Часть 3
Драко потер заспанные глаза. Прошлой ночью он проглотил весь дневник Грейнджер за один присест, из-за чего проспал всего два часа. Начав, он уже не смог остановиться.
Грейнджер вела дневник на протяжении нескольких лет. Записи различались по объему, но обычно не превышали нескольких сотен слов. Она писала обо всем и ни о чем. О работе, Поттере, Уизли и остальной своей шайке. О мужчинах, которые за ней ухаживали. Делилась своим мнением и размышлениями. Изливала свою душу.
Грейнджер оказалась совсем не такой, какой он себе ее представлял. За столько лет он знал только одну ее сторону – ту раздражающую и ненавистную. Другая ее сторона, совершенно чужая ему, была нежной и теплой. Грейнджер обладала удивительным уровнем эмпатии, о чем Драко и не подозревал. Она отдавала всю себя каждому делу, в котором принимала участие. Не относилась к своей работе как к чему-то, что нужно просто отработать и получить деньги. Ее действительно заботила судьба ее клиентов. К каждому делу подходила крайне серьезно. Особенно когда речь шла о благополучии детей.
Случай Спенсеров не стал исключением. Грейнджер была готова бороться, как львица за Мелиссу и Эллиота. В ее глазах Цирилла была худшей матерью на свете. На самом деле, в глазах Драко тоже, но ему пришлось подавить свои человеческие инстинкты, ради победы.
Прочитав все записи, у него сложилось впечатление, что все это время он знал совершенно другую женщину. На самом деле Грейнджер не была вечно напыщенной истеричкой, а чувствительной и обаятельной женщиной. Особенной. Это при нем она менялась на сто восемьдесят градусов.
К тому же Грейнджер была на удивление находчива и трудолюбива. Хоть она почти спала на работе, она находила время для друзей. Никогда не отвергала нуждающихся и по какой-то странной причине, которую Драко совершенно не понимал, постоянно сокрушалась о судьбе домашних эльфов. Если бы не тот факт, что в сутках всего двадцать четыре часа, она бы, наверное, боролась за их права перед Визенгамотом.
Но все это было лишь второстепенным сюжетом ее дневника. Была только одна основная тема. Что-то, а точнее кто-то, возникавший в каждой записи.
Этот загадочный мужчина, которым Грейнджер была просто одержима. Драко быстро пришел к выводу, что это не был Уизли. Слава Мерлину. В этом мире не было силы, которая могла бы убедить его, что Грейнджер могла так описывать Уизли. Так глубоко и страстно.
Большинство вещей, которые она писала, были до безумия эротичными. Она редко описывала медленный и нежный секс. Почти всегда это был дикий и страстный акт. Она представляла, как он ее связывает, затыкает рот и душит. Драко не был уверен, все это его больше захватывало или пугало. В конце концов, речь о Гермионе Грейнджер.
Ей почти всегда хотелось, чтобы мужчина доминировал, что идеально соответствовало вкусам Драко. Она соответствовала его вкусу. Мужчина, в которого она влюбилась, был одновременно очень удачливым парнем и полным кретином. Драко не мог поверить, что она так долго находилась рядом с ним, а он ничего не замечал. Должно быть, он был совершенно слеп.
Грейнджер ни разу не упомянула о нем в своем дневнике, хотя он присутствовал в ее жизни уже много лет. Она много раз писала о делах, в которых они выступали друг против друга, в том числе о деле Спенсеров, но о нем не было ни слова. Как будто его не существовало. Видимо, она так его ненавидела, что не хотела запятнать его именем самое сокровенное, что у нее было. Его это беспокоило. Он хотел ее внимания, даже если она будет бросать в его адрес нелестные эпитеты. Он скорее предпочел бы, чтобы его назвали чистокровным засранцем, чем вообще оставили бы в стороне.
Почти весь день он провел в своем кабинете, чтобы случайно не наткнуться на нее. Он даже попросил Яна принести обед. После всего, что он прочитал, Драко не мог смотреть на нее. Тот факт, что накануне он удовлетворил себя, думая о ней, совсем не помогало.
Он несколько раз заходил на ее компьютер, чтобы проверить, появилась ли уже следующая запись. К его большому недовольству, оказалось, что Грейнджер в рабочее время действительно... работала, а такие вещи как написание дневника оставляла на вечер.
