«В его руках, среди тьмы»
***
Я смотрела на Минхо, словно пыталась отыскать в его взгляде ответ на тот самый волнующий вопрос, но не видела в его глазах ничего, что могло бы хотя бы заставить довериться ему, или же чего-то, что сразу оттолкнёт. Смяв клочок бумаги в руке, я решилась ступить вперёд — к нему, сунув маленькую записку в карман, которая весила словно камень. В голове пусто, но сердце колотило так, словно вот-вот выскочит из груди, но я держу спину ровно, стараюсь дышать и не подавать никакого вида — по крайней мере, я старалась.
— Уже закончили? — спросил он, прежде чем я остановилась напротив.
— Почему ты здесь? — я предпочла ответить вопросом на вопрос. — Разве не говорил, что у тебя куча дел?! — это прозвучало резче, чем я хотела, но я не могла сдержать тот холод, который растекался по венам с того момента, как я увидела ту записку. И он...стоит здесь, такой красивый, спокойный, словно ничего не случилось. Как обычно.
Минхо не сразу ответил. Казалось, что он что-то обдумывает.
— Так вышло. И вообще... — он на мгновение остановился. — Этого очень хочет твоя свекровь.
Я почувствовала, как в груди что-то глухо щёлкнуло. Снова это. Снова он не может — или не хочет — назвать собственные желания. Нет, ему просто удобно прятаться за ней, за «семьёй», за обязанностью.
— Ах, ну да... — я едва заметно кивнула. — Как обычно.
Его бровь слегка нахмурилась, он хотел что-то сказать, но я не дала ему шанса:
— Знаешь, я чувствую себя не очень. Поэтому...отвези меня домой. Думаю, ты справишься со всеми делами компании сам, правда же?
Эти слова звучали как вызов. Как намёк. Я специально сказала это. Я хотела, чтобы он уехал. Чтобы оставил меня. Чтобы у меня был шанс подумать — и, возможно, сделать то, на что у меня не хватало смелости.
Он смотрел на меня молча. Не злой, не раздражённый. Просто внимательный. Но молчал. Как обычно, когда я больше всего нуждалась в словах.
— Хорошо, — наконец ответил он. — Поехали.
Я сделала первый шаг на выход, пытаясь не дрожать. В кармане бумажка, которая меняла всё. А позади — шаги парня, которому я больше не знала, могу ли доверять.
По дороге «домой» я молчала. Стекло окна застыло в неясных отпечатках города — таких же размытых, как и моё настроение. Машина плавно скользила дорогой, но я ощущала, как внутри всё дрожит. Сердце билось медленно, тяжело — словно каждый удар что-то решал. Я держала в руках те чёртовы бумаги — диагноз, медицинские заключения, УЗИ — не потому, что боялась их потерять, а потому, что боялась, что вместе с ними исчезнет и уверенность, что я ещё жива, ещё значу что-то... Что я не одна. Я держала снимок так крепко к груди, будто это щит. Будто он мог меня защитить. Хотя от кого? От него? От Минхо, который сидел рядом — безэмоциональный, молчаливый, отстранённый.
Наконец он разрушил тишину. Его голос был спокойным, словно между нами ничего не случилось:
— Эти бумаги такие ценные? Прижимаешь так, словно от них зависит вся твоя жизнь.
Я не повелась. Я знала, что он видел. Что он знал, но притворялся, будто ему всё равно. Его слова — как нож. Его спокойствие — как лёд, что разливается по коже, заставляя меня сжиматься от холода.
— Да нет, — ответила я, посмотрев просто перед собой. — Это всего лишь мусор, — смяла снимок в ладони. Это был словно удар по самой себе. Больно. Но не больше, чем каждый его взгляд.
Бросила свёрток бумаги к ногам:
— Выбросишь сам.
Он не ответил. Тишина стала ещё гуще. Лишь двигатель работал, будто сердце какого-то холодного механизма. И она продолжалась до самого дома.
Когда машина остановилась у входа, Минхо наконец заговорил:
— Никуда не высовывайся. Я скажу домработнице, чтобы пришла и побыла с тобой, пока я не вернусь.
