Безотказна

Гермиона проснулась от жуткой боли в шее, она смутно помнила, что вчера случилось. Часть Гермионы была благодарна Фреду за то, что он спас её честь, другая же часть хотела закончить начатое с Малфоем, и она стыдилась этого. Через две минуты она поняла, что лежит в гостиной на диване. 

Девушка неспешно встала и двинулась в спальню для девушек. Гермиона поднялась в ванную, взглянула в зеркало и ужаснулась. Волосы взъерошены ещё больше, чем обычно, красные опухшие губы, а на шее, ключицах и груди большие засосы и синяки.

Девушка аккуратно дотронулась до особенно яркого засоса и помрачнела – было больно.

В памяти всплыло: «Забудься со мной».

И почему она не смогла по-настоящему забыться, «Ведь ты хотела, Грейнджер, хотела его по-настоящему, признай» – думала она. Девушка привела себя в более менее приличный вид, вот только засосы и синяки не хотели уходить, Гермиона попыталась закрыть их волосам, не очень-то получилось, и она поплелась в Большой зал на субботний завтрак.

За столом Гриффиндора почти никого не было. Только Гермиона поднесла чашку чая к губам, как на стол прилетела записка:

«Жду тебя в заброшенном классе зельеварения на пятом этаже после завтрака».
Подписи не было.

Гермиона понимала, что это глупо, что это нелепо: идти на встречу неизвестно к кому, но таков был каждый гриффиндорец. В голове всплыли слова: «Так вот она какая, гриффиндорская храбрость».

И Гермиона, допив чай, вышла из Большого зала на пятый этаж, у выхода она столкнулась с Фредом Уизли, на удивление он был один. 

– Миона, я искал тебя, – начал Фред, слегка улыбаясь, – думаю, нам нужно поговорить о вчерашнем, – он вдруг помрачнел.

– Фред, прости, я сейчас не могу, давай попозже и спасибо тебе за вчера, – голос её был таким же ледяным и мёртвым.

– Куда-то спешишь? – он удивлённо вскинул брови.

– Да, мне очень нужно, пока.

Попрощавшись, она побежала в класс зельеварения, любопытство было велико.

Гермиона уже дошла до двери класса, как резко остановилась: «Стоит ли?» – думала она. Но решив, что не сможет уйти, отворила дверь класса.

Это была большая тёмная комната, окна были затянуты тёмно-зелёными разодранными шторами, посреди класса стоял большой преподавательский стол – единственный здешний элемент мебели, в воздухе витали пылинки.

Вдруг раздался хлопок – дверь в комнату закрылась, девушка обернулась и увидела…

– Малфой.

– Гря… Грейнджер!

– Получила мою записку? – спросил он.

– Глупый вопрос. Разве это не очевидно? Не получи я её, не стояла бы сейчас здесь, – холодно отозвалась она и двинулась к двери, чтобы выйти.

– Куда-то собралась? – он изогнул бровь.

– Да, подальше от тебя, – ответила Гермиона.

– Вчера ты была не так груба со мной, – Малфой усмехнулся.

– Вчера ты отдавал приказы, а я не могла ослушаться, а теперь отойди от двери и дай пройти, – резко сказала она, Гермиона не ожидала, что он вообще к ней подойдёт после того, что сделал, ну или почти сделал. 

Она взглянула на Малфоя и увидела на его щеке приличный синяк.

– Что это? Что у тебя на щеке?

– Это? – Малфой указал на синяк, – это, Грейнджер, твой дружок постарался, когда прервал нас.

И тут он сделал вид, будто что-то вспомнил:

– Ах да, мы ведь не закончили, – пропел он и подошёл к девушке, – так на чём мы остановились, м?

– На том, что ты убираешь от меня свои руки, и я ухожу, – грубо ответила она.

– Нет, нет, неправильно, – проворковал он, – мы остановились на том, что ты меня сейчас поцелуешь.

– Нет, нет, – она не могла противиться магии и уже становилась всё ближе и ближе к слизеринцу.

И она поцеловала его. Он ответил на поцелуй, не желая осторожничать.

Его руки стали блуждать по её телу, стягивая мантию.

Когда ему открылась шея и грудь девушки, он усмехнулся, увидев синяки и засосы и снял с себя рубашку, девушке предстала картина: на шее и груди слизеринца еле заметные синяки и засосы, кое-где маленькие царапины:

– Видишь, как ты меня хотела? – насмешливо спросил он, продолжая целовать девушку.

– Вижу, – прохрипела Гермиона, изгибаясь под его руками, словно змея.

«Пошло всё к чёрту.

Один раз можно.

Можно.

Один.

Раз.

Один единственный.

«Забыться» – подумала девушка и страстно поцеловала Малфоя, отводя его к письменному столу. Он последовал за ней.

Для него Гермиона открывалась. 

Прямо сейчас.

Он не приказывал ей, как вчера, он просил её, мысленно просил не уходить остаться здесь. Сейчас не было никакого чистокровного слизеринского принца и грязнокровой заучки Грейнджер, сейчас были парень и девушка, страстно жаждущие оказаться как можно ближе и плотнее друг к другу. Он обхватил её лицо и приподнял голову, сминая нежные губы своим ртом.

И тут он увидел то, чего не ожидал увидеть, её глаза после вчерашнего вечера такие безжизненные, такие потускневшие и холодные, зажглись неистовым огнём, и он понял – она никуда не уйдёт, не в этот раз; она будет с ним, Малфой ухмыльнулся и пообещал погасить эту маленькую жизнь в её глазах. Он с трудом оторвался от её губ и взглянул на неё: она его хотела, её лицо выражало дикое желание, и он готов был его исполнить.

Но тут за дверью послышались громкие шаги. Гермиона, сидевшая на столе, ойкнула и с силой оттолкнула Малфоя от себя, накинула на плечи мантию и побежала к двери.

– Стой! Может, хватит бегать? – рыкнул он.

– Малфой, то чего ты хочешь, не будет, – помолчав, сказала она, – я больше не поддамся этому инстинкту. И Гермиона выбежала в коридор.

– Всё равно ты будешь моей! – крикнул он ей вслед.