Драко неохотно посмотрел на стопку распечатанных документов по делу Спенсеров на своем столе. Из-за этого чертового дневника он их даже не просматривал. Он провел весь день, тупо глядя на экран компьютера, ожидая следующей записи. Драко был в отчаянии. Это он должен вызывать у женщин такие эмоции, а не наоборот.
Он просидел без дела еще почти два часа, пока его телефон угрожающе не завибрировал, и наконец пришло уведомление о том, что ноутбук Грейнджер в данный момент используется. Ян говорил ему, не использовать его одновременно с ней, но он не мог сдержаться. В конце концов, Грейнджер ничего не заметит, если Драко просто посмотрит, верно?
Его сердце колотилось в груди, когда он смотрел, как курсор самостоятельно перемещается по экрану. Грейнджер открыла несколько документов, включая копию брачного договора, а затем закрыла их. Затем курсор переместился прямо к папке с дневником, и Драко почувствовал, что в его легких заканчивается кислород.
На экране появились слова, и он представил, как Грейнджер стучит по клавиатуре своими изящными пальцами. Как она хмурится, пытаясь передать свои мысли на экран.
12.09.2007
Я чувствую, что становлюсь параноиком. Мне кажется, что кто-то был в моем кабинете. Рядом с камином был рассыпан летучий порох, а фотография на моем столе переставлена.
Драко заморгал и сердито нахмурился. Он ведь едва прикоснулся к фотографии на ее столе. Поставил ее обратно туда, где она стояла. А этот порох? Возможно, уходя, он уронил щепотку или две из рук, но, чтобы прям рассыпал?
Кажется, я расспросила всех, заглядывал ли сюда кто-нибудь, пока меня не было. Аманду, Гарри, Джинни, Рона... Всех, у кого есть доступ к моему камину. Все они отрицали. Я пытаюсь убедить себя, что это всего лишь мое воображение и что это я случайно рассыпала порох, но что-то в глубине моего сознания продолжает говорить мне, что кто-то был здесь без моего ведома. Я проверила все свои документы. Ничего не пропало. На всякий случай защитила камин несколькими защитными заклинаниями. Если это произойдет снова, мне придется уведомить министра.
На этом интересная информация из моей жизни заканчивается. Неужели у кого-нибудь на этой планете есть более скучная жизнь, чем у меня? Мое основное занятие (а по факту единственное) – это моя работа, и дела у меня в последнее время идут не очень хорошо. Чем ближе слушание, тем больше я опасаюсь, что проиграю.
Драко мысленно умолял, чтобы она упомянула о нем. На худой конец, чтобы она отругала его за то, что он снова отложил слушание. Чтобы назвала его аристократическим недоумком, мразью, тараканом. Хоть что-то. Однако тщетно.
Я стала нервной. Форест заметил это. Он постоянно спрашивает, все ли у меня под контролем. Я, конечно, говорю, что да, но в душе чувствую, что всё валится из моих рук. Я не могу проиграть. Эта блондинистая язва не получит его детей. Она их не заслуживает. Они ее даже не заботят. Эта женщина хочет их себе только для того, чтобы он их не получил. За все годы их брака она только и делала, что высасывала из него жизнь. Теперь она хочет высосать все, что от него осталось. Отнять его состояние, на которое она не имеет никакого права, и детей, которые являются для него отрадой. Мерзкая, упрямая шлюха.
Драко фыркнул себе под нос. Грейнджер была абсолютно права насчет Цириллы.
Я не позволю этого. Поскольку я сама не могу быть счастлива, то постараюсь сделать счастливым кого-то другого.
А что порадовало бы меня в этот момент?
Он. Во мне.
Я пленница своего разума.
Эти три слова попали прямо ему в промежность. Он невольно представил Грейнджер, склонившуюся над его столом с задранной юбкой. Он выругался себе под нос, осознав, что только что получил массивную эрекцию. Трех чертовых слов было достаточно. Что эта женщина с ним сделала...
Он сделал все, чтобы успокоиться, но тщетно. Его член неумолимо требовал прикосновений, а образ Грейнджер постоянно мелькал в его голове.
Грейнджер на его столе. Грейнджер прижата к стене. Грейнджер под ним в его постели.
Блядь.
Как можно так сильно хотеть кого-то только из-за дурацкого дневника? Вдобавок ко всему, кого-то, кто настолько тебя презирает, что даже не удосуживается упомянуть о тебе. Даже в негативном смысле.
Тебя не существует для нее. Не понимаешь? Она не хочет иметь с тобой ничего общего — на этот раз этот проклятый голос в его голове был прав.
