Otherwise

      В этот день с начала уроков Гермиона старалась не попадаться Малфою. На больших переменах не заходила в гостиную в Башне старост, а сидела в Большом зале или в коридоре. Она не то чтобы избегала его, просто ей неприятно было находиться в его окружении и в голову сразу лезли мысли о вчерашнем. Как ни странно, это никак не хотело отпускать девушку, все сильнее внедряясь в ее голову. Она позволила Малфою себя поцеловать. Да где же это видано? Или это он позволил ей? Не важно, смысл один. Гермиона до такой степени зациклилась на этом, что, проходя мимо учеников, ей казалось, что они все шепчутся за её спиной. Но когда она оглядывалась или всматривалась в лица студентов, те лишь удивлённо смотрели на неё в ответ.

      Поэтому сейчас Гермиона спешила по коридору в кабинет Макгонагалл, стараясь побороть желание затравленно обернуться. После ужина половина студентов разбрелись по гостиным, коридоры были наполовину пусты. Девушке не терпелось поскорее запереться в своей комнате, налить чашку горячего чая и посидеть с учебником в постели.

      — Входите, — послышался в ответ на её стук в дверь голос профессора Макгонагалл.

      Гермиона надавила на дверную ручку и дверь со скрипом поддалась.

      — Здравствуйте, профессор.

      — Да, мисс Грейнджер?

      Девушка вошла и поспешно подошла к столу, за которым сидела директор. Порылась в кармане сумки и вытащила скрученный лист пергамента. Протянула его профессору.

      — Я заполнила графики дежурств старост.

      Макгонагалл развернула пергамент и пробежала по нему глазами. Подняла взгляд на Гермиону и отложила лист.

      — Хорошо, мисс Грейнджер. Как вы себя чувствуете?

      — Эм, отлично, профессор, — немного замялась Гермиона и поборола нервный смешок.

      Макгонагалл кивнула собственным мыслям.

      — Я очень надеюсь, что вы найдёте общий язык с мистером Малфоем.

      Что-то было странное в голосе профессора, когда она заговорила про слизеринца. Будто она знала что-то, чего не знала девушка. Гермионе даже показалось, что нечто похожее на жалость промелькнуло в голосе декана. Но она смогла лишь кивнуть и хотела уже попрощаться и уйти, но взгляд директора вдруг просветлел. Она будто что-то вспомнила.

      — Подождите, мисс Грейнджер. — Профессор зарылась в выдвижных ящиках своего стола. Она что-то бубнила себе под нос и вытаскивала мешавшие поиску пергаменты. — А, вот, нашла. Держите.

      Она протянула Гермионе два пузырька с чернилами и небольших блокнота.

      Девушка зажала один блокнот под мышкой, поставила чернильницы на стол и пролистала второй. Он был пуст, лишь пожелтевшие страницы и потрепанные углы свидетельствовали о его старости. Гермиона вопросительно посмотрела на Макгонагалл.

      — Чернила и блокноты связаны. Стоит написать этими чернилами в одном из них, то же самое отразится в другом. По-моему, это очень удобно, ведь вы с мистером Малфоем не можете быть рядом всегда.

      Она как-то странно понизила голос на последней фразе, но Гермиона кивнула и выдавила из себя улыбку. А кто сказал, что она вообще хочет с ним связываться?

      — А почему вы не отдали нам вчера?

      — Я забыла о них и вспомнила только после вашего появления, — профессор потупила взгляд в столешницу.

      — Хорошо, спасибо.

      Гермиона кинула пузырьки с чернилами в сумку и, зажав в руках блокноты, поспешила на выход из кабинета, пока декан ещё чего ненароком не вспомнила и не заставила её проторчать там ещё полчаса. Гермиона сама удивилась ходу своих мыслей, но сил на то, чтобы отчитать себя не оставалось. Осталось придумать, каким образом отдать это Малфою. Просто подойти и отдать не хватит гордости, ведь она весьма успешно его избегала на протяжении дня. Подкинуть? Можно, в принципе, но это ещё больше ранит по ее самолюбию и даст ему ещё повод для насмешки. Решено, просто подойди и отдай, Гермиона.

