Безотказна

Гермиона выбежала из класса, попутно застёгивая мантию, и врезалась в профессора Снегга.– Профессор, простите, извините просто я… – пролепетала она.

– Смотрите, куда несётесь, мисс Грейнджер, – промолвил ледяной голос, – минус дв… – он не успел договорить, из кабинета раздался голос Драко Малфоя:

– Всё равно ты будешь моей!

Гермиона помрачнела и взглянула на Снегга.

Тот, слегка улыбнулся, – возвращайтесь в свою гостиную, мисс, – промолвил он.

Гермиона кивнула и побежала к портрету Полной Дамы. По щекам её катились слёзы. «Как ты могла? Идиотка. Дура. Глупая. Никогда больше так не делай, никогда!» – думала она.

«Чёртовы близнецы Уизли, чёртово зелье, чёртов Малфой».

Она приблизилась к Полной Даме и прошептала:

– Дьявольские силки.

Та пропустила её и Гермиона, продолжая ронять слёзы и всхлипывать, побежала через всю гостиную в спальню. Но тут её резко схватили за плечи, сквозь слёзы она узнала Фреда Уизли. Тот что-то говорил ей, но она не слушала что, не хотела слышать.

– УЙДИ! УЙДИ! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!!! ПРОПУСТИ!!! УБЕРИ СВОИ РУКИ! – кричала она.

Наконец, высвободившись из его хватки, она вихрем взбежала по лестнице к своей кровати. Переоделась и рухнула на неё.

Спустя полчаса раздался стук в дверь и Гермиона начала думать: «Это не Лаванда и не Парвати, так как это и их спальня тоже, это не парень, потому что он не могут сюда зайти при любом желании, следовательно, от меня ждут разрешения войти».

– Войдите, – равнодушным тоном откликнулась она.

В комнату вошла Джинни. 

«Джинни. Вот кто ей сейчас нужен, ей нужна её сестра».

Гермиона кинулась на Джинни с объятиями, едва та открыла рот, собираясь что-то сказать, и зарыдала, громко и со всхлипами. Джинни не растерялась и начала поглаживать Гермиону по спине, таким клубком они уселись на пол, Джинни иногда говорила что-то вроде:

– Ну, ну, поплачь, поплачь.

– Не всегда нужно быть сильными.

– Нужно, Гермиона, нужно.

– Всё наладится. 

Джинни ничего у неё не спрашивала, лишь утешала, подруга знала, что если Гермиона захочет – она ей всё расскажет, а пока ей нужно поплакать, почувствовать себя слабой.

Успокоившись и набравшись сил, Гермиона всё рассказала Джинни.

– Идиоты! – воскликнула она, – Гермиона, а что если бы этот ублюдок приказал тебе, ну ты, понимаешь, – смутилась Джинни.

– Не знаю, Джинни, не знаю, но жить бы я не стала, – Гермиона сказала это на полном серьёзе, и у Джинни на глазах навернулись слёзы, она смотрела куда-то вдаль.

Гермиона поняла, что подруга представляет её мёртвое тело и свою жизнь без неё. 

– Не говори так. Никогда. Больше. Не говори, – хрипло прошептала она, ещё крепче прижимая к себе подругу.

– Пойдём, – сказала она.

И Гермиона, конечно, пошла.

– Куда мы, Джин? – спросила я.

– На ужин, милая, на ужин, ты ведь пропустила обед, помнишь?

Девушки вошли в Большой зал и сели подальше от Фреда, Джорджа и Ли. Фред изредка посматривал на Гермиону и гадал, что же могло случиться.

Затем в зал вошли Рон с Лавандой и Гарри, последний с удивлением отметил, что Джинни не села рядом с ним, но он понимал, если её нет, значит, случилось что-то важное.

Подруги быстро поели и двинулись к выходу из Большого зала.

– Гермиона, милая, подожди две минуты, я сейчас, – и она упорхнула к Гарри, наклонившись, что-то прошептала на ухо, поцеловала его в щёку, тот довольно улыбнулся. Джинни напоследок огрела близнецов и Ли Джордана яростным взглядом и побежала к подруге.

– Пойдём, – сказала она.

Они дошли до гостиной и уселись на маленький, уютный диванчик перед камином.

