«Это могло быть началом. Но...»
***
Мы шли молча. Минхо — впереди меня, быстрым и решительным шагом. Я немного отставала. В воздухе нависла тишина, словно что-то незримое давило нам на плечи. Мой взгляд прикован к его затылку — я не смотрю под ноги, просто иду по его следам, доверяя ему даже каждый свой шаг.
«Что ты чувствуешь? Что в твоей голове? Чего именно мне стоит опасаться, Минхо?»
На парковке нас уже ждала его охрана — несколько мужчин в чёрном, с напряжёнными и сосредоточенными лицами. Один из них поспешил к Минхо, склонился и что-то прошептал. Я не слышала слов, но реакция Ли была красноречива — в уголках его губ появилась почти незаметная улыбка. Такая, какую он не дарил просто так. Она была похожа на некое облегчение. Или...удовлетворение. Он услышал то, что ожидал.
— Дай мне свой телефон, — обратился ко мне резко, будто это было очевидно, как вдох после вдоха, протягивая ладонь.
— Что? Зачем? — я озадаченно вытащила его из сумочки.
— Просто дай. Не время для объяснений, — настоятельно бросил он.
Я молча протянула ему телефон, который он тут же передал своему охраннику — молодому мужчине с проницательным взглядом.
— Прочисти последние неизвестные. Мне нужно знать, кто играется с нами, — холодно приказал Минхо.
— Сделаем всё возможное, босс, — ответил тот и исчез в тени парковочного этажа.
Я опустила взгляд. Во мне забурлила тревога, смешанная с глухим раздражением. Чувство, будто ты опять не контролируешь свою жизнь. Словно просто плывёшь по течению, которое для тебя выбрал кто-то другой. Но в то же время я понимала — мне не следует грести в обратную сторону и пытаться что-то доказать. Я слаба. Я...зависима от него. От Ли Минхо.
Мы расселись по машинам. Я — рядом с Минхо. Охрана заполнила все места в другой машине, выехав вперёд, словно очищая нам путь — заставляя чувствовать себя в безопасности и в то же время напоминая об опасности, которая может поджидать нас на каждом углу.
Поездка проходила в молчании, что связывало мои мысли. Я украдкой поглядывала на Минхо — он вёл машину одной рукой, упёршись локтем другой в окно. Взгляд — вперёд, не моргая.
— Минхо... — наконец-то решилась я. — Что ты планируешь? Что думаешь?
— Я не в настроении сейчас это обсуждать, — ответил он сухо, даже не оглянувшись.
Я опустила голову. Его голос не был злым — просто отрезанным от всего, даже от меня. Я почувствовала себя лишней в собственной истории.
Когда мы вернулись «домой», квартира была тихой, приглушённо тёплой. Запах ужина укрыл нас ещё с порога, словно старый плед. На столе — подача на двоих: вкусно, аккуратно. Мои вещи были сложены, разложены по полочкам. Здесь явно побывала домработница.
— Помой руки и садись за стол, пока ещё не остыло, — произнёс Минхо устало, сняв пиджак и расстегнув верхние пуговицы рубашки.
Его движения были медленными как никогда, измученными тяжёлым днём. Он раздевался автоматически, но с присущей ему сосредоточенностью — даже в усталости он оставался собранным, властным, почти диким.
Я не стала противиться. Я была послушной как никогда раньше. Мне показалось, что внутри меня заиграла эта покорность из-за какого-то чувства вины — за всё, что он сегодня сделал для меня и компании, и в то же время — чувства благодарности, которое я не могу озвучить. Та моя «другая сторона» словно твердит мне не делать этого: он не заслуживает твоей доброты; он не тот, кому нужно открывать своё сердце; он обязан — вы заключили сделку.
Как только я села за стол, он тоже сел напротив. Молча. Даже не поднимая глаз на меня, он просто принялся есть, словно так надо — словно просто хочет удовлетворить свой желудок.
