Темная мука, сладостная мука

Впервые за долгое время в комнате Северуса не было напряженной и зловещей атмосферы. Он позволил ей почувствовать и увидеть ту часть себя, о которой Гермиона никогда не знала.
По правде сказать, Северус сам удивлялся этому состоянию умиротворенности в себе. Эти прямые и простые слова «я люблю тебя», сказанные впервые разбудили не ведомую ему самому часть души. И это бесповоротно изменяло его, что очень ему не нравилось. Он не мог позволить себе выглядеть глупым в глазах студентов. Влюбленность вытесняла из него всю озлобленность и раздраженность – то, чем он был на протяжении долгих лет. И весь этот свет, любовь и надежду смог внести в его темную душу этот ребенок. Гермиона...
Он не собирался отпускать ее от себя. И если у каждого человека в жизни должно быть самое сокровенное, то для него этим стала Гермиона. Ин усмехнулся, вспомнив их вечное противостояние. Что ж, в нем была своя выгода.
Это была глупая и немного ленивая игра. А еще проявление такой несвойственной ему заботы. Он неспешно, чуть дразня, кормил ее с рук. Он боялся и не хотел, чтобы она вновь болела. И еще он не хотел вновь сталкиваться с Поппи. Она чувствовала, как согревающее тепло от вина расходилось по ее телу. И не только от вина, она чувствовала тепло обнимающих ее надежных рук. Северус наполнил вновь ее бокал и принялся целовать ее шею. Гермиона засмеялась. Она лениво потянулась, даже не представляя, насколько сексуальными показались Северусу ее неторопливые кошачьи движения. Она отпила еще немного вина и поцеловала его, позволив ему собрать оставшиеся капельки с ее губ. Когда они закончили с первой бутылкой, то Северус заказал другую.
Гермиона чувствовала легкое головокружение и сладковатую истому. Пожалуй, последние несколько бокалов вина были лишними. Она легко толкнула его в грудь, словно повелевая лечь на спину, и села на него сверху.
Он улыбнулся ей в ответ, не уверенный в том, насколько трезв сам. Он снова был в ней, твердый, как сталь. Его руки уверенно скользили по ее бедрам, словно впитывая ее движения на нем. Она коснулась руками своей груди и, почувствовав под пальцами тугие комочки сосков, принялась ласкать их, чувствуя, как ревет огонь в ее крови. Он смотрел на нее через пелену страсти в глазах, что только подталкивало ее исследовать свое тело самыми необычными для нее способами. Она задыхалась от нарастающего наслаждения.
Мерлин великий... Она играла с собой. И позволяла ему наблюдать. Северус облизал губы, почувствовав, что стал еще тверже внутри нее. Он обхватил ее ягодицы, помогая ей двигаться на нем, толчками продвигая себя как можно глубже внутрь ее разгоряченного тела. Она вскрикнула, когда он смахнул ее пальцы с лобка и принялся дразнить ее клитор прикосновениями своих обжигающе нежных пальцев.
«Маленькая горячая распутница...» – мелькнуло в его голове. В его глазах она была безупречно красивой, она была ответом на его мольбы. Северус позволял ей играть, пока его терпение не иссякло. Тогда он перевернулся, оказавшись сверху, бросив их обоих бездну страсти, что заставило их закричать, задыхаясь в слишком горячем воздухе.
Она лежала под ним и сквозь сбивчивое дыхание находила силы смеяться.
- Сдается мне, мисс Грейнжер, - начал он с притворной важностью, - что вы непозволительно пьяны.
- И это означает, профессор Снейп, что меня ждет наказание?
- О, да, - протянул он и, встав на ноги, помог ей подняться. – И оно будет ужасным.
- И что же это может быть? – она вызывающе смотрела на него.
- Вы отработаете наказание в моей спальне.
- С удовольствием, - сказала она, обвив руки вокруг его шеи, а ноги вокруг его талии, когда он, поддерживая ее за бедра, приподнял ее и направился в свою спальню. В этот уикенд она не покидала стен его комнат.
Новое утро нашло Дженни в ужасном расположении духа. Гарри и Рон прислали ей ревуна вместе с совой, так что ей пришлось выбегать из общего зала и, увертываясь от любопытных взглядов, распечатывать его прежде, чем он начнет вопить на весь холл, объясняя не только ей, но всем и каждому, что она натворила. Она была озадачена тем, что за последние сутки ее брат побывал в шкуре ласки, в которую его превратил профессор Снейп. Общей мыслью письма было то, что Гарри настоятельно советовал своей девушке заниматься собственными делами. Так же Гарри предупредил, что ее ждет серьезный разговор с ним, как только он приедет в Хогвартс в следующий раз.
