Глава 16
Глава 16
Ольхогрив тщательно убрал лекарство с ожога Вельвет, а затем слегка понюхал рану.
- Это действительно хорошо помогает, - мяукнул он. - Я думаю, что мы оставим рану открытой, чтобы дать доступ воздуху.
- Сейчас мне совсем не больно, - промурлыкала Вельвет. - Ты замечательный целитель, Ольхогрив.
Ольхогрив не был уверен, что это правда. Смутившись, он попытался придумать, как сменить тему, но в итоге первым сказала Вельвет.
- Каждая кошка была так удивлена, когда Искра родила своих котят в ночь Совета. Никто из нас не думал, что это произойдет в этот день.
Ольхогрив кивнул, вспомнив, как он вернулся в лагерь и обнаружил, что Воробей вычищает свой мех после принятия родов.
- Конечно, это должно было произойти сегодня вечером, - проворчал слепой целителей. - Я должен был принимать участие в этом, когда не оправился от болезни.
Ольхогрив знал, что, говоря это Воробей думал не о себе, а о том, что он мог заразить Искру или, что еще хуже, ее котят. «Или Ромашку, или Иглогривку ...», подумал он. Пеплогривка перенесла свою подстилку, в другую палатку, но две другие кошки настояли на том, чтобы остаться здесь, на случай если понадобиться их помощь.
«Пока что, кажется, все кошки здоровы», подумал Ольхогрив. «Но я должен следить за ними».
Он прервал свои раздумья, когда понял, что Вельвет снова заговорила:
- Жизнь Племени действительно отличается от того, как я себе ее представляла, - мяукнула она. - Пушистик заставил меня думать, что она состоит из одних драк и охоты, но вы делаете намного больше! Вы лечите кошек и заботитесь о каждом, особенно о котятах и старейшинах...
- Так велит нам поступать Воинский Закон, - ответил Ольхогрив.
Слова Вельвет заставили его понять, что она вписывается в Грозовое Племя гораздо лучше, чем кто-либо ожидал. «У нас так много общего», подумал он. «Разве не было бы здорово, если бы она решила остаться, и тогда мы могли бы проводить больше времени вместе?»
Тревога пронзила Ольхогрива. «О чем я думаю?» Он знал, что часто видеть Вельвет было бы очень плохой идеей. Он уже чувствовал, как его сердце тянется к ней, а для целителя это было запрещено. И Воробей следит за нами все время.
Слепой целитель медленно восстанавливался после болезни. Ольхогрив видел, что он свернулся калачиком в своем гнезде, его глаза были закрыты, но уши его навострились, как будто он слушал каждое слово, сказанное Ольхогривом и Вельвет.
«Все в порядке, Воробей», - подумал Ольхогрив. «Я не собираюсь делать ничего, что ты не одобришь».
Шаги лап за пределами палатки отвлекли его, и мгновение спустя Пушистик, который спал в палатке учеников, прыгнул через ежевичный полог. Он нес полевку в своих зубах.
- Смотри, Воробей, - весело мяукнул он, положив свою жертву перед носом Воробья. -
Возвращаются первые охотничьи патрули, и я выбрал для тебя эту полевку. Полевки твоя любимая еда, не так ли? Давай, сядь сейчас, и пока ты кушаешь, я сделаю твоё гнездо снова мягким, чтобы ты мог поспать.
Пока Пушистик болтал, Воробей издал долгий стон. Он сел, раздраженно стряхивая со шкуры обрывки мха и папоротника.
- Я вылечился, - объявил он.
- Ты уверен? - спросил Ольхогрив, пытаясь скрыть свое веселье. - Я думаю, что твой живот все еще немного болит. Тебе бы может стать лучше, если ты отдохнешь еще день.
- Нет, я полностью выздоровел, - настаивал Воробей, бросая взгляд на Ольхогрива, прежде чем наклониться, чтобы начать есть полевку. - Мне лучше вернуться к своим обязанностям, а это значит, что я не могу сейчас разговаривать.