«Он правда слишком устал? Или...злится на меня?» — я ковырялась в еде, гуляя взглядом по его безмолвному лицу, пытаясь найти на нём хотя бы единую зацепку. Не знаю почему, но мне было не по себе от этого ледяного молчания. Он будто игнорирует. А мне будто не хватает его внимания — пускай даже того, который зачастую меня злит или раздражает.
Я наколола вилкой кусочек рыбы, неохотно поднесла ко рту, и вдруг...меня резко подбросило. Всё сжалось внутри.
— Минутку... — едва успела прошептать я, прежде чем броситься к кухонной раковине, над которой я нависла. Меня не стошнило, но я была слишком близка к этому.
Держась за края, я пыталась перевести дыхание. И тут...неожиданно — чья-то рука придержала мои волосы, собирая их назад. Я застыла. Не поверила. Но это был Минхо. Он стоял позади, всё такой же холодный, словно лёд, но действовал не как сволочь, а как человек, который знает, что делать. Его пальцы осторожно сжимали мой хвост, не позволяя прядям падать на лицо или в раковину.
Я поняла, что на мгновение задержала дыхание, но когда осознала всё, прошептала:
— Странно...не так давно ты говорил, что не можешь на это смотреть. Что это «мерзко». А сейчас — держишь мне волосы.
— Тебя так часто тошнит, что я уже привык к этой мерзости, — буркнул он, словно прочертил ещё одну границу.
— Всё нормально, не надо, — я заставила его отпустить мои волосы. — Я пойду в душ, а ты...ужинай дальше, если ещё есть аппетит.
Я почти убежала. В ванной пыталась стереть из себя не только усталость, но и то его касание — не горячее, но такое заботливое. И чем сильнее он был спокойным, тем больше моя душа трепетала. Он заставляет моё сердце биться — и в то же время ранит его. Почему? Нет. Зачем он так? Или...дело во мне? Я сама виновата, что позволила себе быть слабой рядом с ним. Что позволила себе довериться ему и посмотрела с другой стороны — с той, которая может оказаться для меня ещё одной ошибкой.
Когда я вышла, то обнаружила его в гостиной — он спал на диване. Словно это было ближайшее место, где он мог это сделать. Рубашка была наполовину расстёгнута, грудь — сильная, дышала равномерно. Его шея, немного влажная от пота, выглядела словно выточенной из мрамора. Он имел вид...мужчины. Настоящего. Моего?
Я приблизилась, села рядом так тихо, словно села на едва ощутимое облако. Не будила сразу. Хотя собиралась. Глаза предательски скользнули по его лицу — я не хотела делать этого. Линия челюсти, длинные ресницы, немного уставшие губы. Потом ниже — ключицы, грудь, что вздымалась в ритме сна, и слегка растрёпанные волосы. Он всегда был таким прекрасным? Слишком прекрасным, чтобы ненавидеть?
Моё сердце вырывалось из ритма, и я осознала — мне нужно прийти в себя.
— Принимать душ не собираешься? — неуклюже толкнула его в плечо и подорвалась на ноги, пытаясь скрыть смущение.
Я не дождалась его реакции. Даже взгляда. Убежала в спальню. Там, долго стоя напротив зеркала, я снова погрузилась в мысли. О нём. Обо всём. О том, как меняется его взгляд, как порой становится мягче его тон, как он уже не такой страшный. Играет со мной? А может...тоже что-то чувствует?
— Да о чём ты, Лора?! — нервно умылась ладонями, отойдя от зеркала, которое словно всасывало мой здравый смысл.
Через несколько минут дверь в комнату открылась. Я содрогнулась, словно меня обнаружили до того, как я успела спрятаться. Застыла на месте.
Минхо вошёл после душа. В лёгких домашних штанах, с влажными волосами, без футболки. Я автоматически отвела взгляд. Щёки загорелись. Сердце забилось ещё быстрее. Он заметил это, но ничего не сказал — просто усмехнулся уголками губ. Я уже хотела что-то ляпнуть, чтобы прикрыть свои нелепые мысли и поведение, но он подошёл к кровати и откинул одеяло в сторону.
