Немецкие истории

Тем временем работа на ферме шла своим чередом, и работы было очень много. Конец лета, самый сезон. Мы встречались в половине восьмого у входа в Abholraum, Мартин и Даниэль рассказывали нам о планах на день, и дальше все расходились по своим рабочим местам, всегда разным.

Было очень много совершенно незнакомых мне раньше дел, например уход за помидорами в теплице. Это целая наука, как обрезать лишние ростки, оставляя расти только самый сильный росток, и привязывая его к верёвочке, ведущей наверх.

Или пахать в поле на тракторе. Да да, я действительно сидел за рулём специального плуга, прицепленного к трактору, за рулём которого были или Даниэль или Мартин или Виола а я управлял плугом, который срезал все сорняки между грядками в поле. Нужно было просто рулить этим плугом, сидя на скамеечке прицепа, и это не такое уж простое занятие, как это возможно кажется.

Название модели трактора оказалось тоже очень забавным, фирма называется FENDT. Уберите первую букву, переделайте D в О, и получится ЕНОТ!
Я пахал на енотике!

Или например сажать саженцы салата в поле с помощью специального прицепа к трактору. Мы сидели втроём в этом прицепе перед нами стояли палетты с саженцами, трактор медленно ехал вперёд и мы сажали через определённые интервалы, например каждые 30 сантиметров, эти саженцы в три борозды, только что сделанных трактором.

За рулём трактора чаще всего был Даниэль. Долговязый Даниэль очень любит руководить и что-нибудь важно разъяснять, давать указания. Было очень необычно видеть перед собою человека, внешне больше похожего на художника или музыканта, который сидит в тракторе и тщательно объясняет, какое расстояние должно быть между саженцами на поле и на какую глубину они должны быть посажены, и иногда проверяет с помощью складной линейки, какое расстояние получилось.

Даниэль, несомненно профессионал, но одновременно он немного похож на самовлюблённого холерика-подростка, который не терпит ни малейшей критики в свой адрес. Но при этом, мне кажется, у него доброе сердце.

Однажды произошла смешная история, во время ежеутреннего вечернего собрания, он стоял рядом с игрушкой Лины, рядом с маленькой лошадкой-качалкой. Контраст между долговязым мужчиной с дредами на голове и детской игрушкой был настолько заметен, что я тут же сказал об этом, что было бы так хорошо, сделать его портрет с этой лошадкой.

Наверное его очень задело это моё предложение, он тут же отшвырнул прочь эту лошадку, ведь он представляет себя как командира пиратского брига, с кривой саблей в руке. А тут, какая то глупая детская игрушка.

Но вообще, так жаль, что мне так и не удалось уговорить Даниэля сделать его фотопортрет. Немцы невероятно болезненно относятся к своим фотографиям, личным данным и так далее. Ну и к тому же, Даниеэль это же мой непосредственный начальник, я просто доброволец, он мастер и вдруг выясняется, что я знаю и умею гораздо больше в других областях, о которых он даже понятия не имеет. Не, так нельзя, он же шеф, какие там фотопортреты :)

Ещё я ухаживал за курицами в курятнике-вагончике, на краю поля, и за маленькими цыплятами в домике на задворках дома Мартина и Виолы. Кормил их, собирал яйца, готовил для них еду, смесь из пяти разных семян.

Курицы это ближайшие родственники древних динозавров, вернее говоря тираннозавров-рекс, измельчали вот только, но походка ровно та же осталась, мощные лапы, крошечная голова и совсем мало мозгов :)

У куриц строжайшая иерархия, они бесконечно выясняют отношения друг с другом и сильные бьют слабых, даже когда они ещё цыплята. Даже едят они в две смены, сначала сильные, и лишь потом слабые. И ещё яростно защищают яйца, которые они высиживают, когда я приходил их собирать. Не все конечно защищают, по большей части наседки как в каком то анабиозе, но некоторые из них начинают яростно орать и клеваться, когда вынимаешь свежие яйца из под них.

