Otherwise

Было очень странно возвращаться в Хогвартс после всего, что случилось. Война с Волдемортом. Многочисленные смерти. Боль. Но Гермиона возвращалась. Сама не понимала, почему. Ей просто нужно было почувствовать, что все вновь будет как раньше. Что все наладится. Она, Гарри и Рон — Золотая троица, жаждущая приключений. Ещё один год. Последний год.

      Когда этим летом за две недели до начала учебного года Гермиона приехала в Нору, только Артур и Молли Уизли поддержали её в этом. Рон три дня ходил и причитал, что не понимает, как можно думать о школе, после того ужаса, что все пережили.

      Фред с Джорджем же не лезли в это дело, облегчённо вздыхая, что этот кошмар закончился. Сначала Гермиона думала, что они говорят о минувшей войне с Волдемортом, но на самом деле, под словом «кошмар» они единогласно подразумевали саму учёбу.

      Единственные, кто поддержал её — не сразу, конечно, но все же — были Гарри и Джинни. Собственно, Джинни редко была против Гарри — они всегда находили компромисс. В любых ситуациях.

      Именно поддержка Гарри и младшей Уизли наконец смогли заткнуть Рона, а миссис Уизли спокойно вздохнуть. Гермиона хорошо помнила, как она сказала однажды утром, что хотела бы, чтобы её сын был не таким оболтусом, а стремился к учёбе как Грейнджер. Рон лишь скривился, но ныть по поводу продолжения учёбы наконец перестал.

      Поэтому сейчас они сидели в купе трясущегося вагона, словно сбегая от мира. Золотистый солнечный свет мягко просеивался сквозь проносящиеся мимо деревья и его лучи время от времени ложились на страницы книги, лежащей на коленях Гермионы. Девушка забралась с ногами на сиденье, внимательно читая и не обращая ни на что внимания.

      — Интересно, кто в этом году займёт пост директора?

      — А разве это имеет значение, Рон? — не отрываясь от чтения, спросила Гермиона.

      Уизли сидел напротив неё и жевал шоколадную лягушку. Кто-кто, а Рональд всегда не изменён. Гермиона улыбнулась уголком рта.

      — Просто интересно, — пожал он плечами.

      — Я думаю, что Макгонагалл, — тихо отозвалась Джинни со своего места рядом с Гарри. Она положила голову ему на плечо и рассеянно смотрела на их переплетенные пальцы. Рон посмотрел на сестру, но быстро отвернулся, поморщившись: до сих пор не смирился с тем, что они вместе. Когда они объявили о своих отношениях семье, Рон единственный, кто не разговаривал с ними целый день и ходил бубнил себе под нос что-то невразумительное. — Гермиона, она не писала тебе об этом? Ты же теперь Староста девочек.

      Гермиона заложила страницу книги закладкой и отложила на сиденье.

      — Нет, — девушка нахмурилась и посмотрела на часы. — Пойду спрошу у машиниста, как долго нам ещё ехать.

      Девушка подскочила и бросив всем «До скорого», ретировалась из купе в коридор. Туда-сюда сновали студенты. Некоторые как-то странно смотрели на неё, некоторые здоровались, а некоторые и вовсе не замечали. Гермиона предпочла не обращать внимания и шла быстрым шагом. Руки взметнулись вверх, стараясь пригладить выбившиеся из общей причёски пряди волос.

      Как вдруг Гермиона со всего хода наткнулась на кого-то. Точнее сказать, заехала носом в галстук студента. Зелёный, в серебряную полоску. Вот черт!

      — Куда летишь, Грейнджер? — прошипел этот кто-то. Он манерно растягивал слова.

      Гермиона подняла глаза и уставилась на — ну конечно, как же без него?! — Малфоя.

      Он отстраненно смотрел сквозь неё, сжимая кулаки. Гермиону всегда раздражало, когда с ней говорят и не смотрят при этом в глаза. Но этого она не собиралась говорить. Тем более Малфою. Девушка оставила, наконец, в покое заколку в волосах и сложила руки на груди. Смерила Малфоя высокомерным взглядом и процедила сквозь сжатые зубы:

      — Не твоё дело. Иди куда шёл.