— Что ты делаешь?! — растерянно бросила я.
— Ложусь спать. Это моя кровать тоже, если ты не заметила. А что? — подходит ближе, словно каждый шаг может быть угрозой для меня, но я не попятилась. — Думала, я каждую ночь буду корчиться на диване?
— Тогда...я пойду на диван, — сквозь резкую одышку заявляю я, на что он отреагировал короткой ухмылкой, затем склоняется к моему животу и говорит:
— Эй, ты там. Кажется, твоя мать забывает, кто тебя сделал. Изображает недотрогу, — улыбнулся, прежде чем упасть на подушку. — Если ты такая гордая — милости прошу. Иди. А я не собираюсь ломать себе кости на том диване, когда есть такая большая и удобная кровать. Я устал, Лора. Слишком устал, чтобы с тобой бороться за место на постели.
Я сжала зубы. Его слова задели меня. И сейчас, вместо того чтобы разозлиться и, схватив подушку, пойти в гостиную, я назло ложусь на другой край кровати, отвернувшись к окну — демонстративно показывая характер. Прижалась к краю, сжимая одеяло, словно броню.
Я молчала. Он молчал. Потом — его дыхание заметно выровнялось. Заснул. Просто заснул, в то время как я и дышать нормально не могу.
Я осторожно оглянулась. Он лежал на спине, грудь слегка поднималась. Рука заброшена за голову. Настоящий. В покое — такой далёкий и в то же время — близкий. Он не был укрыт. Его тело — сильное, уставшее, сожжённое событиями дня.
Я долго смотрела. На то, как он дышит. На его немного приоткрытые мягкие губы. Мышцы, которые даже в состоянии покоя выглядят напряжёнными и сильными. Каждый изгиб на его теле будоражил, каждый его ровный выдох заставлял сердце пропускать удар. Сейчас, когда он так крепко спит, он не похож на дьявола. Он — не более чем невинный ангел, от которого исходит особый свет. Каждое мгновение возле него рушило мои стены. И я не знала — это опасность или уже...любовь?
***
Я проснулась посреди ночи внезапно, словно что-то вырвало меня из глубокого сна. Не сразу поняла, где я. Было темновато, только лёгкий свет ночной лампы едва касался кровати. Я дышала медленно, словно пыталась не спугнуть тишину...и лишь тогда поняла, насколько близко я сейчас к Минхо. Не просто лежала рядом. Нет, чёрт возьми. Я прижималась к нему. Почти лежала на его горячей груди. Моя щека — просто над его равномерно бьющимся сердцем, а рука...спокойно отдыхала на его груди. Ощущала, как он дышит. Глубоко. Ровно. Горячо. Будто само спокойствие и сила.
Его тепло обволакивало меня. Его запах был повсюду — смешанный с моим, как что-то такое...естественное. Опасное. Слишком близкое.
Я не помню, когда уснула, когда прижалась к нему во сне. Только сейчас, ощущая его всем своим телом, я осознала, что творю. Моё сердце осознало — поэтому оно сейчас готово либо остановиться, либо же начать тарахтеть так, будто это его последние секунды жизни.
Я должна была поскорее покончить с этим. Исправить это недоразумение. Почувствовать огромное желание отдалиться от него. Неприязнь? Ненависть? Отвращение? Нет. Ничего из этого. Почему-то мне не хотелось сразу вырываться из этой близости. На мгновение я забыла, кем мы были друг для друга. Забыла всё. Просто слушала тишину, сердце — своё и его — и чувствовала, что впервые за долгое время мне действительно безопасно. Хорошо. Правильно.
Наверное, это меня и напугало.
Я осторожно, задержав дыхание, попробовала обернуться к нему спиной. Медленно. Словно преступник, который крадётся с места преступления. Хотела отодвинуться ближе к краю, снова создать между нами стену, которая должна была быть. Но только я пошевелилась — Минхо глубоко выдохнул. А потом...неожиданно перевернулся на бок. Его тело плотно прижалось к моему со спины, а рука скользнула по моей талии и остановилась на животе. А затем...его нос зарылся в мои волосы на затылке, вдыхая их запах так глубоко, словно ему было необходимо это.
