История нашей ненависти

Впервые в жизни, Гермионе хотелось верить, что виной того состояния в котором она сейчас находилась, были магнитные бури или осознание того факта, что она прямо сейчас, как староста школы, вынуждена патрулировать коридоры в компании двух ненавистных ей людей: Драко Малфоя и Пэнси Паркинсон. Но она точно знала, что сильнейшая головная боль и тошнота - это последствие шторма, закупоренного в стеклянную бутыль с золотистой этикеткой, вырвавшегося наружу и своей «смертоносной» волной накрывшего половину студентов львиного факультета прошлой ночью. Гриффиндор всегда считался большой семьей, с устоявшейся системой ценностей и убеждений, передающейся из уст в уста младшему поколению от старшего. И так как у нынешнего 7 курса оставалось непозволительно мало времени на передачу этих знаний, старшекурсники решили начать образовательный процесс с самого главного убеждения, которым когда-то с ними самими поделились близнецы Уизли: «Если ты хочешь напиться – напейся».

Идею подобного факультативного занятия подала Джинни Уизли, как староста факультета. Рон Уизли, как коллега, рьяно поддержал идею сестры, и в следующий момент в гостинную факультета стали прибывать ящики игристого, в том числе и новой разработки Джорджа, которую он тестирует на всех, кто не страшится.

Староста школы, Гермиона Грейнджер, хотела высказаться против данной идеи, но подумав, решила, что всем просто необходимо повеселиться. Как и ей самой. За эту попойку профессор МакГонагол одарила свой факультет гневно-разочарованным взглядом, лишила его 70 баллов, за «вопиющий акт вандализма, учиненный в школе», а Гермиону Грейнджер, которая как староста должна была предотвратить это безобразие (или хотя бы сделать так, что бы никто о нем не знал, как потом прокомментировала сама мадам директор) наказала куда изощренней.

К своему сожалению староста ощутила степень тяжести наказания только сейчас.

 «Это слишком жестоко, профессор!» подумала девушка, когда Пэнси Паркинсон, своим писклявым голосом стала рассказывать Малфою о последних сплетнях, которые услышала во время обеда от Мелиссы. Ситуацию ухудшала прекрасная акустика Слизеринских подземелий.

- Что ты там плетешься, Грейнджер? Мы что одни должны патрулировать? – пропищала девушка, обернувшись на Гермиону. Старосте школы вдруг в голову пришла прекрасная мысль, которая могла избавить её мучений хотя бы на последние 10 минут.

- Паркинсон, у меня есть заманчивое предложение, - начала девушка, поднимая на Слизеринку болезненный взгляд.

- Грейнджер, ты выглядишь погано. Впрочем, как и всегда, – заметила Пэнси, злорадно ухмыляясь. Конечно, ведь девчонка не помнила ни суда над ней и её родителями, на котором многие герои войны старались выбить дня их семьи смягчающий приговор, ни даже сам приговор который вынесли её семье. После первого слушанья девчонка попала в больницу Святого Мунго. Глупая девчонка заплатила слишком высокую цену: рассудок. Паркинсон стала терять рассудок, нервы не выдерживали, и лекарями было принято решение изменить сознание девушки. Сейчас она помнит только то, что отец с матерью отправились за границу, а Пэнси является гостьей в семье Малфоев.

- Я предлагаю тебе и Малфою идти спать. А я так и быть закончу с обходом. Как тебе мысль? – с едва заметной улыбкой и произнесла девушка, которая мысленно молила Мерлина, чтобы тот подтолкнул Паркинсон в сторону верного решения. Слизеринка молчала, очевидно, размышляя над ценой предложения в этой ярмарке невиданной щедрости. Малфой так же молчал, недоверчиво глядя на Грейнджер.

- В чем подвох? – вдруг спросила брюнетка.

- Соглашайся, это разовая акция, – буркнула Грейнджер.

Переглянувшись, Слизеринцы одновременно закивали.

- Вот и отлично. С Вами приятно иметь дело, – с облегчением отозвалась Гермиона. Ускорившись, девушка обогнала двух шокированных старост и устремилась вглубь подземелий. Слизеринцы поплелись позади, намереваясь свернуть с проложенного Грейнджер маршрута у портрета Горца направо в «тупиковый» коридор, где за потайной стеной их ожидала родная гостиная.