Взрослые курицы жили в загончике огороженном сеткой с фургончиком посередине и некоторые из них, самые свободолюбивые, упорно улетали за пределы этого загончика и потом гордо расхаживали на свободе. Причём улетали всегда одни и те же птицы.

Было очень смешно смотреть на двух важных петухов, которые гордо вышагивали как султаны в гареме, причём один из них, тот что сильнее, всегда прогонял прочь второго, который послабее.

По большому счёту жизнь петухов довольно незавидная. Ещё в цеплячем возрасте за ними тщательно наблюдают, чтобы определить, кто из них самые сильные. Двух самых сильных молодых петухов забирают во взрослый курятник, предварительно отправив в забой двух предыдущих самцов, а все остальные петухи-подростки мужского пола тоже идут в забой, иначе они бесконечно будут драться друг с другом.

Во так вот кормишь-кормишь птичек, а потом вдруг как-то вечером находишь их общипанные тушки в холодильнике. К счастью я никогда не принимал участие в их забое, говорят, зрелище то ещё.

А юные цыплята жили в маленьком домике, с когда то белыми стенами, во дворе фермы. Этот домик почему-то напоминал мне домик в котором когда-то жила прекрасная принцесса, которую потом похитил дракон и теперь в домике запустение и в нем живут цыплята.

Этот маленький домик принцессы расположен на задворках той части дома в которой живут Мартин с Виолой и Линой, и этот дворик летом просто утопает в цветах, потому наверное и мысли о домике принцессы.

Когда цыплята подрастают, то часть старых куриц отправляют на суп, а молодых отправляют им на замену. И тут же начинаются ожесточённые битвы за власть, между старым поколением и молодняком, буквально стенка на стенку, драка в которой принимают участие сразу 5-10 особей. Такова суровая куриная жизнь, они очень агрессивны по отношению к друг другу.

А, кстати, курицы мгновенно поедают разбитые яйца, которые они только что насиживали и яростно защищали. Если появляется малейшая трещинка в скорлупе, будущий детёныш будет тут же съеден, причём курицы опять будут драться друг с другом за возможность полакомиться содержимым яйца.

Так что все сказки про милую и умную Курочку Рябу это всё лишь сказки.

Для куриц я приготовлял корм, по специальному рецепту из 5 разных компонентов. Вся работа только вручную, пересыпать пшено из тяжеленных мешков в пластиковый поддон, добавлять из других огромных мешков кукурузу, другие компоненты, всё вручную перемешивать и так часа 3 подряд, чтобы заготовить нужное количество корма на пару недель вперёд.

Я удивлялся, почему столько ручного немеханизированного труда? Да просто потому, что почти все работники фермы работали за деньги ниже самого нижнего предела... А мы с Зёнке так и вообще почти за бесплатно.

Зачем покупать технику, если есть столь дешёвая рабочая сила?

Работы было очень и очень много, всякой разной. Например нужно было разгребать вилами огромные цилиндры из соломы и распределять эту солому вилами в теплицах на земле между помидорами, создавая такой соломенный ковёр, который защищал растения от сорняков. Это была тоже очень тяжёлая работа, ворошить эту солому вилами, и бегать с тачкой соломы по душной теплице с помидорами.

Впервые эту работу я делал с Людией, я ворошил солому и доставлял её на тачке в теплицу, а она распределяла её между корней растений. Тогда то я впервые и заметил, с какой любовью он заботится о растениях, как тщательно вьёт эти соломенные гнёзда вокруг корней.

В другой раз мы распределяли эту солому вместе с Яном, вокруг каких то доселе неизвестных мне растений со смешным названием гобаба.

Ян это ещё один странный человек, которого я повстречал на ферме Виндберг. Ему около 40-45 лет, это довольно грузный мужчина, у которого, к сожалению, не совсем все дома в голове.