Гнев, смешанный с разочарованием, заполонил его тело. И в довершение всего, он все еще чувствовал такое сильное желание, что едва мог сидеть на месте.
Внезапно в дверь постучали, и он подпрыгнул от неожиданности.
— Я занят, Ян! — крикнул он неестественно хриплым голосом.
Затем дверь открылась, и, к его ужасу, вошла... Она. Он почувствовал, как какая-то невидимая сила прижала его к креслу.
— Это не Ян, Малфой, — бесстрастно сказала она, надменно закатив глаза.
Он оценил ее внешний вид. На ней было черное платье выше колена, идеально подчеркивающее изгибы ее бедер, и красные туфли на высоком каблуке. Красная помада на губах, слегка потертая в уголках после долгого рабочего дня. Ее распущенные волосы свободно рассыпались по плечам.
Она закрыла за собой дверь, которая тихо щелкнула. Должно быть, она пришла сюда сразу после того, как закончила свою запись в дневнике.
«А что порадовало бы меня в этот момент? Он. Во мне.»
В его голове замаячили ее слова. Его мужское достоинство еще больше окаменело, если это вообще было возможно.
Замечательно...
— Форест хочет медиации перед следующим слушанием — сказала она профессиональным тоном.
Грейнджер села напротив него и закинула ногу на ногу. Ее платье слегка задралось, обнажая верхнюю часть ее стройного бедра. Драко подавил ругательства. Он сжал ноги вместе, чтобы Грейнджер случайно не заметила его проблему.
— Кто-то наложил на тебя Петрификус, Малфой? — спросила она, когда он долго не отвечал.
Драко потряс головой и выдавил самое пренебрежительное выражение, которое только мог изобразить.
— Не смеши — ответил он, стараясь говорить непринужденно. — Зачем Спенсеру медиация? Он ведь прекрасно знает, что Цирилла не передумает.
Грейнджер не ответила. Ее взгляд упал на его вечное перо, лежавшее неподалеку на столе. Она слегка наклонила голову, глядя на предмет, затем взяла его в руки и несколько раз перевернула между пальцами.
— Грейнджер?
— Прости... Я просто... Однажды у меня было такое же — сказала она с непроницаемым выражением лица.
Она медленно перекатывала перо в кисти, играя ним, а он не мог оторвать глаз от ее длинных, накрашенных бордовым ногтей. Он не мог перестать представлять, каково было бы чувствовать их на своей спине.
Грейнджер посмотрела на него из-под своих длинных ресниц, уголок ее рта приподнялся вверх. У Драко кончился воздух в легких. Ее глаза горели, а их огонь сжигал его. Она провела кончиком языка по верхней губе.
Он уже не помнил, о чем они только что говорили.
— Итак... медиация — сказала она игривым тоном.
Когда Драко собирался ответить, перо выскользнуло из ее пальцев и приземлилось под стол, прямо рядом с его ногой. Грейнджер издала тихий вздох, и его сердце начало опасно ускоряться. Он громко сглотнул. Драко чувствовал, что должен поднять его, но его словно приковало к стулу. Он посмотрел ей прямо в глаза. Было такое ощущение, будто ее радужки прожигали дыры в его лице. После нескольких секунд неловкого молчания Грейнджер невинно улыбнулась и нырнула под стол.
Перед его глазами промелькнул каскад ее прекрасных кудрей, и ведьма появилась по другую сторону стола прямо перед ним. Она присела на свои колени и посмотрела на него грешным взглядом. Его рука автоматически потянулась ослабить галстук.
Что она творит? – пришло ему в голову.
Перо осталось нетронутым и покоилось на том же месте, всего в нескольких сантиметрах от его ступни.
Его сердце колотилось в груди, а кипящая кровь почти разорвала сосуды. У него больше не было сил скрывать свое возбуждение. Он раздвинул ноги, а затем она втиснулась между его коленями. Узкие костюмные брюки только подчеркивали его эрекцию. Грейнджер жадно посмотрела на его промежность.
— Можно? — сказала она, глядя ему прямо в глаза.
Салазар... Это действительно происходит? Гермиона Грейнджер только что встала перед ним на колени и попросила... Он должен был услышать это из ее уст.
— Чего ты хочешь, Грейнджер? — спросил он, глядя на нее из-под полузакрытых век.
Ее взгляд снова упал на выпуклость на его штанах, а затем снова на его радужки. Она закусила губу, и Драко чуть не застонал при виде этого.