      Ей было противно даже дышать одним воздухом вагона вместе с ним.

      Он скривил губы и мельком взглянул на нее. В холодных голубых глазах заблестели крапинки, похожие на осколки льда и Гермионе показалось, что если бы он мог, то пригвоздил ими ее прямо здесь.

      А еще Гермиона заметила, что Малфой изменился. Он стал выше и возвышался над ней уже на добрых восемь дюймов или около того. Он изменил стрижку и его волосы почти касались тёмных бровей. Нужно отдать должное — ему так даже больше шло: новая стрижка подчёркивала идеальный овал лица и аристократический нос.

      — Тебя забыл спросить, Грязнокровка, — его голос спустил Гермиону на землю.

      Девушка злобно на него посмотрела. Он — наверное впервые в жизни — тоже посмотрел ей в глаза. Гермиона гадала, о чем он думает и в этот момент все бы отдала, чтобы знать это.

      Но вот дверь купе рядом с ними отъехала и оттуда выпорхнули две когтевранки-пятикурсницы, которые заставили их разорвать зрительный контакт. Две девушки уставились на них широко распахнутыми глазами, а потом тихо захихикали. Гермиона раздражённо сверкнула глазами — девушки замолчали и поспешили ретироваться.

      Она резко повернула голову к Малфою. От этого движения непослушные пряди опять упали на лицо. Малфой уставился на неё, но через несколько секунд его верхняя губа дрогнула в отвращении. Гермиона же лишь вскинула повыше подбородок и посмотрела на него ещё более высокомерно. И какого черта она все-ещё здесь стоит?

      В купе рядом с ними послышалась возня. Кто-то тихо выругался и дверь открылась.

      — Драко? — вещал женский голос. — Что здесь происходит?

      Гермиона повернула голову — Пэнси Паркинсон собственной персоной. Она с жадным интересом осмотрела Малфоя, а на Гермиону даже не взглянула. Хоть одета она была чертовски по-маггловски — в обтягивающие темно-синие джинсы, майку на тонких бретельках и кардиган поверх — выглядела она довольно хорошо. Чёртовы аристократы, вскользь пронеслась мысль в голове Гермионы. Чёртова слизеринская шлюха.

      Драко моментально подобрался и губы его растянулись в немного нахальной улыбке.

      — Ничего, Пэн, просто Мисс Заучка решила выпустить коготки.

      Паркинсон смерила Гермиону оценивающим взглядом и улыбнулась уголком пухлых губ. Потом чуть заметно расслабилась и лениво сложила руки на груди. Облокотилась на дверной проем и спросила:

      — Может, зайдешь?

      Всё, хватит. Гермионе надоело смотреть на это… Это… Она даже не могла подобрать подходящий эпитет, чтобы описать это. Только фыркнула и поспешила прочь, протиснувшись в пространство между стеной узкого коридора и малфоевской физиономией, стараясь не соприкоснуться с ним. Малфой лишь гадко — так, как может только он — ухмыльнулся и зашёл в купе Паркинсон.

      Идя вперёд стремительным шагом, Гермиона слышала, как медленно закрылась дверь купе. А после того, как услышала девичье хихиканье, — почти побежала вперёд. Щеки залились румянцем и оставалось только догадываться, что начинается за закрытыми дверьми. Впрочем, почти ни для кого из старших курсов Хогвартса не было секретом то, что Малфой и Паркинсон — трахались. Гермиона поморщилась на этом слове, но это было чистой правдой. Да и не только с Паркинсон — за Малфоем бегала добрая половина школьных юбок. Да что они в нем нашли? Да, его можно назвать красивым из-за смазливого лица, но как только он откроет рот, то все хорошее мнение о нем испаряется как роса после полудня. Или только с ней он такой гад? Да к черту его, Гермиона, к черту, слышишь? Он не стоит того, чтобы думать и убиваться по нему. Прожила же ты как-то шесть лет, то один один год — последний год — точно сможешь.