- Твою ж мать! – воскликнула Гриффиндорка, завернув за угол. Малфой тут же поспешил взглянуть на то, что так сильно поразило Грейнджер. Настигнув старосту, он в ужасе устремил взгляд на руины коридора. На первом собрании старост профессор МакГонаголл предупреждала, что школа восстановлена не полностью. В аварийном состоянии оставалась Северная башня, которая была разрушена практически до основания, которое она брала в подземельях.

На ярко выраженное удивление, прогремевшее по подземелью, прибежала Паркинсон, которая не была удивлена увиденному.

- Грейнджер, ты, что витаешь в облаках? МакГонаголл предупреждала, что здесь всё раскурочено.

«В том числе благодаря твоим драгоценным родителями» - прошипел гневный голосок в голове у Грейнджер.

- Паркинсон, по-моему это у тебя с головой не все в порядке, - произнесла Гермиона не отводя взгляда от открывшей картины, - МакГонагол говорила, что эта часть замка скрыта защитными и маскирующими чарами.

- И? – раздраженно спросила ничего непонимающая Пэнси.

- Пэнси, - зарычал Малфой, от чего по спине у девушки пробежали мурашки, - если мы это видим, значит, чары кто-то снял.

- Тихо! – произнесла Грейнджер, направляясь к груде камней, которая некогда была частью одного из помещений подземелья, – слышите?

Слизеринцы последовали примеру Гермионы и прислушались к груде камней. Оттуда раздался шорох и ... голоса.

- Там кто-то есть, – бледнея произнесла Паркинсон.

- Там все живы? – прокричала Грейнджер, морщась от головной боли, которая даже в состоянии шока не прошла и не отошла на второй план.

- Да! Помогите нам, пожалуйста! Адлер ногу, кажется, сломал, – послышался детский заплаканный голос, - она как-то странно лежит. Ему больно.

- Пэнси, беги за директором, – тут же произнесла Грейнджер. К её собственному удивлению девушка лишь кивнула и со всех ног бросилась за директором.

- Малфой, вспоминай, что здесь за кабинет был? – Гриффиндорка обратилась к юноше, который стоял непозволительно близко и о чем-то размышлял. – Малфой!

Драко Малфой мотнул головой, словно просыпаясь от кратковременного наваждения, и с ужасом выдал:

- Хранилище Снейпа.

Ещё на втором курсе, когда Гермиона, Гарри и Рон проникли к профессору Снейпу в хранилище они выяснили, что это не просто каморка, в которой хранились редчайшие ингредиенты, за которыми и лазило Золотое Трио, а сложное строение, с подпольным помещением. Позже, по рассказам Гарри, именно там он и тренировался в Окклюменции со Снейпом.

- Они наверняка провалились глубже, чем кажется, – подытожил Малфой.

- Помогите, пожалуйста! Нам очень холодно. Адлер уснул, я не могу его разбудить, – залепетал детский голосок.

- Люмос, – произнесла Гермиона, взмахнув палочкой. Яркий луч осветил подземелье.

- Смотри, здесь разлом, его держит вот этот булыжник, - начала Гермиона, указывая на довольно большую дыру в разломе. Сунув туда палочку, Гриффиндорка, спросила:

- Вы видите свет?

- Да, вижу. Мы оттуда и провалились, – ответил голосок из-под завала.

- Я спущусь туда и левитирую их к разлому, - вдруг произнес Малфой, расстегивая мантию.

- Ты не пролезешь. У тебя очень широкие плечи, – заметила Гермиона.

- Рад, что ты заметила, – съязвил Малфой, - но сейчас не время со мной заигрывать.

- Ой, да кому ты нужен, – произнесла девушка, - полезу я. У меня больше шансов пролезь и не зацепить камни.

- Нет! – решительно произнес Малфой, отбрасывая свою мантию в сторону.

- Да! – так же решительно произнесла Гермиона, расстегивая мантию.

- Ты с ума сошла? Я не пущу.

- Малфой, они замерзают. Кто знает, может у мальчика открытый перелом, он может истечь кровью. Прекрати, нам нужно его вытащить, – произнесла Гермиона и в порыве своей речи по старой привычке коснулась руки Малфоя, слегка сжимая её, словно давая понять, что всё будет в порядке. И Драко ей поверил. Что за чары использовала эта ведьма, он не знал, но поверил. Парень кивнул.