— Ты хочешь его? — он указал на свою молнию. Грейнджер кивнула.
— Пожалуйста, — простонала она, и он коснулся ее щеки тыльной стороной ладони. Его прохладные пальцы контрастировали с температурой ее кожи. Она пылала. Горячая и шелковистая.
— Скажи это. Скажи мне чего ты хочешь.
Он провел большим пальцем по ее нижней губе, и она поймала его зубами. Ее дыхание было неровным. Осознание того, что она реагировала на него так же сильно, как и он на нее, возбуждало его еще больше.
— Я хочу взять его в рот, пожалуйста, — прошептала она.
— Не смущайся, — ответил он, чувствуя, что еще немного и упадет в обморок от возбуждения.
Драко погладил ее по волосам, и она прижалась к его руке, глубоко дыша. Она потянулась к пряжке его ремня, а затем медленно расстегнула молнию на его ширинке, все время метая взгляд между его глазами и его промежностью.
Внезапно его тело охватила паника. Что, если он поведет себя как подросток и кончит слишком быстро? Грейнджер так сильно на него влияла, что он не мог этого исключить. Он зашипел, когда почувствовал, как ее пальцы коснулись его через нижнее белье.
Соберись. Соберись, — повторял он про себя.
Воздух полностью покинул его легкие. Она медленно оттянула ткань его боксеров, освобождая его мужское достоинство, как будто разворачивала рождественский подарок. Облизнула губы, жадно глядя на него. Его сердце билось как сумасшедшее. Это вот-вот произойдет. Через мгновение он окажется у нее во рту. В губах, которые он так жаждал.
Грейнджер наклонилась вперед, не отрывая взгляда, нежно взяла его в руку. Приоткрыла губы и...
— Малфой! Я с тобой разговариваю!
Драко вернулся на землю. Реальность протаранила его, как товарный поезд. Грейнджер сидела напротив в кресле, а на лице читалась смесь гнева и нетерпения. Его вечное перо лежало на столе рядом с толстой стопкой документов, и было похоже, что Грейнджер никогда его не роняла.
Это была всего лишь фантазия...
Драко пробормотал извинения, а его взгляд непроизвольно упал на эти чертовы бордовые ногти.
— О чём ты говорила?
— О медиациях, Малфой. — она закатила глаза. — Форест согласился отдать Цирилле пятьдесят процентов своего состояния и поместье в Каталонии, если дети переедут жить к нему, но он хотел бы тщательно это обсудить. Завтра утром тебя устроит?
Драко на мгновение отбросил все непристойные мысли о ней и прыснул со смеху. Она могла быть сексуальной. Могла быть привлекательной. На данный момент это не имело никакого значения. Он был Драко Малфоем, и он собирался показать ей, что он лучший адвокат в Министерстве. Даже лучше, чем она.
— Пятьдесят процентов, Грейнджер? Мы с Цириллой рассчитывали, как минимум на семьдесят.
— Семьдесят? — она фыркнула. — Эта женщина не внесла ни капли в их состояние, а ты хочешь семьдесят процентов? Пятьдесят – отличный вариант, учитывая, что она не заслужила ни кната. Лучшего предложения вы не получите.
— Грейнджер... Я думаю, пятьдесят процентов — это слишком мало, чтобы удовлетворить Цириллу... Ты знаешь ее. Все или ничего. Семьдесят — это минимальная ставка. Что касается детей... Думаю, я смогу убедить ее позволить Форесту брать их на выходные.
В ее глазах вспыхнула ярость. Она сжала кулаки и испепелила его взглядом.
— На выходные? — прорычала она. — Ее вообще не волнуют Мелисса и Эллиот. Я виделась с этими детьми, Малфой. Разговаривала с ними. У них нет никакой эмоциональной связи с матерью. Как только их собираются отправить к ней, у них начинается истерика. Особенно у маленького Эллиота...
Грейнджер поджала губы. В ее глазах мелькнула печаль.
— Я ничего не могу поделать, Грейнджер. Я просто делаю свою работу. Если Визенгамот решит, что дети должны оставаться с матерью, то так тому и быть.
— Как ты можешь представлять эту отвратительную женщину? — спросила она с укором.
— Клиент есть клиент. Это не первый раз, когда я играю адвоката дьявола. Я привык.
На мгновение воцарилось молчание. Разочарование на ее лице ранило его сердце, но он ничего не мог с этим поделать. Он был юристом, а не чертовым психологом. Он должен был обеспечить лучшие условия развода для своей клиентки, и был полон решимости сделать это. Даже если это было неправильно с точки зрения морали.