Я замерла — всё во мне перестало функционировать. Сердце...просто остановилось. Я не дышала. Даже не моргала. А вот его дыхание стало ровным. Он снова заснул, не осознавая, что делает. Но я ощущала каждое касание. Его тёплая ладонь едва касалась моего живота. Моего сердца. Моего ребёнка. Его ребёнка.
Я могла бы вырваться. Отодвинуться. Сказать себе: «Ты не имеешь на это права», — но я не сделала ничего. Потому что...хотела остаться.
Я сделала глубокий вдох — тихий, чтобы не спугнуть момент. И впервые не бежала от него. От себя. Я позволила себе побыть слабой. Просто...ощутить. Моя рука осторожно коснулась его руки, что лежала на животе. И в этот же миг сквозь меня прошло тепло. Тепло, что соединило нас троих. Меня. Его. И ту маленькую жизнь, что росла во мне.
Я закрыла глаза и не думала о каких-либо «но». Не думала о мачехе, угрозах, предательстве, войне. О том, что будет завтра. Просто слушала, как он дышит в мои волосы. И как моё сердце — впервые за долгое время — бьётся в унисон с его.
***
Я проснулась от мягкого света, что пробивался сквозь занавески. На мгновение всё казалось спокойным. Тепло. Тихо. Но сразу же что-то заставило меня открыть глаза шире — я была одна. Медленно поднялась на локти и огляделась вокруг — подушки слегка примяты с его стороны, одеяло сбито... Но его уже не было. Лишь слабый отголосок его присутствия оставался на простынях, и я могла бы поклясться, что ещё чувствовала запах его парфюма — того самого, к которому начала привыкать больше, чем хотела бы. Мои пальцы сами по себе коснулись живота, будто там ещё сохранилось тепло его руки.
Я прижалась к нему...во сне. А он...обнял меня.
Сердце начало биться быстрее. Но я заставила себя сделать глубокий вдох.
«Это же он меня обнял. Не я. Незачем волноваться. Просто...неудобная ситуация, вот и всё».
Я встала с кровати, ощущая, как тело ещё хранит отголосок ночи. Как бы я ни пыталась это отрицать — мне было хорошо. Спокойно. Безопасно. А теперь...снова одиноко.
Я вышла из комнаты, босиком по прохладному полу, словно моё состояние должно было остыть вместе со ступнями. Немного прошла, и из кухни навстречу вышла домработница.
Она была улыбчива, с каким-то чрезмерным радушием в голосе:
— Доброе утро, госпожа! Я уже приготовила завтрак. А сейчас пойду подберу вам удобный наряд для поездки в клинику.
Я остановилась, сбитая с толку:
— В клинику?
— Да, — кивнула женщина, не теряя улыбки. — Господин Ли сказал, что вам нужно посетить женскую консультацию.
— Господин Ли так сказал? — переспросила я почти машинально, не веря собственным ушам.
— Именно так. Разве вы не собирались на осмотр? — она немного склонила голову, а потом кивнула: — Кстати, он на балконе, — и исчезла в комнате, оставив меня стоять с приоткрытыми губами.
«Он сам организовал мне поездку в клинику?»
Я не знала, что и думать. Это...слишком по-человечески, слишком заботливо. И совсем не в его стиле.
Я подошла к балконным дверям и остановилась за уголком, только выглянув краем. Он стоял спиной ко мне, говорил по телефону, свободной рукой опираясь на перила балкона, уже полностью собранный — в тёмной, полузастёгнутой рубашке, тёмных штанах, с часами на запястье, с той непринуждённой уверенностью, которую он носил как броню. Ветер немного играл с его волосами, и я увидела, как его челюсть слегка напряглась во время разговора. Он казался чужим. Но в тот же миг — знакомым до боли. Человеком, с которым я спала в одной постели. Человеком, который ночью прижимал меня к себе, словно я была ему нужна. И я не знала, что страшнее — это, или то, что мне понравилось.