      Добравшись, наконец, до кабины машиниста, девушка постучала и вошла. Мужчина посмотрел на неё и сказал, что через полтора часа они будут на месте. Гермиона кивнула, но уходить не спешила. Машинист, казалось, был не против её общества, поэтому молча сидел и смотрел вперёд, изредка кидая на неё заинтересованные взгляды. Гермиона же старалась не думать о стычке с Малфоем и размышляла, кого поставили на пост Старосты мальчиков. Что ж, время покажет. Постояв ещё немного, переминаясь с ноги на ноги, девушка кинула на прощание «До свидания» и выскользнула в коридор.

      По дороге в купе к друзьям, Малфой на глаза ей не попался, но она могла поклясться, что когда проходила мимо купе Паркинсон, слышала какие-то приглушённые звуки.

***

      И все-таки Джинни оказалась права — директором Хогвартса теперь стала Минерва Макгонагалл. По традиции, после распределения первокурсников, она встала и поприветствовала всех вступительный речью. Гермиона, конечно, была очень рада этому, ведь профессор Макгонагалл была её любимым учителем, но находилась на взводе от нетерпения узнать, с кем будет работать на протяжении года. Надеялась, что это будет какой-нибудь милый и приятный в общении парень, с которым они легко уживутся. Конечно он будет нормальным, ведь в Старосты не берут кого попало, верно?

      — … Да начнётся пир! — закончила Макгонагалл свою речь привычным словами. Такими по-дамблдоровски привычным, что на душе у Гермионы вдруг потяжелело — этот человек сделал очень много для них. Ведь благодаря его помощи и закрытию глаз на некоторые немаловажные аспекты, они многого добились: спасли ни в чем не повинного Сириус Блэка на третьем курсе, на пример, а на четвёртом он помогал Гарри на Турнире. Все это благодаря помощи Дамблдора. Он верил в них. Теперь главное, чтобы они не растеряли свою веру в себя и не разочаровали бывшего, теперь уже мёртвого, директора.

      Студенты разразились громкими аплодисментами. Все факультеты, кроме Слизерина, который вяло хлопал в ладоши, яростно приветствовали нового директора. Макгонагалл не смогла сдержать лёгкой улыбки и заняла свое директорское место.

      На пустых серебряных тарелках стала появляться многочисленная еда. Рон, сидящий по диагонали от Гермионы, издал какой-то приглушенно-восторженный возглас и принялся накладывать в свою тарелку всего понемногу. Гермиона же последовала примеру Гарри и положила немного картофельного пюре с подливкой и взяла кубок тыквенного сока. Во время общей трапезы, она отстранённо присутствовала во всеобщем разговоре друзей, но беседу поддерживала лишь тем, что изредка кивала и односложно отвечала.

      Когда студенты наелись, а вся еда исчезла и тарелки вновь стали чистыми, начало клонить в сон. Было видно, как вялые и уставшие студенты выходили из Большого зала и плелись в свои комнаты. А Гермионе, как старосте, ещё предстояло зайти к Макгонагалл. Она попрощалась с Роном и Гарри с Джинни и поспешила в комнату за профессорским обеденным столом.

      Постучав, девушка повернула дверную ручку, и дверь со скрипом открылась. Профессор писала что-то пером на пергаменте, но при виде Гермионы, все отложила.

      — Присаживайтесь, мисс Грейнджер, — мягко сказала профессор, указав на стул, который сам со скрипом отодвинулся, стоило ей махнуть кистью руки. — Кажется, Староста мальчиков немного опаздывает.

      Макгонагалл хмуро посмотрела на часы и вздохнула. Гермиона сама не могла терпеть непунктуальных людей. Ну разве сложно организовывать свое время и не опаздывать? Но вот, словно услышав внутренние молитвы Грейнджер, раздался короткий стук в дверь.

      — Входите, — негромко сказала профессор, ещё раз глянув на время.

      Дверь открылась и в комнату вошли. Гермиона резко обернулась — шейные позвонки хрустнули — и рот её приоткрылся от удивления и ужаса. На пороге стоял Малфой. Драко, черт его подери, Малфой! Гермиона захлопнула рот и отвернулась, пряча полные ужаса глаза.

      — Извините за опоздание. — По его тону было слышно, что ему ни капли не жаль. — Надеюсь, что не пропустил ничего важного.