Грейнджер аккуратно пролезла с расщелину между огромными камнями, лишь чуть-чуть замешкавшись, когда пришла пора протискивать бедра. Оказавшись в небольшом пространстве, которое раньше служило самим хранилищем, Гермиона наступила на остатки пола коморки, глядя в огромную дыру в полу. Гермиона попросила Малфоя передать ей её волшебную палочку, которая лежала на одном из камней. Волшебница снова произнесла заклинание, освещая дыру в полу, прямо под которой и лежал маленький мальчик, бережно укрытый двумя мантиями. Недалеко от него сидел его друг по несчастью. Гермиона схватилась одной рукой за самый большой и по её мнению самый устойчивый булыжник, а второй направила волшебную палочку на мальчика, который стоял рядом с другом и испуганно смотрел то на Гермиону то на спящего, как он выразился, мальчика.

- Стой смирно, я подниму тебя с помощью заклинания. Ничего не бойся.

Мальчик кивнул, потрясываясь от холода и страха.

- Мобиликорпус, - произнесла Грейнджер, и волшебное заклинание подняло юного слизеринца в воздух. Не отрывая взгляда, девушка подняла студента до своего уровня направляя его как можно ближе к себе. Когда ноги нерадивого ученика коснулись небольшого выступа, который некогда служил полом в коморке Северуса Снейпа, Гермиона разорвала связь и тут же прижала трясущееся от испуга тельце к себе.

- Тише-тише. До разъема осталось чуть-чуть. Я подниму тебя к тому месту, откуда вы провалились. Там ждет Драко, он поможет тебе выбраться. Ты понял меня?

Мальчик очень быстро закивал, по детским щечкам текли слёзы, а нижняя губа тряслась от едва сдерживаемых рыданий.

- Малфой, - произнесла Гермиона, приподнимая мальчика с помощью заклинания. Едва подведя испуганного мальчика к разлому, ведущему наружу, его мгновенно стали вытягивать из завала.

- Мисс Грейнджер, - донесся испуганный голос профессора МакГонагол, которая только сейчас появилась в подземельях, - как Вы вообще додумались проникнуть под завал? А Вы, мистер Малфой, как Вы допустили, чтобы она спустилась туда?

- Профессор, - крикнула Гермиона, - давайте Вы накажите нас позже, здесь ещё один мальчик. У него перелом и, по-моему, я вижу очень много крови.

- Мисс Грейнджер, левитируйте его. Я заклинанием расширю проем, но после Вам будет необходимо очень быстро вернуться. Когда заклинание перестанет действовать, все может обвалиться.

- Мобиликорпус, - сорвавшимся голосом произнесла Гермиона, указывая палочкой на укутанного в мантии, словно в кокон, студента, который не подавал признаков жизни. Подняв хрупкое тельце на уровень глаз, девушка заметила, что веки мальчика едва заметно подрагивали, от чего она облегченно вздохнула и продолжила поднимать его к разъему. В этот момент снаружи послышался властный голос директора и, некогда казавшийся маленьким, разъем расширился настолько, что висящее тельце мальчика беспрепятственно было вытянуто тем же заклинанием кем-то извне.

- Гермиона, - произнесла женщина, забыв обо всех правилах, которых так старательно придерживалась при общении со студентами, - выбирайся.

Девушка бросила палочку в расширившийся проем, так как теперь помочь она ничем не могла, трансгрессия в стенах школы так и за их пределы запрещена. Сделав глубокий вдох и резкий выдох Гермиона неуклюже развернулась на узком остатке пола лицом к каменным глыбам и спиной к огромной дыре. Проверив многочисленные камни на устойчивость, Гриффиндорка стала выкарабкиваться наружу, стараясь не тревожить наименее стабильные камни во всей груде. Осталось лишь один раз подтянуться, чтобы выбраться из ловушки, как казавшийся устойчивым выступ, на котором покоилась нога волшебницы, раскрошился, и с громким визгом девушка повисла на деревянной балке, служившей ранее полкой под ингредиенты для зелий. В проеме тут же показалась голова Малфоя, который не думая о безопасности перегнулся через камень, стараясь дотянуться до руки однокурсницы.

