Симптоматический

Тишина. И лишь лёгкий, чуть прохладный ветерок нарушает это безмолвие.

Гермиона стоит у состава. Снова подул ветерок и взъерошил до лохматизны пышные волосы гриффиндорки.

Было уже довольно темно. Сегодня они приехали гораздо позже, чем в прошлый раз.

Гарри и Рон, наверное, уже в школе. Нет смысла здесь торчать.

Шум за спиной со стороны вагона отвлёк девушку от мыслей. Она обернулась и уже пожалела о том, что сделала. Наткнулась на знакомое лицо. В одних только глазах читалось столько ненависти, что пальцы непроизвольно сжались в твёрдые кулачки.

— Какого хера свои зенки вытаращила?

В голосе — отвращение. Открытое.

Ну, что ты поделаешь? Так уж заведено. Слизерин ненавидит Гриффиндор. Малфой — Гермиону.

— Тебя не должно волновать, Малфой.

Злости в голосе нет. Она не нужна. Смысл, злиться? Всё равно их отношения не изменятся.

Малфой покривился и прошёл мимо, кинув в спину:

— Если ты ищешь Поттера, грязнокровка, загляни в вагон, тебя ждёт сюрприз.

Холодно. Ветер холодный. Его будто пропитала насквозь эта необоснованная и глупая злость.

Гермиона округлила глаза. Дурит? Тогда почему идёшь прямо в вагон?

— Гарри! Ты здесь?

Слизеринский вагон пуст. Никого нет. Снова тишина.

Гермиона прошла по узенькому проходу. Ни единой души. Все уже в Хогвартсе, на пиру, а ты стоишь и думаешь, надурил ли тебя этот мерзкий таракан.

Девушка всё рассмотрела на этот раз внимательнее. Ничего. Развернувшись на каблуках, ушла прочь. Уже захотелось домой. В эту секунду. От одного его присутствия хотелось стереть себя с лица Земли. Она не в первый раз ощутила себя настоящей дурочкой из-за него.

«Просто не обращай внимания. Не разговаривай, не отвечай ему на все эти гадости, сказанные в твою сторону. У тебя есть друзья, а его мнение останется его мнением, больше ни чьим другим. Ничего привлекательного. Если бы это сказал Гарри — задело бы. Очень сильно. До кровоточащей раны в груди. Но он не скажет, потому что Гарри уважает тебя, вы друзья. И никак иначе. А враги у всех есть. И Малфой — твой враг. Пожалуй, единственный, не считая Того-кого-нельзя-назвать».

Странно, но задевает. Это отношение. К ней все относятся хорошо. Учителя любят за трудолюбивость, гриффиндорцы, пуффендуйцы, когтевранцы — уважают. И только сидящие за столом Слизерина всегда косятся и кривят губы. А самый главный в их шайке Малфой. У него выражена какая-то своя, особенная ненависть к ней. Слишком сильная, задевающая.

Из-за него опоздала на повозку. Флитвик спросил имя. Ха. Будто он не знает, кто такая Гермиона Грейнджер. Но никаких исключений не принимается. Правило школы.

Флитвик занёс имя девушки на бумагу.

Взгляд упал на платиновые волосы. Они так резко выделялись в этой кромешной тьме. Затем, на людей стоявших рядом со слизеринцем.

— Профессор, кто они?

— Мракоборцы. Времена нелёгкие, мисс Грейнджер. Это просто усиление мер безопасности.

Малфой дерзил Филчу, выискивающего в его багаже нечто подозрительное. Как неприятно. Он смотрит сюда и опять кривится. Опять хочется испариться или забиться в какой-нибудь тёмный угол и не вылезать.

Добраться до школы не составило труда, даже не опоздала на пир.

Снова эта ностальгия. Свечи под потолком дарят чувство покоя и безмятежности. Напоминают детство. Когда только-только открылись двери Большого зала. Ты заходишь и ахаешь от этого волшебства и энергии, которую дарит обстановка. Сейчас всё иначе. Времена действительно тяжёлые. Все напуганы. Нет былой радости, когда видишь однокурсников. На их лицах нет улыбок. Все в постоянном напряжении.

