Стыдно вспомнить

— Мисс Пар­кинсон, вы го­товы? — на­рушил их тя­гос­тную бе­седу го­лос сов­сем дру­гой мед­сес­трич­ки.
 — Я? Уже? — на ли­це Пан­си чи­талось от­ча­яние впе­ремеш­ку со стра­хом и ка­кой-то не­лепой ре­шитель­ностью.

      Гер­ми­она си­дела и смот­ре­ла, как брю­нет­ка, блед­нея с каж­дым ша­гом все силь­нее, под­хо­дила к от­кры­той две­ри, за ко­торой та­илась опе­раци­он­ная, спо­соб­ная их обе­их ли­шить час­ти­чек се­бя, но так­же спо­соб­ная вер­нуть им ве­ру в бу­дущее. Де­вуш­ка ви­дела, как по­беле­ли гу­бы, не­дав­но ещё нак­ра­шен­ные яр­кой по­мадой. Она прек­расно по­нима­ла, что той страш­но, что этот шаг да­ёт­ся ей от­нюдь не лег­ко. Грей­нджер и са­му, чес­тно го­воря, зат­рясло со страш­ной си­лой от приб­ли­жения, ка­залось, не­мину­емо­го.

      И тут её слов­но раз­ря­дом то­ка уда­рило, она под­ско­чила с ди­ван­чи­ка и бро­силась к Пар­кинсон, хва­тая ту за ру­ку. Гер­ми­она с си­лой дер­ну­ла её и прак­ти­чес­ки по­волок­ла в про­тиво­полож­ную от опе­раци­он­ной сто­рону. Пан­си мол­ча бе­жала за ней, ибо быв­шая гриф­финдор­ка нес­лась по ко­ридо­ру, как су­мас­шедшая, слов­но уди­рала от де­мен­то­ров.

      Они всё бе­жали и бе­жали, не об­ра­щая вни­мания на то, что за ни­ми, собс­твен­но, ник­то и не го­нит­ся. Не за­мечая, как на них смот­рят встреч­ные мед­сес­тры, вра­чи и прос­то па­ци­ен­тки. Они прос­то хо­тели быс­трее ока­зать­ся по­даль­ше от это­го мес­та, где чуть бы­ло не ли­шились са­мого до­рого­го, что мо­жет быть в жиз­ни. По край­ней ме­ре, имен­но так ду­мала бе­гущая Гер­ми­она Грей­нджер.
— Грей… Грей­нджер, — за­пыхав­шимся го­лосом при­гово­рила Пан­си, ког­да они, на­конец, ос­та­нови­лись. — Ты ре­аль­но чок­ну­тая.

— Ага, — кив­ну­ла та, и по­чему-то зас­ме­ялась. Гром­ко и об­легчён­но за­хохо­тала, как, по­жалуй, поч­ти ни­ког­да и не сме­ялась.

— Пси­хич­ка, — фыр­кну­ла Пар­кинсон, тем не ме­нее, то­же вдруг на­чиная за­ливис­то сме­ять­ся. — Мы обе боль­ные… пос­мотри во что мы оде­ты.

      Гер­ми­она оки­нула се­бя и Пан­си взгля­дом и не смог­ла не прыс­нуть пов­торно. Ви­док у них был что ни на есть ко­лорит­ный. На обе­их бы­ли прос­торные боль­нич­ные ру­баш­ки свет­ло го­лубо­го цве­та, на го­ловах — бе­лые чеп­чи­ки, под ко­торые бы­ли уб­ра­ны во­лосы, а на но­гах — хлоп­ко­вые нос­ки. И как толь­ко она не за­мети­ла, что на ней нет обу­ви? Вот точ­но с ума сош­ла не ина­че.

— Прос­то, я не мог­ла поз­во­лить те­бе со­вер­шить ошиб­ку, о ко­торой ты бы по­том жа­лела, — ска­зала де­вуш­ка от­сме­яв­шись.

— Мож­но бы­ло прос­то ска­зать, что мы пе­реду­мали, — ре­зон­но от­ве­тила на это Пар­кинсон, стя­гивая с го­ловы не­нуж­ную уже ша­поч­ку. — Ты как буд­то не ты. Ты точ­но Гер­ми­она Грей­нджер — са­мая ум­ная гриф­финдор­ка на­шего вы­пус­ка? Что-то мне под­ска­зыва­ет, что я свя­залась с су­мас­шедшей. Хо­тя, все вы гриф­финдор­цы дви­нутые.

      К брю­нет­ке воз­вра­щалось пло­хое нас­тро­ение, а вмес­те с ним и ехидс­тво, свой­ствен­ное ей на про­тяже­нии всех лет обу­чения в Хог­вар­тсе. Гер­ми­она нах­му­рилась и то­же сня­ла чеп­чик, толь­ко бо­лее рез­ким дви­жени­ем.