- Давай руку! – прорычал Малфой. Гермиона постаралась дотянуться до протянутой руки, но им не хватало каких-то пары сантиметров. Бросив жалкие попытки, она стала нащупывать ногами любой выступ, на который можно положиться, хотя бы на долю секунды. К счастью для Гермионы, она почувствовала что-то под правой ногой и из последних сил оттолкнулась от того, что показалось ей опорой, хватая за руку Малфоя. Ухватившись за тонкую руку Гермионы, Малфой тут же стал вытягивать девушку, не смотря на возгласы последней о том, что она сейчас постарается подтянуться. Вытянутая из под завала девушка тут же вцепилась в плечи Малфоя, который, в свою очередь, поддерживал Гермиону. Осмотревшись, староста увидела, что на подмогу прибежала растрепанная после сна Мадам Помфри и уже колдовала над сломанной ногой студента.

- Прошу всех отойти, я отпускаю заклинание.

Малфой, продолжая удерживать Гермиону, отошел от разлома. Как только МакГонагол опустила палочку, камни стали приобретать прежний размер, укладываясь на прежние места.

- Больше никогда так не делай, - прорычал Малфой, прижимая Гермиону к себе.

- Мадам Помфри, с мистером Лорейном все будет в порядке? – звонко произнесла Минерва МакГонагол.

- Да, директор, его нужно доставить в Лазарет.

- Мистер Малфой, мисс Паркинсон, помогите мадам Помфри, - скомандовала профессора МакГонагол, - Мистер Визари, мисс Грейнджер, в мой кабинет.

Гермиона Грейнджер кивнула и, не дожидаясь директора, направилась в кабинет, местоположение которого ей было хорошо известно. Следом плелся Лукас Визари, который старался не отставать от старосты, ведь он ещё совершенно не знал этот замок так, как его знала она. Добравшись до директорской башни, Гермиона остановилась у входа, охраняемого каменной горгульей. Каменное изваяние ожидало пароля.

- Лакричные конфеты, - произнесла Гермиона, и Горгулья с характерным скрипом стала поворачиваться, представляя вниманию винтовую лестницу, ведущую в кабинет директора Хогвартса.

- Вот это да! – произнес мальчик, забыв о страхе, стыде и усталости.

Поднявшись в кабинет, некогда принадлежавший Дамблдору, Гермиона вдохнула полной грудью. В воздухе витал аромат лимона, старых книг и дыма от свечей. Портреты мирно дремали в своих рамках, изредка бурча что-то сквозь сон. В центре комнаты, под сводом, охранявшим стол директора, висел огромный портрет величайшего волшебника и бывшего директора Хогварста Альбуса Дамблдора. Сейчас его добрые глаза хитро поблескивали из-под очков-половинок, рассматривая полуночных гостей.

- Здравствуйте, профессор Дамблдор, - произнесла Гермиона, скорее по привычке. Она ведь прекрасно знала, что это не сам директор и даже не его душа, но это его память. Старый волшебник едва заметно склонил голову.

- Доброй ночи, мисс Грейнджер. Вы снова попали в неприятность? – улыбнувшись, произнес Дамблдор.

- По долгу службы, профессор, - ответила Гермиона, указывая большим пальцем себе через плечо, на мальчика, наблюдающего за диалогом девушки и портрета.

- Добрый вечер, мистер Визари.

Мальчик вздрогнул и застенчиво поздоровался с портретом.

- Мисс Грейнджер, подойдите ближе, пожалуйста, – попросил Альбус Дамблдор, подзывая к себе длинным пальцем, словно Санта Клаус из торгового центра.

Гермиона улыбнулась и направилась к портрету, оставляя мальчика переминаться с ноги на ногу возле двери.

- Да, профессор, - произнесла Гриффиндорка, остановившись у стола директора.

- Главная цель нашего существования, мисс Грейнджер, это спасение душ. Одной душе мы помогаем упокоиться, со второй делимся силами на существование, а третью рождаем на свет. Следуйте этому, Гермиона Грейнджер, и тогда мир станет светлее, – прошептал Альбус Дамблдор, печально улыбаясь.

Гермиона задумалась. «Откуда портрет мог знать о том, что она сделала? Неспроста же он упомянул об упокоении души? Дамблдор всегда очень тщательно подбирал слова и всегда точно знал, что, кому и в какой момент нужно сказать».

