Фиолетовые миры: Отножения

В самом начале семейной жизни супруги Итенеки лишились работы и обеднели.

Трудная финансовая ситуация вынудила супругов продать женское тело их пары.

Глеклен и его жена, Тасами, оказались вдвоем в теле мужа.

— Без паники, — посмотрел в зеркало Глеклен. — Мы поживем так пару лет, и, дорогая, я куплю тебе новое женское тело. У руля тела встану я, тебе придётся потерпеть пару лет.

***
Спустя десять лет Глеклен шел по главной улице Сивапольска, мимо бутиков.

Жена повернула их по-прежнему общую голову к витрине:
— Чудесное платье! Посмотри на этот подол! Он усыпан бисером, как сливочный торт сахарной крошкой!

— Мы обязательно его купим, — пообещал Глеклен.
Он зашел в переулок, где торговали ношеной одеждой. Купил серый балахон и черные прямые джинсы, — Эти вещи не испортятся от постоянной носки и стирки. Возьмём один крепкий комплект. Стирать будем по ночам, чтобы к утру высохло. Балахон подойдёт и для жары и для морозов. Очень практично.

— Посмотри на этот круассан с тёртой клубникой! Он пахнет летней лесной землёй и теплом солнца!
— Извини, милая, мы купим десятикилограммовый мешок гречки. Проявляться как женщина в нашем мире – роскошь, которая не каждому по карману.

Тасами тихонько заплакала в его голове.
— Тише! — Глеклен сделал громкость мыслей жены на минимум внутри головы, — Будешь проявлять эмоции, когда я выполню свой мужской долг. Сейчас мы не можем терять время на эту ерунду.

Глеклен стал выходить с рынка, его остановил за руку старик:
— В твоём теле сидит душа женщины?
— Как ты догадался?
— Я видел, как твои глаза пожирают моих танцующих дочерей, их наряды.
— Я рассматривал их в качестве любовниц.
Старик рассмеялся:
— Нет, я знаю этот взгляд. Это была не похоть, а зависть.

Глеклен растерялся.
— Признаться, ты прав. Я ношу в себе душу жены, и коплю деньги на отдельное тело для неё. Тебе кто-нибудь нужен на подработке? Я могу стать водителем для ансамбля твоих дочерей, или буду телохранителем.
— Это всё лишнее. Можешь пустить жену к голосовым связкам? Я хочу услышать её мнение.
— Не могу, у нас уговор.
— Как её зовут?
— Тасами. Знаете, если вы не собираетесь брать меня на работу, я лучше пойду.

Старик встал со столешницы своего прилавка и взял Глеклена за плечи, крикнул в его лицо:
— Тасами! Тасами!
— Убери руки, старик!
— Тасами! — глаза старика вспыхнули ярко-жёлтым светом.
Глеклен начал разворачивать старика, чтобы заломить ему руки, как вдруг его ослепило жёлтым цветом, сознание растворилось в свечении стариковских глаз.

Глаза Глеклена пару раз моргнули. Он, казалось бы прежний, сказал:
— Здравствуй, я – Тасами, — якобы Глеклен улыбнулся, но то была его жена в теле мужа.

Старик сел обратно на прилавок:
— Здравствуй, Тасами. То, что я скажу, не для ушей Глеклена, только для тебя. Я помогаю таким как ты заработать на женское тело.
— Вы дадите нам денег?
— Нет, я не об этом, — рассмеялся тот. — Сколько лет твой муж занимается вытаскиванием вас из нищеты?
— Десять, — ответила Тасами дрожащим голосом.
— Ты знаешь, что это означает?
Тасами отвела взгляд. Старик взял её лицо и повернул к себе:
— Посмотри на меня. Твой муж десять лет делал вид, что вытаскивает вас из нищеты.
— Нет, — хныкнула Тасами.
— Да. Он никогда не купит тебе женское тело.
— Вы нас не знаете!
— Я таких как вы каждый день вижу. Мужчины, захватившие души жён – это в основном те, кто посещают наш рынок, — объяснил старый дед.