- Это замечательно, Воробей! - воскликнул Пушистик. - Теперь я могу помочь тебе с лекарством для кошек.
- Звездное племя дай мне сил! - пробормотал Воробей сквозь зубы. - Ольхогрив, перестань сидеть, как замерзший кролик, и иди в детскую. Прошло всего три дня с тех пор, как у Искры родились котята, и тебе нужно проверить ее.
«Как будто я этого не делал», - подумал Ольхогрив, пытаясь подавить легкое чувство обиды. – «Я знаю, что он говорит это только для того, чтобы отвлечь меня от Вельвет».
Но Ольхогрив знал, что не имеет права протестовать. Поднявшись на лапы, он кивнул серой кошке и вышел из палатки. Позади он услышал взволнованный писк Пушистика.
- Можем мы пойти в лес и искать травы, Воробей? Мы можем? Я знаю, я найду много!
Когда Ольхогрив добрался до детской, теперь надежно залатанной после повреждения от урагана, Искра свернулась калачиком, и ее три котенка прижались к ее животу. Тростник сидел рядом с ними, гордо глядя на своих детей.
Продолжение истории ниже
- Мы назвали их, - сказала Искра Ольхогриву.- Светло-серая кошечка - это Шерстинка, темно-серая кошка - Шелковинка, а маленький полосатый кот - Прыгунчик.
- Они прекрасны, - промурлыкал Ольхогрив, его негодование исчезло, когда молочный запах детской, ударил ему в нос, он быстро проверил трех крошечных котят.
- И у них, кажется, все замечательно, - продолжил он. - Они хорошо едят?
- Еще бы. Они почти никогда не останавливаются! - ответила Искра, ее глаза весело сияли от любви.
- Мы не можем быть счастливее, чем сейчас, - добавил Тростник.
Искра задумчиво моргнула.
- Ты знаешь, - призналась она Ольхогриву, - я так разозлилась, когда Голубка ушла, я так сильно по ней скучала. Я чувствовала себя преданной. Но сейчас вижу своих котят... Думаю, я учусь тому, что действительно важно.
- Я уверен, что у Голубки были веские причины для того, что она сделала, - мяукнул Ольхогрив.
- Я знаю. Я думаю, что она должна была быть с Когтегривом. И если это правда, я думаю, что могу принять это, теперь, когда прошло много времени.
- Хотя, ты все еще скучаешь по ней, - предположил Ольхогрив.
- Да, - ответила Искра с задумчивым вздохом. - Но это странно. Я так долго думала о ней... У меня такое чувство, что мы когда-нибудь увидимся снова.
- Надеюсь, это случится, - мяукнул Ольхогрив, а затем перешел к Пеплогривке, которая свернулась рядом со своими котятами, которые были намного старше и больше, чем у Искры. Она с любовью смотрела на котят Искры. «Должно быть, это мило», подумал Ольхогрив, «Проводить время с котятами своего сына в то время, когда она сама ухаживает за своими».
- Не беспокой их! - умолял Ольхогрива Пеплогривка. - Я отдыхаю только тогда, когда они спят.
Она ласково погладила хвостом своих котят.
- Но я бы не хотела, чтобы они были другими.
- Они сильные молодые кошки, - вставила Ромашка из своего гнезда в дальней части детской. - Они станут учениками раньше, чем ты думаешь.
- Нам нужно будет увеличить размер палатки учеников, - согласился Ольхогрив.
Он подошел к Иглогривке, которая лежала среди мха и папоротника недалеко от Ромашки. Когда он наклонился, чтобы понюхать ее, он уловил знакомый кислый запах.
Продолжение истории ниже
Ольхогрив не мог сдержать вздох ужаса. Звук разбудил Иглогривку, которая открыла глаза. Беспокойство Ольхогрива немедленно возросло. Глаза Иглогривки стали стеклянными, и она вяло двигалась, когда попыталась опереться на передние ноги. Ее запах тоже стал хуже, Ольхогрив почувствовал, как его сердце неровно застучало, когда он догадался, что случилось.
