Стыдно вспомнить

  На­учив­шись ва­рить зелье про­тив тош­но­ты и про­чих пре­лес­тей ин­те­рес­но­го по­ложе­ния, Гер­ми­она вздох­ну­ла с об­легче­ни­ем. Те­перь она мог­ла учить­ся в том же рит­ме, что и рань­ше. Хо­тя всё же не в пол­ную ме­ру. В го­лове пос­то­ян­но бы­ли мыс­ли о ре­бён­ке и о бу­дущем, ожи­да­ющем её.

      К вя­щему удив­ле­нию де­вуш­ка ста­ла за­мечать, что об­ща­ет­ся с Пан­си Пар­кинсон ча­ще, чем пе­репи­сыва­ет­ся со сво­ими луч­ши­ми друзь­ями. Она ка­ким-то не­ведо­мым об­ра­зом слов­но ура­ган вор­ва­лась в раз­ме­рен­ную жизнь быв­шей гриф­финдор­ки, прив­не­ся в неё но­вые ощу­щения, пе­режи­вания и мыс­ли. Те­перь Грей­нджер бы­ло с кем по­гово­рить о том, о чем она не мог­ла рас­ска­зать ни Гар­ри, ни Ро­ну, ни да­же Джин­ни, ко­торая в об­щем-то зна­ла о бе­ремен­ности.

      Вре­мя ле­тело очень быс­тро, сме­няя лет­нюю жа­ру на пас­мурные осен­ние дни. Ско­ро дол­жна бы­ла на­чать­ся пер­вая эк­за­мена­ци­он­ная не­деля за пер­вый се­местр. Ток­си­коз прак­ти­чес­ки от­сту­пил, на­поми­ная о се­бе лишь при вза­имо­дей­ствии с рез­ки­ми за­паха­ми. Но нес­мотря на из­ме­нения в сво­ей внеш­ности, ко­торые уже на­чали по­нем­но­гу про­яв­лять­ся, Гер­ми­она всё даль­ше от­кла­дыва­ла приз­на­ние в сво­ём без­рассуд­ном по­веде­нии. По­веде­нии, пов­лекшем оп­ре­делён­ные пос­ледс­твия. Она пи­сала длин­ные пись­ма и Гар­ри, и Ро­ну, рас­ска­зывая об учё­бе, спра­шивая об их ус­пе­хах, тре­буя пи­сать по­чаще, че­го они ко­неч­но же не де­лали. Но ни в од­ном из них не бы­ло и на­мёка на бе­ремен­ность, хо­тя ска­зать всё же пред­сто­яло, ведь не смо­жет она веч­но скры­вать это. В кон­це кон­цов, это те­бе не ко­тён­ка от ма­тери пря­тать. К Рож­дес­тву у неё уже та­кой жи­вот бу­дет, что ни­чем прик­рыть не по­лучит­ся, а зна­чит ей те­перь в Но­ру до­рога ли­бо за­каза­на, ли­бо при­дёт­ся изъ­яс­нять­ся со все­ми У­из­ли и Гар­ри. Жуть, как это­го не хо­телось, но вре­мя не­умо­лимо то­ропи­ло.

— Грей­нджер, доб­ро­го де­нёч­ка, — про­пела сво­им сла­щавым го­лос­ком Пан­си, без заз­ре­ния со­вес­ти вва­лива­ясь в спаль­ню быв­шей гриф­финдор­ки.

      Пос­леднее вре­мя она за­вела се­бе та­кую при­выч­ку — на­вещать Гер­ми­ону пос­ле её днев­ных за­нятий в Ака­демии. На­до приз­нать­ся, это не осо­бо нра­вилось пос­ледней, но быв­шей сли­зерин­ке во­об­ще до это­го ни­како­го де­ла не бы­ло. Она прос­то при­ходи­ла и на­чина­ла, слов­но по­лореш­ная птич­ка тре­щать без умол­ку. Вот и сей­час она со­вер­шенно наг­лым об­ра­зом плюх­ну­лась на кро­вать к Грей­нджер, за­тас­ки­вая на пос­тель но­ги в уз­ких ту­фель­ках-ло­доч­ках.

— Ты не по­веришь, — с на­иг­ранным вздо­хом за­щебе­тала Пар­кинсон, — я се­год­ня по­лучи­ла уже це­лых два пись­ма от мо­его бла­говер­но­го. Я так тро­нута. Так тро­нута…

— Это-то по­нят­но, — нес­коль­ко хму­ро про­гово­рила Гер­ми­она, отод­ви­га­ясь по­даль­ше от наг­лой со­бесед­ни­цы. — Ты ког­да ему про ре­бён­ка ска­зать со­бира­ешь­ся? Ты же ведь на­вер­ня­ка ни­чего ему не ска­зала.