Тасами оглядела толпу вокруг. Действительно, одни мужчины, в рваной одежде, неприметные, грозные.

— Что же мне делать?

— Захвати управление телом Глеклена.
— Что?
— Захвати управление его телом, а потом сыпь вот этот жёлтый порошок с утра в ваш утренний чай. Говори, что это настой одуванчиков. Этот порошок будет подавлять сознание Глеклена.

Тасами взяла трясущимися руками холщевый мешочек из рук старика.

— Захвати управление телом мужа, а потом сыпь вот этот жёлтый порошок с утра в ваш утренний чай. Говори, что это настой одуванчиков. Этот порошок будет подавлять сознание Глеклена.

Тасами взяла трясущимися руками холщевый мешочек из рук старика.

В это же мгновение Тасами потеряла управление – сознание Глеклена очнулось.

— Что ты с нами сделал? — спросил он у старика.

Старик уже стоял спиной, он о чём-то лепетал с дочерью-танцовщицей, выглядел отстраненным и потерявшим интерес. Глеклен разозлился:

— Черт с тобой!

Он быстро вышел с рынка. Вернулся домой, перекусил хлебом и остаток дня провел в магазине рядом с домом – помогал хозяйке магазина с документацией за еду и доброе слово.

Под ночь Глеклен нашёл в карманах мешочек с порошком и спросил у жены, откуда взялся мешок.

— Его дал старик, — чистосердечно призналась Тасами. – Умоляю, не выбрасывай его!

— Для чего этот порошок?

— Старик сказал, что порошок поможет мне.

— Я тебе помогаю Тасами, а не какой-то старик!

Глеклен бросил порошок в коробку рядом с кухонным столом и лёг спать.

Ночью Тасами не спала, старалась навлечь на Глеклена сон о том, что жёлтый порошок поможет. Но утром Глеклен не захотел его пить.

Три дня Тасами терпела, пока не наступил её день рождения.

Глеклен купил ей небесно-голубое платье из шифона и положил в шкаф: на будущее. Там уже лежало около десяти платьев, для женского тела, которого у них не было.

— Дорогой, можно тебя попросить еще об одном подарке?

— Я выложил последние деньги на платье. Остальные хранятся для тела. Что же ещё ты хочешь?

— Ты любишь меня?

— Да.

— Выпей жёлтый порошок завтра утром.

Глеклен задумался. Тасами уже думала взять свои слова назад, как муж ответил:

— Хорошо.

Утром тело супругов пробудилось, как обычно около восьми часов. Глеклен долго собирался, он заметно нервничал. Уже начал одевать обувь, как вдруг пошёл на кухню и мокрыми от волнения руками взял стакан, насыпал туда жёлтого порошка, постоял минута. Залил кипятком. Перемешал и выпил маленькими глотками. Его сознание ослабло и отступило.

Тасами почувствовала, что может двигать телом мужа. Это было так непривычно, что она еле дошла до входной двери, держась за стену. Её шатало. Натянула на ноги мужа обувь, осторожно стала спускаться по лестничной площадке к выходу из подъезда. Все звуки казались чересчур громкими. На улицах лаяли собаки, а солнце слепило. Тасами теребила сумку. Она уже более уверенно держалась на ногах, быстро шла к дому своих родителей. что находился в престижном частном секторе.

Вначале Тасами долго упрашивала охрану открыть ей ворота, так как родители наказали не пускать Глеклена. Потом Тасами, в теле мужа, прошла на родительскую землю, пересекла теннисный корт и взбежала по мраморным ступеням. Там уже стоял её отец – напряженный, с собранной грудной клеткой и кулаками.

— Не подходи! — угрожающе сказал отец Тасами.

— Позвольте, я объясню.

— Я вижу, ты осмелился прийти без нашей дочери. По-прежнему скрываешь её? Мы не видели её десять лет. Как ты это объяснишь?

— Я продал её тело, — сказала Тасами голосом мужа, — нам нужны деньги на новое.

