История нашей ненависти

Погода, выдавшаяся на редкость солнечной и теплой, вдохновила нового преподавателя по уходу за магическими существами, Рубеуса Хагрида, на проведение своего первого занятия на свежем воздухе. Воодушевленный лесничий встречал студентов Гриффиндора и Слизерина у своей хижины. Стоя на верхней ступеньке лестницы, ведущей в дом, он размахивал руками, призывая учеников подойти ближе.

Подбоченившись, полувеликан заверил перешептывающихся студентов, что на занятии их ждет много всего интересного и, кивнув, больше самому себе, чем ребятам, позвал всех следовать за ним. Хагрид вывел студентов враждующих факультетов на залитую солнцем поляну, на окраине Запретного Леса. Слизеринцы активно высказывались по поводу внешнего вида преподавателя, твари, которую для изучения приготовил для них этот «неуклюжий великан», а так же обсуждали Гриффиндорцев, которые возможно и были слегка сбиты с толку локацией для изучения магических существ, но не озвучивали вслух настороженных мыслей.

Перед тем, как отправиться за «темой урока», Хагрид попросил учеников выстроиться в ряд и открыть страницу 49 урчаще-рычащего учебника.— И как же это сделать? — раздраженно спросил Малфой, удерживая живую книгу двумя пальцами, за сдерживающий её ремешок.— Погладьте книгу по корешку, — добродушно произнес Хагрид, и направился в чащу леса, бормоча себе под нос «ну с Богом».Некоторые студенты, такие как Невилл, не стали дожидаться комментариев преподавателя, и ощутили на себе всю злость чувствительного к хорошим манерам издания.— Хорош учебник, — изрекла Гермиона, положив свой экземпляр на большой камень. Со стороны послышался ядовитый комментарий Малфоя, который почему-то не мог сдержаться и обязательно задирался на Гарри и Рона.— О да, ужасно забавный. С ума сойти. Школа совсем деградировала. Отец ещё не знает, что у Дамблдора занятия ведет идиот, — Малфой, в поисках поддержки, обернулся к следующим за ним по пятам Креббу и Гойлу. Те покорно заржали.Гарри, конечно же, не мог, проигнорировать никого, кто оскорблял его друзей, а учитывая, что этим кем-то был Малфой, то вспыхнул он как спичка, в считанные секунды. Гермиона сжав кулачки, наблюдала за тем, как сходятся два «заклятых» врага.

«Малфой же не такой придурок, каким старается казаться. Зачем он так себя ведет?» — думала Гермиона, не отводя взгляд. Малфой мгновенно изменился в лице, и, состроив гримасу ужаса, ткнул пальцем куда-то за спину Гарри, вопя: «Д-Дементоры»

Студенты Гриффиндора с эту же секунду обернулись. Смех Малфоя и его тупоголовых дружков разнесся по поляне. Не выдержав, Гермиона тут же подошла к Гарри, схватила его за руку и повела в сторону, наградив «неудавшегося друга» гримасой отвращения и... разочарования.

На поляне снова появился Хагрид. В этот раз на шее висело ожерелье из тушек хорьков, которое не осталось незамеченным студентами первого ряда. Правда о столь экзотическом украшении было забыто, когда на поляну вышло магическое существо... со страницы 49. Освещаемый лучами полуденного солнца, словно софитами, на поляне во всей красе стояло животное: туловище, задние ноги и хвост создания как у коня, передние лапы с угрожающе острыми когтями, мощные крылья и голова как у орла, сильный стального цвета клюв и огромные блестящие, как апельсины, глаза.— Он красавец, правда? Поздоровайтесь с Клювокрылом, — произнес, преисполненный гордостью, Хагрид, демонстрируя назначение ожерелья. Ловко отцепив от веревки тушку хорька, преподаватель тут же кинул лакомство существу.— Хагрид, кто это такой? — вымолвил перепуганный Рон, непроизвольно отступая за спину Гарри.— Это гиппогриф. Запомните, гиппогрифы очень гордые существа и очень ранимые. Никогда не оскорбляйте гиппогрифа и иначе это плохо для вас закончится. Итак, — хлопнув в ладоши, произнес Хагрид, — кто хочет подойти и поздороваться?Студенты тут же, поддавшись инстинкту самосохранения, сделали несколько шагов назад, оставляя залюбовавшегося на создание, Гарри в качестве желающего.— Отлично, Гарри, отлично, — подытожил преподаватель. Гарри очнулся от наваждения, вызванного величественным созданием, представим перед ним во всей красе, только после слов Хагрида. В этот момент пришло новое осознание: он был безжалостно подставлен своими друзьями и однокурсниками.