— Лад­но, — от­махну­лась быв­шая сли­зерин­ка, — пой­дём за одеж­дой. А то нас в та­ком ви­де за сбе­жав­ших из дур­до­ма при­нять не дол­го.

      Грей­нджер по­вела пле­чом и нап­ра­вилась в сто­рону по­лик­ли­ники. Её силь­но по­рази­ла ос­ве­дом­ленность Пар­кинсон в маг­гловской жиз­ни, но ни­чего го­ворить де­вуш­ка не ста­ла. В кон­це кон­цов, не её это вов­се де­ло. Впро­чем, как и ре­шение ид­ти той на аборт или нет. Но она по­вела се­бя не­ожи­дан­но, да­же для са­мой се­бя, ре­шив все в од­но мгно­вение. Вер­ное ли это ре­шение? Не по­жале­ет ли она об этом по­том? Ведь те­перь все в жиз­ни нав­сегда из­ме­нит­ся. Страх и не­из­вес­тность на­вали­лись на де­вуш­ку тя­жёлым гру­зом, зас­та­вив по­нурить го­лову.

— Да пол­но те­бе, — хлоп­ну­ла по пле­чу Пан­си. — Нор­маль­ная ты… на­вер­ное… — Брю­нет­ка хи­хик­ну­ла. — Не об­ра­щай на ме­ня вни­мания. Я по­рой чушь вся­кую не­су. Осо­бен­но в не­ор­ди­нар­ные мо­мен­ты.

***

      Поз­же, ког­да мо­мент глу­боко­го пот­ря­сения был по­зади, Гер­ми­она си­дела в ма­лень­ком ка­фе, на бе­регу Обетт, од­но­го из мно­гочис­ленных при­токов Се­ны, ко­торые кра­сиво про­низы­ва­ют весь го­род. Ко­фе в этом ка­фе был прос­то изу­митель­ный, как она пом­ни­ла, но сей­час она да­же прос­то ви­деть его не мог­ла. И лишь по­сасы­вала ло­жеч­ку из-под мо­роже­ного.

— Да пе­рес­тань ты хму­рить­ся, — на­рушил ти­шину рез­кий, нем­но­го пис­кля­вый го­лос Пар­кинсон.

      Не­пос­ти­жимым для Гер­ми­оны об­ра­зом они так и ос­та­лись вмес­те пос­ле то­го, как она ута­щила их от опе­раци­он­ной. Пан­си бук­валь­но прик­ле­илась к ней, пос­ле­довав за де­вуш­кой гу­лять по го­роду. Да, собс­твен­но, Грей­нджер и са­ма не бы­ла про­тив ком­па­нии. По прав­де го­воря, од­ной быть ни­как не хо­телось. Ско­рее все­го, точ­но так же, как и её ны­неш­ней со­сед­ке по сто­лику.

— Те­бе то в лю­бом слу­чае лег­че, — со вздо­хом про­дол­жи­ла свою трес­котню Пар­кинсон. — Мне те­перь при­дёт­ся от­ка­зать­ся от сво­ей люб­ви. Хо­тя… О чём это я? Ка­кая лю­бовь? Глу­пос­ти всё это. Сли­зерин­цы во­об­ще не уме­ют лю­бить. — При этом ни­какая бра­вада не по­мог­ла скрыть ей го­речь в го­лосе и грусть в тём­но-си­них гла­зах. А ведь Гер­ми­она рань­ше ду­мала, что гла­за у неё чёр­ные.

— А что, ты с ним встре­чалась и од­новре­мен­но с дру­гим? — вдруг спро­сила Грей­нджер, с лёг­ким звя­кань­ем опус­кая ло­жеч­ку в хрус­таль­ный ста­кан­чик, мо­роже­ного в ко­тором поч­ти не ос­та­лось.

— Что?! — вспых­ну­ла Пан­си, вып­рямляя спи­ну и ки­дая на со­бесед­ни­цу злой взгляд. — Я по-тво­ему кто?

— Ты Пан­си Пар­кинсон, — слег­ка по­жав пле­чами, от­ве­тила Гер­ми­она. Она не по­нима­ла, по­чему вдруг ре­шила за­деть ту за жи­вое. Воз­можно, это та­кая сво­еоб­разная про­вер­ка на вши­вость? — Ты же са­ма ска­зала, что спа­ла с кем по­пало.

— Не го­вори­ла я та­кого! — вос­клик­ну­ла быв­шая сли­зерин­ка.