— Что ты сказал? — отец подошёл к зятю и взял его за грудки. — Вы теперь одни из таких неприкаянных пар? Почему ты молчал?!

— Нам срочно нужны деньги, отец, — промолвила Тасами губами Глеклена.

Отец отступил, его подбородок задрожал, а морщины собрались в уголках глаз. Он ушёл в дом молча, вернулся с кипой наличных.

— Бери, — отец заглянул в глаза Глеклена, будто искал в них что-то, — И возвращайся. Возвращайтесь оба.

Тасами не выдержала и заплакала. Глаза отца тоже блестели. Тасами отвернулась и быстро пошла прочь с зеленой лужайки, за изгородь, на улицу.

Она прижала к груди сумку с деньгами и бежала к торговому центру «Воплато». Тот находился в центре и горел яркими белыми огнями. Уже стемнело. По торговому центру разливалась музыка: звенели тысячи бубенцов, они создавали сплошной гармонизирующий фон, энергетически заряженное пространство.

Все стены центра – из стекла. А внутри – идеальные голые тела. Никакого бесстыдства; от них не веяло чем-то пошлым. Они смотрелись, как греческие статуи. Ряды стеклянных витрин и бесконечно тянущиеся ряды тел на любой вкус.

Тасами нашла кассы.

— Здравствуйте, я хочу купить тело.

Ей улыбнулась красивая продавщица:

— Это прекрасно! — она протянула руку с безупречным маникюром. На бейджике значилось «Ани».

— Мне нужно женское тело. — Тасами достала бумажный листок из грудного кармана и с волнением в голосе стала зачитывать, - Рост 155, глаза – светло-карие. Волосы прямые, телосложение астеническое, фигура – треугольник.

— Подождите, помедленнее!

Тасами руками Глеклена раpвернула листок к девушке Ани. Та объяснила:

— Вы хотите тело, похожее на прежнее? Нам нужно проверить склады.

Девушка взяла помятый листок и долго цокала каблуками, пока удалялась дальние отделы центра. Тасами села на пластмассовую скамейку, напоминающую мебель для кукол.

Прошло пару часов. Тасами уже раз пятнадцать подходила к кассе и спрашивала, куда делась первая продавщица Ани и когда ей принесут товар. Ей отвечали, что всё под контролем, и стоит подождать ещё чуть-чуть.

Тасами поднялась вновь и решительно пошла в направлении склада – так или иначе, даже если тело не подбирается, она хотела вернуть лист с параметрами.

На двери склада значилось «вход запрещен». Она положила руку мужа на дверную ручку, и тут её стали поворачивать с другой стороны. Вышла Ани.

— О, вы здесь! Вам сюда нельзя. Тела по вашим параметрам давно уже не выпускаются. Это старые модели. У нас есть линейка новых, хотите взглянуть?

— Я давала... давал вам лист, — сказала Тасами голосом мужа, — Где он?

— Какой лист? Пойдёмте к центральной кассе, я покажу вам базу тел на сегодняшний день.

Тасами сделала усилие, чтобы согласиться. Продавщица усадила посетителя за большой монитор и пролистывала базу с мобильного пульта встроенного в часы на своей руке:

— Видите? Здесь мы имеем усовершенствованный скелет, работу внутренних органов, и, самое главное, если вы ищете действительно качественный товар – тела серии «Стабис», где докрутили настройки работы гормональной системы. Мир в них чувствуется более чётким, ясным и по статистике меньше процентов случаев потери управления. Присутствие сознания — 10% по шкале Деббинга — это существенно, поверьте.

— Хорошо, я хочу посмотреть вот эту модель.

Ани провела тело супругов к нужной витрине, открыла её ключом. Тасами осмотрела женское тело – незнакомые для себя черты. Кожа здесь была более бледной, волосы светлые, пропорции другие. Но Тасами чувствовала в себе готовность ассоциировать себя с этой незнакомой женщиной. Ани надела перчатки и раскрыла телу глаза, чтобы показать их голубой цвет. Тасами кивнула, в теле мужа, и попросила упаковать покупку.