Она была шокирована там, что Гермиона спит со Снейпом. Теперь это было для нее очевидным и неопровержимым: никто из них не показывался в коридорах школы за выходные. Она осторожно поинтересовалась насчет этого у профессора Макгонагалл, но та только улыбнулась и сказала, что они, должно быть, заняты. О да, Дженни не сомневалась, чем они заняты... но она упорно, стараясь внять совету Гарри, занималась своими делами, надеясь, что когда-нибудь Гермиона все же расскажет ей хоть что-нибудь.
В понедельник Гермиона вернулась к своим сложным университетским заданиям, в то время как Снейп занялся своей привычной преподавательской деятельностью. Большую часть воскресенья оба страдали от ноющей боли, разливающейся по всему телу. Их бурная постельная жизнь не прекращалась ни на минуту (хотя им и следовало приостановиться, чтобы избежать подобных последствий), Гермиона покинула его комнаты только перед занятиями, чтобы принять душ и переодеться.
Сейчас она думала о своей маме, о том, как она воспримет все эти новости. Гермиона не думала, что ее родители придут в восторг от того, насколько ее бой-френд старше нее. Тем более, если учесть то, сколько раз она говорила им о том, что ненавидит его. Да, пожалуй, это будет больше, чем удивление, когда они узнают, что их дочь спит со своим бывшим преподавателем зелий. Ее мать не была глупой, и не стоило даже думать об обмане. Возможно, поговори Гермиона с ней чуточку раньше, все было бы не так пугающе.
Даже если бы ее мама приняла его... Гермиона засмеялась, когда ей в голову пришла следующая за этим «если» мысль. Приняв его, мама наверняка бы потребовала бы большего. Гермиона представила себе профессора Снейпа, мрачного Пожирателя смерти, возившегося с маленьким ребенком.
Зная его, она могла предположить, что ребенок, пойдет в отца и будет сущим дьяволом. Она все еще смеялась над этими мыслями, когда в кабинет вошел Снейп забрать какую-то книгу.
- Ну и что в этом смешного, глупый ребенок? – поинтересовался он привычным тоном вроде «я не потерплю никаких дурачеств», отчего она засмеялась еще сильнее.
- О, нет, здесь нет ничего смешного, - быстро ответила она, стараясь взять себя в руки и выглядеть невинным ребенком.
- Не стоит меня обманывать. Я знаю, ты что-то... задумала
- О, не больше, чем ты, - она многозначительно скользнула взглядом по молнии его брюк.
- Что ж, мы обсудим это позже, мисс Грейнжер, - сказал он, возвращаясь в аудиторию.
- Держу пари, что обсудите, профессор Снейп, - пробормотала она, а зетам добавила. – Возможно, в вашей кровати, подо мной.
Северус сел за свой стол и привычно окинул взглядом класс, убедившись, что никто из студентов, как и всегда на его контрольных, не осмеливается списывать. Вдруг он вспомнил о клочке пергамента, который все еще лежал в его кармане. Гермиона Грейнжер-Снейп. Звучит не так уж плохо. Да... а девчонка-то рисковая. Возможно, сейчас, сидя в соседней комнате за его столом, она планировала, что сделать с ним дальше.
А пришла она к безобидной вещи: заполучить своего мастера зелий. Подразнить его, как она решила, наиболее действенный для этого способ. Она намеревалась сразу же после обеда отправиться в свои комнаты и проверить, как долго он сможет не замечать ее отсутствия. Это была проста игра, которая позволит ей развеять некоторые сомнения, но никак не злая шутка, способная ранить его. Пусть даже это и будет несколько чувствительнее, чем она предполагала... что ж, должен же он ответить ей за все эти годы унижения и криков.
Они мало говорила за обедом, отчасти потому, что рядом были остальные преподаватели Хогвартса. Гермиона думала об этих чертовых кожаных перчатках. Она вдруг поняла, насколько была неосторожна с этим человеком, доводя его да такой злости. А ведь он мог сделать все, что угодно.
«Что ж, попробуйте...» – озорно подумала Гермиона, противореча своим недавним мыслям и опасениям.
