Симптоматический

- Гермиона, съешь что-нибудь, - бормочет Рон, пялясь сонными глазами на свою тарелку.

- Рональд, я не хочу есть. Ты мешаешь мне думать.

- Думать о чём? - округлив глаза, тяжко вздыхает он. - Учёба только началась, а ты уже думаешь.

От последующего за этими словами взгляда Гермионы, гриффиндорец замолчал и начал активно ковыряться в тарелке.

- Я думаю всегда, Рон. Очень странно, что ты думаешь только во время уроков и то, судя по оценкам, не всегда.

Она схватила свою книжку и унеслась из зала прочь.

- Чего она такая нервная? - спросил Гарри, садясь за стол.

- Кто же поймёт этих девчонок?!

***

Гермиона бежала по безлюдному коридору, мимо бубнящих портретов. Серая Дама проплыла мимо, лихо обогнув несущееся навстречу тело гриффиндорки.

Зачем злишься? Да, что с тобой творится?

Немые вопросы, зачем задаёшь их?

Солнце давно взошло, а тепла по-прежнему не хватало. Мало тепла, мало чего-то солнечного в жизни.

По расписанию первый урок - трансфигурация вместе с когтевранцами.

Гермиона направлялась к кабинету трансфигурации, но до начала урока оставалось очень много времени. Не дай, Великий Мерлин, напороться на кого-нибудь из Слизерина. Например, на Паркинсон или Малфоя. А ещё хуже на них вдвоём. Паркинсон же не отлипает от него и постоянно таскается следом.

Всё ещё бежит. Зачем? Что с настроением? Оно плохое, как никогда. Раньше никогда не грубила друзьям, тем более из-за таких пустяков. А, сейчас...

Надо бы извиниться.

И она обязательно сделает это, как только почувствует себя лучше.

До кабинета осталось совсем чуть-чуть. Пара несчастных поворотов.

Неожиданно. Слишком неожиданно, чтобы произойти в такой момент. Она врезается в студента. Но это не просто студент. Обычный - извинится, улыбнётся и пройдёт дальше. Но не этот.

- Твою мать, грязнокровка! Смотри куда прёшь. Теперь я испачкался. И не смогу нормально прожить этот чёртов день, потому что буду знать, что ты меня касалась.

- Иди куда шёл, Малфой. Я бы к тебе по собственной воле не прикоснулась НИ-КОГ-ДА!

Последнюю фразу пришлось протянуть.

«Смеётся? С тебя смеётся? О, Боже, конечно, с тебя. Здесь ведь больше никого нет».

- Видела бы ты свою физиономию, Грейнджер. Если честно, у тебя не получается быть злой. Я не понимаю, как с тобой вообще кто-то дружит. Видимо, Поттеру и Уизли нравится подбирать ошмётки.

- Малфой... ты... пожалеешь о своих словах, - пришлось выдавить это из себя. Не находилось слов. Просто не могла найти что-либо остроумное. Кинуть также. В спину. Чтобы задело.

Снова, этот-такой-Малфоевский-смех. Бездушный и холодный. Чёрствый. Ненастоящий. Он гордится этим. Тем, что унижает таких... как ты.

- Заучка-Грейнджер, что произошло? Не можешь правильно произнести предложение? Видимо, Поттер и Уизли неблагоприятно на тебя влияют. Осторожней, а то отупеешь.

Это было сказано таким издевательским тоном. Хотелось кольнуть в больное, но ты не сможешь. Ты же всего лишь гриффиндорская заучка.

- Малфой, а папочка тебя не учил правильно себя вести? Или не успел, пока путался у Сам-знаешь-кого под ногами?

Блин, вот это ты зря, Гермиона. Не стоило задевать это. Больная тема. Слишком. Зла на него. Вот и выскочило.

- Пошла ты, грязнокровка. Ты не знаешь меня и моего отца. Это твоей жалкой маггловской семейке стоит поостеречься. Возможно, они следующие. В списке моего отца.

