8
— Совсем перестал работать мозг, Грейнджер? Ну, пообщавшись с Уизли, и не такого можно ожидать. Уверен, что ты уже засунула свой грязный язык одному из них в глотку.
Даже в самом тёмном углу Хогвартса было бы заметно, что Грейнджер покраснела и разозлилась. Она так крепко схватилась за свою палочку, что мне казалось, будто рукоятка сейчас надломится, и эти две сломанные части волшебной палочки с громким эхом упадут на пол.
— Мерлинова борода, как же можно быть таким несносным, глупым, надменным, самовлюбленным идиотом! Ты настолько прогнил, что в тебе никогда и ничего, даже никакого намека на что-то благородное не будет, ты, ты...
Было приятно видеть, как Грейнджер, которая всегда держала себя в руках, выходит из себя и злится. Потрясающее зрелище, надо признаться. Мне хотелось разозлить и взбесить её ещё сильнее, увидеть её красное от ярости лицо и слёзы.
— Я так понимаю, у тебя закончился словарный запас, грязнокровка?
Она продолжала стоять, как вкопанная, можно было лишь услышать её тяжелое дыхание. Наверное, задумалась что же ей нужно сказать, чтобы задеть такого, как я.
Не получится, Грейнджер. Ты никто в этом мире, как и в своем жалком мире для магглов.
— Знаешь, Малфой, я не буду спорить с тобой: да, моя кровь не такая благородная, как твоя, но моё сердце и душа не прогнили. Главный твой минус и проблема даже не в этом, а в том, что ты никому не нужен. Как и ты, твоя жизнь никчемна.
Грязнокровка ушла. И я остался один на этаже. Неужто она правда подумала, что её слова что-то для меня значат?
Это просто смешно.
Стоять и ждать чуда на пустом и тёмном этаже не было никакого смысла, и я подумал, что можно отправиться в гостиную Слизерина и выпить с Блейзом по стопке Огневиски, но, уже подходя к его комнате, я свернул в другую сторону, оказавшись у комнаты Панси.
— Малфой, мог хотя бы постучаться!
— Идиот!
— Мерлинова борода, как будто я не видел того, что у тебя под кофтой.
Они все сделали обиженные и удивленные гримасы, но я-то и правда знал, что у каждой из них. Да и они не против увидеть меня в своей кровати ещё раз.
— У тебя минута, Паркинсон, я жду тебя за дверью. Минута проходит, и я ухожу.
Прошло секунд двадцать и Панси уже налетела на меня, зацеловывая и пачкая меня своей красной помадой.
Схватив её за локоть, я повел её в свою спальню. Пусть эта грязнокровка-Грейнджер проведет бессонную ночь.
Как только мы зашли, я крепко схватил Паркинсон за её прекрасный зад, и жадно вцепился в её губы, она моментально сняла с меня свитер, и мы упали на этот ковёр, цвета грёбаного Гриффиндора.
Я порвал чёрные, кружевные чулки Паркинсон и вцепился в её шею.
Как только я начал снимать с неё кофту, со второго этажа послышался чей-то смех.
Нет, не Грейнджер, это был Уизли.
Вот же безмозглая овца.
Что здесь забыло это рыжее отродье?!
Панси целовала меня и спускалась всё ниже, пока её губы не оказались на ширинке, которую она уже начала расстегивать.
Опять этот ущербный смех — теперь они смеялись оба.
— Драко, ты куда?
Промолчав, я поднялся на второй этаж и услышал громкий смех Уизли и их общий разговор о предстоящем бале. Мне было совершено плевать, что это комната Грейнджер — она меня конкретно достала и мешает мне с делами внизу.
— Можешь угомонить своего рыжего болвана и помолчать хоть немного? Ваш смех слышно на первом этаже. Ещё раз и вы окажетесь за стенами этой комнаты!
Даже не дослушав крики Грейнджер и угрозы Уизли, я захлопнул дверь и направился в свою комнату, где меня уже дожидалась голая Паркинсон.