Он живёт в соседей деревне, в Зарнекау, и каждый день приезжал на работу на своей машине, но при этом вёл он себя очень и очень странно. Он постоянно разговаривал с кем то. Сначала я был уверен, что он говорит с собеседниками через гарнитуру телефона, но очень быстро я понял, что он разговаривает просто сам с собою... И без конца ругает собственную нелёгкую судьбу. Это выглядело как какие то немые диалоги с неведомым слушателем. Он каждый день очень эмоционально ругался полушёпотом с самим собой...

Ян был единственным постоянным официальным работником фермы с фиксированной зарплатой. Все остальные работники были разного рода практикантами, которые приходили работали, уходили а потом им на смену приходили другие.

Ещё я периодически ухаживал за коровами, этими флегматичными великаншами. Летом они паслись на лугах вокруг фермы, а в холода мы перегоняли их в коровник и их нужно было кормить сеном и убирать вилами в ковш трактора их коровьи лепёшки вперемешку со старой соломой.

Тоже очень тяжёлая и необычная работа, стоять с вилами в руках посреди стойла с огромными бурёнками и грузить их отходы в трактор. И это не было неприятно, нет, немного страшновато моментами, чтоб случайно, мимоходом не задавили, но не было ни малейшего отвращения, все эти коровьи лепёшки были скорее похожи на переработанную траву.

И огромные печальные глаза этих коров и то как они защищали от меня своих телят, вставая ровно между мною и своими детьми, чтобы я случайно не навредил их телятам, размером и весом с огромный мотоцикл.

Каждый день мы собирали урожай: помидоры и огурцы в теплицах, тыкву, морковку, картошку и горох на полях, и к каждому растению был свой подход и своя технология. Как я уже говорил, почти всегда это была своеобразная гартен-терапия. Даже таскать тяжеленные ящики с овощами через поле было не так уж и трудно, ведь вся эта работа, хотя и очень тяжёлая, но она была в компании с очень позитивными и яркими коллегами. Выстраиваться в цепочку и передавать друг другу только что срезанные кочаны с капустой или просто вместе что-то собирать на грядке и разговаривать о всём на свете.

Вообще, голоса современных людей разговаривающих в поле за работой о том и о сём, они кажутся какими то немного доисторическими что ли. Я думаю что и в Бронзовый век, тысячелетия назад, люди точно так же говорили друг с другом во время работы о всем что видели в данный момент. Особое звучание голосов людей работающих в поле, это ни на что не похоже, трудно передать. Но тот кто знает, тот знает.

Единственная работа по сбору летнего урожая, которая не доставляла мне почти никакой радости это был сбор бобов на поле. Это очень низенькие кусты и чтобы собирать их надо или сгибаться пополам, или ползать вокруг на коленях. А колени у меня уже тогда сильно побаливали.

А ещё, я был так удивлён тому с какой скоростью растут на поле Кабачки, или Zucchini, как их называют немцы. Новые плоды вызревают буквально за день, если погода тёплая. Каждый день новый урожай, просто невероятно. Кабачки, помидоры пяти разных сортов, огурцы, всё это мы собирали с величайшим почтением, аккуратно срезать, нежно положить в ящик, не раздавить грузом других овощей сверху и по возможности без тряски довести до склада.

Абсолютно все овощи выращивались совершенно без химикатов, пестицидов и так далее. И почти вся работа делалась вручную, с минимумом механизации.

Я был невероятно ошарашен тому, что многие растения имеют очень похожие названия на русские. Наварное просто латинские корни? Например загадочный Petersille оказался просто петрушкой, а Chicoree привычным цикорием.

Пожалуй что самой нелюбимой работой, для всех без исключения, была прополка грядок на поле. Под палящим солнцем, на бесконечном поле, специальной тяпкой мы удаляли сорняки между растениями.

К счастью, эту работу мы всегда делали только вместе. А поскольку все мои коллеги были абсолютно неординарными людьми, то даже эту тяжёлую работу делать было весело сообща. Мы разговаривали обо всём на свете, от литературы и истории, до политики и сегодняшней погоды.

Самым моим лучшим собеседником во время работы на ферме был Зёнке.