— Как я ска­жу? — воз­му­тилась в тот же миг Пан­си, всплес­ки­вая ру­ками, при этом поч­ти за­девая на­мани­кюрен­ны­ми но­гот­ка­ми ли­цо Грей­нджер.

— Ду­ма­ешь, ес­ли ты так всё за­тянешь, он по­том те­бе спа­сибо за это ска­жет? — со всей серь­ёз­ностью ска­зала Гер­ми­она, ко­торой не очень хо­телось под­ни­мать эту те­му, по­тому как Пан­си очень рь­яно же­лала до­копать­ся до су­ти и уз­нать, кто же су­мел «об­рю­хатить», как она вы­ража­лась, за­уч­ку Грей­нджер. Это бе­сило, на­до ска­зать.

— Я прос­то нас­лажда­юсь его об­щес­твом и об­ще­ни­ем с ним, по­ка это воз­можно, — по­жала пле­чами Пар­кинсон, на что быв­шая гриф­финдор­ка за­кати­ла гла­за. Она уже жа­лела, что на­учи­ла эту де­вицу на­водить мо­рок на свой внеш­ний вид, за ко­торым так удач­но мож­но бы­ло спря­тать ок­руглив­ший­ся жи­вот. Это, ко­неч­но, лишь об­ман зре­ния, и ес­ли при­кос­нуть­ся к те­лу, то оп­ре­делён­но мож­но по­чувс­тво­вать нас­то­ящее те­лос­ло­жение.

— Мне ка­жет­ся, он дол­жен обо всём уз­нать, ес­ли ты хо­чешь и даль­ше с ним ос­та­вать­ся, — про­дол­жа­ла хо­лод­но нас­та­ивать Гер­ми­она. — Ина­че по­том он по­чувс­тву­ет се­бя нас­толь­ко пре­дан­ным, что не за­хочет те­бя да­же слу­шать. Уго­монись уже и приз­най­ся. Гля­дишь, и он всё ос­мыслит и за­хочет те­бя под­держать.

— Нет! — вос­клик­ну­ла Пар­кинсон, вска­кивая с кро­вати. — Ты не зна­ешь ка­кой он… Вер­нее, он зна­ет ка­кой я бы­ла… А он при­нял ме­ня. Ес­ли я ему под­ло­жу та­кую свинью, то он прос­то воз­не­нави­дит ме­ня. — Го­лос де­вуш­ки за­тих, и она ед­ва слыш­но про­шеп­та­ла: — Я на­де­юсь, что смо­гу рас­стать­ся с ним по-хо­роше­му. Ско­ро…

— Ты глу­пая ку­рица, — фыр­кну­ла со­бесед­ни­ца на это и от­верну­лась. Приз­нать­ся, она мог­ла по­нять быв­шую сли­зерин­ку, но не хо­тела. Или, мо­жет быть, на­чина­ла слиш­ком мно­го па­рал­ле­лей про­водить с со­бой и это ей не нра­вилось.

— На се­бя бы пос­мотре­ла! — вспы­лила Пар­кинсон, на­чав за­кипать. Она не мог­ла се­бя сдер­жи­вать прак­ти­чес­ки ни­ког­да, а те­перь, ког­да гор­мо­ны дик­то­вали ей, что де­лать, во­об­ще прев­ра­тилась в пол­ную ис­те­рич­ку. — Ты са­ма спря­талась ото всех. Зак­ры­лась в че­тырёх сте­нах и бо­ишь­ся су­нуть нос на ули­цу. Ко­го ты бо­ишь­ся? Па­поч­ку сво­его от­прыс­ка? Ты да­же не мо­жешь приз­нать­ся, кто он та­кой! Не те­бе мне го­ворить, что де­лать.

      Грей­нджер на мгно­вение под­да­лась го­ряч­ности Пан­си и уже хо­тела бы­ло приз­нать­ся во всём, но тут же при­куси­ла язык. Ведь ес­ли эта де­вица уз­на­ет, что отец ре­бён­ка Мал­фой, с ко­торым она пе­рес­па­ла бу­дучи пь­яной в стель­ку, то ни­чего хо­роше­го из это­го не вый­дет. Бу­дут толь­ко нас­мешки и уп­рё­ки. А воз­можно она тут же пом­чится обо всём рас­ска­зать это­му са­мов­люблён­но­му сно­бу, что­бы по­том ещё боль­ше пос­ме­ять­ся.

— Это мой ре­бёнок и боль­ше ни­чей! — от­ре­зала Гер­ми­она, то­же под­ни­ма­ясь на но­ги, и впе­ривая хо­лод­ный взгляд в Пар­кинсон. — Я те­бе уже го­вори­ла, что знать не хо­чу от­ца это­го ма­лыша. И он то­же ни­ког­да не уз­на­ет о ре­бён­ке. Мы не под­хо­дим друг дру­гу, мяг­ко го­воря. Это мой ре­бёнок и всё тут.