Когда это закончится? Когда они смогут вздохнуть спокойно и не боятся, что на очередную маггловскую семью нападут. Маггловскую семью!? На любую семью, даже на семьи волшебников нападали. Не щадя. Убивали. Пытали. Мучили. Хорошие времена в Хогвартсе давно прошли. Их никогда и не было, собственно говоря.

Каждый год приходилось сражаться с кем-то. С Тем-кого-нельзя-назвать. С Пожирателями Смерти. Ни одного спокойного учебного года. Это доставало.

Глаза гриффиндорки бегали в поиске друзей, но нашли только Рона и Джинни, сидящих рядом. Два места пустовало. Не было Гермионы и... Гарри?

Гермиона пронеслась мимо толпы первоклашек, усаживающихся после распределения на свои места.

— Рон, где Гарри?

— А мне почём знать? Я думал он с тобой. — Рыжий хмурится. — Гарри шёл к вагону Слизерина, когда ты отходила. С тех пор я его не видел.

— Чёрт!

Значит, ушлёпок не соврал. Гарри действительно был в вагоне. Нужно было догадаться.

Взгляд упал на противоположный от гриффиндрцев стол. Змеиная нора. Хмурые, слишком хмурые. Особенно Малфой, который пришёл чуть ранее.

Пожалуй, у него даже скучающий вид. Забини разговаривает с Паркинсон.

— Гарри! — вскрикивает Джинни. — Что произошло? Где ты был? Почему у тебя кровь?

— Долго рассказывать. В другой раз.

И он улыбается. Гермиона осматривает его с ног до головы. Вроде всё в порядке, только вот лицо. На лице кровь.

— Почему ты постоянно в крови? — слишком много вопросов от Джинни. На все ответа нет даже у Гермионы.

— На этот раз кровь хоть его. — Отшучивается Рон.

— Не смешно, Рональд.

Гул прекращается. Профессор Дамблдор выходит в центр зала, чтобы сказать очередную ободряющую речь. Опять тишина. Она такая тяжёлая, порой неподъёмная и кажется, что хуже неё нет ничего.

— Итак, начинается новый учебный год. И хочу представить вам нашего нового преподавателя по зельеваренью — профессора Горация Слизнорта.

Имя такое липкое. Как и сами зелья, но как только профессор привстаёт и кивает хлопающему залу, Гермиона понимает, что зелья теперь будут проходить лучше. Слизнорт улыбчив и довольно приятен на внешность.

— Профессор Снейп займёт место преподавателя Защиты от Тёмных Искусств.

На этот раз в ладоши захлопал отдалённый стол. Змеиная нора. Все радостные. Гарри и Гермиона на время прикрыли глаза, которые выражали ужас-мы-обречены.

Малфой не хлопал. Странно. Его любимый учитель. Да и вообще, любимый декан. Такой же до мозга костей слизеринец. Он упёрся взглядом в одну точку. Пустой, отсутствующий взгляд. Таким он оценивал Гермиону, случись им встретиться.

Смотрит, как бы сквозь неё. Растерянный, но по-прежнему невыносимо-гадкий.

— Каждого из вас сегодня обыскали по прибытии в школу. И вы вправе узнать зачем. Так вот. Жил на свете юноша. Как вы, он когда-то сидел в этом зале, ходил по коридорам этого замка и спал под его крышей. Звали его — Том Реддл.

От одного этого имени можно было забыть кто ты такой.

Все перешёптывались.

Дамблдор продолжал:

— Сейчас, он известен под другим именем. А говорю я это к тому, что нельзя терять бдительность. Его сильнейшее оружие — это вы. Каждый из вас. Не забывайте об этом. А теперь все по кроватям.

— Как оптимистично. — Вставил Рон.

Все, опомнившись, поспешили в свои комнаты.

Завтра новый, трудный день. Год. Вообще вся жизнь.