      — Мимблетония, — пробормотала девушка, остановившись напротив портрета Сэра Кэдогана. Но маленький рыцарь в возрасте опять всеми силами пытался забраться на свою старую пони и не заметил короткой реплики Грейнджер.

      Девушка вежливо прокашлялась, но на неё не обратили внимания.

      — Сэр Кэдоган? — громче сказала Гермиона, не теряя учтивости в голосе, но теряя терпение внутри.

      — А? Что? — рыцарь оглянулся и скатился по боку своего пони. Он, наконец-то, заметил Гермиону и повернулся к ней. — Что вам нужно?

      — Мне нужно пройти. — Гермиона начала раздражаться и сжала посильнее в руках блокноты.

      — Пароль?

      — Мимблетония, — выдохнула девушка и подтянула лямку скатывающейся с плеча школьной сумки.

      — А вы, собственно, кто? — не унимался портрет рыцаря. — Помнится мне, несколько лет назад ко мне заявился человек с полным набором паролей на пергаменте. Я ещё удивился, но пропустил его. И, как оказалось, это был сам Сириус Блэк, представляете?.. — тараторил он без продоху. — Это я вот к чему, а вдруг тебя тоже нельзя впускать и меня опять уволят.

      Гермиона прикрыла от негодования глаза и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

      — Сэр Кэдоган, — взглянула она на него и улыбнулась. — Я — Староста школы, тем более, мы виделись с вами вчера, когда профессор Макгонагалл показывала нам Башню старост, и сегодня утром, перед началом занятий.

      Гермиона с полной серьезностью посмотрела на маленького рыцаря и говорила таким тоном, будто перед ней пятилетний ребёнок, не желавший ей овсяную кашу на завтрак, но тот лишь пожал плечами. Он что, издевается над ней?

      — Что здесь происходит? — и без того холодный воздух разрезал такой-же холодный тон приближающегося Малфоя. Его шаги гулко разносились по пустынному коридору.

      Гермиона обернулась и наткнулась на блуждающий где-угодно-только-не-на-ней взгляд Малфоя. От его стремительного шага полы мантии развивались почти как у Снейпа. Одет он как всегда с иголочки: под чёрной мантией брюки и темно-синяя рубашка. Только вот светлые волосы были чуть взъерошены. Интересно, это от потока воздуха при его ходьбе они стояли немного торчком или недавно кто-то прикасался к ним? Гермиона на миг представила, как было бы, наверное, приятно запустить пальцы в эти волосы, пропускать их через пальцы…

      Он быстро поравнялся с ней.

      — Повторяю, что здесь происходит? — Вот он, этот властный тон, который мог посоревноваться даже с тоном Снейпа, когда Гермиона выкрикнула ответ без его разрешения. Хотя, не зря же Малфой его крестник.

      — Сэр Кэдоган, — начала Гермиона, с горечью посмотрев на рыцаря, и вздохнула. — Ни в какую не хочет меня впускать.

      — Ты что это, пароля не знаешь? — вскинул брови Малфой.

      — Знаю, но он просто не хочет меня впускать. — девушка развела свободной правой рукой в сторону, как бы показывая безвыходность своей ситуации. Боже, как же стыдно, так унизится перед Слизеринским принцем, показать ему свою беспомощности в данной ситуации.

      — Ну надо же, какие санкции у нас применяются теперь к Грязнокровкам, — незамедлительно поспешил поддеть её Малфой и, спрятав ухмылку, повернулся к портрету. — Мимблетония, сэр Кэдоган.

      — Прошу, мистер Малфой.

      Гермиона фыркнула, поборов желание передразнить реплику рыцаря, и вошла. С каких это пор её не выпускали с нескольких попыток, а Малфоя как только, так сразу?!