— А мне ка­залось что-то по­доб­ное ты из­рекла не так дав­но, — мо­нотон­ным го­лосом про­гово­рила Грей­нджер, опус­кая го­лову на сцеп­ленные паль­цы рук и под­пи­рая под­бо­родок.

— Ты не так ме­ня по­няла, — го­рячо вос­клик­ну­ла Пар­кинсон, уда­ряя ку­лаком по ма­лень­ко­му сто­лику, от че­го ста­кан с со­ком, за­казан­ным ею, под­ско­чил и чуть не пе­ревер­нулся.

— Мер­лин с ним, — от­махну­лась Гер­ми­она, ко­торая по­чему-то в од­но мгно­вение по­чувс­тво­вала жут­кую ус­та­лость. — Я это к то­му, что ес­ли не од­новре­мен­но, то по­чему не приз­нать­ся во всём это­му тво­ему воз­люблен­но­му. Ес­ли он те­бя лю­бит, как ты го­воришь, то пой­мёт и при­мет те­бя вмес­те с ре­бён­ком. А ес­ли нет, то тут уж и уби­вать­ся нач­нёшь. А то раз­ве­ла тут…

— Мер­лин, Грей­нджер, ока­зыва­ет­ся, ты та­кая чёрс­твая, — по­кача­ла го­ловой Пан­си, под­ни­ма­ясь со сво­его мес­та. — И что я во­об­ще тут де­лаю, спра­шива­ет­ся? Ря­дом с та­кой, как ты?

— И прав­да, что? — всё так же се­ро от­ве­тила та.

      Брю­нет­ка схва­тила ма­лень­кую су­моч­ку и, зад­рав квер­ху нос, быс­трым ша­гом уш­ла. Гер­ми­она вздох­ну­ла с об­легче­ни­ем, ос­тавшись на­конец на­еди­не с со­бой и сво­ими мыс­ля­ми. Ведь, по идее, не она дол­жна ре­шать чу­жие проб­ле­мы. Тем бо­лее ес­ли учесть, что Пар­кинсон ей бы­ла очень чу­жим че­лове­ком. Ког­да-то, во вре­мя вой­ны, они во­об­ще бы­ли по раз­ные сто­роны бар­ри­кад. С че­го бы им на­чать вдруг дру­жить? Хо­тя, от дру­жес­ко­го пле­ча в дан­ной си­ту­ации она бы не от­ка­залась. Не ус­пе­ла она об этом по­думать, как нап­ро­тив неё сно­ва опус­ти­лась на стул Пан­си.

— Лад­но, ты пра­ва, — взмах­нув на­мани­кюрен­ны­ми паль­чи­ками, ска­зала она. — Я стру­сила, ре­шила, что луч­ше из­ба­вить­ся от ре­бён­ка и проб­лем мень­ше. Что­бы ник­то не проз­нал про это и не рас­ска­зал ему, я да­же сю­да при­пёр­лась. В глушь к маг­глам. Но зна­ешь, я по­няла, что не хо­чу это­го де­лать, толь­ко ког­да те­бя встре­тила.

      Гер­ми­она мол­ча­ла, про­дол­жая смот­реть пус­тым взгля­дом ми­мо Пар­кинсон. Но это ни ка­пель­ки не тро­гало со­бесед­ни­цу, и та про­дол­жа­ла из­ли­вать свою ду­шу. Вид­но бы­ло, что ей не с кем бы­ло по­гово­рить. Поч­ти так же, как са­мой Грей­нджер.

— Я ведь паль­цем в не­бо ткну­ла, ког­да ска­зала про твою бе­ремен­ность. А что ока­залось? Вот ведь… На­вер­ное, на­до бы­ло к Тре­лони по­боль­ше хо­дить, мо­жет дар ка­кой у ме­ня раз­вился бы, — Пан­си хи­хик­ну­ла.

— Про­рица­ние — до­воль­но-та­ки ту­ман­ный пред­мет. Нас­то­ящих про­вид­цев в ми­ре еди­ницы…

— Уз­наю за­уч­ку Грей­нджер, — рас­хо­хота­лась брю­нет­ка. — Вот, да­вай уже при­ходи в се­бя. А то слов­но при­виде­ние тут со мной сей­час си­дит.

      Гер­ми­она фыр­кну­ла и от­верну­лась. Да, её на­тура вез­де возь­мёт своё и тут уж ни­чего не по­дела­ешь. Но ведь это не пло­хо. Это толь­ко и зна­чит, что нуж­но взять се­бя в ру­ки и пе­рес­тать рас­пускать соп­ли. Нуж­но вновь всту­пать в борь­бу. Впе­рёд, к свет­ло­му бу­дуще­му! И нап­ле­вать на то, что ду­ма­ют дру­гие.