Глава 3.
Дни в Хогвартсе проходили незаметно и, как казалось Гермионе, буднично. Это ей нравилось. Утром она завтракала в зале, наполненном учениками, днем сидела в кабинетах, наполненных учениками, засыпала вечером в спальне, наполненной учениками. Ученики. Люди вокруг. Это ограждало ее от одиночества. Ей так казалось.
Удивительно, но человеком, спасшим ее от этого абсолютно лживого и напускного общения, стал Драко. Он оказался тем, кто общества не искал, был странно тих, не отпускал жестоких шуточек и старался оставаться незамеченным. Ему это удавалось, но не в случае Гермионы. После их разговора в вагоне экспресса, девушка наблюдала за ним. Поведение Малфоя казалось ей странным, но, более того, оно ее притягивало. Она даже себе самой не могла объяснить, в чем здесь было дело. Хотелось подойти к нему, заговорить, помочь с заданиями, в конце концов. Однажды Грейнджер поймала себя на мысли, что хочет, чтобы он оценил ее эссе по зельеварению. Девушка уже была готова нести ему, как знатоку, показывать плоды своей работы, но вовремя остановилась. Неужели она ищет повод поговорить с ним? О, да! Еще как ищет. Но робость Гермионы взяла верх. Как же все-таки непонятно человеческое сердце! В минуты опасности Грейнджер никогда не стояла в стороне, соглашаясь на сомнительные авантюры, а тут не может подойти и заговорить с парнем. Ругая саму себя, девушка находилась в смятении.
Малфой, которого, после всех событий, коими была наполнена война, будто подменили, ожил. Драко понял это случайно. А именно, когда начал искать глазами кудрявую копну волос девушки, не заметив ее за завтраком. Оказалось, Грейнджер всего лишь проспала. Но Малфой, как человек, любивший поразмыслить над собственными поступками и мыслями, понял: Гермиона что-то значит для него. Теперь что-то значит.
Их молчаливые переглядывания закончились так же внезапно, как и начались. В самом прекрасном, по мнению Гермионы, месте - библиотеке. Драко просто не мог больше терпеть это щемящее чувство в груди, которое никак не мог назвать. К тому же, щеки девушки покрылись румянцем, когда тот просто прошел мимо, пытаясь отыскать нужный ему стеллаж с книгами. Малфой невольно улыбнулся, довольный ее смущением.
- Как ты? - почти шепотом спросил, внезапно садясь рядом с ней.
- Как я? - очень громко, почти прокричала, удивленная Грейнджер.
- Эй, - улыбнулся Драко, - мы в библиотеке! Соблюдай тишину! - пристыдил девушку он.
- Да, конечно, - еще больше покраснела Гермиона. - Все хорошо. А у тебя как... Настроение?
Грейнджер была в смятении. Его близость была пугающей, потому что влекла. Да и, что за ерунду она выпалила? «Настроение!»
Малфой будто не заметил ничего и спокойно ответил:
- Прекрасно.
И тут произошло то, что удивило их обоих: Драко взял ее за руку. Кажется, это произошло машинально. Ее рука оказалась в его, и оба на мгновение замерли. Что он только что натворил? Взял ее за руку?
Гермиона сделала круглые глаза:
- Ты меня за руку взял, - пролепетала она совсем детским голосом. Малфой весь как-то помрачнел. Ему показалось, что ей это неприятно, и, хотя до этого его не покидала уверенность в обратном, он решил отпустить ее, но был резко остановлен. Грейнджер покраснела.
Оба молчали. Гермиона слушала свое сердце. Оно стучало как сумасшедшее. Драко не понимал, что он делает. Импульсивный поступок - то, что несвойственно Малфою. Возможно ли, что эта девушка действовала как живая вода, возвращающая к жизни любого?
- Я не знаю, что я должна говорить, - судорожно проговорила Грейнджер и тем самым вывела парня из омута собственных мыслей, - но не уходи, пожалуйста, - последние слова она почти прошептала.
- Хорошо, - ответил он.
С этого начались их молчаливые посиделки в библиотеке. Они всегда занимали один и тот же стол, скрытый от глаз учеников стеллажами книг. Те же, перешептываясь, не занимали его. Все с каким-то снисхождением и пониманием относились к странному поведению этой пары. Гермиона сидела, читая или делая задания, а Драко был рядом. Иногда и он брал тот или иной томик почитать, но намного больше ему нравилось наблюдать за девушкой. Сначала она краснела всякий раз, как ловила взгляд его глаз. Но со временем Грейнджер привыкла. Она привыкла и к тому, что его руки находятся рядом с ее, а пальцы их переплетены. Она привыкла к тому, как Малфой поправляет ее мантию, как он заправляет выбившиеся кудри за ухо.
Иногда они говорили. Редко затрагивали тему войны и лет, что были потрачены на учебу в Хогвартсе до этого. Чаще всего это были какие-то, как ей казалось, странные темы. Ему было интересно, что она любила делать в детстве, какая погода ей больше нравится, что значит тот или иной ее взгляд, зачем она делает все эти горы заданий и почему решила быть такой хорошей девочкой. Гермиона отвечала, часто улыбалась и сама интересовалась не менее интересными вещами.
Они спасали друг друга от одиночества. Их молчание было куда красноречивее слов. Ведь молчать с кем-то намного труднее, чем говорить. Каждому ли мы можем доверить свое безмолвие?
Гермионе казалось, что она счастлива. Ей не хотелось обозначать отношения, не хотелось говорить о них. Грейнджер просто хотелось видеть его, касаться, чувствовать его запах, который стал таким особенным для нее.
Все изменилось для них обоих, когда, как обычно, смеясь над его очередной репликой, девушка вдруг остановилась и, притянув к себе, поцеловала. Робко, нежно. Боялась, что Драко уйдет, когда почувствует ее губы на своих. Ей казалось это невообразимым. Но ведь все же по-новому!
- Гермиона, - тихо сказал он, прижав ее к себе после столь короткого, но говорившего о многом, поцелуя, - мы вместе.
От этих слов у Грейнджер вдруг стало удивительно тепло внутри. Нежность переполняла все ее существо, она улыбалась.
- Да, мы вместе, - шепнула девушка и, отпрянув от его груди, провела рукой по светлым волосам.
- Это сумасшествие, - Малфой пытался казаться спокойным, но внутри у него будто развели бардак. Драко ничего не понимал! Это как отнять у человека то, к чему он привык, и дать то, о чем он никогда не думал.