«Шёпот за дверью»
***
Я всё ещё чувствовала, как его пальцы дрожали в моей ладони после того, как мы вернулись из отделения, где он впервые увидел нашего малыша. Минхо держался на ногах, словно на одном упрямстве, и я боялась, что он снова упадёт. Но он, будто не замечая собственной слабости, шагал вперёд, прямо к своей палате.
Возле двери мы заметили знакомое лицо. Я замерла, узнав этого мужчину — его человек. Я видела его раньше рядом с Минхо, но сейчас он выглядел так, будто прошёл через настоящий ад: лицо в ссадинах, бровь рассечена и заклеена пластырем, губа разбита. Он стоял, опершись о стену, и когда увидел Минхо, его глаза расширились, словно он не поверил собственным глазам. В следующее мгновение он сорвался с места, шагнул к нам и рухнул на колени прямо перед Минхо.
— Простите, босс... — его голос сорвался, хриплый, пропитанный отчаянием.
Я не понимала происходящего, только смотрела то на него, то на Минхо.
— Встань, — тихо, но жёстко сказал Минхо. Но тот будто не слышал, продолжал стоять на коленях, склоняя голову всё ниже. — Я сказал, встань, — повторил Минхо с той самой холодной настойчивостью, которую я уже знала.
Мужчина поднялся, но голову так и не осмелился поднять.
— Мне следовало действовать предусмотрительно, — пробормотал он. — Это моя вина, что вы попали сюда. Дайте мне любой приказ. Я жизнью пожертвую, но сделаю всё, чтобы искупить вину.
Минхо не ответил сразу. Я видела, как его плечи слегка вздрогнули, как будто он боролся с собой — с усталостью, со злостью, с горечью. Наконец он сжал кулаки и шагнул вперёд:
— Иди за мной.
Мы направились к палате. У самой двери стояли двое людей его отца. Минхо приостановился, и я почувствовала, как напряглась его рука в моей.
— Вы можете быть свободны, — бросил он охранникам. — Передайте моему отцу, что я сам смогу защитить свою семью. Вы ведь всё равно здесь лишь для того, чтобы пронюхивать и докладывать обстановку.
Он даже не посмотрел на них, просто распахнул дверь и вошёл. Я вместе с мужчиной поспешила следом.
В палате всё ещё пахло антисептиком и лекарствами. Минхо тяжело опустился на кровать, и я торопливо поддержала его, боясь, что он снова потеряет силы. Но в его глазах не было слабости — только решимость и злость.
— Простите, босс... — снова начал мужчина, но Минхо перебил его.
— Хватит. Это не твоя вина. Это я облажался.
Я замерла, услышав это. Минхо никогда не признавал ошибок. Никогда. И услышать от него такое...сердце защемило, будто я прикоснулась к его скрытой ране.
— Минхо...тебе лучше лечь, — прошептала я, осторожно касаясь его плеча.
Он лишь покачал головой и, глядя на мужчину, спросил:
— Как много парней погибло и сколько ранено?
Мужчина замялся, потом выдохнул:
— Большая половина мертва. Все остальные ранены.
Минхо закрыл глаза, провёл рукой по волосам, словно хотел сорвать с себя этот груз.
— Чёрт... — тихо, сдавленно.
— Я соберу больше людей, босс, — поспешил сказать мужчина. — Только скажите.
— Прежде всего, — голос Минхо стал твёрдым, — приставь как можно больше людей к палате Лоры и к реанимации, где находится мой сын. Ни одна крыса не должна проскочить. Проверяйте всех. Даже медперсонал.
— Будет сделано, босс.
— И ещё, — продолжил Минхо, — мне нужен новый телефон. И привези одежду. Сейчас не время расслабляться. Война не закончена.
Мужчина кивнул и поспешил уйти. Я осталась с ним наедине. Сердце колотилось, в груди поднималась тревога. Я смотрела на него — такого бледного, с ослабленным дыханием, но с глазами, горящими как пламя.
— Ты только недавно очнулся, — тихо сказала я, с трудом удерживая слёзы. — А уже снова готов броситься в пламя.
— Лора, — он посмотрел прямо на меня, — я знаю, что делаю. Не вмешивайся.