- Мистер Визари, о чем Вы только думали? Пробираться в руины под замком? А если бы обломки рухнули прямо на Вас? Что было бы, если обломки повредили подземелья? Вы хотя бы понимаете, что Ваша безрассудность могла погубить всех студентов факультета Слизерин? – закричала Минерва МакГонагол, появившись в кабинете. Женщина влетела в кабинет словно фурия. Полы её мантии развивались, словно крылья летучей мыши, и в этот момент перед глазами старосты возник образ еще одного человека, который появлялся в кабинете в такой же манере и заставлял замирать от страха перед своей личностью.

Лукас сжался от испуга, на глаза навернулись слезы. Только сейчас мальчик окончательно понял, что последствия их с другом выходки могли быть куда более серьезными.

Минерва стояла спиной к первокурснику, заведя руки за спину. Хваленая сдержанность директора испарилась, уступая место голым эмоциям: гневу, испугу, бессилию, усталости, облегчению и раздражению. Она была истощена морально и физически. Впервые в жизни Гермиона видела своего бывшего декана в таком состоянии.

- Лукас, нам придется сообщить об этом твоим родителям, - произнесла Гермиона, давая директору минуту, чтобы взять себя в руки, - на Учебном совете будет поставлен вопрос о твоем отчислении из Хогвартса.

Услышав это, юный Слизеринец заплакал сильнее, закрывая маленькое личико ладошками.

- Простите нас, пожалуйста, - захлебываясь слезами, произнес Лукас.

«Стоя здесь, он просит прощения за двоих. Понимая, что отчислят и его друга. Может не такой уж он и Слизеринец?» - подумала Гермиона, наблюдая за мальчиком, который мужественно вытирал слезы рукавом мантии.

- Вы подвергли опасности жизни сотен студентов, - собравшись с мыслями, профессор МакГонагол вернула своему голосу металлические нотки, которые приводили в ужас всех студентов школы, независимо от факультета и курса, - включая свои собственные. Это непростительно.

Лукас Визари испуганно смотрел на профессора, которая так и не удосужилась повернуться к нему лицом. Зажав маленькой ладошкой рот, чтобы не расплакаться в голос, мальчик ждал вердикта.

- Минус 150 очков со Слизерина, для начала, - начала Минерва МакГонагалл, - позже мы решим Вашу участь, а сейчас, идите. Дождитесь мисс Грейнджер в коридоре, она проводит вас до гостиной и проследит, чтобы Вы не разрушили оставшуюся половину замка. Вы свободны.

Мальчик едва заметно кивнул и тут же выбежал из кабинета директора. Как только затих скрежет каменной лестницы, Минерва МакГонагол подошла к большому мягкому креслу обитому красным бархатом, и обессиленная опустилась на него. Потирая подушечками пальцев виски, женщина прикрыла глаза. Гермиона так и осталась стоять у стола директора, ожидая подобного выговора в свой адрес. К её удивлению, нотаций не последовало.

- Нам придется расселить студентов Слизерина на время Рождественских каникул. Я подам запрос в Министерство Магии, чтобы они направили к нам специалистов для восстановления башни, - полушепотом произнесла женщина, не открывая глаз.

- Вы в порядке? – спросила Гермиона.

- Нет. Я не в порядке. Два студента, чуть не погибли под грудой камней, и одному Мерлину известно, что могло бы случиться, если бы конструкция не выдержала, - произнесла МакГонагалл, сдерживая рвущиеся изнутри эмоции.

- Нам нужно подумать над тем, чтобы как можно лучше защитить завал,- поразмыслив, произнесла Гермиона. Профессор МакГонагол кивнула.

- Проводите мистера Визари до гостиной факультета, назначим им отработку у Хагрида до Рождества и сообщим их родителям, надеюсь, что полугодовая уборка навоза за магическими существами – достойное наказание,- устало произнесла директриса.

- Хорошо, профессор. Доброй ночи, - пожелала Гермиона, направляясь к выходу.

Коснувшись ручки двери, девушка обернулась и произнесла:

- Профессор МакГонаголл, Вы замечательно справляетесь. Спасибо Вам.

Девушка вышла за дверь, и каменная винтовая лестница пришла в движение. Оказавшись в коридоре, девушка тут же глазами отыскала мальчика, который был до ужаса напуган и скорее всего размышлял над тем, что сделают с ним родители, когда узнают, что его отчислили с первого курса. Гермиона окликнула студента, и тот, подняв огромные карие глаза на старосту, тут же поднялся с лавочки и направился следом за Гриффиндоркой. Путь до подземелий прошел в тишине. Гермиона размышляла о том чувстве, которое не оставляет её с момента победы на Волан-де-Мортом. С того самого дня победы, когда ей пришлось поступить так, как она поступила, ей казалось, что происходит что-то едва уловимое сознанием, но весьма ощутимое.