— Спросишь Фореста о семидесяти процентах, Грейнджер? Или ты бы предпочла, чтобы Визенгамот решил больше?
Краем глаза он увидел, как Грейнджер схватила рукоять своей палочки. Его захлестнула волна удовлетворения. Гнев был признаком слабости, а он обожал ее слабой. Наконец она встала и с яростью в глазах направилась к выходу. Он бросил последний взгляд на ее ягодицы.
— Завтра в девять часов, Малфой, — сказала она через плечо перед выходом.
Дверь за ней захлопнулась, и Драко вздохнул с облегчением, когда наконец смог раздвинуть колени.
***
Грейнджер бросала на него ненавидящие взгляды целых два часа, что только подтверждало его уверенность в том, что она еще более привлекательна, когда злится. Медиация прошла именно так, как и ожидалось. Обе стороны не пришли ни к какому соглашению, и все разошлись в атмосфере конфликта.
Цирилла никак не хотела отцепиться. Она последовала за ним в кабинет, постоянно флиртуя с ним. Возможно, когда-то этот дешевый трюк сработал бы, но сейчас ни одна женщина, кроме нее, не была достойна его внимания.
Ее писклявый голос сводил его с ума. Эта женщина была настоящим кошмаром. Драко удивлялся, как Форест оставался с ней столько лет. Ее красота того не стоила.
— Драко, на сегодняшних медиациях мне показалось, что ты был немного... рассеян.
Она широко улыбнулась, выпятив к нему грудь. Она не выглядела смущенной, когда он впился взглядом прямо на ее V-образный вырез. Скорее всего, именно это и было в ее планах. Цирилла была привлекательной женщиной, и Драко ценил ее эстетические качества, но в ней не было ни грамма невинности, которую он так любил и которой было в избытке у Грейнджер.
— Тебе показалось, Цирилла, — ответил он бесстрастно.
— Дело во мне? — невинно спросила.
Она еще больше выпятила грудь, и Драко понял намек. Он быстро моргнул и отвел взгляд от ее груди. Какая бесстыжая женщина. Он действительно был рассеян, но Цирилла тут совершенно ни при чем. Но вот Грейнджер да. И еще как.
— Извини, Цирилла, но я очень занят, — сказал он, указывая на лежащую перед ним кучу документов, которые он даже не планировал просматривать в тот день.
Ее радужки сверкнули разочарованием. К его облегчению, она отбросила свои длинные светлые волосы за спину и направилась к выходу.
— Я рассчитываю на тебя, Драко. Я верю, что благодаря тебе Мелисса и Эллиот останутся со мной. Ты знаешь, как сильна любовь матери к детям...
Цирилла подмигнула ему и вышла из кабинета, и он почувствовал, как его захлестнул гнев. Это было уже слишком. Даже для него. Внутри что-то сломалось. Эта женщина понятия не имела, что такое материнская любовь. Она была безжалостной и холодной. Грейнджер была права. Он с самого начала был на неправильной стороне. Только сейчас он понял это.
Теоретически он мог бы со всем этим покончить. Он мог отказаться от дела, а без него у Цириллы не было шансов на победу. Но это также означало бы поражение для него. Если бы он сейчас сдался, Грейнджер, без сомнения, подумала бы, что он струсил, знал, что проиграет, поэтому решил избавить себя от унижения. Она никогда бы не подумала, что его может грызть совесть. В ее глазах он был слепо идущим к цели монстром.
А был ли он ним? Нет. Уже нет.
Он был кем-то другим. Он не знал, ее ли это дневник, но что-то не позволяло ему равнодушно смотреть на детские страдания. Когда-то, не моргнув глазом, он пошел бы на все, чтобы Цирилла получила над ними полную опеку, а теперь почувствовал, что делает что-то не правильное. У него заиграла совесть.
Он знал, что ему предстоит борьба. Борьба с самим собой.
***
Ровно в четыре часа Драко был готов уходить. Обычно он оставался после работы, но сейчас чувствовал, что в этот день он ничего не сможет уже сделать. Грейнджер, Цирилла, его моральные дилеммы... Все это перегружало его разум. Теперь только Огневиски мог ему помочь.
Он взял дипломат и вышел в коридор. На повороте услышал два женских голоса, оживленно разговаривающих друг с другом. Он прижался спиной к стене и напряг слух, когда понял, что это Грейнджер и Аманда — ее помощница. Шпионаж за Грейнджер официально вышел на новый уровень.