Почему ты не можешь уколоть в больное, а он может? Настроение итак было не к чёрту, ещё великое счастье привалило - мерзкий слизеринец-аристократ и его гаденькие словечки.

- Малфой, твоего папашу поймают, и ты не сможешь долго задерживаться в Хогвартсе. Все знают, какой ты лицемер. Ты и вся твоя пропащая семейка.

Конечно, Гермиона давно знала, чем занимается Малфой-старший в своём поместье. С Пожирателями и с... даже в мыслях не могла произнести это имя. С-тем-кого-нельзя-назвать.

- Но сначала они успеют убить пару грязнокровок, в чём я им и помогу.

Улыбка. Нет - оскал. Ждёт твоей смерти. Возможно, сам убивал.

Чёткие звуки шагов эхом раздавались в коридоре. Ближе и ближе.

- Ты, Грейнджер, следу...

- Заткнись!

Малфой несколько секунд просто в недоумении щурился и смотрел по сторонам. Захлопнул рот на недосказанном, но уже понятном. Следующая.

К ним приближается декан Гриффиндора. Спешит, прямо как на пожар. Может, слышала всю эту ругань?

- Ах, вот вы где двое. Я вас и искала.

У Малфоя такое выражение лица, будто он только что выпил ведро касторки.

- Зачем, профессор? - всё правильно. Сохраняй непоколебимый и слегка интересующийся тон. Тогда никто не заметит, что ты расстроена. Хорошо бы ещё улыбнуться, но сейчас скорей всего не получится. Максимум - такой же нервный оскал, как и у Малфоя минуту назад.

- Вы оба нужны мне. Поговорим в кабинете после урока трансфигурации.

- Хорошо, профессор.

Ровный тон. Ровный тон. Не трясись так. Сердце сейчас выбьет чечётку, если не прекратишь. Лица Малфоя не видно. Слишком уж сильно повёрнута к профессору. А хотелось бы увидеть? Нет.

- Буду ждать, мисс Грейнджер и мистер... Малфой.

Она запнулась и взглянула чуть левее Гермионы. Они стояли так близко, несмотря на то, что ненавидели друг друга. Казалось бы, между ними должна, просто обязана была появиться секущая, которая долгие годы сводила их общение к необходимому минимуму. Как два магнита, они не могли сосуществовать друг с другом. Хотелось чуть-чуть подвинуться. Подальше от него.

МакГонагалл последний раз бросила испуганный взгляд на слизеринца. Видимо, опять недоволен. Что же такого она хочет сообщить им? Да ещё и вместе? Это "вместе" вообще никуда не клеилось. Они не могут даже поговорить нормально. А тут ещё и профессор со своими просьбами.

Она развернулась и пошагала дальше. Трансфигурация только через тридцать минут.

Может посмотреть на него? Стало очень интересно, что же за выражение лица этого невоспитанного хорька заставило декана запнуться? Что непонятного? Не хочет с тобой иметь ничего общего.

Стоило Гермионе чуть-чуть повернуть голову вбок, как Малфой открыл свой неиссякаемый поток гадких слов из его гадкого рта:

- Чего пялишься, Грейнджер? Чем-то недовольна? Знаешь, я, блять, тоже. И только не ходи с такой страдальческой миной. Тебе повезло, что это я. Ты просто не была на моём месте и даже представить себе не можешь, как это отвратительно иметь что-то общее с грязнокровкой. Даже если из-за такого пустяка.

Как у него получается выпускать столько желчи разом? Как?

- Гермиона!

Голос Гарри. С другого конца коридора, куда прошла МакГонагалл.

- Грейнджер, вали к своему шрамированному кретину, а то заждался, наверное. И скажи этой старой кочерге, что я не приду на её "маленькое собрание долбоёбов". У меня много дел.

Не успела ничего даже сказать, как он развернулся и ушёл. Чёрт. Возомнил себя хреновым Королём Мира. Ну ладно, Малфой. Не приходи! Говорить тебе тоже никто не собирается.