Его голос... Тот же. Холодный. Но снова... В нём было что-то другое. Что-то скрытое. Что-то...почти нежное? Я не знала, как растолковать, и это ещё больше пугало.
Я влюбилась.
И это была моя самая большая ошибка.
***
Я просидела весь день, свернувшись в плед, как в защиту от всего мира. Даже когда солнце, которое перестало греть, исчезло за окном, а комната наполнилась тенями, я так и не смогла вырваться из собственных мыслей. Домработница несколько раз заходила в комнату, неся чай, суп, одеяло — что угодно, лишь бы я хоть как-то отреагировала. Я кивала или вежливо благодарила, не вдаваясь в подробности, а она с каждым разом задерживалась всё дольше, будто пыталась считывать с моего лица, что происходит.
А я просто...читала записку снова и снова.
«Буду ждать вечером по этому адресу — паркинг Р7, уровень — 2. В 21:00. Одна.»
Я и понятия не имела, кто именно оставил её и зачем, но слова словно прошли сквозь меня, оставив после себя царапины, что с каждым часом жгли сильнее. Что если это ловушка? Что если всё это подстроила мачеха? Или...
Мои пальцы скользили по краям смятой записки, будто я могла прочитать в них что-то ещё. Скрытое. Забытое. Настоящее. Я уже не знала, кому доверять. Всё выглядело как тонкая паутина, в которой я застряла — и чем больше хотела вырваться, тем сильнее она меня сжимала.
Я посмотрела на часы. 20:15. Сердце начало биться быстрее.
«Я не должна идти. Это бессмысленно.»
Я поднялась, подошла к зеркалу. Лицо бледное, глаза — пустые, а в уголках рта едва заметная трещина, как след от сдержанного плача. Я больше не могла дышать в этой клетке под названием «дом».
Пока домработница была на кухне, я быстро переоделась. Тёмная куртка, капюшон, самая удобная обувь. Спрятав лицо, спустилась по лестнице, почти украдкой прошла мимо охраны, притворившись, будто говорю по телефону и не обращаю на них внимания. Они, кажется, ничего не заподозрили.
За углом я поймала такси. Дала деньги наперёд и назвала адрес.
Водитель был молчалив. И я — тоже. Дорога казалась слишком короткой, чтобы я успела передумать и просто сказать ему: «Разворачивайтесь обратно». Когда такси остановилось в назначенном месте, я долго не могла набраться сил и просто открыть дверцу. Мне казалось, что за пределами салона автомобиля меня ждёт что-то, что навсегда изменит мою жизнь или же...погубит. Но я вышла, ступила на ватные ноги и позволила водителю оставить меня одну.
Здесь было темно. Только яркий свет нескольких ламп пробивался сквозь густую тишину. В бетонном пространстве звук моих шагов звучал глухо и одиноко. Было ощущение, будто кто-то наблюдает за мной. И тогда я увидела автомобиль. Чёрный. Двигатель уже работал. Возле дверей стоял мужчина. Худощавый, в тёмной одежде. Лицо почти не было видно под тенью, но его голос, когда я подошла ближе, был неожиданно мягок:
— Вас уже ждут, — он открыл для меня заднюю дверцу, тем самым приглашая внутрь.
Я задержала дыхание. Страх напомнил мне об опасности, но вместо того чтобы развернуться и просто сбежать, я лишь контрольный раз оглянулась и села в салон. Передо мной, на переднем сиденье, сидел мужчина в капюшоне — неподвижный, словно статуя.
Дверцы за мной закрылись с характерным щелчком.
— Кто вы? — сорвался из губ мой шёпот.
Он не повернулся. Не сделал ни единого движения. Лишь его голос, сухой и отстранённый, прорезал тишину:
— Я либо твой спаситель, либо твой убийца. Это уже решать тебе, Лора.
Я напряглась. Голос. Его голос.. он был мне совсем не знаком.
— Я не понимаю... — проговорила я осторожно, глотая тревогу.
— Я обещал открыть тебе глаза, помнишь?