— Твоя свекровь очень хочет, чтобы ты посетила доктора, — сказал он, не отрывая взгляда от города внизу, когда я решилась выйти к нему. Его голос был ровным, сдержанным, даже немного холодноватым. — Она настоятельно просила убедиться, что с ребёнком всё хорошо.
Я на мгновение изменилась в лице, будто проглотила что-то горькое:
— Значит...это не твоя инициатива? — спросила почти беззвучно.
Он обернулся ко мне. Его взгляд задержался на моих глазах, и на секунду я подумала, что в глубине блеснуло что-то настоящее — тёплое, неспокойное. Но он быстро опустил глаза и снова повернулся к городу.
— Она очень просила, а я не смог отказать. Моя мать серьёзно настроена касательно ребёнка.
Я подняла глаза и сжала пальцы:
— Понятно. Просто...я не ожидала, что решение будет принято без меня.
— Это всё не больше, чем формальность, — добавил он после паузы.
«Формальность. Всё между нами — формальность? Даже когда ночью твоё тело прижималось к моему, когда твоя рука лежала на моём животе так, словно ты оберегаешь что-то важное?..»
Я пыталась вдохнуть глубже, не дать чувствам захлестнуть меня.
— Хорошо. Я поеду. Ради твоей матери.
Он наконец взглянул на меня:
— Вот и отлично, — это всё, что он сказал. Его взгляд задержался на моём лице на мгновение дольше, чем было нужно. Он что-то видел. Что-то знал. — И да, — добавил, отводя глаза, — я поручил охране отвезти тебя. Я не смогу поехать с тобой, дел куча. И ещё...будь бдительна. Сама знаешь.
Я кивнула. Молча. Мне оставалось лишь вернуться в комнату и одеться, но в голове пульсировала мысль:
«Почему тогда ночью ты был совсем другой? Почему заставил меня поверить, что для тебя это что-то большее?»
Я вышла с балкона, пытаясь держать спину ровной. Но сердце, которое я ещё недавно заставляла успокоиться, снова билось не в ритме.
***
Когда я переступила порог женской консультации, мир вокруг словно существовал отдельно от меня — чужой, стерильный, заполненный чужими историями, чужими заботами. Меня не волновал ни запах дезинфектора, ни женские голоса где-то в коридоре. В голове — только одно: он. Минхо.
Его глаза — холодные, когда он сказал: «Этого сильно хочет твоя свекровь».
Не «я хочу», не «нам следует», а «твоя свекровь». Снова граница. Снова стена, тщательно построенная между нами. Но...я видела, как его взгляд скользил по моему лицу, когда он думал, что я не замечаю. Почувствовала, как он ловил меня, когда я падала — физически или эмоционально. Его руки держали меня нежнее, чем он позволял себе показать.
И я больше не могла врать себе: то, что я чувствую, — не просто благодарность. И не просто страх перед одиночеством. Это — что-то большее. Больше, чем я себе позволяла.
Осмотр прошёл быстро. Доктор — внимательный, с теплом в голосе, которого мне в последнее время так не хватало. После нескольких вопросов и осмотра он сел за стол, заглянул в монитор.
— У вас завершается первый триместр беременности. Если коротко — третий месяц. Живот скоро начнёт заметно округляться, — сказал он спокойно.
Я моргнула. Третий. Уже?
— Всё хорошо, — он повернул монитор ко мне. — Ребёнок развивается соответственно сроку. Сердцебиение чёткое. Хотите посмотреть?
Я кивнула. И вот, передо мной — пятно на экране. Маленькое, неспокойное, пульсирующее. Сердце. Его сердце. Маленькая жизнь.
