История нашей ненависти

— Как я уже говорил, я подготовил несколько смесей, — с этих слов начал свое занятие по Зельям в первый, после победы на Волан-де-Мортом, учебный год Гораций Слизнорт. Облаченный в кирпичного цвета мантию и водрузивший на голову квадратный колпак с мерзкой кисточкой в тон мантии, профессор подошел к длинному столу, на гладкой поверхности которого покоилось три маленьких котла с дымящимися жидкостями. 

— Кто же скажет, что же за зелья это могут быть? 

Гораций Слизнорт обвел взглядом студентов, столпившихся у стены. Тонкая бледная рука моментально метнулась вверх, привлекая внимание преподавателя. 

— Снова Мисс Грейнджер, прошу Вас. 

— Как и в прошлом году, — высокая, слегка бледная девушка с волнистыми каштановыми волосами, прижимающая к себе ветхий учебник по Зельеварению, как обычно стремилась блеснуть знаниями, — вон в том котле, Веритасерум — это сыворотка правды. 

Тонким пальцем девушка указала на ближний к преподавателю котел, с бесцветной жидкостью. Обратив свой взгляд на котел рядом, девушка безошибочно узнала в нем оборотное зелье, которое доставило ей с друзьями много хлопот, как в приготовлении, так и в избавлении от последствий. Сделав шаг к следующему котлу, девушка с улыбкой, вызванной ностальгией, произнесла: 

—  Это Амортенция. Самое мощное приворотное зелье. Оно пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, что нравится. Гермиона тут же опустила глаза, переминаясь с ноги на ногу. 

— Если не секрет, чем для Вас пахнет зелье на этот раз, — осведомился профессор, заинтересованно глядя куда-то за спину отвечающей студентки. 

— Я чувствую запах дождя, огневиски, сигарет, черники и апельсина, — смущенно улыбаясь, произнесла Гермиона. Снова испугавшись собственного ответа, девушка тут же поспешила вернуться к остальным студентам, не поднимая взгляд с пола. 

— Помнится мне, в прошлом году Вы слышали иной запах. — Старик, с доброй улыбкой внимательно следил за высоким светловолосым юношей, исподлобья наблюдающим за мисс Грейнджер. После её слов, он на мгновение прикрыл глаза, облегченно вздохнул и на долю секунды уголки губ юноши дрогнули. 

— Все меняется, профессор.

***

Прозвучали последние хлопки аппарации Пожирателей Смерти уносивших ноги после падения Темного Лорда. Следом за ними в отчаянной попытке поймать приспешников Волан-де-Морта покидали поле боя Авроры. Студенты, преподаватели, участники Ордена Феникса и те, кто вовремя принял верную сторону, с потухшими взглядами бродили по территории Хогвартса. Безжизненные тела с помощью магии переносились в помещение, некогда служившим Большим Залом. Сломленная морально и уставшая физически Гермиона Грейнджер направилась в сторону Большого Зала, чтобы проститься с умершими однокашниками, и поддержать их родственников и любимых. Девушка остановилась в дверном проеме, в котором некогда стояли величественные дубовые двери, впускавшие её, одиннадцатилетнюю девочку с кроличьими зубами и неукротимыми вьющимися волосами в мир магии и волшебства. Перед затянутым слезами взором юной девушки разворачивалась душераздирающая картина прощания с усопшими. Безутешная миссис Уизли, упав на бездыханное тело Фреда, истошно кричала, моля Мерлина вернуть ей её мальчика. Джинни, хлюпая носом, сидела рядом, держа старшего брата за холодную руку. Мистер Уизли, поглаживал жену по спине, не скрывая эмоций от потери сына, как и Рон, который изо всех сил сдерживал слезы, но они предательски текли по щекам. Сильнее боли не испытывал никто, лишь может быть только брат-близнец Джордж, которого не было сейчас с семьей. 

Чуть ближе к выходу истекая кровью, лежала Лаванда Браун. Она изредка подавала признаки жизни. Рядом с ней сидела Мадам Помфри, сжимающая острый скальпель в руках. Впервые в жизни я видела как сохраняющая хладнокровие при любых травмах женщина, обессиленно плакала, зажимая свободно рукой рот. Гермиона неуверенными шагами подошла к ним. Круглое лицо Лаванды было бледным и перепачканным в крови и грязи. Осмотрев тело однокурсницы, Гермиона заметила, глубокий укус. 