- Гермиона, - раздался детский голос позади девушки, который и вывел старосту из омута размышлений, - а с Адлером все будет в порядке?

Обернувшись, Гермиона взглянула на Лукаса. Мальчик не отрывал виноватого взгляда от каменного пола, и плелся позади, стараясь ступать не так шумно, в надежде, что о нем все забудут.

- Пойдем, выясним, - произнесла девушка и свернула к лестнице, ведущей на второй этаж. Спустившись, они добрались до коридора, ведущего в Больничное крыло. В лазарете царила тишина. Большое помещение освещалось тусклыми свечами, парящими под потолком. Выстроенные в ряд кровати были аккуратно заправлены белоснежными простынями. На одной из таких кушеток лежал мертвенно-бледный мальчик, бережно укрытый белой простыней и теплым пледом шоколадного цвета. На стуле рядом сидела Панси, сложив руки на груди, у изножья кровати стоял Малфой, уперевшись руками о кровать. Заметив появление Гриффиндорки и маленького Слизеринца, старосты змеиного факультета тут же перевели внимательный взгляд на посетителей.

- Иди, я пока зайду к Мадам Помфри, - произнесла Гермиона, аккуратно подталкивая Лукаса к кровати друга.

- Гермиона, - прошептал Лукас, обернувшись к девушке, - а почему он такой бледный? Он умирает?

- Нет, Лукас, он не умирает, - произнесла девушка, присев на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с мальчиком и сохранить приватность их разговора, - мадам Помфри дала ему Костерост, и ещё несколько зелий, ведь он потерял много крови. Чувствует он себя очень плохо, но уже к завтрашнему утру кость срастется, а еще через пару дней его могут выписать.

Мальчик кивнул. Подумав чуть меньше минуты, он снова кивнул, на этот раз своим мыслям, и направился к кровати друга. Гермиона встала, поправила задравшийся край кофты, и направилась через весь лазарет в кабинет к Мадам Помфри. Золотое Трио за все годы своих приключений не редко попадали в Больничное крыло и хорошо знали, где тут что находится. Гермиона вошла в маленький кабинет Мадам Помфри, и в нос тут же ударил запах зелий, навевая воспоминания о приключениях, в которые попадали Гермиона и Мальчики на протяжении всего обучения. За столом, спиной к выходу сидела Поппи Помфри, наспех закрывавшая какой-то пузырек.

- Мисс Грейнджер, как Вы себя чувствуете? – произнесла женщина, даже не оборачиваясь на гостью. Она поспешно сунула флакончик с изумрудной жидкостью в карман халата.

- Я в порядке. Хотела попросить у Вас зелье от головной боли, - ответила Гермиона, усаживаясь на стул рядом со столом лекаря. Женщина прикрыла глаза, стараясь совладать с усталостью. Взяв себя в руки, она тут же вскочила со своего места, подошла к большому стеллажу, со стеклянными дверцами и извлекла оттуда прозрачный пузырек с фиолетовой жидкостью.

- Выпейте перед сном, - произнесла женщина, протягивая флакончик студентке. Девушка спрятала его в карман джинс, и, поблагодарив мадам Помфри, направилась к выходу.

- Я хотела сказать спасибо, - донесся до Гермионы тихий голос женщины.

- За что? – уточнила Гермиона, скорее для того, чтобы дать себе время собраться с мыслями и не заплакать, чем из-за не понимания. У них была общая тайна, которая не давала покоя обеим.

В тот вечер, когда Гермиона отыскала её, чтобы вернуть скальпель, Мадам Помри обессиленная сидела в своем кабинете. Она плакала. Гермиона тогда тихо положила инструмент ей на стол, аккуратно коснулась рукой её плеча, и, не говоря ни слова, выбежала из крыла.

- За Лаванду, - отозвалась женщина, - я не смогла. Понимала её, но не осмелилась. И теперь буду винить себя всю жизнь за свою слабость, за то, что позволила Вам сделать это. Я прошу у Вас прощения и говорю спасибо.