«Она избежала болезни, когда находилась в туннеле с Кислицей», подумал он, «Но теперь она больна».
- Как ты себя чувствуешь, Иглогривка? - спросил он.
Иглогривка колебалась, прежде чем ответить.
- Не очень хорошо, - наконец призналась она. - Мой живот ужасно болел последние пару дней.
- И ты не сказала мне?
- Я не хотела тебя беспокоить, - ответила Иглогривка. - Я надеялась, что это было из-за того, что я ела.
- Я целитель. Моя работа состоит в том, чтобы беспокоиться, - отметила Ольхогрив. - Мы немедленно вернем тебя в палатку целителей.
Он высунул голову из детской и позвал Терновника и Маковку, которые были ближе всех.
- Иглогривке не очень хорошо, - сказал он им. - Нам нужно перевезти ее обратно в мою палатку.
Оставив двух воинов нести Иглогривку, Ольхогрив пересек лагерь. «Должно быть, Иглогривка заразилась от Воробья, когда он принимал роды у Искры», подумал он. «Нам нужно убрать ее из детской».
Когда Ольхогрив прошел мимо ежевичного полога, Вельвет спала в своем гнезде, в то время как Воробей находился в глубине палатки, сортируя травы, хранящиеся в расщелине скалы. Пушистик помогал ему.
- Это же лист дока, не так ли? Ой..., нет.. пижмы. И это... не подсказывай мне... кошачья мята!
- Щавель, - прошипел Воробей.
Он обернулся на звук входящего в палатку Ольхогрива, и явно почувствовал облегчение, что теперь можно избавится от назойливых вопросов Пушистика. Но выражение его морды стало обеспокоенным, когда Ольхогрив сказал ему, что Иглогривка заболела.
- Хорошо, что ты заметил это до того, как Пеплогривка, Искра или их котята заболели, - мяукнул Воробей. Его голос звучал немного виновато, он хорошо знал, что, Иглогривка скорее всего заразилась от него, когда он помогал Искре при родах.
Продолжение истории ниже
- Да, - ответил Ольхогрив, - но я буду пристально следить за ними в течении следующей пары дней, для того чтобы быть уверенным в том, что они здоровы.
Когда Терновник и Маковка занесли Иглогривку в палатку, Вельвет вскочила на лапы и быстро собрала несколько листов папоротника и мох, чтобы сделать для нее гнездо.
- Ложись сюда, - любезно мяукала она. - Тебе удобно? Достаточно ли удобная подстилка?
- Хорошая, спасибо, - ответил Иглогривка, со вздохом погружаясь в гнездо. - Мне очень жаль, что я доставляю вам столько хлопот.
- Все нормально, - сказал ей Ольхогрив. - Это то, для чего мы здесь. Теперь позволь мне принести тебе немного мяты. Скоро тебе станет лучше.
- Я принесу ее! - Пушистик пошел к месту где хранился запас трав и появился с веточкой листьев в его зубах. К удивлению, Ольхогрива, это была действительно водяная мята.
- Спасибо, Пушистик. Вельвет взял у него веточку и сорвал листья, прежде чем положить их перед Иглогривкой.
- Разжуй их, прежде чем проглотить, - посоветовала она.
Вельвет успокоила Иглогривку, когда та слизала листья.
«Какая она замечательная», - подумал Ольхогрив. «Может она и домашняя киска, но она действительно заботится о других кошках».
Как будто уловив его мысли, она подняла на него глаза и бросила на него робкий, дружелюбный взгляд. Согретый им насквозь, Ольхогрив понял, что смотрит на нее точно так же, хотя он точно знал, что не должен этого делать.
Первые рассветные лучи, просачиваясь сквозь ежевичную завесу, уже заливали палатку, когда Ольхогрив поднялся со своей подстилки и направился проведать Иглогривку. И, прежде чем он успел приблизиться к кошке, целитель уже понял, насколько плохи были её дела. Кошка судорожно, отрывисто дышала, и хриплое дыхание то и дело перемежалось конвульсивными звуками – её рвало.