Моё горло сжалось. Я не знала, что именно почувствовала в этот момент — растерянность или тёплый удар внутри. Но точно знала: я больше не боюсь этой жизни. Это...часть меня. И, возможно, частичка его.
— Но вам стоит быть внимательной к себе, — продолжил доктор. — У вас небольшая анемия и авитаминоз. Организм истощён: стресс, недостаток сна, плохое питание. Это небезопасно не только для вас. Сейчас решающий период — вам нужен покой и поддержка.
Я кивала, но внутри думала: «Поддержка». А в комнате со мной — только тишина.
Когда я вышла из кабинета, в руках сжимала снимок. УЗД. Вот он — маленький, нечёткий силуэт. Ещё совсем крошечный. И всё же...это жизнь. Моя. Внутри меня.
Я остановилась посреди коридора, словно ноги приросли к полу. Где-то в стороне — люди суетились вокруг беременных женщин: их мужья, медсёстры, шуршание халатов, приглушённые голоса, чьё-то тихое всхлипывание. Всё сливалось в гул фона. Гул, который не имел никакого значения, потому что всё моё внимание было вжато в этот снимок, что лежал на ладонях. Я смотрела на него...на неё...ещё не знаю.
И в какой-то момент внутри меня что-то сдвинулось. Я больше не видела его как наказание. Как последствие ошибки. Это было что-то иное. Что-то новое.
Я даже не заметила, как кончиками пальцев коснулась края изображения так осторожно, словно боялась ранить.
«Ты настоящий...» — подумала я. И сердце впервые не сжалось от страха, а наполнилось чем-то тихим. Будто принятием. Будто теплом.
— Лора... — прошептала я сама себе. — Ты не ненавидишь это дитя...
Я медленно рушила вперёд, прижимая снимок к груди. Мимо меня прошла молодая пара — улыбчивая женщина с округлым животиком и мужчина, который обнимал её сзади, гладил её живот, что-то шептал ей на ухо, а она смеялась сквозь слёзы радости. Её глаза светились. Его взгляд был наполнен любовью.
Я замерла. Что-то ударило меня по груди. Я сделала шаг назад, словно от этой боли можно было убежать. Я здесь одна. Без его руки на своём плече. Без тёплых слов. Без единого намёка на то, что этот ребёнок — желанный. Хотя бы немного.
«Ему не важно...» — всплыло в голове. «Он не хотел быть здесь. Он сказал, что это решение госпожи Ли...»
Я опустила глаза, почувствовала, как в желудке скрутило. Руки задрожали, но я успела удержать снимок. И именно тогда, когда я подумала, что мне нужно скорее уйти отсюда, — я подняла глаза.
На другом конце коридора — он. Минхо. Стоит немного боком, говорит с кем-то из охраны. Его профиль строгий, взгляд сосредоточенный, движения чёткие. Он здесь. Он приехал. Но ведь говорил, что...
Я даже не заметила, как улыбнулась. Маленькая улыбка, которая родилась просто от облегчения. Он здесь — этого достаточно.
Я уже хотела пойти к нему, сделать первый шаг, когда меня догнала медсестра:
— Госпожа, вы забыли назначение врача.
Я механически взяла бумаги. Они были ещё тёплые от пальцев. Из середины между листами выпала небольшая записка, сложенная пополам.
Я подняла её, развернула — и ощутила, как кровь стынет:
«Действительно так сильно доверяешь ему?
Правда считаешь, что он тебя спасает?
Хочешь, я помогу тебе открыть глаза, чтобы увидеть, кому ты так наивно доверила свою жизнь?
Буду ждать вечером по этому адресу...»
Руки снова задрожали — на этот раз сильнее. Сердце стучало так громко, что я боялась: кто-то услышит.
Я медленно подняла взгляд — и наткнулась на его глаза. Минхо уже смотрел на меня. Не сосредоточенно. Не мимолётом. Прямо. Глубоко. В самое сердце.
Я стояла посреди коридора, сжимая записку, между пальцами которой пробивалась паника.
Он здесь. Но...кто же он для меня на самом деле?..