— Я боюсь за тебя, — шепнула я. — Ты же едва держишься на ногах...
Он взял мою ладонь и крепко сжал её, словно именно это было для него настоящей силой.
— Ради тебя и нашего сына я не имею права сдаваться, — сказал он. — Даже если мне придётся снова встать на ноги через боль.
Я прикусила губу, сдерживая рвущиеся слёзы. Спорить с ним было бесполезно. Он всегда был таким. Но в тот момент я поняла: сколько бы войн ему ни предстояло — рядом с ним всегда буду я.
Я сидела рядом с ним, не замечая, как время уходит сквозь пальцы. Слишком долго я боялась, что больше никогда не увижу его открытых глаз — и теперь не могла заставить себя отойти даже на шаг. Минхо дремал, его дыхание было тихим и неровным, но каждый вздох был для меня доказательством того, что он всё ещё здесь, со мной.
Когда в дверь тихо постучали и в палату заглянул доктор, я вздрогнула, словно нарушили некую хрупкую тишину.
— Госпожа Ли, — он кивнул мне и потом перевёл взгляд на Минхо. — Боюсь, мне придётся напомнить о вашем собственном состоянии. Вы слишком истощены.
Я выпрямилась, пытаясь скрыть дрожь в руках:
— Я в порядке. Со мной всё нормально.
Доктор покачал головой, делая шаг ближе:
— Нормально? У вас не восстанавливается лактация. Молоко так и не пришло. Причина очевидна — стресс, постоянное напряжение. Вы должны понимать: ребёнку оно необходимо. Конечно, есть замена, но ничто не сравнится с материнским молоком.
Слова ударили по мне, как нож. Я почувствовала, будто кто-то вырвал у меня право быть матерью до конца.
— Но...я стараюсь, правда, — выдохнула я, опуская взгляд. — Я всё сделаю, чтобы...чтобы он не страдал.
— Вам нужно беречь себя, — твёрдо произнёс доктор. — Ваш сын будет в вас нуждаться, а для этого вам придётся взять себя в руки.
Я лишь кивнула, не доверяя голосу. Доктор оставил меня с моими мыслями и тихо вышел, оставив за собой пустоту.
Я опустила голову, чувствуя, как к горлу подступает ком.
«Я подвожу и его...и ребёнка».
— Лора, — слабый голос рядом заставил меня вскинуть взгляд. Минхо смотрел на меня усталыми глазами. — Что он сказал?
Я покачала головой, едва улыбнувшись сквозь слёзы:
— Не бери в голову. Просто...напоминает, что мне нужно беречь себя.
Он хмуро посмотрел на меня, словно пытаясь вычитать то, что я скрывала:
— Ты слишком многое тащишь на себе.
— А кто, если не я? — выдохнула я, и вдруг заметила, как он чуть приподнялся, морщась от боли. Я поспешила подхватить его, осторожно уложив обратно. — Минхо, пожалуйста...тебе нельзя.
Его пальцы сжали мою ладонь.
— Скажи честно, — он не отводил взгляда. — Что с тобой?
Я сглотнула и тихо призналась:
— У меня нет молока. Из-за всего этого. Доктор сказал...что сыну нужна я, что если я не справлюсь...
Я не успела договорить — его рука дрожащим движением коснулась моей щеки.
— Эй. Ты уже дала ему больше, чем могла. Ты спасла его. Ты спасла меня. И это важнее любого молока, — его голос был хриплым, но в каждом слове звучала уверенность.
Я зажмурилась, сдерживая слёзы, и уткнулась в его ладонь:
— А вдруг я не смогу? Вдруг он вырастет и скажет, что я...плохая мать?
Минхо чуть приподнялся и, тяжело дыша, притянул меня ближе:
— Тогда я скажу ему, что его мать сильнее всех, кого я знал. Что она держала нас двоих, когда я валялся между жизнью и смертью. Что без неё мы оба бы исчезли, — его лоб коснулся моего. — И он поверит. Потому что это правда.
Я не выдержала и расплакалась, прижимаясь к нему. Он был слаб, но в этот момент именно он держал меня, а не я его.
Некоторое время мы просто сидели так, пока я не почувствовала, как напряжение отпускает. Он первым нарушил тишину:
— Мы должны придумать ему имя.