– Иглогривка, что же ты ничего не сказала мне? – спросил Ольхогрив, дойдя до её подстилки.
Кошка с огромным трудом подняла голову и посмотрела на него, и целитель в страхе осознал, насколько она была слаба – гораздо слабее, чем накануне, когда соплеменники перенесли её в целительскую палатку.
– Я не хотела... никому доставлять хлопот, – с усилием промяукала кошка.
«Она умирает...», – подумал Ольхогрив.
Продолжение истории ниже
Кажется, что и сама Иглогривка всё прекрасно понимала. На лице её было умиротворение, а глаза сияли, словно она уже видела залитые солнцем луга Звёздного племени.
– Всё... хорошо, Ольхогрив, – выдохнула кошка. – Я только хочу со всеми попрощаться.
Целитель кратко кивнул и направился будить Вельвет, настойчиво тряся её за плечо. Вельвет немедленно проснулась.
– Что случилось? – спросила она.
– Иглогривка при смерти, – прошептал Ольхогрив. – Пожалуйста, сообщи племени – она хочет попрощаться с близкими.
– Не может быть... – Глаза Вельвет расширились от ужаса.
Домашняя кошка встала и, не говоря ни слова, выскользнула из палатки.
Ольхогрив отправился будить Воробья, чтобы сообщить ему страшную новость. На несколько мгновений слепой целитель словно оцепенел, будто бы не слыша слов Ольхогрива.
– Она умирает, Воробей, – повторил молодой целитель.
– Чушь. Я не дам ей умереть! – рявкнул вдруг Воробей.
Поднявшись, он с трудом поковылял к задней стенке пещеры. «Столько отчаяния... – подумал Ольхогрив, сопоставляя увиденное с обычно ловкими и стремительными движениями Воробья. – Он и сам понимает, что Иглогривку не спасти, пускай и не хочет этого признавать».
Он смотрел, как Воробей, обмакнув кусочек мха в воде, понёс его к Иглогривке, чтобы кошка могла попить. Затем Ольхогрив покинул целительскую палатку и направился к Ежевичной Звезде.
Тусклый рассвет освещал проснувшийся лагерь. Белка стояла возле воинской палатки, словно собираясь снаряжать рассветный патруль, но все воины столпились вокруг Вельвет, рассказывающей печальную новость. Ольхогрив услышал душераздирающий плач Милли и увидел, как Крутобок, склонив голову, теснее прижался к подруге.
Когда Ольхогрив достиг предводительской палатки, Ежевичная Звезда уже не спал – возможно, его разбудил плач Милли. Настороженный, он поднялся, выпуская когти.
– Что-то стряслось? – спросил он Ольхогрива.
– Лагерю ничего не угрожает, – ответил Ольхогрив. – Всё дело в Иглогривке. Она очень сильно заболела. И она умирает.
Янтарные глаза Ежевичной Звезды наполнились тоской.
– Я подозревал, что когда-то это должно было случиться. Она уже столько прожила со своей ужасной травмой... Только от этого не легче.
Продолжение истории ниже
Он покинул палатку, проследовав мимо кучек соплеменников, пытающихся вместе справиться со своим горем. Оглядевшись вокруг, предводитель заметил Жаворонника и подозвал его взмахом хвоста.
– Листвичка тоже должна присутствовать. Приведи её, пожалуйста. Она должна быть в лагере племени Теней.
Воитель кивнул и поспешил прочь, ненадолго остановившись перед палаткой оруженосцев, чтобы взять с собой Плавничка.
Ольхогрив оставил Ежевичную Звезду беседовать с соплеменниками и вернулся в целительскую палатку. Крутобок, Милли, Пестроцветик и Шмель уже были внутри. Милли прижалась к дочери, нежно вылизывая её уши, в то время как остальные полукругом сидели рядом.