Джинни шептала что-то Гермионе, но она с трудом поддерживала разговор. Джин, наконец, посмотрела на Гермиону, и замолчала, понимая, что разговаривать подруга не в настроении, и она её прекрасно почувствовала.

«Вот за это я тебя и люблю, дорогая моя подруга. Ты – меня чувствуешь, чувствуешь как мне плохо и молчишь, когда я мысленно прошу тебя об этом».

Они так и просидели почти весь вечер, смотря на пылающий в камине яркий огонь. 

Джинни заснула и положила голову на плечо Гермионы. 

– Гермиона, встань и подойди ко мне, – попросил чей-то голос.

Гермиона резко встала, и Джинни свалилась на её место.

– Эй, что за дела? – пробурчала она, поднимая голову. Увидела близнецов и Ли и мигом проснулась, её взгляд стал свирепым и беспощадным, казалось, вот-вот, и она взорвётся. 

– Миона, расскажи нам, что с тобой сегодня случилось, – сказал Фред, Джордж и Ли дружно закивали.

– Хочешь знать, что со мной случилось?! – спокойно спросила она, медленно расстёгивая мантию, – я покажу тебе, что со мной случилось, – она продолжала раздеваться, теперь расстёгивая пуговицы чёрной рубашки.

Джинни за её спиной смотрела на подругу с горьким сожалением и сочувствием, а на Фреда, Джорда и Ли с яростью, но немой просьбой во взгляде «Остановите её. Не дайте ей это сделать. Молю».

Гермиона расстегнула две пуговицы рубашки и слегка приоткрыла грудь.

Фреду, Джорджу и Ли предстало зрелище не из приятных: куча ярко-красных, почти алых засосов на шее, на ключице следы от зубов, на груди почти чёрные синяки в форме пальцев, а в глазах Гермионы – пустота, её просто сломали, сломали как хрупкую веточку.

На коже девушки почти не было живого места. И было заметно, что все эти следы стали недавним «приобретением», и они явно причиняли ей нестерпимую боль.

Трое друзей смотрели и не могли отвести взгляд, настолько ужасным было зрелище. 

– Вот чёрт, – прохрипел Ли.

– Урод, – согласился Джордж.

– Я убью его, – прорычал Фред и двинулся к лестнице.

Гермиона, к удивлению троих Уизли и Ли, громко рассмеялась, несмотря на то, что по щекам её катились слёзы. Фред даже замер у выхода из гостиной, Джордж, Ли и Джинни переводили взгляд с одного на другого. 

Вдруг Фред дёрнулся с места и буквально подлетел к Гермионе, та даже не шелохнулась, она смотрела в никуда. Он немного раскрыл её рубашку, так, чтобы никто не видел, и аккуратно дотронулся до особенно чёрного синяка, девушка не пошевелилась, когда её кожи коснулась его тёплая ладонь. 

Затем она медленно подняла голову вверх и посмотрела Фреду прямо в глаза: в них было столько боли и отчаяния, столько ненависти к самому себе и жалости к Гермионе, что ей вдруг стало жаль его, а не себя, но она молчала и не двигалась.

– Идём со мной, – прохрипел он и взял её за руку, прикосновение девушке показалось таким нежным, невесомым и аккуратным, будто он боялся причинить ей и без того уже имевшуюся боль.

Она пошла за ним, бросив на Джинни короткий взгляд, та кивнула. 

Пока они шли, Гермиона одной рукой застёгивала пуговицы и замочек мантии.

Всё то время, что они шли, Фред что-то шептал себе под нос.

Наконец, они дошли до того места, куда вёл её Фред. Это оказался кабинет профессора зельеварения. 

Фред уверенно постучал в дверь, она тут же распахнулась, Снегг молча повёл рукой, приглашая их, затем зашёл сам. Гермиона не знала, что парень собирается сделать, да она и не спрашивала, ей было абсолютно всё равно. 

– Мистер Уизли, мисс Грейнджер, цель Вашего визита? – молвил он, словно ни капли, не удивившись их появлению.

Фред посмотрел на Гермиону, и протянул руки к замочку на её мантии, расстегнул его.

Профессор изогнул бровь.

– Мистер Уизли, прошу прощения, должен поинтересоваться, что Вы делаете? – Снегг посмотрел в упор на него.