— Гермиона, я знаю, что ты что-то от меня скрываешь, — заботливо сказала Аманда.
— Что ты имеешь в виду? — Драко услышал легкую дрожь в голосе Грейнджер.
— Ты ведешь себя... странно. Форест тоже это заметил.
— Я просто нервничаю, Аманда. Я вложила в это дело всю душу, и мысль о проигрыше... Я даже не хочу об этом думать.
— Не в этом дело...
— А в чем? — Грейнджер фыркнула.
— Я... я не знаю, как это объяснить... — пробормотала Аманда.
— Ну тогда перестань меня донимать и вернись, когда узнаешь!
Грейнджер редко говорила в такой грубой манере с кем-либо, кроме него. Особенно с ее помощницей. Должно быть, что-то произошло, если она так отреагировала.
— Кто это? — внезапно спросила Аманда.
Воцарилось молчание. Грейнджер наконец прервала его.
— Что? — прошипела она.
— Кто это? — повторила помощница.
— Что ты имеешь в виду?
— Тот мужчина, в которого ты влюблена, — сказала Аманда в лоб. — Кто это?
Драко не видел ее реакции, но был уверен, что она покраснела. Последовавшая за этим тишина давила даже на него, хотя формально он не был частью разговора.
— Я думала, что мы уже проходили это. Нет никакого мужчины. — Ее голос звучал неубедительно.
— Есть, Гермиона. Ты просто боишься это признать. Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне что угодно. Я не буду судить тебя.
Наступило долгое молчание, которое через некоторое время нарушила Грейнджер. Когда она заговорила, ее тон звучал так, как будто слова Аманды никогда не произносились.
— Не забудь завтра отправить письмо Подмору. Мне нужен его ответ не позднее пятницы. Увидимся завтра.
Драко слышал только отдаленный звук ударов высоких каблуков по полу, а это означало, что Грейнджер ушла. Через некоторое время он услышал вторую пару. На этот раз направлявшиеся к нему.
В последний момент он отскочил от стены. Из-за угла вышла Аманда, почти врезавшись в него. Она удивленно ахнула и слегка отстранилась. Через мгновение она покачала головой и вернула себе доброжелательное выражение лица.
— Мистер Малфой. — Кивнула головой. Драко ответил на ее жест.
Аманда Пирс – очаровательная ведьма-полукровка и давняя помощница Грейнджер. У нее были светлые волосы до плеч, янтарные глаза и улыбка, которая заражала всех вокруг. Она была высокой и стройной. Многие назвали бы ее привлекательной, но Драко нравились женщины невысокого роста. А с недавнего времени он так же питал слабость к брюнеткам. Аманда всегда была с ним мила, хотя ее боссу он не нравился. Мягко говоря. Всегда тактична и профессиональна. Она была человеком, который просто не мог не нравиться.
Она одарила его одной из своих вежливых улыбок и прошла мимо него, изящно направляясь к лифтам.
Драко пошел дальше, пытаясь воспроизвести в голове разговор, который только что услышал.
Он был уверен, что речь шла о мужчине из ее дневника. Насколько он знал, Аманда не была просто помощницей Грейнджер, она была ее подругой. И все же она не хотела признаваться, что влюблена в кого-то. Почему ее так это смутило? Ведь женщины постоянно о ком-то вздыхали...
Этот мужчина, должно быть, был каким-то большим неудачником или уродом, раз она так стыдилась его. Но это не соответствовало тому, как она его описывала... Иногда ему казалось, что она описывает какого-то гребаного бога, а не человека. Этот мужчина, должен был выглядеть как минимум прилично.
Хотя...
Грейнджер была с Уизли. Может быть, ее привлекали уродливые парни? Рыжий, несомненно, красавчиком не был. И умным тоже. И богатым. Драко мог перечислять его отрицательные качества до утра.
Но правда была в том, что она была с ним, а не с Драко. Даже если это было много лет назад. Он снова впал в ярость. У Уизли было то, чего не было у него. То, чего у него никогда не будет...
От злости он запел вслух, надеясь, что все Министерство его услышит.
Рональд Уизли — наш король,
Рональд Уизли — наш герой,
Перед кольцами дырой
Так всегда и стой!
Квоффл Рон поймать не может,
Победить он нам поможет,
На помойке он родился,
Слизерину пригодился.