- Гермиона, что ты делала тут с этим кретином? - голос Гарри такой тёплый и такой родной. Она даже и не заметила, как сильно начала скучать по нему. Не было времени. Вчера и сегодня - две стычки с Малфоем - не самое лучшее начало года.

Соберись, Гермиона. Всё хорошо. Ничего особенного не случилось, снова ты встретила его.

Его злой смех, взгляд - сейчас намного осмысленней и теперь он не смотрит сквозь тебя, уже хорошо, но в новом взгляде Малфоя такое презрение, затягивающее, обволакивающее. Всё равно ему не сломить тебя.

- Гарри, всё хорошо, нам нужно на урок, ведь так? - отвлекающий манёвр. Главное, не жалеть себя.

- Всё точно хорошо? Давай, нацепи эту фальшивую, воодушевляющую улыбку. Не расстраивай его. В такой тяжёлый момент.

- Конечно, Гарри. Всё замечательно. Пошли на урок. Не хотелось бы расстраивать профессора МакГонагалл.

- Я пойму если не захочешь говорить, но не натягивай, пожалуйста, на лицо эту маску. Может, это я тебя так хорошо знаю, но я вижу, как она трещит по швам, Гермиона. Не прячься за ней. Я твой друг. Ты можешь мне сказать, и это не показатель твоей слабости.

Последующий за этими искренними словами ответ заставил тяжко вздохнуть гриффиндорца:

- Всё правда хорошо. Не волнуйся.

И они пошли по коридору. Вместе. И Гермиона вдруг подумала, как бы на неё смотрели все, пройди она не с Гарри, а с Малфоем. Тут же себя одёрнула, не бывать этому. Никогда.

***

- Эй, Драко, поешь чего-нибудь.

- Отвали, Нотт. Только и знаешь, что набивать свой рот. Когда ты уже нажрёшься?

- Я не виноват, что мой растущий организм требует еды.

- Он требует её всегда, ты прямо как Уизли, тебя дома не накормили? - на этот раз вмешался Блейз.

Ну и какого чёрта старая коряга хочет от него и от грязнокровки? Надо бы спросить у неё. Заучка просто обязана была подойти к ней. Иначе Грейнджер не Грейнджер. Иначе заучка не заучка. Любимая гриффиндорская сучка, таскающаяся за святым мальчиком с самого первого курса.

Ну, хоть сегодня не пялилась. Как вчера во время вдохновляющей речи Дамблдора.

Почти сбила с ног и ещё смела как-то дерзить: про отца, про семью. Суёт свой мерзкий нос, куда её не просят. У Поттера научилась.

- Привет, Драко!

Паркинсон.

- Мы же сегодня уже здоровались, - ровным тоном ответил Малфой.

Видимо, она пропустила это мимо ушей, поэтому начала быстро тараторить что-то.

Что-то из ряда вон выходящее, то, что слушать совсем не хотелось. Про косметику, про платья, туфли, их отношения. Умоляю, только заткнись. Я куплю тебе море платьев, если ты заткнёшь свой рот хотя-бы на пару секунд.

- Извини, Пэнс. Мне надо выйти, проветриться. Тут душновато.

Чепуха. В Большом зале всегда было хорошо. Нагнетала только эта долбоебическая обстановка. Ты просто сидишь и слушаешь её трёп до определённого момента, того самого, когда мозг уже не выдерживает и не может переваривать столько бессмысленной информации.

Как по автомату - встаёшь и тащишься к выходу. Есть всё равно не хочется. Смысл тогда тут торчать?

Опять эта ненормальная летит по коридору.

- Стоять!

- Чего тебе, Малфой? - такой дерзкий тон. Когда же она успела стать такой дерзкой? Придурки-дружки научили?

- Чего хотела МакГонагалл?

Осуждающий взгляд. Её глаза будто говорят: «Хера лысого я тебе что-то расскажу».