      — Присаживайтесь, мистер Малфой, — сухо проговорила профессор и взяла в руки список, лежащий перед ней на столе. — Мы ещё не начинали.

      Стул рядом с Гермионой со скрипом отъехал и Малфой, подтянув штанины брюк, занял свое место.

      — Как вы знаете… — начала профессор Макгонагалл, но девушке тяжело было сосредоточиться на её словах.

      Гермиона сжала челюсти и смотрела прямо перед собой. Малфой был последним, кого она ожидала здесь увидеть. Кого угодно, но не его. А вот он, в отличие от Гермионы, удивлён не был. Скосил на девушку презрительный взгляд и шепнул, еле заметно шевеля губами, «Грязнокровка». Гермиона сдержала дрожь.

      — … Также в ваши обязанности будет входить патрулирование школы два раза в неделю после отбоя. — Макгонагалл сложила пальцы «домиком» и посмотрела на Гермиону. — График дежурств жду в течение трех дней. И большая просьба, — теперь её внимательный взгляд блуждал где-то на лице Малфоя. — Не оставлять мисс Грейнджер на дежурстве одну.

      Малфой оторвался от созерцания пейзажа за окном и перевёл взгляд на директора. Коротко кивнул.

      — Дополнительную информацию с обязанностями можете посмотреть в этих списках. — она протянула Гермионе и Малфою по скрученному пергаменту и прокашлялась. — А сейчас пойдёмте со мной. Я покажу вам Башню Старост.

      Гермиона кивнула и встала слишком резко. Ножки стула нещадно проскрипели по каменному полу. Профессор Макгонагалл внимательно посмотрела на ученицу: Гермиона была напряжена присутствием Малфоя и это отразилось на её лице. Макгонагалл, верно истолковавшая это, поджала губы.

      — Я надеюсь, вы понимаете, что должны работать сплоченным… коллективом, — посмотрела профессор на двух студентов поверх очков. — Вы, как старосты, — объекты подражания для других учеников.

      Малфой ухмыльнулся, откинул со лба волосы и сунул руки в карманы брюк. Его костюм как обычно сидел идеально: тёмные брюки идеально отглажены, чёрная рубашка выгодно контрастировала с бледной кожей и белесыми волосами. Мантию он снял и перекинул через руку. От его аккуратности тошнило. Гермиона скривилась.

      — И ваши былые ситуации должны быть забыты, вы ведь это понимаете.

      Конечно, ей следует забыть. Забыть о всех унижения с его сторону. Забыть о всех слезах, пролитых из-за этого. Забыть о синяках друзей, когда слизеринская шайка опять подстережет их у поворота. Забыть? Ну уж нет. Никогда и ни за что. Она ему это все припомнить и времени и возможностей для этого теперь предостаточно.

      Тем временем Гермиона старалась поспевать за Макгонагалл, которая вела их в Башню Старост. Женщина шла быстрым шагом, что-то ещё говорила об их обязанностях, но Гермиона слышала лишь неторопливые шаги Малфоя за спиной. Она чувствовала, что он посылает ей в спину усмешки, от которых волоски на руках становились дыбом. Это так раздражало. Чертовски. До зуда под кожей.

      Они остановились перед портретом Сэра Кэдогона. Несмотря на поздний час, Сэр Кэдоган не спал, привалившись к своей пони, а лишь сидел верхом и со скучающим видом смотрел вдаль. Гермиона ужаснулась, при виде именно этого портрета, ведь ещё с третьего курса она помнила проблемы, которые у них были из-за этого любителя менять пароли по два-три раза на дню. А после того, как Сириус Блэк нашёл потерянный пергамент Невилла с паролями, профессор Макгонагалл уволила его. Оставалось надеяться, что в этом году он даст ей спокойно жить, ведь на должность выносителя мозга уже нашёлся Слизеринский хорёк.

      Макгонагалл прокашлялась и чётко проговорила:

      — Мимблетония, Сэр Кэдоган.

      — А? Что? — чертыхнулся рыцарь в седле. — А, это вы, Минерва. Добрый вечер, проходите.

      Портрет открылся и показался проход.