- Не надо, - едва сдерживая слезы, произнесла Гриффиндорка, - прошу Вас, не вините себя. Жизнь продолжается. Я пойду, попросите их, - девушка махнула рукой в сторону двери, - проводить Лукаса. Я не могу... нужно подышать.

Мадам Помфри понимающе кивнула. Гермиона тут же распахнула двери и, не оборачиваясь, вылетела из Больничного крыла, намереваясь покинуть замок.

Запретный лес встретил полуночного гостя тишиной, изредка нарушаемой шелестом ветра, играющего кронами массивных деревьев, и редкими вскриками птиц. Только прогуливаясь по опустевшему лесу, девушка могла дать волю слезам. Смерть Лаванды давалась Гермионе очень тяжело. Конечно, от её рук погибло немало врагов, но никого из них она не убила осознанно. Никто из этих погибших не был беззащитен, сломлен, никто из них не просил её об этом, глядя прямо в глаза. На долю секунды ночное небо озарила яркая вспышка света, следом за которой последовал раскат грома. Послышался шорох. На оголенные участки кожи упало пару холодных капель воды. Девушка подняла лицо навстречу дождю, с каждой секундой перерастающему в ливень. Прикрыв глаза, Гриффиндорка наслаждалась прохладными каплями, касающимися её кожи, поглаживающими её израненную душу.

«Небо плачет вместе со мной», - подумала Гермиона, блаженно улыбаясь. Вымокнув до нитки, девушка не сразу решилась направить обратно к замку. Превозмогая неприятные ощущения от ношения прилипшей мокрой одежды к телу, она разрешила себе ещё немного слабости, ещё чуть-чуть свободы. После она вернется в замок, станет отважной Гриффиндоркой, покажет, что война кончилась и жизнь так прекрасна. Но здесь и сейчас она будет слабой, она будет плакать, будет жалеть себя, будет ненавидеть весь мир, потому что ей это было нужно.

Когда тело стало непроизвольно сотрясаться от холода, Гриффиндорка свернула на тропу, ведущую к опушке Запретного леса и поторопилась попасть в замок. Привилегия Старосты школы позволяла ей нарушать комендантский час, но Филч всегда забывал об этом, и стоило попасться ему или его кошке на глаза, гневная едва различимая, но очень навязчивая тирада сопровождала старосту до самой гостиной.

Добравшись до замка, Гермиона медленно брела в сторону башни старост, которую в этом году делила с Блейзом Забини. Ступая по пустому коридору, ведущему к гостиной, Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что в этом крыле не было ни одного портрета. Завернув за угол, девушка остановилась наблюдая за разворачивающейся картиной. Драко Малфой мерял коридор шагами. Друг видимо не сказал ему, как можно попасть к нему в гости, поэтому тот маячил в предполагаемом месте нахождения входа в гостиную.

- Пароль: Слизеринская задница, - произнесла Гермиона, стуча зубами от холода. Малфой обернулся. Перед ним в третий раз за вечер стояла Гриффиндорка. Правда в этот раз она был насквозь мокрая, и очень довольная.

- Это не смешно, Грейнджер, - пробурчал Малфой.

- Я так сильно смеялась, когда придумывала его. Признай, что это умно, - сообщила ему широко улыбающаяся Гермиона, - во-первых, я порчу настроение Забини и его девушкам, во-вторых, ни один преподаватель не осмелиться произнести это вслух, а значит, в башню они явятся только в исключительном случае.

- Очень оригинально. А теперь будь добра, скажи мне настоящий пароль, - сказал Малфой, наблюдая за Гермионой, которая просто пожала плечами и, с трудом сдерживая улыбку, подошла к тому месту, где стоял Слизеринец. Коснувшись рукой стены, Грейнджер громко произнесла:

- Слизеринская задница! – и каменная кладка стала расходиться, являя перед собой проход, как в Косом переулке.

***

Раннее утро следующего дня уже не будило Гриффиндорку нестерпимой головной болью, но все же сладкие сновиденья были прерваны сильнейшей болью в горле и лихорадкой. Девушка тут же поспешила достать из маггловской аптечки, которую по привычке брала с собой и в магический мир, жаропонижающее, и, выпив таблетку, стала собираться на занятия. Облачившись в маггловские черные джинсы и слегка растянутый черный пуловер, Гермиона собрала волосы в хвост, схватила из шкафа мантию и направилась в Большой Зал, где её уже ожидали друзья.