Денег, к её ужасу, еле хватило. Их несколько раз пересчитывали, чтобы убедиться, что сумма набрана. На последние крохи Тасами доехала до ближайшего бесплатного пункта подключения и встала в очередь со своей коробкой на колесиках в будку на углу улицы. Туда заходили люди по очереди, дверь закрывалась, а сквозь щель было видно, как вспыхивал свет, словно происходило рождение звезды.

В очереди стояли простые люди, но было и несколько розовощеких счастливцев. Некоторые везли за собой не только громадные коробки, как из-под холодильника, но и нечто, напоминающее урну для праха. Только там удерживались души.

Подошёл черед Тасами. Она вошла в будку и увидела операционный стол и пару уставших и раздраженных врачей.

— Сюда – новое тело. Сюда – сами ложитесь, — бросил тот, чьи волосы были более всклоченные.

— Кого переселяем?

Она достала из сумки документы. Второй врач бегло проверил их. Тасами села на стол, как в трансе, сказала:

— Мы супруги Итенеки в теле мужа. Я хочу переселиться в женское тело.

Тасами много лет мечтала произнести эти слова, но сейчас они прозвучали блекло. Не запахло розами, и муж не поцеловал её в губы, чтобы поздравить с этим знаменательным моментом.

— Вы уверены?

Тасами оглянулась на врачей.

— Это стандартный вопрос. Мы обязаны спросить.

— Да, я уверена.

И ей мгновенно сделали укол.

***

Тасами проснулась, открыла глаза и зажмурилась. Её перебрало мурашками от холода. Она огляделась и увидела, что они сидят с мужем в парке. Утро. Она – голая, прикрытая рубашкой мужа. Сумки нет.

Муж пришёл в себя. Он испугано посмотрел на незнакомку рядом.

Тасами хотела собраться, объяснить всё серьезно, но улыбнулась:

— Это я, в новом теле.

Глаза Глеклена расширились, в них стояло неподдельное отчаяние.

— Что же ты наделала?

— Я... я хотела все прекратить.

— Но мы договаривались! Оставалось потерпеть пару лет! — повысил голос муж, и с веток ближайших деревьев сорвались птицы.

Тасами встала, хотела жалобно что-то пролепетать по своей привычке, а потом прокричала не менее громко, чем муж:

— Я больше не могла терпеть!

Он оторопел. Тихо спросил:

— Неужели я так плохо обошёлся с тобой? Ты хочешь сказать, что я настолько плох? Ты хочешь уйти от меня?

— Нет! — воскликнула молодая женщина, — Я просто больше не буду терпеть.

Муж подошёл к новой для него женщине и обнял, прижал её голову к своей:

— Я очень сильно извиняюсь. Что мне сделать?

— Тебе не за что извиняться, — твёрдым голосом ответила Тасами, и муж понял, что обязательно отправит её на курсы пения. — Это были мои проблемы. Это была моя ситуация.

Глеклен успокаивающе похлопал её по спине, и она отстранилась.

— Мне нужно сходить по делам.

Глеклен прищурился:

— Ты прожила день в мужском теле, и у тебя уже есть свои дела?

— Да. Не волнуйся. Я вернусь к вечеру.

И супруги Итенеки встретились вечером в родной квартирке в старом районе города Сивапольска.

Тасами рассказала, как ходила на рынок, как отблагодарила старика, отца танцующих дочерей. Она отдала им все свои платья, потому что точно знала, как она получит новые. Потом она ходила к родителям, родственникам, заново познакомилась с ними и рассказала о том, что с ней приключилось.

Тасами вернулась домой, где её ждал любящий муж.

Они встали у окна и смотрели на ночной город – как где-то выключается свет в окнах, и целые кварталы проваливаются во тьму, а в иных местах горят неоновые вывески всю ночь. Силуэты супругов отчетливо читались на фоне окна, если бы их было, кому увидеть – вот мужчина, а вот женщина. Два отдельных человека, они держались за руки. И Тасами безмерно радовалась, что сделала это возможным. Остальное – детали, о которых, как она надеялась, никто не вспомнит.