Часть 20. Танец двух Пожирателей смерти.
Выгнувшись, Гермиона держалась за спинку кровати. Она почувствовала бегущий вниз по ее ноге ручеек спермы, когда он, тяжело и сбивчиво дыша, вышел из нее. О, боги... почему только он способен на это, почему только ему это позволено? Гермиона закрыла глаза, погрузившись в свои рассеянные мысли.
Она настолько любила этого человека, что не могла больше игнорировать это. Мыслями она вернулась в тот день, когда впервые встретила его, ее первый год в Хогвартсе, когда он влетел в класс, развевая свою адскую злость, словно проклятие, и тихо и отчетливо, словно угрожая, сказал, что не потерпит ни одной выходки с их стороны. Тогда она отметила про себя, что у него довольно красивое лицо, его бледная кожа приятно контрастировала с угольно-черными волосами. Она действительно так думала. До тех пор, пока он впервые не закричал на нее. Его злость тогда выжгла все подобные мысли и чувства.
Она боялась рассказать ему о том, что чувствует. К тому же он просто уходил прочь. Или, более того, злился на нее. Все это время она не позволяла никому любить себя, исключением, правда, стал Рон. Но это было совсем не то, что она чувствовала к этому человеку. Теперь она понимала, что, возможно, единственное, к чему она стремилась с того времени, как вернулась в Хогвартс и вновь столкнулась с ним, - проснуться с ним в одной постели. Их мысли были настолько разными, насколько могут таковыми быть мысли преподавателя и студентки. И он принял ее неуверенной девочкой, сделав из нее взрослую женщину. Она повернула голову и посмотрела на него. Он сидел рядом, на краю кровати, и отдыхал, опустив голову на руки.
Его сердце все еще то замирало тревожно, то вновь начинало, бешено колотиться. Еще ни одна женщина не признавалась ему в любви. Сегодня он услышал это от Гермионы, пусть это не было сказано прямо. Но ведь было, не так ли? Он не хотел сталкиваться с тем, что так усердно старался не замечать (и не замечал) все эти годы. Ненавидеть всех, вместо того, чтобы любить одного человека. Так легче. Если он позволит себе любить ее, то станет слабее. Он был Пожирателем смерти (или, какая, к черту разница, бывшим Пожирателем смерти), все еще пытающимся вести старую, давно оконченную игру. Он невыносимый человек, и всегда будет таким. Сможет ли она это принять? Слишком сложно для нее. Он пытался любыми способами отдалить ее от себя. Но (он понял, что это неизбежно) с тем же упорством он стремился быть с ней рядом. Он ненавидел все эти гордиевы узлы из непонятых чувств и невысказанных мыслей. Особенно, когда сам, запутывался в них.
Гермиона видела шрамы на его спине. Шрамы, оставленные сражениями много лет назад, возможно, раньше, чем она появилась на свет. Гермиона подтянулась к нему поближе. Ей казалось, что эти шрамы – следы того, что он так упорно прячет внутри себя или того, что стало виной их появления... Она поцеловала один из них, самый большой, напоминающий букву «икс», и повторила языком его очертания, оставив влажную дорожку. Она почувствовала, что он дрожит от ее прикосновений. Заставив его лечь на живот, она то же самое сделала с каждым шрамом на его спине, постепенно опускаясь в низ. Тут ей пришло в голову сделать с ним то же, что и он с ней. В следующую секунду Северус почувствовал ее зубы, оставляющие такую же красную метку.
- Ой, - совсем тихо проворчал он, скрывая звуки в ладонях, на которые опустил голову. – Старая злая корова.
Гермиона хихикнула, удивленная таким непривычным для него шутливым тоном. Эту часть его характера она, пожалуй, видела впервые. Она улыбнулась и решила продолжить. Чуть раздвинув его ноги, она села сверху и принялась массировать его плечи и спину. С его губ сорвался удовлетворенный стон. Отчасти из-за ее массажа, отчасти из за того, что он мог чувствовать, как трется о его спину напряженный влажный комочек между ее ног.
Она легла на его спину и прижалась своей щекой к его. Он повернул голову и очень нежно поцеловал ее. Что он за дьявол! Дьявол, выращенный им же.
- Перевернись, - прошептал он.
Гермиона усмехнулась, мысленно старалась угадать, что он задумал. Она перевернулась на спину. Он сел так, чтобы оказаться между ее раздвинутыми ногами, которые легли на его плечи.
- Теперь смотри, - сказал он, скользнув в нее. – Смотри, как я заполняю тебя, - гипнотически говорил он, глядя в ее расширенные глаза. Он был влажным, твердым, покрытым ее соком, мучительно медленно входя и выходя из нее, каждый раз вздрагивая от удовольствия чувствовать ее упругое тело. Он раздвинул пальцами темные завитки волос на ее лобке. Она видела, как стремительно набухает ее клитор под ласками его изящных пальцев.
За окнами оглушительно прогремел гром.