      Гермиона первая переступила порог и вдруг подумала, что жаль, что она не забрала Живоглота с гостиной Гриффиндора. По маггловским обычаям, в новый дом принято первыми пускать кота. Но если учесть то, что на втором курсе она сама превратилась в чёртову блохастую кошку Миллисенты Булстроуд, то все нормально. Прекрасно, Гермиона, абсурдные мысли уже нашли место в твоей золотой голове!

      — Это гостиная.

      И без уточнения профессора Гермиона бы поняла назначение этой комнаты. Всё было выдержано в нейтральных, тёплых тонах. В некоторых местах присутствовали цвета всех четырёх факультетов, но они были приглушены и не бросались в глаза своей яркостью. Большое окно, камин, мягкий диван напротив и письменный стол рядом. Несколько пустых книжных полок, которые таковыми останутся ненадолго. И, собственно, все. Просто, но со вкусом. Ничего лишнего. А габариты комнаты, собственно, большего и не позволяли.

      — Наверху, — профессор указала на винтовую каменную лестницу. — Ваши спальни. Мисс Грейнджер, ваше крыло — правое. Следовательно, левое крыло — мистера Малфоя.

      За разглядыванием нового места, Гермиона почти забыл о его присутствии. Она повернулась и посмотрела на него. Парень безэмоционально осматривал комнату, время от времени морща нос, но в конце концов кивнул на слова профессора.

      — Ванная комната одна. В каждой из спален есть в неё вход…

      Гермиона округлила глаза. Что может быть ужасней, чем жить в одной башне с Малфоем? Наверное, только делить с ним ванную комнату. Фу, прогремел внутренний голос в голове.

      — Но вы всегда должны использовать запирающие заклинания, — договорила директор и посмотрела на Малфоя. Он отвлёкся от созерцания погоды за окном и посмотрел на неё в ответ. Видимо, прогнав в голове её слова, тут же скривился от отвращения.

      — Да, кстати, ваши вещи уже у вас в комнатах, — добавила она. — Доброй ночи, располагайтесь.

      И портрет за директором закрылся. Как она могла так просто оставить Гермиону Малфою на съедение?

      Малфой вздохнул и скинул мантию с руки на подушки дивана. Провел пятерней по волосам.

      — Наконец-то старуха закончила со своей тирадой.

      Гермиона кинулась к лестнице и уже ступила на первую ступеньку, как за спиной вновь послышался его насмешливый голос:

      — Уже сбегаешь, Грейнджер? Я-то думал, мы сможем немного повеселиться.

      Она сама не поняла, что заставило её остановиться и повернуться к нему. Страх? Вряд-ли. Скорее интерес, что же он скажет ещё. Чем постарается задеть на этот раз.

      — Нет, — пожала она плечами. — Просто не хочу провонять и дышать этим смрадом, которым от тебя несёт.

      Надо отдать ему должное — он даже бровью не повёл. Лишь ухмыльнулся. Гермиона сама сначала не поняла, что сказала, но уже через секунду сложила руки на груди.

      — А повеселиться ты можешь и с Паркинсон. Уверена, она с радостью составит тебе компанию.

      Гермиона вдруг вспомнила дневную сцену в поезде и вспыхнула. Щеки медленно, но верно покраснели и для Малфоя это не осталось незамеченным.

      — Ну надо же, чего это мы так смутились? — теперь он откровенно издевался над ней. — Да ладно, Грейнджер, кто тебя трахает, а? Поттер или Уизли? А может этот растяпа Лонгботтом?

      Гермиона подняла на него полные отвращения глаза. Да как он смеет?.. Даже думать об этом было противно…

      — Заткнись, Малфой. Или я за себя не ручаюсь.

      — Или ты спишь с каждым по очереди? — продолжал он, задумчиво потирая подбородок, и не обращая внимания на её слова. — Хотя, возможно, что вы устраивает групповуху.

      Девушка сама не заметила, как сократила расстояние между ними почти до минимума и теперь стояла, пылающая, напротив него. Занесла правую руку над головой и с силой залепила Малфою пощёчину. Этот звук раздался хлопком в ушах Грейнджер и она сама не сразу поняла, что только что сделала. Только когда рука немного заныла, пришло осознание.

