и дополнить дело дедушки!