Я сжала ладони на коленях, пытаясь держать себя в руках:
— Я не знаю, кто вы и зачем это вам, но я не собираюсь слушать ваш бред. Вы хотите спасти меня от Минхо? Тц... Думаете, я расстанусь с ним? Боитесь?
Его смех — глухой и беспощадный — прозвучал как выговор:
— Если ты ему веришь и не собиралась слушать меня, почему же тогда пришла? Потому что сомневаешься. Потому что не доверяешь ему — и ты это знаешь. Но почему так старательно скрываешь это от себя? Из-за чувств? Влюбилась в него? В того животного? Как романтично...
Я сжала губы. Было больно. Он говорил вслух то, чего я сама боялась коснуться мыслями.
— Я думал, ты умница, Лора. Правда считаешь, что вся опасность, которая неожиданно появляется вокруг тебя, — это просто совпадение? А Минхо такой герой, который всегда спасает тебя вовремя? Подумай.
Он сделал паузу, и дальше его слова ударили, как лезвие:
— Как он мог знать, что бокал на свадьбе был отравлен? Не находишь это...странным? Разве что он — экстрасенс. Или супергерой. И скажи мне, как кому-то удалось подсыпать яд в условиях, когда вся территория была под контролем охраны, когда каждый официант, каждый работник проходил проверку?
Моё сердце сжалось. Я пыталась не слушать, но его слова падали в трещины моей уверенности.
— И это всё? — прошептала я хрипло. — Где доказательства, что это он подстроил? Почему я должна верить тому, кого даже не знаю?
Голос мужчины изменился. Стал холоднее. Железным.
— И то верно... Тогда, может, я помогу тебе убедиться, что твоя смерть для него — лишь трофей.
Щёлк!
Звук замков дверей прозвучал, словно гром в тишине. Я успела лишь вскрикнуть, когда мужчина резко обернулся и что-то брызнул мне прямо в лицо. Запах химии, резкий и сладковатый, ударил в нос. Я задрожала.
— Что.. вы... — язык заплетался. Мир начал качаться перед глазами. Последнее, что я увидела — его лицо, спрятанное тенью капюшона. Потом — тьма...
***
Сознание вернулось медленно. Сначала — боль. Глухая, разлитая по всему телу, особенно в спине и ногах. Потом — холод. Сырая влага, что пробиралась сквозь одежду и вгрызалась в кожу. Я открыла глаза. Мрак. Вокруг — земляные стены, корни, запах влажности, гнили... Я лежала в яме.
Сердце колотилось в груди. Паника начала медленно нарастать. Я попыталась пошевелиться — мышцы сопротивлялись, в рёбрах ныло, а запястья болели, словно я падала и ударилась. Я поднялась на локти, тяжело дыша. Воздух был спёртый. Посмотрела вверх — свет, но слишком тусклый. Небо словно прояснялось сквозь темноту ночи.
— Господи... — прошептала я. — Где я?
Меня бросило в дрожь. Я обхватила себя руками, пытаясь успокоиться. Голова кружилась. Я вспомнила...машину...мужчину в капюшоне...жжение в глазах.
Я закрыла глаза, из которых начали течь слёзы.
«Я дура.»
Я перечитывала ту чёртову записку десятки раз. Я сомневалась. Я боялась. Но всё равно пошла. Без разрешения, без охраны, без какого-либо предупреждения. Потому что в душе я хотела...знать правду. И, возможно, верила, что ОН меня спасёт. Что ОН не предаст. Но сейчас я была тут — брошенная, заляпанная грязью, раненная. И беременная.
— Кто-нибудь! — мой голос был сиплым, слабым. — Есть здесь кто-то?
Тишина. Глухая, безразличная.
Я поднялась немного выше, схватилась за неровный край стены, но он обвалился вместе с грудой земли, и я упала назад. Боль пронзила бок. Я схватилась за живот. Под пальцами — влага. Не от воды. Это — кровь.
Меня сжало изнутри. Я закусила губу, чтобы не закричать:
— Нет...нет, только не это...
