На шее
Лиззия родилась в семье спортсменов. Долго они пытались забеременеть, и, наконец, победа.
С пелёнок она любила, чтобы её носили на ручках. Всякий раз она визжала, словно её убивают, если девочку спускали с рук. До трёх лет она не позволяла даже сидеть человеку, на чьих руках находилась. Само собой исключения были, ведь невозможно держать человека на руках постоянно, в самом же деле! Но здоровье родителей как-то позволяло и, в конце концов, надо понимать, они любили дочь, поэтому поддавались и терпели, где могли. Это был их первый ребёнок, самый драгоценный и милейший.
Со временем её стали приучать к земле, но обнаружили, что у неё появляется сыпь по всему телу. Совпадение это или нет, но с того момента старались не отпускать дочь далеко. С трёх лет супруги купили коляску, а с пяти – инвалидную коляску. Только лишь, чтобы побаловаться, ведь это так весело возить взрослого человека. Согласитесь, каждый человек иногда устаёт ходить ногами и хочет передышки, а второй может его подвезти, сделать одолжение. И никто не предполагал, насколько востребованной окажется эта коляска для людей с особыми потребностями. Супруги использовали её каждый день, так как дочь спокойно сидела в ней. Главное, думали они, чтоб не на руках, потому что спины уже сдали свои позиции.
Лиззи любила поесть, так что избалованная родительской любовью, всё себе позволяла и свободно набирала лишние килограммы.
Знакомые шептались, что девочка буквально сидит на шее у родителей.
Соседи, глядя на всё это недоразумение прямо осуждали:
— Так до свадьбы с рук и не слезет?
Папаша, красный от злости, обычно затыкал им рот и говорил, чтобы смотрели «в свою тарелку». С женой они конечно обсуждали своё воспитание и были единодушны.
— Знаешь, Марв, люди так накидываются на нас, может мы и не правы. — говорила Яина.
— Они просто ничего не знают о любви, — отвечал Марв, — Посмотри на неё, если она захочет, она пойдёт сама, мы же не будем её насиловать! — шепотом накричал он среди ночи, — насильно ставить на ноги. Каждый ребёнок ждёт поддержки и любви.
— Согласна. Я, когда была маленькой, всё ждала, что мне привалят к ногам все сокровища и сливки мира, и я буду их пробовать. Но никто не собирался ради меня и пальцем шевельнуть. Если мы можем устроить ей сладкую жизнь, какую безусловно, заслуживают все дети мира, мы это сделаем, пока здоровье не закончилось.
— Ты права, Яина, но сегодня что-то моя спина особенно болит.
Яина пошла и достала с полки массажное масло и на последних силах принялась делать мужу восстанавливающий массаж, «реабилитацию», как говорил Марв.
***
С рождением дочери и Марв, и Яина, закончили свои спортивные карьеры и получили образование в новых технологиях, чтобы работать из дома и не нагружать тела лишний раз, к тому что, как оказалось, это приносило больше прибыли. Работали они в одной компании, где довольно часто устраивали корпоративы.
На один из таких корпоративов они взяли свою неработающую, но уже повзрослевшую дочь.
Завезли её с чёрного входа, на коляске, как обычно
Однажды, Марв и Яина были п, её оставили на тумбочке и, она, обладавшая каким-никаким обаянием, подцепила себе жениха.
Это был Чарли, невысокий угловатый парень с заниженный самооценкой. Его всю жизнь подавляли родители, внушали что он не найдет себе никого достойного.
Но вот он нашёл Лиззи. Будучи парнем тощим, он решил, что иметь полную жену будет не так плохо, что у него есть перспектива накачаться, пока он будет носить её на себе. Поэтому он женился, под свист летящих в него осуждений со стороны своего семейства.
Родители Лиз вздохнули с облегчением и уехали на пару лет в горный санаторий, где им разрешали спать на свежем воздухе под навесом.
С тех пор они радовались жизни и плакали от счастья, смотря на звезды.
Тем временем, Чарли, взяв на себя бремя аллергичной Лиззи, неожиданно для себя её полюбил. Чарли взял с себя слово, что жизнь с новой женой для него будет делом принципа. Хоть, в итоге, накачал себе он не мускулистое тело, а горб, он с вызовом относился к своей любви, взращивал её.
Лизза наглела, её мышцы дрябли, она не хотела, чтобы её ставили на какие-либо другие поверхности, кроме людей, но и на них не особо старалась удержаться.
Она стала часто падать, болеть. Стала вся помятая. В конце концов, Чарли надорвал себе спину, ссутулился, болел и больше не мог поднимать Лиззи. Он долго сидел у её кровати, говорил, что любит, а она ему не верила.
— Если ты можешь стоять на ногах, значит ты можешь пойти и купить лекарства, сходить в тренажерку, вернуть силу мышц. Но ты не хочешь этого делать ради меня.
Чарли не понимал, за что ему такое наказание. Жена никогда его не любила так, как он её.
В конце концов Лиз умерла на каталке у них в саду. Но он знал, что она умерла от обиды.
После её смерти он пошел в тренажерку, нанял дорогого врача, вернул себе здоровье, но всё равно уехал к родителям Лиз, чтобы вместе с ними скучать о ней, как славно она сидела на их шее и какой прелестью была. Потому что он действительно её любил и весь светился рядом с ней. Он вообще был светлым человеком, и многие его ценили.
Когда оба родителя подступили к порогу жизни и смерти, он спросил у них:
— Вы действительно любили её?
На что они ему ответили:
— Упаси господи, Чарли, она сидела на наших шеях, как змея. Мы любили образ дочери, но не ту стерву, что выпивала из нас кровь каждый день. Мы любим тебя, что сохранил нам половину жизни, чтобы мы отдохнули от дочери. И мы гордимся тобой, что ты вел себя как герой, и даже смог полюбить её, хотя ты был не обязан. Но ты глупец. Её не надо было любить.
Отец оторвал чек, зажав зубами ручку, и выписал Чарли крупную сумму.
— Теперь ты свободен Чарли, мы предлагаем тебе поехать в Вегас, и оторваться на полную, когда ты теперь полностью здоров и свободен. Если хочешь, мы подпишем документы, что ты наш сын. Ты стал нам как родной.
Они обнялись.
Чарли действительно уехал, вновь помолодел. Он уже не был тем неуверенным горбуном, приносящим свою жизнь, как жертву на алтарь жертвенной вселенской любви. Теперь он был готов к нормальным здоровым отношениям, где жена стоит вровень с мужем.
И он нашел её. Вместо того, чтобы развлекаться, он преумножал деньги в городе развлечений и нашёл в этой сфере работящую и благодарную девушку. Девушка была кротка, и родители Лиз с радостью с ней познакомились. Вместе, они иногда собирались на могиле Лиззи.