— Гермиона, — прошептала Лаванда, открыв глаза, — помоги мне. 

Девушка рассеяно опустилась рядом с Браун на колени, чтобы лучше слышать её. Лаванда из последних сил сжала руку подошедшей девушки. 

— Мне так больно. Я не хочу становиться оборотнем, — прерывая речь хлюпающими вздохами и кашлем, от которого милое личико девушки искажает гримаса нестерпимой боли,— убей меня, Гермиона. 

— Что ты такое говоришь? Мадам Помфри поможет, она залечит раны, а Слизнорт будет варить тебе зелья, все будет в порядке. 

— Я не хочу так жить, — слова взрослой женщины, которая, кажется, уже все решила. 

Она самостоятельно отобрала у Мадам Помфри скальпель, который та некрепко сжимала в руке. — Спаси меня, Гермиона. Последний раз.Я приняла окровавленный инструмент из рук Лаванды. По моим щекам покатились слезы. Теперь я понимала от чего медсестра так сильно плакала. Убить человека, в то время как вокруг так много погибших, не сможет никто, даже во благо. Истерика душила меня изнутри, но я держала себя в руках. 

— Идите, Мадам Помфри. Вы нужны там. 

Гермиона неопределенно махнула в сторону выхода. Женщина в последний раз поцеловала в лоб бывшую студентку Хогвартса, и с трудом поднявшись на ноги, устремилась во двор. 

— Ты понимаешь, о чем просишь меня? — вдруг спросила девушка, сдерживая рыдания. Краем глаза Гермиона заметила, что Джинни устремила взор ярко-карих глаз в их с Лавандой сторону. 

— Да, я знаю, что только у тебя хватит сил помочь мне. Я умоляю тебя спасти меня от участи зверя, — прохрипела Лаванда, — давай. Я готова. 

Гермиона наклонилась к Лаванде обхватывая её руками. Со стороны казалось, что девушки просто обнимаются, как боевые подруги. Гермиона поднесла тонкое лезвие к тому месту, где под бледной кожей Лаванды Браун рьяно пульсировала сонная артерия. Прошептав на ухо однокурснице «Спи спокойно. Мы спасли этот мир», одним точным движением вогнала лезвие в плоть бьющейся в агонии девушки. Грейнджер извлекла инструмент и кровь с бешеной скоростью стала покидать обмякшее тело Браун. Последним словом, которое ей удалось произнести, стало: «Спасибо». 

 Девушка немедленно поднялась, пряча в рукаве окровавленный скальпель, и тут же стремглав устремилась к единственному месту, в котором могла дать волю эмоциям. Астрономическая башня. 

В теле не было усталости, только боль и неземная грусть. На негнущихся ногах Гермиона преодолела все ступени, ведущие на смотровую площадку, и обессиленно упала на каменный пол. Крик раненого зверя вырвался из хрупкого тела девушки. Сжимая в руках перепачканный кровью скальпель, Гермиона лежала на холодном каменном полу и, сжимая другой рукой волосы, старалась унять боль. 

 « Как же больно, Мерлин, как больно. Я должна была... Я не монстр. Я должна была её спасти. Я не могла поступить иначе» 

Размышления атаковали разум девушки. Не помня себя, девушка шептала несвязанные слова, металась, молила о прощении. В таком виде её и нашел Драко Малфой, который в поисках уединения намеревался посетить свою излюбленное, после Выручай комнаты, место. Поднявшись на смотровую площадку, юноша увидел некогда сильную и независимую Гермиону Грейнджер, прижимающую колени к груди и бормочущую несвязные речи про убийство, жалость, помощь и прощение. Истерика атаковала эту прекрасную, беззащитную, слабую и в тоже время невероятно сильную девушку. Драко подошел к бывшему врагу, сел на пол, рядом с ней и только сейчас заметил, как она сжимала в своей маленькой ладони окровавленный скальпель. Малфой тут же выхватил его из руки Гриффиндорки, откидывая его в сторону. Приподняв девушку с пола, он быстрым взглядом оценил состояние девушки. 

— Что ты сделала, Грейнджер? — закричал Малфой, закатывая рукава розовой кофты, в поисках надрезов, — что ты сделала? 