– Не могу поверить в происходящее, – грустно прошептал Ольхогриву Крутобок. – Она ведь всегда была такой сильной, такой храброй...
– Я и сам удивлён, что болезнь прогрессировала настолько быстро, – признался Ольхогрив. – Наверное, она уже долгое время скрывала, как плохо на самом деле себя чувствовала.
«В последнее время она почти не ела, – подумал Ольхогрив, глядя на рёбра кошки, отчётливо проступавшие под её шкурой. – А тот факт, что она не может ходить, лишь усугубил её состояние».
Ольхогрив потерял счёт времени, он лишь молча сидел, прислушиваясь к постепенно угасающему дыханию Иглогривки. В какой-то момент в палатку беззвучно вошла Листвичка и присела рядом с Воробьём, хвостом обняв сына за плечи.
В палатке вдруг появилась Ветвелапка.
– Ольхогрив, ты... – начала было она, но тут же замолчала. Она наклонилась к умирающей.
– Прощай, Иглогривка, – тихо прошептала Ветвелапка. – Я никогда не забуду, как добра ты ко мне была, когда я была ещё котёнком.
Глазами Иглогривка судорожно нашла источник звука.
– Нам было... весело вместе, – прохрипела она.
Милли с рыданиями ещё сильнее прижалась к дочери.
– Родная, не бросай нас! Ну пожалуйста, не уходи!
Иглогривка посмотрела на мать.
– Не... волнуйся за меня, Милли. Ведь я... снова смогу бегать и охотиться... Там, в Звёздном племени.
Глаза коричневой кошки закрылись, а из груди вырвался последний судорожный вздох. Милли оглушительно взвыла, Крутобок, Шмель и Пестроцветик крепко прижались к ней. Ольхогрив не мог больше вынести этого зрелища. Он вышел из палатки, с удивлением понимая, что солнце уже опускалось за горизонт, отбрасывая длинные тени на дно их каменистого оврага. Его лапы задрожали, и он сел на землю, опустив голову и погрузившись в своё горе.
Вскоре он понял, что рядом с ним сидит Воробей, часто и отрывисто дыша.
– Это всё я виноват, – прорычал он. – Я заразил её, когда принимал роды у Искры в детской. Мне было нельзя идти туда.
Острое чувство вины и горе товарища вывели Ольхогрива из собственных тяжких раздумий.
– В произошедшем нет ни капли твоей вины, – твёрдо произнёс Ольхогрив. – Если бы не ты, и Искра, и её котята могли погибнуть. Кроме того, ты с таким же успехом можешь обвинить Листвичку или меня. Мы не должны были оставлять тебя единственным целителем в лагере.
Воробей повернул к нему голову.
– Мы все были уверены, что у Искры в запасе есть ещё несколько дней, – промяукал он. – Но это не отменяет того факта, что именно я заразил Иглогривку. И я так и не смог её вылечить, – горько добавил он. – Никто не смог. Великое Звёздное племя, какой от меня вообще толк?!
– Ты сделал всё, что мог, – промяукал Ольхогрив, пытаясь утешить Воробья. – И лишь благодаря тебе и твоей системе упражнений Иглогривка смогла так долго прожить.
Молодой целитель ожидал очередной взбучки от Воробья, но тот, к его удивлению, лишь кивнул.
– И всё же. Я так жалею, что не смог исцелить её...
– И я жалею, – согласился Ольхогрив. – И тоже виню себя. Я обязан был распознать её болезнь раньше, видя, как она ослабла в последнее время.
– Нет, – покачал головой Воробей. – Ты хороший целитель. Никто из нас не мог этого предвидеть.
Спустя мгновение за спиной раздался звук. Обернувшись, Ольхогрив увидел, как из целительской палатки вышла Листвичка, а следом за ней – Крутобок с Милли, неся Иглогривку.