- Не надо на меня так таращиться, Грейнджер. Просто скажи и вали к своим тупоголовым дружкам. Заждались уже, в напряжении оба. Естественно, ты ушла и главная кандидатура на пост "Шлюха Гриффиндора" пропала.

Он не считал её шлюхой, его интересовала только её реакция, которая, как это не странно, забавляла его.

- Малфой, что ты себе позвол...

- Нет, наверное, я всё же ошибся. "Целка Хогвартса" - вот это точно про тебя, грязнокровка.

Всё произошло так быстро. Эта тонкая рука, поднявшаяся над головой. Щека не болела, но кожа, по которой прошлась рука гриффиндорки, саднила.

Ударила? Его?

- Ты ещё об этом пожалеешь, Грейнджер. На радость тебе, не ударю. К тебе просто противно прикасаться.

- Не подходи ко мне, Малфой. Ты невыносим. Ты портишь всё, к чему прикасаешься.

- Заметь, к тебе я не прикасался, но ты всё равно испорченная. Значит, дело не во мне, грязнокровка. Дело в тебе и в твоём раздутом самомнении. Не попадайся мне на глаза. Мне уже всё равно, что там хотела старушенция. Лишь бы тебя не видеть. Твой этот дурацкий нос, который ты везде суёшь.

- Малфой, стой.

- Ну чего тебе? Не хватило унижений, я могу добавить.

- Нет, я хотела сказать про МакГонагалл.

- Пфф. Да мне насрать, Грейнджер. На твою МакГонагалл. На тебя. На весь ваш грёбанный факультет долбанных дрочил, которым в реальной жизни не даст ни одна нормальная тёлка, вот они тобой и пользуются.

Снова эта рука. Не успеет. Перехват. Резкий.

- Я сказал, грязнокровка. Не прикасайся ко мне.

Он отшвырнул её руку и направился в общую гостиную. В родные подземелья. Холодные и бесстрастные стены. Маленькие зелёные огоньки. Вроде бы подумать - такие холодные цвета, но всегда олицетворяющие теплоту, которую не может дать ни одно другое помещение. Будь там хоть тысяча свечей, они никогда не освещали так ярко, как в подземельях.

Наверное, Грейнджер стояла там всё ещё в шоке. Ну, как можно быть такой дурой? Где её мозги сейчас?

***

В гостиной Гриффиндора всё по-старому. Тёплые цвета, присутствующие везде. Камин пышет жаром. Но обстановка не радует глаз, в голове есть только обидные слова, засевшие глубоко в душе. Они выедали остатки того разумного, что оставалось в Гермионе. Кусали, грызли, пережёвывали и выплёвывали.

- Блин, нам опять столько задали, а завтра ещё и ЗОТИ с гадюшником, - ничего не изменилось. Рон по-прежнему засиживается с домашними заданиями допоздна, - Снейп завтра просто сожрёт. В начале года он особенно зверствует, отрывается, как может. Благо, очков у нас пока мало.

- Прости меня, Рон.

Чего ты мямлишь? Не так уж и трудно попросить прощения, особенно если ты не права. Действительно не права сейчас именно ты, Гермиона.

Рон, настолько занятый уроками, развернулся всем телом к Гермионе. И посмотрел на неё таким взглядом, от которого обидные слова слизеринца улетучились из головы сразу же.

- Я не держу зла, Гермиона, - тепло улыбается ей. Вот бы всегда так. Мирно и спокойно. Никакой Малфой бы не смог испортить сейчас настроение, которое не появлялось со времени прибытия в Хогвартс.

Вот бы не видеть его вообще. Эти светлые, платиновые волосы, чуть спадающие на лоб, не зализанные назад, как раньше.

Эти тонкие черты лица.

Холодные, серые, порой бесчувственные глаза. Когда он злится, радужки, будто сияют, светятся и холодный серый цвет отливает серебром.

Опять думаешь о нём, а ведь только забыла.

- Я так рада, Рон, - улыбка получилась искренней, хоть и немного натянутой.

- Я тоже рад, Гермиона. Ты не могла бы дать мне свой конспект, я просто не успел записать?