      В гостиной она скинула с плеча сумку, вздохнула и прижала ладони к пылающему лицу, прижимая прохладные пальцы к щекам.

      — Долго стояла?

      Гермиона отняла руки от лица, не веря собственным ушам. Он спрашивает у неё — по-нормальному? по-человечески? — долго ли этот старый идиот не выпускал её?! Господи, остановите землю.

      Малфой же за это время устроился на подоконнике и вынул из пачки сигарету, зажал зубами и прикурил от палочки.

      — Нет, — тихо произнесла она в ответ.

      Он затянулся и выпустил в потолок тонкую струйку дыма

      Некоторое время они молчали

— Почему он беспрекословно пропустил тебя?

      Кажется, он не ожидал от неё каких-либо ещё реплик, поэтому резко открыл глаза и посмотрел в её сторону.

      — У него бывает сдвиг по фазе, вот и все, — пожал в ответ плечами Малфой. — А ты попалась ему как раз в момент этого.

      Гермиона тоже пожала плечами и взгляд её опустился на блокноты.

      — Кстати, Малфой, — она склонилась над сумкой и вытащила пузырёк с чернилами. — Это Макгонагалл просила передать.

      Кажется, это его не удивило и он лениво выпустил струйку дыма, но все равно скосил на неё глаза, показывая, что слушает.

      — Это для нас. Чтобы мы могли, если вдруг что случится, связаться. — Девушка запнулась на последнем слове и постаралась не поморщиться. — Они связаны. И что бы ты не написал этими чернилами в блокноте, то же самое отразиться в моем.

      — Ты думаешь, я буду тебе писать? — теперь он откровенно насмехался над ней. Потушил в пепельнице окурок и достал новую сигарету.

      — Нет. — Гермиона старалась говорить ровно. — Это просьба директора, вот и все.

      — Но тогда вы вместе с директором можете катиться к черту, — как всегда спокойно пробормотал он и отвернулся.

      Гермиона поняла, что разговор можно считать закрытым. По крайней мере на сегодня. Подняла с пола сумку, но перед тем, как скрыться в своей спальне, положила на стол блокнот, а на него сверху поставила бутылек с чернилами. Захочет — возьмёт, нет — пусть сам катится к черту. Она должна была просто передать.

      Но спустившись утром по лестнице в гостиную, Гермиона заметила, что блокнот и чернила исчезли. Забрал таки. Не могло не поднять настроение и осознание того, что накануне вечером они смогли минуту нормально поговорить, как нормальные люди, поэтому в Большой зал девушка зашла с улыбкой на губах.

***

      Учебная неделя пробежала слишком быстро. Все дни слились в единой поток под названием «Полнейшее дерьмо». Как бы странно это не звучало, но Гермиона без угрызений совести называла уроки, домашние задания, обязанности старосты и Малфоя — Полнейшим дерьмом, в котором она увязла почти по самый пояс. Но если с первыми тремя справиться было легко, то с последним придётся попотеть, ведь от одного его появления в её окружении становилось плохо и спирало дыхание.

      Также на её состояние влияла и немалая нагрузка на уроках — учителя не щадят никого, требуют больше сил, отдачи и времени на предметы. Гермиона же уверяла себя, что потом станет легче, стоит лишь привыкнуть. Просто она до сих пор отходила от прошедшей войны.

      А ещё обязанности старосты — это требует особого внимания. Особенно если учесть, что всю работу она выполняла за двоих, а Малфой являлся только на патрулирование после отбоя. И то, наверное, только из-за того, что Гермиону мог засечь Филч и тогда получат они оба: Гермиона — за разгуливание в одиночестве, а Малфой — за то, что оставил её одну в тёмных коридорах.

      Но было во всей её старостатской занятости пару плюсов: во-первых, учителя не лезли к ней за помощью на дополнительных, а во-вторых, у Гарри и Рона не хватало совести просить у неё конспекты или списать домашнюю. Да, это определённо стоило того.