Гермиона немигающим взглядом уставилась на разворачивающуюся перед ней картинку. Знакомство с гиппогрифом — занятие чрезвычайно опасное. Девушка волновалась за каждый шаг, который совершал её друг навстречу неизвестному существу, буквально едва заметно вздрагивая в так идущему Гарри. Если быть точнее, то Гермиона читала о них, и знала, что при встрече с ним нельзя даже часто моргать. Любая реакция Клювокрыла, заставляла кожу Гермионы покрываться мурашками и от страха хватать стоящего рядом Рона за рукав в поисках поддержки, чего сам Уизли дать ей не мог, так как не меньше подруги волновался за Гарри. В тот момент, когда Хагрид с легкостью подхватил Гарри на руки и усадил на загривок животному, Гермиона неосознанно с силой сжала ладонь Рона. Когда гиппогриф изящно раскрыл крылья и в пару взмахов поднялся в небо, студенты обоих факультетов неосознанно воскликнули.

Стоило пораженному полетом Гарри коснуться земли, как Хагрид тут же устремился к своему ученику-другу. Разговор между преподавателем и студентом никто не слышал. Гермиона, стоя в толпе учеников услышала за спиной злобный шепот: "Он же совсем не страшный"

В следующее мгновение, больно зацепив Гриффиндорку плечом из толпы вышел Малфой, и уверенным шагом направился к волшебному созданию. Малфой сократил расстояние с Клювокрылом до неприличия. Разгневанный наглостью Малфоя гиппогриф с предостерегающим воем поднялся на дыбы, и ударил лапой замершего в ужасе Слизеринца, который только и успел прикрыть лицо рукой. Хагрид спохватился слишком поздно. Прогнав Клювокрыла, лесничий обернулся на корчившегося от боли студента, осматривая повреждение.— Успокойся, это всего лишь царапина, — заключил Хагрид.Такой ответ, очевидно, не устроил сильно переигрывающего Малфоя, вцепившегося в свою руку, из которой, к ужасу всех присутствующих, сочилась кровь.Гермиона, забыв о вражде и полностью поддавшись чувству страха, вышла вперед и произнесла:— Хагрид, надо отправить его в госпиталь.

Великан поднял на руки ноющего от боли и рассыпающегося в угрозах Малфоя и направился в Больничное крыло. Как рассказал Хагрид во время чаепития, на которое он позвал нас после занятий, мадам Помфри решила оставить Малфоя на ночь в Больничном крыле, но обещала, что утром он сможет вернуться к занятиям. Гермиона взволнованно кивнула и принялась разламывать печенье, которым угостил их лесничий. Весь вечер он рассказывал о том, как нашел гиппогрифа ещё птенцом, смеялся над тем, как тот учился ходить и летать. Хагрид чувствовал, что Малфой не оставит эту историю без внимания. В голове Гриффиндорки, которая в какой-то момент просто перестала слушать лесничего, возникла совершенно бредовая идея: навестить Малфоя. Сердце подсказывало ей, что его прихвостни и прилипала Паркинсон, вряд ли придут к нему. Почему-то от осознания того, что он лежал в Больничном крыле совсем один, сердце неприятно защемило. Он хоть и был засранцем, особенно когда назвал её «Грязнокровкой» на втором курсе, но он же...

Гермиона часто оправдывала поступки Малфоя, внушая себе идею о том, что виновен не он, а отец, который умеет быть очень убедительным. Она отказывалась верить, что уже сейчас он полностью состоит из убеждений своего отца, ведь она точно знает, что Драко все ещё там. И теперь, в голове болезненно пульсировала мысль о том, как он один лежит на неудобной узкой кушетке, укрытый больничным покрывалом и... мучается от боли.Позаимствовав без ведома Гарри мантию-невидимку, Гермиона под покровом ночи прокралась в Больничное крыло. Массивные двери предательски заскрипели, когда девушка, скрытая от любопытных глаз, на случай, если Малфой бодрствовал в столь поздний час, проникла в лазарет. К своей радости, девушка отметила, что Малфой мирно спал, отвернув голову от входной двери. Забинтованная рука покоилась на животе. Едва слышно ступая по каменному полу комнаты, девушка подошла ближе к кровати, на которой, освещаемый лунным светом, льющимся из окна, лежал Драко. Усевшись на стул для посетителей, девушка стянула с себя мантию и бережно уложила её на колени. Чтобы не разбудить Слизеринца, Гермиона тихонько поставила на тумбочку маленькую коробочку маггловских шоколадных конфет, которые сама очень сильно любила и хранила их на дне своего чемодана для особых случаев. Одну такую коробочку она опустошила на первом курсе, когда Рон так обидно высказался о ней, во дворе школы. Вторую она начала, когда Малфой впервые назвал её прилюдно «грязнокровкой». А эта... сегодня ей показалось, что это тот самый случай.