Не помнящая себя от горя Гермиона лишь шептала:— Я убила её. Я убила Лаванду. Она мучилась, просила, не хотела стать.... Мне так жаль. Я убила. Я... убила... Она умерла из-за меня. 

Малфой крепко прижал содрогающееся от рыданий тело Грейнджер к своей груди, нашептывая слова утешения, отвлекая от разрушающих сознание мыслей и воспоминаний. Девушка закрыла глаза, так и не обратив внимание на человека, который прижимал её к себе. Она чувствовала лишь запах пота, огневиски и черники. 

 Слезы высохли. Истерика отступила, оставляя после себя слабость и эмоциональную пустоту. Драко Малфой продолжал обнимать Гриффиндорку, наслаждаясь этими минутами, хватаясь за них, вырезая их в памяти навечно. Гермиона пошевелилась в объятиях парня, и постаралась отстраниться. Она не смотрела в глаза её «защитнику». Стыдливо потупив взгляд девушка встала на ноги. Малфой так и остался сидеть, откинувшись спиной на стену и внимательно глядя на, ставшую на этот момент родной, девушку. 

— Прости, — выдала Гермиона, отворачиваясь от пытливого взгляда Слизеринца. Она подошла к краю смотровой площадки, и уперевшись руками в кованое ограждение, устремила взгляд в небо, затянутое тяжелыми черными тучами. Начался ливень. Дождевая вода обрушивалась на землю, стирая с неё кровь врагов и друзей, обновляя уставшую от войны природу и даря мгновение чистоты. 

— Когда я был маленький, я всегда любил дождь. Время будто останавливается, позволяя тебе сделать то, на что в ясный день ты бы не нашел ни желания, ни сил, ни позволения, — теплый баритон прозвучал почти над ухом девушки.Девушка едва заметно улыбнулась. 

— Когда я была маленькой, я тоже очень любила дождь. Мы с друзьями тут же выбегали на улицу. Родители конечно ругались сильно, грозились наказать. Мы прибегали мокрыми, грязными, как свинюшки, замерзшими, но такими счастливыми, что родители просто не находили сил нас наказывать. Конечно, они для вида ругались, тут же отправляли переодеваться, а после усаживали нас всех в гостиной у разведенного камина, вручали каждому из нас огромную кружку горячего шоколада или какао, ставили для нас большую чашку очищенных апельсинов, включали телевизор и оставляли нас греться. Вот тогда-то и останавливалось время. 

— Апельсинов? 

— Ты не знаешь, что это? 

— Нет. 

— Это самый вкусный фрукт на свете. Когда-нибудь я обязательно тебя угощу. 

Драко, не отрываясь, смотрел на Гермиону, которая словно не замечала его. А она замечала, она чувствовала каждой клеточкой своего изнеможённого тела его присутствие, только вот боялась взглянуть на него и увидеть привычное отвращение на лице Слизеринца. 

— Пахнет дождем, — прошептал Драко Малфой. «И тобой» подумал юноша, потянувшись в карман пиджака за пачкой сигарет. Зажав губами сигарету, он коснулся палочкой кончика маггловского изобретения, жадно затянулся, прикрывая глаза от наслаждения. Выпустив дым, он тут же сделал ещё одну затяжку, задержал дыхание, ощущая, как никотин расползается по легким, проникает в кровь, успокаивает тело и разума, а после выпустил сигаретный дым. 

— Серьезно, Малфой? Маггловские сигареты? Ты позоришь свою семью, — решила пошутить Гермиона, заинтересованно разглядывая юношу. 

— Отвратительная привычка, но это успокаивает. 

— Поделишься спокойствием? — серьезно спросила Гермиона. 

Драко не раздумывая отрицательно покачал головой. 

— Только не таким, — ответил он. 

— А что если... я хочу именно это? 

— Жизнь не фабрика по исполнению желаний.

Гермиона.Она улыбнулась. И в этот миг ему показалось, что эта улыбка предназначена только ему. И в этот момент она дарила эту улыбку только ему. 

— Спасибо тебе, Мал... Драко, — произнесла Гермиона, отходя от ограждения. Заметив, что скальпель так и остался лежать у стены, девушка поспешила забрать его и мысленно отметила, что нужно отдать его Мадам Помфри. 

— До встречи. 

 После этих слов Драко Малфой решил, что встреча обязательно состоится.