– Сейчас увидите, сэр, – мрачно произнёс он, расстёгивая первые две пуговицы на её рубашке, когда он закончил, отошёл от Гермионы, открывая Снеггу «очаровательное» зрелище.

Казалось, будто профессор ещё больше побледнел, глаза его расширились, он подошёл к девушке и раскрыл рубашку ещё больше.– Не бойтесь, мисс Грейнджер, я не кусаюсь, – проговорил он.

Но Гермионе не нужно было этого говорить, она так и не двинулась с момента их прихода. Похоже, Снегг это заметил, и побледнел ещё больше. Он затронул её шею, и вот теперь она дёрнулась, с трудом сдержав крик, было очень больно. Снегг был и в шоке, и в ярости.

– Что ты сделал, идиот? – закричал профессор на Уизли.

Тот не успел раскрыть рта, как профессор продолжил:

– Ты хоть понимаешь, что ты с ней сделал?! – ещё громче вопил учитель.

– Это… это не он, профессор, – очень тихо прошептала она.

Однако Снегг её прекрасно услышал.

– Кто? Кто это сделал? – также тихо прошептал он ей, склонившись над её лицом.

Гермиона подняла на него свои карие глаза, и их взгляды встретились, казалось, будто он уже знал, кто это натворил. Нет, не с помощью искусства легилименции, с помощью её глаз, в них всё было написано, там он прочитал ответ, там он прочитал, сколько боли и унижения ей причинили, там было всё. 

– Малфой, – с отвращением в голосе сказал Фред и поморщился, кажется, он не заметил их молчаливого разговора.

Снегг опустил взгляд на шею и грудь Гермионы, ему казалось, что каждый синяк, каждая царапина, были его личными, он взял отвороты рубашки девушки и легонько прикрыл её. 

– Почему они такие яркие? Почему так болезненно действуют на неё? – спрашивал Фред.

– Видите ли, при... слишком страстном и неконтролируемым желанием происходит выплеск магии на более слабого или сопротивляющегося, – профессор окинул девушку взглядом, казалось, он не заметил, что Уизли обратился к нему без привычного "сэр" или "профессор", – поэтому она слабеет и эмоции угасают, их сменяют надменность, холодность, безразличие и равнодушие абсолютно ко всему, разве что, должно случиться что-то серьёзное и важное для этого человеке, и он опомнится, – продолжал он.

– Вы можете с этим что-то сделать? Оно причиняет ей боль, – говорил Фред.

– Могу, мистер Уизли, – он отошёл к шкафу и достал оттуда прозрачную бутылочку с тягучей золотой жидкостью внутри и отдал Фреду.

– Сама она не сможет этого сделать, два раза в день, Уизли, вы меня поняли? – сказал Северус Снегг.

Когда они вышли из кабинета, было уже темно, они шли медленно, Гермиона чувствовала себя в абсолютной безопасности рядом с ним.

Она вдруг остановилась и посмотрела на него, как Гермиона и ожидала, он тоже остановился и подошёл к ней. Гермиона подняла голову и устремила свой взгляд прямо на него, он смотрел на неё также пристально, как и она.

– Миона, я…

Он не успел договорить, она обхватила руками его за шею, поднялась на цыпочки и поцеловала, очень-очень нежно.

Фред ожидал чего угодно: пощёчины, крика, проклятий, а получил поцелуй, получил в дар чистую любовь девушки, которую из-за него почти растоптали.

Он осторожно ответил на её лёгкий поцелуй, они целовались до тех пор, пока им обоим не стал нужен воздух, вот тогда их губы разъединились, но всего на какой-то сантиметр, они дышали глубоко, опаляя своим дыханием друг другу кожу, не расцепляя объятий.

– Спасибо, – еле слышно прошептала она.

– Хочешь того ты или нет, – прохрипел он шёпотом, – но ровно неделю и пять дней, я буду бегать за тобой как собачонка, чтобы никто не смог тебе ничего приказать.

– Я хочу, чтобы ты был со мной куда дольше двенадцати дней.

Примечания:

Друзья, я написала уже достаточно много, чтобы можно было оценить этот фанфик, поэтому спрашиваю вас, стоит ли продолжать писать дальше? Хотелось бы побольше комментариев.