Гриффиндорка рассматривала спокойное лицо Малфоя не испещрённое гримасой презрения. Иногда, кажется, что маска избалованного аристократа намертво въелась в лицо юноши, и только здесь и сейчас возможно у нее был единственный шанс увидеть его таким...настоящим. Лунный свет мягко касался бледной кожи, оставляя причудливые тени, добавляя его волосам серебристого отлива. Взгляд девушки упал на поврежденную руку, покоящуюся на животе. Голову тут же одолел рой вопросов: «Зачем он так безрассудно поступил? Что он хотел доказать? А главное кому? Что будет с Хагридом? Малфой-старший не оставит эту историю без внимания. Будут большие проблемы. Он может добиться увольнения Хагрида. Надеюсь, что Дамблдор не позволит этому случиться». Увлеченная размышлениями, девушка не заметила, как предмет её исследования распахнул глаза и теперь, подобно ей самой, рассматривал полуночную гостью.

— Зачем пришла? — хриплым ото сна голосом произнес Драко, наблюдая за тем, как серебристые блики танцевали на волосах и лице девушки. От неожиданности Гермиона вздрогнула, и предательский румянец коснулся щек девушки. Янтарные глаза заметались из стороны в сторону, в поисках ответа, будто он должен был появиться с минуты на минуту.— Я... хотела удостовериться, что с тобой всё в порядке, — прошептала Гермиона, опуская глаза.— Держишь меня за такого же идиота, как твои дружки? — спросил Слизеринец. Девушка тут же взглянула в глаза Малфою, ожидая увидеть в них привычно плескающееся отвращение. К своему удивлению она увидела в них тихую грусть. Здесь, в кромешной тьме, на расстоянии вытянутой руки с «врагом» Драко Малфой просто отказался прятаться за маской. Но слова, которые с таким трудом срывались с его губ, говорили о...многом. Юноша надеялся, что у неё хватит ума сбросить с глаз пелену и перестать. Прекратить. Остановиться. Запретить себе быть такой. Помочь ему, хотя бы чуть-чуть. Но вот она снова здесь, нарушает все правила, все запреты, рушит стены. Глупая Гриффиндорка.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — недоумевая, произнесла Гермиона.— Ты пришла молить меня не рассказывать ничего отцу, — устало протянул Малфой, не отводя взгляда от лица гостьи.Гермиона молча смотрела в серые глаза Драко, стараясь отыскать в них озорной блеск, который помнила с первого курса, силилась хотя бы мельком взглянуть на мальчика, не отравленного воспитанием своего отца, не обременённого знанием о чистоте крови и месте каждого волшебника в мире магии.— Я не прав? — в голове Слизеринца не было отвращения и злобы.— Не прав. Я здесь...— Только не ври мне. Скажи правду, зачем ты пришла?— Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя одиноко. Вряд ли Паркинсон и твои дружки-недоумки догадались навестить тебя, — произнесла Гермиона, от чего-то сердясь на его бестолковых одногруппников, которые и в самом деле не додумались навестить его, принести сладости или просто побыть с ним. Гарри и Рон, рискуя нарваться на отработку у Снейпа, в любом случае прокрались бы в Больничное Крыло лишь бы только удостовериться в её сохранности. Видимо, на Слизерине так не принято.— Я не одинок, ясно тебе? — рыкнул Малфой, стараясь поверить в свои слова.— Да, — пискнула Гермиона, — извини.— Засунь в задницу, свои извинения, поганая Грязнокровка, — выплюнул Малфой, отворачиваясь от расстроившейся Гриффиндорки. Слова, словно пощечина, больно хлестанули по самому сердцу, от чего девушка невольно зажмурилась. В этот момент разум, словно не воспринимал грубые слова, с такой легкостью брошенные им ей прямо в лицо. Снова. Будто включился какой-то режим «отрицания». Каждый раз, когда она натыкается на выстроенную им стену, мозг тут же силится дать этому разумное объяснение.Гермиона встала, развернула мантию, но накидывать её на плечи при Малфое, конечно же, не стала. Гордо вскинув голову, она едва слышно прошла к двери. Тяжело сглотнув, Гриффиндорка нашла в себе силы обернуться, едва заметно улыбнуться ему, и тихонько произнести:— Выздоравливай поскорее.Стоило тяжелой двери с едва слышным скрипом закрыться за спиной гостьи, Малфой тяжело вздохнул. В уголках глаз защипали слезы. Он повернул голову, чтобы ещё раз взглянуть на то место, где сидела Гермиона. Его взгляд упал на аккуратную красную коробку, покоящуюся на тумбочке рядом с кроватью. Губы невольно растянулись в искренней улыбке.— Глупая Гриффиндорка.И в этих словах не было злобы.И она это слышала.