Опустилась на колени, обрывисто дыша:
— Минхо... — прошептала. — Пожалуйста, найди меня... Ты не можешь меня бросить. Прошу...
Я не знаю, сколько времени прошло. Я уже почти сдалась. Почти опустила руки и смирилась со своей мучительной и холодной смертью, когда... Шаги. Тяжёлые. Осторожные.
— Эй! — из моих уст сорвался отчаянный крик. — Здесь! Я здесь!
После паузы — голос:
— Лора?
Я разрыдалась. Так сильно, как не рыдала никогда.
— Здесь! Я внизу...пожалуйста...
Заросли раздвинулись. Сумеречный свет открыл его силуэт — Минхо. Он грубо приземлился на колени у края ямы, глаза блеснули:
— Ты... — он едва вздохнул. — Чёрт...
Не теряя времени, он осторожно спустился ко мне. Руки крепкие, уверенные, но в глазах — тревога. Его пальцы коснулись моего лица, скользнули к шее, коснулись пятна крови на моём животе:
— Ты ранена? Это...твоя кровь?
— Я...я не знаю, — мой голос дрожал. — Но ребёнок...я...
Он сжал челюсть, оглянулся вокруг молча, словно пытался продумать способ вытащить меня отсюда как можно скорее, а я...прижалась к нему. Резко. Жадно. Сжимаю пальцами его одежду и, зарывшись носом в тёплую грудь, — всхлипнула:
— Я знала, что ты найдёшь меня... Ты не хочешь моей смерти.
Он заметно задержал дыхание, но не оттолкнул.
— Поэтому ты сбежала, ничего не сказав? — его голос был ровным, но в нём что-то треснуло. — Проверяла меня?
— Я...просто хотела убедиться... Я знала, что это глупость...но я хотела правды...
Минхо ничего не сказал. Он лишь отстранил меня за плечи и, взглянув в глаза, произнёс:
— Я подсажу тебя, попытайся выбраться.
Я кивнула. Шмыгнула носом и послушно карабкалась наверх, чувствуя его сильные, тёплые руки, которые помогли мне выбраться из сырой ямы, словно живой мертвец из могилы. Прежде чем обратить внимание на густые деревья и кусты, которые нас окружали, я попыталась помочь и ему, но всё, что я смогла, — это слабо тянуть Минхо за одежду, пока он с трудом выбирался наверх, будто вот-вот сорвётся и упадёт назад.
— Сможешь идти? — небрежно отряхнув руки от земли, он поднял меня на ноги, держа за талию.
— Да...думаю, да, — кивнула я, смотря на его непроницательное, но измученное напряжением лицо. В это мгновение мне хотелось коснуться его и произнести: «прости...мне очень жаль», но он схватил мою руку и начал вести за собой, продвигаясь между деревьев. Его рука сильная, но в то же время как оберег. Он молчал, но в глазах был гнев, сдержанный страх и что-то ещё...что-то, чего я не решалась назвать.
И вдруг — резкий звук. Выстрел.
Я лишь успела вздрогнуть, прежде чем Минхо упал на колено, а его тело дёрнулось.
— Господи! — я опустилась рядом, видя то, как он сжимает колено, а сквозь пальцы просачивается тёмно-красная жидкость. — Ты...тебя поранили! Твоё колено! — я не могла закричать, голос охрип.
— Оставайся...на месте... — прошипел он, сжимая ногу. — Всё нормально...
— Нет... — я накрыла его окровавленную руку, словно это могло помочь остановить кровотечение или ту адскую боль, которую он пытался мужественно скрыть, стискивая зубы.
— Лора... — его голос был глухим, он прижался спиной к дереву и потянул меня к себе. — Пригнись. Не двигайся.
Он обнял меня одной рукой, прижав к груди, пока мы лежали на холодной земле. Я слышала, как его дыхание ускоряется. Я чувствовала его боль, словно свою. И тихо плакала. Потому что слаба. Потому что не могу помочь. Потому что...допустила это.
— Только не умирай... — беззвучно нашёптывали мои губы.
И тут — выстрелы с другой стороны. Грубые мужские голоса. Шаги.