Гарри засмеялся, и Гермиона не смогла сдержаться. Наконец-то всё по-прежнему. Они. Втроём. И никто не сможет их разлучить.

В этот момент гриффиндорка поняла, что счастье не будет длиться вечно. И стоит ей увидеть Малфоя, как всё покатится в тар-тара-ры. Вся эта придуманная иллюзия покоя и порядка. Ведь он не знает, о чём попросила МакГонагалл. Когда узнает - будет в бешенстве.

***

- Чем-то расстроен, малыш? - голос слизеринки слегка дрожит, она моргает очень часто. Это раздражает.

Блейз приподнимает брови. Он знает, что Драко не любит, когда к нему обращаются уменьшительно-ласкательными словечками. А смазливая Паркинсон не знает. Но видит же, что он кривится и, что ему претят все-эти-сопли-нежности. Видит и всё равно, как назойливая муха лезет в сеть к пауку.

Ей повезло, что её позвала Дафна. Беды было бы не миновать, только скажи она ещё одно слово.

Зато с Пэнс очень легко, она за свободные отношения, никаких ревностных сцен. Слишком уж любит тебя. Не хочет отпускать, знает, что устрой она скандал, то ты выкинешь её из своей жизни. Дорожит этим.

Только проблема в том, что та, что не интересовала его никогда в жизни, именно сейчас занимает все его мысли.

Сидит сейчас напротив. Разговаривает с Поттером. Такая показушная. Пай-девочка.

Ещё лучше! Теперь ты пялишься на неё, будто она тебе интересна. Что за тупые мысли? Как она может быть интересна? Строит из себя умную, вся такая правильная, великая-подружка-Поттера. Такая уродливая маггловская девчонка. И как Крам не побрезговал с ней танцевать на Святочном балу?! Деревянная. Плоская. Угловатая. Эти волосы. Хочется выдрать их. Пышные, объёмные, да ещё и вьются. Хоть бы следила за собой или хотя бы за своими волосами.

Он взглянул на прямые, тёмные волосы Пэнс и захотел их погладить. Что за порыв? Слизеринка заёрзала и улыбнулась. Он отдёрнул руку. Да. Прямые, гладкие. Не пышные и вьющиеся. Приятные.

- Милый, может, увидимся на большой перемене? В туалете для девочек? Там нам точно никто не помешает, - она подмигнула. Такая Пэнси очень даже нравилась.

Он вспомнил, как в прошлом году их застали вдвоём в раздевалке. Хорошо, что это был Грэхем, а не кто-то другой. Хотя ему то что? Единственное - постоянные смешки и шуточки. Но это же пустяк. Не проблема.

- Милый? - заботливый взгляд. Такой взгляд не привлекал. Отталкивал. Даже отпихивал. Резко и точно.

- Чего, трахаться в туалет пойдёте? - Нотт заржал, будто для него это действие в новинку. - Меня позвать не забудьте. Но если приду я - Драко уйдёт, ну это так, к сведению.

Пэнси вздёрнула свой крошечный носик.

- Обязательно, Тео. Куда ж нам без тебя?

Малфой отпил немного тыквенного сока и встал из-за стола. Эти разговоры становились скучными.

Чёрт. Сегодня совмещённый урок с Поттером и его свитой. Как бы нервишки совсем не расшатались. А то если так пойдёт дело - к концу года у него начнётся мигрень от этих постоянных "случайных" встреч.

В коридорах кипит жизнь. Первоклашки бегают, веселятся. Естественно, не знают ещё с какой швалью приходится учиться. Хотя, возможно, не так уж и плохо - не знать. Просто не знать.

Будь Грейнджер из семьи чистокровных волшебников, ты бы нормально к ней относился? Нет. Нет. И нет.

Такая заносчивая, гордая, куда не на хер. Истинная гриффиндорка. Все они такие. В этот момент он проклял великого Годрика за то, что тот создал такой факультет. Такой ненавистный.