Я всхлипнула, улыбнувшись сквозь слёзы:
— Имя?..
— Нашему сыну, — его губы дрогнули в слабой, но настоящей улыбке.
Я кивнула, вцепившись в его руку, как в спасательный круг:
— Я хочу, чтобы оно было связано с тобой. Чтобы, когда я называла его, я всегда вспоминала, что ты есть. Что мы вместе.
Он долго смотрел на меня, и в его глазах было всё: боль, усталость, любовь.
— Тогда выберем его вместе, — тихо сказал он.
Я закрыла глаза, представляя, как наш сын когда-нибудь побежит к нам, смеясь. Представляла, что это время придёт, несмотря ни на что. И впервые за долгое время я позволила себе поверить, что будущее возможно.
— Вместе, — повторила я его слова, словно пробуя их вкус.
Сердце билось гулко и тяжело, но впервые за долгое время я почувствовала в нём тепло.
Минхо тихо улыбнулся, хотя на его лице всё ещё виднелись следы боли.
— Я думал об этом, когда лежал там...в темноте. Если вдруг выживу — я хотел, чтобы он носил имя, которое будет давать ему силу.
— Силу? — я едва заметно улыбнулась сквозь усталость. — Ты ведь сам вся сила...наш сын и так унаследует её от тебя.
Он слегка сжал мою ладонь, почти незаметно, потому что пальцы дрожали:
— Нет. Ему нужна своя. Его собственная. Чтобы он не жил под тенью отца.
Я почувствовала, как внутри всё переворачивается от этих слов. Минхо всегда был сильным, но в этот миг он говорил как отец, который думает не о себе, а о будущем маленького человека, который едва начал жить.
— Тогда... — я задумалась, ловя каждое слово, что он скажет. — Какое имя ты бы выбрал?
Он на секунду прикрыл глаза, будто перебирая их в памяти, и наконец тихо произнёс:
— Джун.
— Джун?.. — я повторила его, и губы сами собой дрогнули. — Красивое. Тёплое.
— Оно означает "праведный" и "сильный", — голос Минхо был почти шёпотом. — Я хочу, чтобы он рос человеком, который не повторит моих ошибок. Чтобы он смог идти своим путём.
Я прижала его руку к губам, зарывшись в неё губами, пока глаза затуманивались слезами:
— Минхо... Это прекрасно. Наш Джун.
Он открыл глаза и посмотрел на меня так, будто впервые за всё время видел свет:
— Ты согласна?
— Конечно, — я выдохнула дрожащим голосом. — Это имя...оно уже его.
В палате повисла тишина. Мы просто сидели рядом, держась за руки, и я впервые ощутила, что мы не только боремся с темнотой, но и строим что-то впереди. Пусть пока хрупкое, словно тонкая нить — но настоящее.
***
Я проснулась от едва слышных голосов за дверью. Сначала решила, что это сонный шёпот медсестёр — привычный фон больницы. Но чем больше прислушивалась, тем яснее понимала: нет, это не женщины. Это мужские голоса, низкие, сдержанные, будто они пытались говорить тихо, но каждое слово резало тишину, как нож.
Я осторожно приподнялась с кровати, сердце колотилось в груди. Сначала подумала, что просто позову кого-то, но любопытство оказалось сильнее. Подкралась ближе к двери, стараясь не шуметь.
— Вы свободны, — услышала я. — Мы сами позаботимся о жене Минхо. Можете бежать к своему господину. Сейчас он в больнице. В палате нашего босса.
У меня внутри всё похолодело. Господин Ли? Здесь? В палате Минхо?
Я едва не распахнула дверь сразу, но в последний момент остановилась, прижалась к косяку. Горло сжалось так, что я почти не могла дышать. Почему отец Минхо пришёл? Зачем?
Не раздумывая, я вышла в коридор. Шаги отдавались эхом в тишине, и уже через мгновение охрана бросилась за мной.
— Госпожа, подождите! Вам нельзя так! — догнал меня знакомый мужчина, тот самый, что накануне стоял перед Минхо на коленях. Его лицо было в синяках, пластырях, и всё равно он выглядел сильным и преданным. — Госпожа, вам стоит вернуться в палату, — он шагнул ближе, обеспокоенно глядя на меня.