Она посмотрела на Северуса, который разговаривал о чем-то с Ремусом, и, не став дожидаться, пока он вновь обратит на нее внимание, тихо покинула общий зал, отправившись в свои комнаты.
Оказавшись там, она решила провести ожидание в ванной. Намурлыкивая себе под нос какую-то песенку, она улыбнулась своим мыслям.
«Прошло уже достаточно времени...»
- ГЕРМИОНА!!! – прогремел его голос в комнате. Она прикрыла ладонью рот, чтобы не позволить смеху вырваться наружу. Его шаги были все ближе. И вот он уже стоял рядом с ванной, глядя на нее.
- Вы искали меня? – очень натурально удивилась Гермиона, позволив себе лишь тонкий намек на улыбку.
- Ты знаешь, что искал, - тихо, но отчетливо сказал он, несколько раздраженный ее внезапным побегом из-за преподавательского стола. И еще этот старый дурак Люпин, как обычно, принялся за свои издевательские наводящие вопросы, стоило Снейпу направиться к выходу.
«Уже уходишь?» - мысленно передразнил он Люпина. Его абсолютно не касается то, куда он собирается идти. А сейчас он смотрел на нее, абсолютно обнаженную, если не считать мыльной пены и плавающих в воздухе пузырей. Она дерзко смотрела на него снизу вверх. В эту игру могли играть двое.
Одним взмахом волшебной палочки он освободил себя от лишней одежды, точнее, от всей одежды. Она, чуть склонив голову на бок, наблюдала за ним, играя полуулыбкой на губах. Он шагнул к ней, садясь позади и чувствуя, как возбуждается его тело.
- У вас разве нет работы?
- Отчего же, есть. ОЧЕНЬ важная работа.
- Так почему же вы не занимаетесь делом?
Его рука скользнула вниз по ее животу к упрямым завиткам волос, найдя горячую трепещущую плоть под ними.
- Разве, по-моему, я уже сгораю от желания приступить к ней, Гермиона, - прошипел он, слегка укусив ее за шею.
- Ты дьявол.
- Сатана ничто по сравнению со мной, мадам, - усмехнулся он и подумал, как лучше завладеть ее телом в маленькой ванной. Она, однако, не разделяла его планов на будущее, поэтому, отстранившись, вышла из воды, смахивая с себя мыльные брызги и лопающиеся на лету пузыри.
- Вернись. Немедленно, - сказал Северус, указывая на опустевшее место рядом с ним.
- Нет, дорогой, боюсь, я уже закончила, - протянула она, взяв полотенце.
- Мы не закончили. Мы только начали.
Он выглядел весьма забавно. Абсолютно мокрый и мрачный среди плавающих по воздуху и поминутно взрывающихся мыльных пузырей.
- Веселись, - кинула она ему в ответ и, сбросив с себя полотенце, ушла в спальню.
Она услышала ругательства и проклятья, за которыми последовал всплеск брызг. Затем проклятия приблизились, стали отчетливее, когда он появился в дверях спальни, со сложенными на груди руками и теперь уже, правда, сухой.
- Ты заплатишь за это, - угрожающе сказал он.
- Неужели? Как? – она отвернулась от зеркала своего туалетного столика, где до появления Северуса расчесывала свои волосы.
Он схватил ее прежде, чем она могла пошевелиться. О, злая женщина. Опустив ее не кровать, он набросился сверху, даже не дав ей времени на размышление. Да, он мог сказать наверняка, что жизнь с ней скучной не будет.
- Северус! – с наигранным укором начала она. – Сегодня будний день, и как ты помнишь...
- С этого дня все будет не так, - перебил он, и она почувствовала, как он скользнул в нее. – И ты никуда не денешься, так как мне плевать на дни недели.
«Оооо, может, это не так уж плохо...» – подумала она.
- Значит, еще одно наказание за мое отвратное поведение? – будто разочарованно спросила она. Прищурившись, он глянул на нее.
- Если это так необходимо.
Гермиона судорожно втянула в себя воздух, почувствовав его глубоко в себе.
- Полагаю, за это я присуждаю... оооо... пятьдесят баллов Слизерину.
- Что я могу сделать, чтобы заработать сто? – он зарылся носом в ее волосы.
- Похитить меня на пару ночей, - простонала она.
«Итак... Значит, похитить, да? Это, определенно было спланировано...»
Это были его последние связанные мысли, все остальное поглотила страсть.