      И вот как раз после такой тяжёлой учебной недели — первой недели, между прочим — Гермиона ввалилась в комнату Джинни Уизли. Обессилено упала на кровать и, тяжело вздохнув, повернулась на бок, подперев голову рукой. Джинни, как старосте факультета, тоже присвоили отдельную спальню, что не могло не радовать, ведь теперь они могли закрыться и нормально поговорить, а не перекрикивать всех в общей гостиной Гриффиндора.

      — Как ты? — тихо спросила Джинни, опустившись рядом с подругой на кровать, протягивая ей чашку какао с корицей.

      — Хреново, — не подумав, выпалила она в ответ и сморщила нос: с каких это пор ты ругаешься, Гермиона?

      — С каких пор ты ругаешься? — эхом отозвалась девушка рядом, словно прочитав её мысли.

      — С тех самых, как Малфой начал плавить мне мозги одним своим присутствием.

      Гермиона потянула носом запах корицы, исходящий от кружки с какао в ее руках.

      — Аргумент.

      Она пожала плечами и они замолчали. Гермиона села, сложив ноги по-турецки, и отхлебнула глоточек. Губы обожгло, но по телу разнеслась дрожь, пробравшая до поджилок.

      — Мы целовались.

      Она вдруг поняла, что если не скажет сейчас, то не признается никогда, а выговориться кому-то просто необходимо. Так что пусть это лучше будет Джинни, чем Гарри или, что ещё хуже, Рон.

      — С кем? — не поняла Джинни.

      — С Малфоем.

      Гермиона скосила глаза на младшую Уизли, та чуть не поперхнулась, но сдержала кашель.

      — Ну-у… — задумчиво протянула она и впилась взглядом в узоры на покрывале. — Что я могу сказать? Это ужасно.

      Гермиона сделала ещё глоток.

      — Ужасно ведь? — девушка с нескрываемым интересом посмотрела на Гермиону.

      — Джинни, — с укоризной сказала та в ответ и скривилась. Но под пристальным взглядом подруги, добавила:

      — Я не знаю, я ему не отвечала, а при первой возможности послала к черту.

      Джинни кивнула, словно сказав, что она правильно поступила. Вот, из-за чего Гермиона любила младшую Уизли — она ненавязчивая и понимающая. Чертовски понимающая. Даже сейчас она не стала осуждать её.

      Поерзав на кровати, она повернулась к Гермионе.

      — Знаешь, когда я впервые поцеловала Гарри, — неуверенно начала она. — Он мне тоже сначала не ответил.

      — Господи, Джинни, и зачем мне эта информация? — воскликнула Гермиона, но не смогла сдержать улыбки — уж очень странно прозвучала реплика подруги. — Гарри — это… Гарри. А Малфой — Слизеринский принц, сын Пожирателя… Ненавистник магглорожденных.

      Последнее, почему-то, далось Гермионе сложнее и она судорожно сглотнула.

      — Ну и что?

      — Что — ну и что? — не поняла она.

      — Принципы — понятие относительное. А вдруг, он засунет их куда подальше и у вас что-то будет…

      — Нет! — перебила Гермиона подругу. — Я не хочу об этом слышать и уж тем более говорить, ладно?

      Джинни впилась взглядом в глаза Гермионы, словно пыталась что-то прочесть, но потом медленно кивнула.

      Больше они к этой теме не возвращались.

      Лишь когда Гермиона возвратилась в свою спальню, она позволила себе подумать о том, что они с Малфоем разговаривали с вечера вторника. Даже в четверг на патрулировании он шёл впереди и молчал. Не проронил ни слова.

      Гермиона вздохнула, скинула школьные туфли и завалилась на кровать лицом вниз, всеми фибрами души желая удавиться.