— Это свои! — крикнул кто-то.
— Мы здесь, — Минхо попытался крикнуть, но боль отбирала все его силы.
Через мгновение рядом появились двое из его людей, с оружием, словно это в порядке вещей. Один из них — в костюме, словно выбежал из самого офиса, прежде чем отправиться сюда. Второй — в чёрном, словно тёмная ночь, который взял Минхо на себя, а первый помог мне добраться до машины, спрятанной на лесной дороге.
Я словно выпадала из реальности, но когда возвращалась, то сразу искала глазами его — Минхо. Мы оказались в машине, словно перескочили через отрывок времени. Суета. Тусклый свет салона. Минхо рядом, почти что лежит на моих дрожащих руках, подперев ногу. Один из мужчин быстро перевязывал ему рану, причиняя ему боль ещё сильнее, стягивая повязку. Минхо сжимал зубы, словно глотал боль, а я пыталась прижать его голову к груди, словно мать, которая готова сделать всё, лишь бы унять его боль.
Наблюдаю за всем. Плачу. И...целую его горячий, влажный от выступивших капель пота лоб, нашёптывая:
— Прости... Это всё из-за меня... Я такая дура.
— Не смотри, — хрипло вырвал из себя Минхо, даже не открывая глаза. — Отвернись, — его голос был грубоват, но за ним пряталась совсем другая нотка — защита. И кажется, если бы он только мог, он бы прикрыл меня от этого зрелища. Но я лишь крепче обняла его:
— Я не могу... — прошептала. — Я не отвернусь. Я с тобой.
Мои ладони дрожали, когда я сжимала его плечи, пытаясь удержать хотя бы что-то из того, что давно вырывалось наружу: страх, благодарность, нежность...и ещё что-то большее — что-то, что я боялась назвать. Я не знала, как выразить это словами. И поэтому обнимала его, как могла. Вкладывала в касание всё: «живи», «будь со мной», «не пугай меня больше». Слёзы бежали без остановки, падали на его волосы, и я даже не пыталась их сдерживать. Я даже не знала, я плачу от облегчения или от ужаса.
— Прости... — в который раз прошептала я.
Минхо стиснул зубы, словно собирался выдержать ещё немного, ещё минуту. Затем встряхнул головой, будто хотел прийти в себя, и схватился за край сиденья. Его губы побледнели, аж побелели от боли, но он всё равно поднялся, резко толкнул мужчину, который до сих пор пытался закрепить повязку.
— Хватит, — глухо проронил он. — Поехали быстрее. У нас нет времени. Ей нужно к врачу.
А потом, уже готовясь рухнуть, он внезапно посмотрел на меня. Его глаза скользнули вниз — к моему животу — и снова остановились на моих.
— А ты... — он на мгновение умолк, вдохнул, и голос его стал хриплым, почти нежным, — перестань рыдать. Я не тот, о ком ты должна сейчас волноваться.
Я хотела что-то сказать. Ответить. Коснуться его. Но мир вокруг колыхнулся, словно машина снова рушила — только на этот раз без колёс и без дороги. Меня залила волна тепла и холода одновременно, всё тело внезапно стало лёгким, как воздух. Тьма подступила со сторон взора. Я ощутила, как пальцы разжались, как всё тело предательски поддалось. Но не успела я упасть, как сильные руки охватили меня — резко, почти грубо, но уверенно. Его грудь. Его запах. Его дыхание — тяжёлое, быстрое.
— Чёрт...Лора, — прошептал он сквозь зубы, злобно выругался и прижал меня ближе.
Я закрыла глаза. Не потому что теряла сознание, а потому что хотела сберечь этот момент. Его тепло, его голос, его страх — за меня. Не за себя.
Моя голова упёрлась в его плечо. Вокруг шумели голоса, машина рванула с места, но я уже ничего не слышала чётко. Только одно:
«Я не тот, о ком ты должна волноваться.»
И даже когда тень накрыла моё зрение, внутри меня пылало — живое, яркое — чувство.
Он не позволит мне исчезнуть...