— Нет, — отрезала я и пошла дальше. — Я должна его увидеть.
Коридор впереди сгустился людскими фигурами. Две стены напротив друг друга — люди господина Ли и люди Минхо. Никто не двигался, только прожигали друг друга взглядами, словно любая искра могла обернуться войной прямо здесь. Воздух был густой, тяжёлый, пах напряжением и страхом.
Я остановилась. Сердце готово было вырваться наружу. И вдруг я увидела: приоткрытая дверь палаты. Там, внутри, был он. Минхо. И его отец.
— Госпожа... — снова попытался остановить меня тот мужчина, но я не слушала. Сделала шаг к двери и замерла, услышав голоса.
— Ты, наверное, сильно расстроился, что я так быстро пришёл в сознание, — голос Минхо был хриплым, но уверенным. — Приказал докторам пичкать меня лекарством, чтобы я лежал овощем? Где-то они просчитались. Или я оказался сильнее, чем ты думал.
— А ты всё такой же неблагодарный щенок, — прорычал господин Ли. — Я вытащил тебя из ада. Это благодаря мне ты сейчас дышишь, сукин сын. Так что заткнись и не рыпайся.
— Герой-спаситель? — Минхо усмехнулся так, что мороз пробежал по коже. — Ты спас мне жизнь? А не ты ли сам положил меня сюда? Мачеха Лоры, её секретарь... Думаешь, я настолько глуп, чтобы поверить, что они всё провернули сами? У них нет ни власти, ни сил. Ты помог им. Вы вместе построили этот план, чтобы забрать компанию.
Я прикрыла рот рукой, иначе бы закричала. Мир вокруг закружился. Он...он это сказал? Это правда?
— Хочешь сказать, что я не прав? — голос Минхо звучал стально.
Я не выдержала. Рванула дверь и вошла.
— Минхо...о чём ты говоришь? Господин Ли...это правда?!
Минхо резко повернулся ко мне, его глаза потемнели.
— Лора?! Чёрт, что ты здесь делаешь? Вернись в свою палату!
Я смотрела то на него, то на его отца. Господин Ли стоял в стороне, с ухмылкой, спокойный и страшный. Рядом с ним — госпожа Ли. Она опустила голову, будто пыталась исчезнуть.
— Просто заберите ребёнка и убирайтесь, — холодно сказал господин Ли. — Если хотите жить. Но если попытаетесь воевать со мной... Я позабочусь, чтобы от вас не осталось даже тени.
Он развернулся, собираясь уйти. Я уже сделала шаг вперёд, чтобы что-то сказать, но...
— Умри, — раздался женский голос.
Все обернулись. Госпожа Ли. Она догнала мужа, и прежде чем кто-либо успел остановить её, её рука взметнулась, а в её пальцах блеснул металл.
Нож.
— Умри! Просто умри и оставь всех в покое! — её крик прорезал воздух.
Клинок вонзился в грудь господина Ли. Он охнул, споткнулся, попытался обернуться. Но жена ударила снова, и снова. В её глазах был ужас, в руках — дрожь, а лицо заливала солёная влага. Она плакала, крича и нанося удары.
— Довольно! — закричал кто-то.
Я оцепенела. Ноги подкосились, и я осела на холодный пол, хватаясь руками за грудь. Перед глазами расплывалась кровавая картина: багровые пятна, крики, охрана, бросившаяся вперёд.
Минхо, несмотря на слабость, рванулся с кровати к матери. Его руки подхватили её, пытаясь оттащить от тела, в то время как другие уже зажимали рану господина Ли.
— Доктора! Быстро! — кто-то закричал.
Кровь лилась на белый кафель. Охрана металась, кто-то держал свекровь, кто-то прижимал господина Ли к полу, кто-то бежал за медиками.
Я сидела, не в силах пошевелиться. Всё происходящее казалось кошмаром, из которого невозможно проснуться. Минхо держал мать, прижимая её к себе, а она всё ещё повторяла сквозь слёзы:
— Умри...умри, оставь их в покое...
Мир рухнул в хаосе. И на этом — тьма...