- Когда ты вернулась после окончания, - прошептал он. – Я уже знал, что возьму тебя.
Гермиона покраснела. Вопрос сам собой назрел в ее голове.
- Ты спал до этого со студентками?
- До тебя нет. К тому же, когда ты вернулась в Хогвартс, то уже не была моей студенткой.
Ее глаза следили за тем, как сливаются их тела. Ее бедра двигались в такт его ласкам.
Снаружи за окнами небо проливало воду на землю.
Они продолжали, чувствуя, как вновь подкатывается к ним эта сладостная волна, как накрывает их, затмевая разум. Ее ноги соскользнули с его плеч. Гермиона могла думать только о том, насколько она любит этого человека. Падая в его руки, она чувствовала, как слезы предательски приятно защипали глаза. Она не думала, что он заметит это. Он приподнял ее голову за подбородок и, заглянув ей в глаза, аккуратно смахнул слезинки пальцем. Гермиона почувствовала, что сорвалась в бездну его глаз.
- Что случилось? – его голос был переполнен незнакомыми ей чувствами.
- Я... я... - она поняла, что не может сказать ни слова. Она слишком боялась того, как он это воспримет. Они зашли слишком далеко, и она не хотела терять его сейчас.
Он поцеловал ее так, словно сказал, что все в порядке, и она может ничего не объяснять. Боже, благослови его...
Всю следующую ночь они словно исследовали друг друга. Он вновь и вновь и вновь поражал ее своей мягкостью и нежностью, не позволяя сарказму встать между ними. Они проснулись вместе с рождением нового дня. Облачившись в мантии Пожирателей смерти, они вернулись в Хогвартс.
- Останься со мной, - поцеловав ее, попросил он, когда они остановились около дверей в лаборатории. – Не уходи в свои комнаты.
Его пальцы скользнули вниз вдоль ее рук.
- Хорошо. Но позволь мне переодеться и принять душ. И мне нужно позавтракать.
- Встретимся здесь?
- Дай мне полчаса.
- Отлично.
Это заняло гораздо меньше времени, поэтому к лабораториям алхимии он подошла раньше, чем он. Она села за стол и принялась лениво выводить слова на клочке пергамента. Гермиона чувствовала, как слегка кружится ее голова. Она была счастлива и как никогда спокойна. «Гермиона Грейнжер-Снейп» - выводила она размашистыми буквами с вензелями. А затем рассмеялась собственной глупости. Она скомкала бумагу и выкинула комок через плечо в мусорную корзину, затем отправилась в класс, где они и договорились встретиться. Она не заметила, что клочок бумаги отскочил в сторону и, упав на пол, прокатился почти к самому входу в лабораторию и, остановившись, развернулся.
Когда в комнату вошел Снейп, то увидел листок на полу. Он наклонился, чтобы выкинуть его, и почти сделал это, но вдруг его взгляд скользнул по написанному. Он узнал почерк Гермионы. Он почувствовал, как воздух стал слишком плотным для его легких. Он аккуратно сложил лист пополам и убрал в свой карман прежде, чем пройти в класс и встретиться с ней.
Гарри удивился, увидев, что Снейп и Гермиона появились вместе в общем, зале. Снейп, как и всегда, был мрачным и угрюмым, но Гермиона просто светилась. Он невольно содрогнулся, представив, как сложно уживаться этим двум абсолютно противоположным людям. Дженни была ужасно сердита на него, за то, что он так и не рассказал ей вчера ничего, что знает о Снейпе и Гермионе. Он до сих пор отрицал все. Гермиона была права: все, что происходило между ней и Северусом было слишком личным, чтобы об этом говорила вся школа. Он так же не хотел, что бы слухи дошли до Рона, несмотря на то, что их с Гермионой отношения давно уже были только дружескими. И это было глупым со стороны Рона пытаться соперничать со Снейпом. И Гарри особенно ясно понял это после вчерашней встречи с ним в «Дырявом котле».
Дамблдор сразу же заметил вопиющие изменения: Гермиона сидела рядом со Снейпом, о чем-то мило беседуя. Директор перехватил взгляд Макгонагалл и едва заметно кивнул в их сторону. Если коварство и хитрость Северуса могли прикрыть его внутренние изменения, то Гермиона просто не могла сдержать этого в себе. От Дамблдора не ускользнуло то, как она смотрит на профессора зелий.
Дженни также заметила это. Надо быть слепцом, чтобы не заметить ничего. Она быстро соединила все ниточки в своем сознании. Что-то произошло прошлым вечером. И Гарри был в это впутан, хотя и старательно отрекался от всего. Она старалась поверить в то, что Гарри как-то удалось изменить профессора Снейпа, человека, которого она так ненавидела. Гермиона не могла быть вместе с кем-то хоть отдаленно напоминавшим этого холодного и жестокого зверя.
«Она должна быть вместе с Роном» – упрямо думала Дженни, уставившись в расписание матчей по Квиддитчу.