      — Ещё хоть раз, ты скажешь что-то о моих друзьях и обо мне самой, — Гермиона задыхалась, чуть ли не тыча ему пальцем в грудь. — Я не знаю, что я сде…

      Малфой посмотрел на Гермиону широко раскрытыми глазами. Так, словно впервые её увидел. Эту пылающую девушку с перекошенным от гнева лицом. Пряди каштановых волос, которые она старательно убирала от лица, опять застилали ей глаза. Она активно жестикулировала и что-то говорила, но он её не слышал.

      Он перехватил её руки и сжал пальцами запястья, чтобы она не попыталась его опять ударить. Завел их назад. Черт побери, никто и никогда не пытался ударить его! Грейнджер посмотрела на него ещё более рассерженно и в карих глазах блеснул странный огонёк.

      Какого хера он творит?

      Надо признать, что он возбудился от её криков. От её дикого вида. Кровь прямо кипела в ушах и пульсировала в паху, давящем на брюки. Он сам не заметил, как все это произошло. Сам не понял, как захотел трахнуть стоящую перед ним Грязнокровку. Хотел ощутить себя в ней. В грязной. В такой запретной. Но от этого ещё более желанной.

      Малфой перевёл взгляд с её глаз на губы. Какого хрена ты делаешь? Но через секунду он уже накрыл её губы своими. Не мягко и нежно, а требовательно и жестоко. Он впился в её ро, но руки не отпускал, продолжая сжимать их, не давая ей себя коснуться, не давая запачкать своими грязными ладошками. Он хотел прижать её к себе, но понимал, — или нет? — что если отпустит, то не сможет контролировать себя. Грейнджер же упрямо сжала губы и не отвечала ему, но вот он отпустил таки одну её руку и надавил большим пальцем на её подбородок. Рот, наконец, раскрылся, впуская его горячий язык. Горячая плоть в штанах уже болела от напряжения. Он больше не мог сдерживаться и прижался пахом к Грейнджер. По телу сразу пробежала судорога, сладкая, как карамель, которой покрыто яблоко. Малфой потянул носом, вдыхая её запах и словно пробуя его на вкус, продолжая вылизывать её рот. Пахла она по-новому, так не пах никто в его окружении — яблоком с корицей и чем-то еще, чем-то приторным и сладким. Шоколад. Яблоко с корицей и шоколад — странное сочетание, если учесть, что корицу Малфой ненавидит.

      — Иди к черту!.. — выдохнула Грейнджер ему в губы. И это подействовало: он отпустил её. Разжал пальцы и оттолкнул. Эти слова подействовали на него отрезвляюще и вернули в пространство и время. — Ты сумасшедший!.. Как твой отец!

      Она задыхалась. Боже, так красиво задыхалась.

      Какого хрена ты делаешь, Малфой? Это Грязнокровка — грязь, которую следует отшкребать от подошвы ботинка, а не целовать и пялится на её густые растрепанные волосы.

      — Вали отсюда, — неожиданно прорычал он. — Проваливай!

      Гермиона вздрогнула и чуть ли не взбежала по лестнице. Послышался дверной хлопок и гостиная погрузилась в тишину. Абсолютную тишину. Скорее всего Грейнджер поставила на комнату защитные и заглушающие чары.

      Малфой растерянно огляделся и присел на край дивана. Это все было не то. Не та комната, где он хотел находится. Не та девушка, которую он поцеловал. А какого черта он вообще это сделал? Бывали разные ситуации, когда он возбуждался, но чтобы дать себе слабину и поцеловать Грязнокровку… Никогда.

      Малфой вновь посмотрел на поле для квиддича за окном. Ещё только самое начало сентября, а некоторые листья уже пожухли и пожелтели.

***

      Гермиона резко села в постели и поморщилась от боли, полоснувшей в голове. Спала она неспокойно, то и дело вздрагивала, просыпалась и не могла потом заснуть. Связано это, скорее всего, напрямую с Малфоем, спящим в комнате через ванную. Хоть наложенные защитные чары и успокаивали, но не настолько, чтобы спокойно посапывать, видя безмятежный сон.