      Брю­нет­ка ярос­тно впе­рилась в со­бесед­ни­цу, ви­дя по ли­цу, что та на пол­ном серь­ёзе и её не пе­рес­по­рить. Она не по­нима­ла, по­чему та так рь­яно ох­ра­ня­ет тай­ну от­цовс­тва, но не мог­ла не сог­ла­сить­ся, что де­вуш­ка име­ет на то пол­ное пра­во. Она смяг­чи­лась и рас­слаб­ленно прик­ры­ла гла­за. Да, её но­вая под­ру­га бы­ла со­вер­шенно не та­кой, как преж­ние, ко­торым во­об­ще ни до ко­го не бы­ло де­ла, лишь до флир­та и де­нег. Она са­ма та­кой же бы­ла всег­да, но не те­перь. Об­ща­ясь сей­час с Грей­нджер, Пан­си по­нима­ла, что вот та­кой и дол­жна быть нас­то­ящая друж­ба, но бо­ялась, что та не ду­ма­ет та­ким об­ра­зом, по­тому что у неё бы­ли лишь Пот­тер и У­из­ли в друзь­ях. Она ни­ког­да не ви­дела, что­бы та об­ща­лась с ка­кими-ни­будь дев­чонка­ми на про­тяже­нии все­го их обу­чения в Хог­вар­тсе. Воз­можно, она прос­то не по­нима­ла и не уме­ла дру­жить в жен­ском кол­лекти­ве.

— Хо­рошо, не ки­пятись, — при­мири­тель­но про­гово­рила Пар­кинсон, под­хо­дя бли­же к Гер­ми­оне. — Я нем­но­го пе­рег­ну­ла пал­ку. Да­вай ус­по­ко­им­ся и пой­дём попь­ём чаю. Кста­ти ты слы­шала, что от­кры­лось но­вое ка­фе, не­дале­ко от Мо­щён­ной улоч­ки. Го­ворят, его от­кры­ли сес­трён­ки Па­тил. Ты ка­жет­ся учи­лась с од­ной из них на Гриф­финдо­ре. Хо­тя дру­гая мне нра­вит­ся ку­да боль­ше. Не люб­лю я гриф­финдор­цев. — За­кон­чи­ла она со вздо­хом.

      Грей­нджер нер­вно по­кусы­вала гу­бу, раз­мышляя над тем уда­рить ли ей Пан­си, или при­ложить Пет­ри­фику­сом. Уж боль­но на­до­ед­ли­вая она, а Гер­ми­она не при­вык­ла к та­кому. В кон­це кон­цов Рон с Гар­ри ни­ког­да не уде­ляли ей столь­ко вре­мени и не дос­та­вали день за днём. И про­ис­хо­дящее сей­час нем­но­го нас­то­ражи­вало её.

— Да­вай до­гово­рим­ся, — на­конец сда­лась она под ще­нячь­им взгля­дом Пан­си, ко­торая к то­му же ещё так смеш­но мор­щи­ла свой ма­лень­кий кур­но­сый нос, что ещё боль­ше ста­нови­лась по­хожей на моп­са. — Боль­ше этот раз­го­вор мы за­водить не бу­дем. Ин­форма­ция об от­це мо­его ре­бён­ка не дол­жна те­бя за­ботить. Вы с ним не зна­комы. — Ложь да­лась с тру­дом, но, ка­залось, Пар­кинсон ни­чего не за­мети­ла. — Я то­же боль­ше не бу­ду нас­та­ивать на том, что­бы ты по­гово­рила со сво­им воз­люблен­ным. За­меть, я не дос­таю те­бя воп­ро­сами, кто же это та­кой. До­гово­рились?

      Быв­шая сли­зерин­ка не­кото­рое вре­мя по­мол­ча­ла, кри­вясь, слов­но бо­рясь с со­бой, но по­том всё же кив­ну­ла. Грей­нджер вздох­ну­ла с об­легче­ни­ем, по­вора­чива­ясь к зер­ка­лу, что­бы про­верить свой внеш­ний вид, преж­де чем от­пра­вить­ся с но­во­яв­ленной под­ру­гой в ка­фе. Всё бы­ло как и преж­де — во­лосы бур­ной коп­ной то­пор­щи­лись в раз­ные сто­роны, на ли­це ни грам­ма кос­ме­тики, а под гла­зами за­лег­ли те­ни. Ужас­ный вид, но де­вуш­ка лишь приг­ла­дила не­пос­лушные куд­ри ла­доня­ми, и нап­ра­вилась к две­ри.

— Ты та­кая не­ряха, — по­кача­ла го­ловой Пар­кинсон. — Но я возь­мусь за те­бя.