071 Птицы, кошки и летучие мыши Виндберга
Ферма расположена совсем на краю света, как обитаемый остров далеко в океане. Она находится между Шёнвальдским лесом и заповедником, в который лишь иногда заходят егеря для охоты, а людей там вовсе нет. Поэтому в небе над Виндбергом и на полях вокруг всегда множество диких птиц. Тут для них раздолье и они ощущают себя в абсолютной безопасности.
Особенно заметно их многоголосое присутствие становится осенью, когда они готовятся к перелёту в тёплые края и собираются в стаи. Огромные караваны уток, диких гусей и журавлей непрерывно тренируются перед дальним полётом. Они как по команде одновременно взлетают, выстраиваются в свои птичьи косяки и долго летают по окрестностям. Это их ежедневная осенняя тренировка перед дальним полётом.
Тысячи диких птиц живут и на Большом озере Ойтина. Кстати само название этого города происходит от древнеславянских племён, которые когда то жили в этих местах. Ойтин или Eutin по-немецки, много столетий назад это был город Утин, город где много уток.
Та же история с городом Schwerin. Шверин в давным давно забытые времена назывался Зверин, город в лесах рядом с которым водится много зверей.
Летом, пока мы работали в поле, над нами постоянно пролетали на бреющем полёте гуси или утки, всегда парами, вдвоём. Эти пары всегда казались мне похожими на пары военных истребителей, белые снизу, серые сверху, летят почти рядом друг с другом, на огромной скорости и на очень небольшой высоте, и о чём то деловито переговариваются друг с дружкой.
А над полями, наклонив голову вниз, кружат одинокие сапсаны, высматривая внизу добычу, мышек и кроликов. Они почти не машут крыльями, просто неподвижно кружат над полем, иногда стремительно падая вниз и снова поднимаясь вверх уже с мышкой в клюве.
Ах, бедные мышки, сколько же хищников охотится летом за ними... Не только птицы.
На ферме жили два кота, которых звали Knirps и Floh (Карапуз и Вошь). За ними сначала ухаживала девушка по имени Майка, дом которой был в фургончике на краю поля, а потом, когда она уехала с фермы, обоих котярок кормили мы с Даниэлем, но жили Карапуз и Вошь сами по себе, приходили только пообедать. А днём охотились на мышей в поле.
Я никогда раньше не видел как кошки ловят мышек в поле. Это невероятное и довольно жестокое зрелище. Движение к полю, остановка, напряжённый взгляд с поднятой лапой, пауза, стремительный прыжок и через секунду в зубах уже пойманная мышка. А потом начинается самое страшное, игра кошки с ещё живой, истекающей кровью и ошалевшей от ужаса мышкой. Немного поиграть, подкинуть тельце из лапы в лапу, дать немного убежать и снова поймать, а потом съесть. Зрелище не для слабонервных.
Охотящиеся кошки это идеальные и грациозные машины для убийства.
Кроме Карапуза и Блохи, на ферме, в соседнем доме, у сестры Даниэля Лары, жили ещё два кота. Эти двое скорее обычные домашние хвостатые сущности, но на прогулку они выходили тоже но территорию фермы, и эта территория была чётко поделена на сферы влияния. Вот тут домашние коты Лары, здесь граница, а дальше территория охотников за мышами. И постоянные приграничные стычки.
В километре от фермы, за дальним полем с кукурузой, по дороге к Шёнвальде всегда садилась на отдых стая журавлей. Вдоль этого поля идёт просёлочная дорога, которой редко пользуются люди, и проезжая на велике вдоль кукурузы, попадая потом на открытую часть поля было очень интересно видеть журавлиную сигнализацию, когда птицы сообщают друг другу об опасности, взлетают со своими журавлиными криками и улетают от греха подальше, в сторону от человека.
В Кассеедорф, ближайшей деревне, есть лебединый пруд, берега его заросли камышом, а посередине есть остров, где весной высиживает яйца лебединое семейство и 5-6 утиных пар. В поведении этих семейств царит абсолютная иерархия. Главные в пруду лебеди, особенно лебедь папа. Пока его подруга высиживает яйца в гнезде на острове, он плавает по пруду и отгоняет уток, причём ему достаточно только лишь чуть приподнять крыло, как утки улепётывают во все стороны. Говорят, рассерженный лебедь может ударом крыла даже сломать руку человеку, не то что убить утку.
Летними вечерами в небе летают сотни ласточек, которые в немецком языке называются ну совсем уж свинцово, абсолютно по-немецки: Schwalben.
А ночами в лесу кричат совы. Их крики были особенно загадочны зимой и поздней осенью, во время моих походов из Шёнвальде на ферму через лес, идёшь по дороге в полной темноте и вдруг где-то неподалёку «Угу! Угу!»
Ночью в небе во множестве появляются и летучие мыши, маленькие чёрные силуэты, летящие со странной, совсем не птичьей, а какой то ломанной траекторией. Они скорее похожи в своих движениях на насекомых.
Кстати про насекомых, летом на кухню, на свет и тепло каждый день залетали огромные шершни, Hornissen. Как только они видели свет в вечернем окне, они тут же начинали с маниакальным упорством биться в стёкла и если была открыта хоть малейшая щёлочка, они влетали в дом.
Огромные и шумные как вертолёты, сантиметра 2-3 в длину, они начинали летать по комнатам и искать выход обратно, на улицу. Если они залетали в дом вдвоём или втроём, то в поисках выхода из комнат они вместе усаживались рядышком на стене, голова к голове и устраивали совещания, касаясь усиками друг друга. Конечно же, приходилось спасать столь интеллигентных зверюшек, ловить их под горлышко стакана и выпускать на волю, разумеется со всеми предосторожностями, ведь если укусит, то мало не покажется.
Птицам в здешних провинциях настоящее раздолье. Множество заповедников и специально оборудованных для птиц мест отдыха и гнездования. Есть лебединые озёра, есть гусиные луга, есть поля с журавлями.
Но лучше всего о птицах рассказывал Зёнке, орнитолог из Берлина, который вот уже два года как жил и работал на ферме и который стал потом моим лучшим другом.