Защита от Тёмных Искусств через пятнадцать минут. Придёт позже всех. Всё равно Снейп простит. Всегда прощал. Вот это нормальный учитель, не то что корга. Тоже, кстати, истинная гриффиндорка. Грейнджер она нравится. Она даже пытается подражать ей. Этой строгостью, гордостью, прямой спиной.

Фу. Зачем опять о ней думать? Гадость. Через пару минут увидишь её. Ну, на ЗОТИ хоть повеселиться можно. Снейп и сегодня снимет у них пару очков.

Либо из-за Поттера. Либо из-за Долгопупса. Такой тупица. Ему бы на Пуффендуе учиться. Говорят, у Гриффиндора ценятся такие качества, как храбрость, благородство, честность. Пфф. Тогда Долгопупсу самое место в кунсткамере.

- Малфой. Стой. Надо поговорить.

Боже. Ну, почему именно сейчас? О, Великий Салазар.

- Какого чёрта ты вечно таскаешься за мной, грязнокровка? Тебе мало что ли? - недоумевающий взгляд, прищуренные глаза, поза Аля-я-Король-Мира. Всё как надо. - А, я понял. Ты мазохистка.

Смешок. Ещё один.

- Профессор МакГонагалл просила передать тебе, - не обращая внимания, тараторит она. Быстро. Ясно. Чётко.

- Я же сказал, мне побоку.

- Малфой, мы должны будем втроём патрулировать школу, начиная со следующей недели. Времена нелёгкие и... профессор беспокоится, - она зажмурилась. Ожидает пощёчины? Нет. Её не будет.

Злость слепит глаза. Зачем старухе понадобилось портить жизнь окончательно? Всё итак не сладко. А теперь с Грейнджер патрулировать школу. С Грейнджер, блять. С грязью, с чёртовой заучкой-грязнокровкой. И ещё с кем-то.

- Кто третий? - цедит он сквозь зубы, едва не срываясь на рык.

- Что?

Не расслышала. Глухая дура.

- Чёрт тебя побери, Грейнджер! Уши прочисть! Кто, блять, будет третьим?

Её глаза выражают ужас и... страх?! Да, бойся. Тебе следует меня бояться. Карие глаза в тусклом свете и вовсе кажутся чёрными.

- Гарри.

Блять. Двоих я и вовсе не вытерплю. Почему грёбанная корга не поставила кого-нибудь из Слизерина? Можно было бы гнобить их на пару с Блейзом, с Ноттом, с Монтегю. Да, блять, даже с Пэнси, несмотря на то, что у последней словарного запаса хватит только на пару слов.

Сам смогу.

Она всё ещё прижимается к стене. Глаза закрыты. Даже зажмурены. Где та гордость? Та, что не покидала её с первого курса. Заносчивость, почти превосходящая заносчивость Поттера.

- Вот счастье-то привалило!

- Малфой, это всего лишь два раза в неделю.

- Заткнись, Грейнджер. Твои нудные словечки - это последнее, что я сейчас хочу слышать. Это край. Ваша МакГонагалл - дура, если считает, что мы сработаемся! Почему она не предоставила на эту херню кандидатуру Уизли? По-моему, вы неплохо лижите друг другу зад. Сработаетесь.

- Я не знаю, и не смей так говорить!

- А то что? Ну что ты мне сделаешь, грязнокровка? Всё, что ты можешь - отсосать и скрыться с глаз долой.

Она фыркает. Уже не боится. Разворачивается и уходит. Нет, это я сейчас должен как бешеная истеричка убегать и строить из себя хер знает кого, но не ты, Грейнджер. Слишком уж много на себя берёшь.

День прошёл как на иголках. И даже секс с Пэнси не помог расслабиться, хотя сегодня было особенно хорошо.

На Защите от Тёмных Искусств Снейп снял у Гриффиндора пять очков, и даже это не помогло расслабиться.

Проводить время со шрамоголовым и грязнокровкой два дня в неделю - «истинное удовольствие».