      Она вздохнула и потерла лицо. Посмотрела на часы — 7:05, до начала занятий почти час — и откинулась на подушки. Вчера вечером, залетев словно буря в комнату, и хлопнув дверью, Гермиона упала на кровать и заплакала, предварительно поставив нужные чары. Она была так увлечена этим занятием, что не заметила, как уснула в одежде, а когда проснулась ночью, разделась и легла под одеяло. Сейчас же у неё есть время, чтобы изучить новую комнату. Она была небольшой, но хорошо обставленной: хорошая кровать на четырёх балках, две прикроватные тумбы с выдвижными ящиками, шкаф, напротив большого окна письменный стол, точно такой же, как в гостиной. Много полок под книги и всякую мелочь.

      Гермиона встала, сунув ноги в мягкие домашние тапочки, и направилась в ванную. Умывшись прохладной водой и почистив зубы три раза с таким упорством, желая смыть все остатки Малфоя на себе. Казалось, ещё чуть чуть и она раскромсает десны в кровь, лишь бы забыть и избавиться от этого.

      Уперев ладони в раковину и опершись на неё, девушка прикрыла глаза, слушая шум воды. Потом она всмотрелась в свое отражение и взгляд упал на дверь за её спиной. Дверь в его комнату. Гермиона выключила воду и прислушалась: тишина — либо он поставил заглушающее заклинание, либо просто давно ушёл.

      Девушка вытерла лицо и руки полотенцем и вышла в комнату. Быстро оделась в брюки и свитер, заколола волосы заколкой и, взяв предварительно с собой мантию, вышла на лестницу. Здесь было холоднее, чем в её комнате. Камин с вечера так и не разжигали, но даже отсюда виден солнечный свет, сочившийся через окно, он поднимал настроение. Гермиона нахмурилась. Ей показалось или все немного поддернуто дымкой? Девушка спустилась по лестнице в гостиную и остановилась. Нет, не показалось.

      Малфой сидел на подоконнике и курил в приоткрытое окно. Гермиона закашлялась и её глаза заслезились: с детства не переносила табачный дым. Малфой посмотрел на неё и затянулся, приоткрыл губы, выпуская дым — выглядел он при этом чертовски по-маггловски. Гермиона присмотрелась к пачке, лежавшей на столе, и ухмыльнулась. Ну надо же, и сигареты маггловские.

      — Иди куда шла, Грейнджер, — проговорил он с некоторой усталостью в голосе.

      Гермиона промолчала, пересекла гостиную и, также не говоря ни слова, вышла. У неё не было желания завязывать с ним разговор, опять цапаться с ним. Поэтому лучше держать рот на замке и не доводить друг друга до посинения.

      Нужно просто научиться его не замечать и выкинуть из головы вчерашнее происшествие.

      От воспоминаний о его горячем языке, девушку передернуло, то ли от отвращения, то ли от чего-то ещё. Это было странно — целоваться с ним. Нет, конечно, она целовалась с Виктором Крамом, но это было как-то не то. Виктор и Малфой — они были разные. Первый — чуткий и добрый человек, который прячет все за горой мышц и суровостью. Он никогда не обижал её, спрашивал разрешения и Гермиона любила его. Как друга, конечно, но любила. Из-за этого они, наверное, и стали реже общаться — ему было нужно больше, чем просто объятия и поцелуи. А вот Малфой — он совсем другой. Циничный, эгоистичный человек, который тоже прячет все внутри, но, в отличии от Крама, его нельзя прочитать, если он сам этого не захочет. Если у Виктора были суровые черты и доброе сердце, то с Малфоем совсем наоборот — мягкая, довольно приятная наружность и прогнившая сердцевина.

      С такими вот размышлениями Гермиона пришла в Главный зал на завтрак. Она села рядом с Джинни, поедавшей яичницу с беконом, и уставилась в пустую тарелку. Есть не хотелось, поэтому Гермиона взяла чашку чая и печенье.

      — Доброе утро.

      Всё к ней повернулись.

      — Фто слуфилось, Гермифона? — промычал Рон с набитым ртом. — Плофо спала?

      Грейнджер вздохнула и откусила от краешка печенья.

      — Малфой — Староста мальчиков.