Спустившись из комнаты в общую с Забини гостиную, девушка стала невольным слушателем их непринужденного диалога:

- А она не шутила по поводу пароля, - изрек Малфой.

- Да уж, стоило мне чуть-чуть опоздать на собрание, как она уже все утвердила.

- Я никогда не шучу, - хриплым голосом произнесла девушка, выходя из тени.

- Грейнджер, что за страшный звук я только что слышал? - беззлобно произнес Забини, - ах, это твой голос.

- Тебе не впервой его слышать, - съязвила Гермиона, - он очень похож на голос твоей последней пассии. Я не ханжа, Забини, и однополые отношения - это прекрасно, но каково было мое удивление, когда утром я увидела, что из твоей комнаты вышел не Хагрид, а пятикурсница с Пуффендуя.

Девушка схватилась за горло, и слегка покашляв, произнесла почти шепотом:

- Сегодня твоя очередь патрулировать коридоры.

А после ушла на завтрак. Гарри и Рон завидев подругу, тут же оторвались от поедания завтра (Гарри оторвался, Рону поглощение пищи никогда не мешало общаться) и стали расспрашивать о том, почему девушка так и не почтила их своим присутствием, хотя они договаривались посидеть вместе в гостиной Гриффиндора. Истратив остатки голоса на рассказ событий прошлого вечера, Гермиона остаток завтрака провела в безмолвии. От рассказа Рона о квиддичном матче, на который удалось попасть Джорджу, у Гриффиндорки разболелась голова, и чтобы не обижать друга Гермиона прикрыла глаза, и утвердительно кивала на все возгласы друга. От теплого чая с лимоном и медом организм на некоторое время очнулся и даже в благодарность разрешил Гермионе просуществовать некоторое время без ломоты и боли в теле. Занятия прошли словно в тумане, постоянные перепады температуры тела, а с ним и настроения, угнетали и занимали голову, не оставляя места и времени для восприятия информации. Едва колокол оповестил студентов об окончании занятий, Гермиона тут же подорвалась с места и, буркнув друзьям, что устала, понеслась в свою комнату.

Громко хлопнув дверью, ведущей в комнату, Гермиона бросила сумку на пол у кровати, а сама, наспех переодевшись в удобные спортивные штаны и отцовскую футболку, севшую после стирки, забралась под одеяло. Устав от борьбы с простудой, девушка забылась коротким и тревожным сном. Снилась война, залитые кровью руки, истошные крики со всех сторон. Ядовитый смех Беллатрисы Лестрейнж, каждый раз звучал так же четко и близкор, как и в ту ночь, а метка, оставленная Пожирательницей, горела огнем, будто её вырезали из раза в раз. Мучения были настолько реальными, что Гермиона просыпалась несколько раз за ночь, истошно крича. Однажды, в первую ночь на новом месте, на визг Гриффиндорки прилетел испуганный Забини, вооруженный волшебной палочкой. Увидев не менее напуганную девушку, он тут же все понял, и едва заметно кивнув, покинул комнату. На следующее утро, он сделал вид, что ничего не произошло, а Гермиона стала накладывать оглушающие чары на комнату.

В ужасе распахнув глаза, Гермиона села в кровати, плотно зажимая рукой горящую адским пламенем метку «Грязнокровка».

«Черт. Это не закончится никогда», - подумала Грейнджер, вылезая из кровати и направляясь к комоду. Отыскав сухую футболку, девушка тут же переоделась, бросила мокрую одежду на стул, рядом с дверью в ванную комнату, и направилась к кровати. Девушка подошла к тумбочке и только сейчас заметила маленькую колбу с этикеткой: «Бодроперцовая настойка» и маленьким клочком бумаги, привязанным к горлышку склянки, ленточкой изумрудного цвета. Гермиона тут же схватила её, в два глотка выпила содержимое, а после решилась взглянуть на записку.

«Что бы ни случилось у вас с Помфри, не хочу, чтобы ты умерла... так глупо. Д.М.»

На лице Гермионы тут же заиграла улыбка. Сунув записку в верхний ящик стола, девушка легла в кровать и перед тем, как забыться, на этот раз, спокойным сном, отметила для себя, что обязательно поблагодарит его. Возможно, ему будет интересно попробовать магловский бурбон. Но об этом, она подумает завтра.