      Петли портрета в гостиной скрипнули и гостиную наполнило девичье хихиканье. Вот черт! Гермиона резко села и прислушалась — нет, ей не показалось. Хихиканье становилось ближе и стихло лишь тогда, когда дверь в соседнюю комнату захлопнулась с глухим стуком. Гермиона вновь опустилась на кровать, зная, что сейчас Малфой наложит заглушающее и ей не придётся все это слушать. Гермиона ждала. Но когда в соседней комнате послышались приглушенные и судорожные вздохи, она поняла, что он не собирается ставить чары. Вот же черт!

      — Драко…

      И это стало последней каплей. Гермиона схватила палочку, зашла в ванную и остановилась напротив двери в его спальню. Слова заклинания остались на кончике языка и девушка полностью обратилась в слух. Что тебя останавливает, а? Гермиона была не обута, поэтому почувствовала, как сквозняк лизнул её ноги, а его дверь чуть приоткрылась. Оказывается, она не была закрыта плотно. Девушка подавила желание вскрикнуть от неожиданности и зажала рот рукой. Но прежде чем она успела подумать, что творит, привстав на мыски, тихо подошла к двери и заглянула в шелку. Она не поняла, что двигает ею, и понимала, что это мерзко, но ничего не могла с собой поделать. Ей просто… Просто нужно

      Около кровати, держась за одну деревянную балку, стояла девушка, запрокинув назад голову. Её тело динамично сотрясалось и с губ то и дело слетали стоны. Гермиона присмотрелась к лицу и поняла, что где-то видела её. Вроде бы, эта девушка — семикурсница с Когтеврана. Её блузка была распахнута, показывая  молочно-белый, довольно простой бюстгальтер, клетчатая юбка собралась на талии гормошкой. У ног валялись когтевранский галстук и блузка. Мужские руки скользнули вверх по её бедрам, талии и остановились на груди, сжимая её.

      — О боже…

      Гермиона опять чуть подпрыгнула от неожиданности, но от двери не отпрянула. Она только сейчас посмотрела на Драко, стоящего за спиной когтевранки. Мышцы на его обнажённом торсе были напряжены, на животе проступили аккуратные кубики пресса. Гермиона скользнула взглядом вверх, по его телу. Кажется, она начала осознавать, почему за ним бегала большая половина школьных юбок и почувствовала, как медленно, но верно краснеет. На его идеальном лице застыла напряжённая гримаса. Он коснулся губами белоснежной шеи девушки и с её губ скатился низкий стон. Внутри у Гермионы все сжалось в узел, а низ живота стянуло судорогой, когда и с его глотки вырвалось глухое утробное рычание. Он закинул голову назад и на миг остановился. Теперь, доселе динамичные движения, стали судорожными и прерывистыми.

      — Драко… Кажется, я…

      От звука ее голоса Гермиона отпрянула от двери и прижал вмиг похолодевшие ладони к ушам. Потом выскочила из ванной в свою спальню, шепнула заглушающее и запирающее заклинания и прижалась спиной к двери. Она тяжело дышала, пытаясь сдержать непрошенные слезы. Прижимая холодные пальцы к пылающим щекам, поняла, что её уже никто не услышит и разрыдалась в голос, кинувшись на кровать, заглушая рыдания подушкой. Через некоторое время, перевернувшись на спину, девушка закрыла лицо ладонями. Слезы иссякли, а рыдание превратилось в икоту.

      Эта девушка была уже третьей по счету за эту неделю, так откуда такая реакция, Гермиона? Когда в его спальне в среду была Пэнси Паркинсон ты так не истерила. Конечно, он наложил заглушающее, но, сидя в гостиной перед камином, Гермиона увидела победное выражение лица слизеринки, когда та спустилась по лестнице и вышла из Башни старости. Так что-же изменилось сейчас?

      Лёжа, Гермиона стянула с себя брюки и блузку, закинула их на стул рядом с кроватью и, не одевая пижаму, залезла под одеяло прямо в нижнем белье. Её колотило и она понимала, что сейчас хорошо было бы сходить в душ и согреться, но сил подняться уже не было. Сжавшись под одеялом калачиком, она лежала и слушала успокаивающее тиканье часов. А потом уснула.