      Этих трех слов хватило, чтобы Рон быстрее проглотил все содержимое рта, не поперхнувшись, а Гарри отодвинул тарелку с омлетом и стукнул кулаком по столу.

      — Вот черт!

      Джинни сердито посмотрела на него и он смягчился.

      — Гермиона, послушай, если он будет как-то доставать тебя, скажи нам, — твёрдо сказал Поттер и посмотрел на нее своими зелёными глазами.

      — Конечно, — отмахнулась она в ответ.

      — Обещаешь?

      — Гарри, я в состоянии за себя постоять.

      — Но все равно, — не унимался он. — Обещаешь?

      — Конечно, — повторила она с нажимом, смотря Гарри в глаза, а самой хотелось посмотреть, пришёл ли Малфой на завтрак.

      Как раз в это время в Зал ворвались несколько десятков сов. Они разносили утреннюю почту. Со всех сторон послышалось многочисленное уханье и на столы опускались сами совы. Гермиона отпила глоток чая, когда перед ней тоже опустилась сипуха, с привязанный к лапке номером «Ежедневного пророка». Девушка отряхнула от крошек печенья руки и отвязала газету.  Развернула и тут же нахмурилась: на первой странице пестрел заголовок «Второй шанс убийце?», а под ним красовалась фотография Люциуса Малфоя.

      Гермиона пробежалась взглядом по тексту:
«… Визенгамот объявил о повторной слушание дела Люциуса Малфоя… Ранее известен, как приспешник Лорда Волдеморта… Семь месяцев заключён в Азкабане…»

      — Ты видела? — взорвался Рон. — Нет, ну вы все это видели?

      — Тише, Рон, — раздражённо перебила его Гермиона, вскидывая руку.

      — Этого ублюдка хотят выпустить…

      А дальше пошла брань, которую Гермиона даже мысленно повторять не хотела. Она сложила газету и положила её на стол рядом с собой.

      — Рон, его не хотят выпускать, — сказала она, внимательно смотря на него. — Это всего-лишь слушание.

      — Гермиона права, это ещё ничего не доказывает. — Гарри повернулся к ним и чуть улыбнулся.

      — Как они вообще это допускают? — всплеснул руками Невилл, сидящий рядом с Гермионой, который доселе помалкивал. — Он же Пожиратель.

      — Снейп тоже Пожиратель. — Гермиона сама не поняла, почему сказала это. — Но… он ведь не такой.

      Всё на нее посмотрели и она сконфуженно опустил глаза.

      — Простите, сморозила глупость.

      Остальное время за завтраком провели в обсуждении уроков, стараясь не затрагивать тему Пожирателей.

      Но Гермиона вспоминала, как в начале лета бурно обсуждалась эта тема. Каждый день на первой полосе «Пророка» светилась статья о Малфоях. В частности о Люциусе, но Рита Скитер умудрялась припрягать к этому и Нарциссу, и Драко Малфоев. Она очень рьяно перемывала им всем кости и умудрилась растянуть это дело на целых семнадцать статей. Где-то в десятой она упоминала, что его отправят в Азкабан и с этого момента статьи стали отходить на второй план. Чаще появлялись на второй полосе, а потом и вообще почти в середине номера. Позже все потихоньку утихомирилось. А сейчас, походу, опять набирало силы. Так сказать, затишье перед бурей закончилось.

      Непонятно почему она почувствовала жалость к Малфою-младшему. Ему приходится жить во всем этом кошмаре, ведь по своему опыту она знала, что значит оказаться жертвой статей Риты Скитер. Эта чёртова корреспондентка успела порядком надоесть ей на четвёртом курсе во время Турнира, поливая грязью со всех сторон. Но в конце концов, Гермиона нашла способ утихомирить и прижать её к ногтю. До сих пор было приятно вспоминать, как Скитер жила в банке в обличье божьей коровки. А ещё Гермиона сама толком не понимала, почему не сдала её в Министерство, как незарегистрированного анимага — соблазн был так велик!

      Девушка посмотрела на часы — 7:56 — и кинула газету в сумку. Встала и поторопила за собой мальчишек — не хватало опоздать на первое занятие по Заклинаниям в этом семестре.