Они положили её тело в центре лагеря, и племя начало собираться на бдение. Воробей, поднявшись, подошёл и сел рядом с Листвичой у головы покойной. Ольхогрив ещё несколько мгновений стоял, приводя свои чувства в порядок, но слова Воробья слегка воодушевили его.
«Воробей и до этого хвалил меня – пару раз или около того. Но сейчас его слова действительно дают мне надежду, что однажды, возможно, я всё-таки стану хорошим целителем».
Наконец, всё племя разомкнутым кругом собралось вокруг тела Иглогривки. Ольхогрив присоединился к ним, и церемония началась. Один за другим, воители поднимались, делясь своими воспоминаниями об умершей.
Продолжение истории ниже
– Она была так добра ко мне, когда я ещё была котёнком, – промяукала Ветвелапка. – Я была испугана, тосковала по сестре и не понимала, что и как здесь устроено. Но Иглогривка всегда давала мне понять, что я помогаю ей, и это помогло мне почувствовать, что я не бесполезна и приношу пользу.
Когда она закончила, поднялись Крутобок с Милли. Кошка не могла произнести ни слова, поэтому за них обоих говорил Крутобок.
– Мы оба по-настоящему гордимся нашей дочерью. Она всегда была очень сильной и храброй. Пускай она не могла ходить, но в её груди билось сердце настоящего воина.
– Так и есть, – промяукала Пестроцветик, вставая рядом с родителями. – Надеюсь, что моим котятам передастся хотя бы частичка оптимизма и решительности Иглогривки.
Следом за ними встал Воробей.
– Она никогда не сдавалась. Она... никогда... – тут голос слепого целителя сорвался, и он замолчал, будучи не в силах продолжать.
– Она никогда не теряла отваги и чувства юмора, – подхватил Ольхогрив, становясь рядом с Воробьём. – Она была совершенно особенной кошкой, и мы оба будем скучать. Не потому, что она была нашей пациенткой, но потому, что она была нашим другом. Настоящим другом.
Воробей молча кивнул. К удивлению Ольхогрива, Пушистик молча подошёл и сел рядом с Воробьём. К ещё большему удивлению целителя, Воробей благодарно легонько дотронулся кончиком хвоста до плеча котика.
Небо над оврагом начало светлеть – занимался рассвет. Воители Звёздного племени, один за другим, начали растворяться. Последней поднялась Листвичка.
– Да осветит Звёздное племя твою тропу, Иглогривка, – промяукала она, произнося слова, которыми целители из поколения в поколение провожали умерших в последний путь. – Да будут твои лапы быстры, да будет тебе сопутствовать удача на охоте и да найдёшь ты себе пристанище.
Подобно тоненькому солнечному лучику, пробивающемуся сквозь переплетение густых ветвей, её слова слегка утешили Ольхогрива. И на мгновение ему показалось, что он действительно видит Иглогривку – стремительную и прекрасную, несущуюся между раскидистыми деревьями Звёздного племени.
После того, как Листвичка закончила говорить, Крутобок и Милли взяли тело Иглогривки и вынесли его из лагеря для захоронения. Горе снова застряло в горле Ольхогрива, когда он наблюдал за ними: это была традиционная задача старейшин Племени, но, похоже, в этот раз это причиняло гораздо больше боли, так как старейшины были также родителями Иглогривкаа.
Когда они ушли, Ольхогрив поднялся на лапы и вернулся в свою палатку, чувствуя холод и скованность после долгого бдения. Он знал, что есть дела, которые ему следует сделать, но он был слишком измотан, чтобы вспомнить, сейчас о них.
Затем Вельвет появился у него за плечом, направляя его к гнезду.
- Ложись и спи, - мяукнула она, осторожно толкая его в мох и папоротники. - Я присмотрю за палаткой, пока Листвичка и Воробей не вернутся. Если ты понадобишься какому- нибудь коту, я разбужу тебя, но я сама могу позаботиться о любых незначительных недугах или ранах.
- Но я должен...- начал протестовать Ольхогрив.
Вельвет прервала его, закрыв хвостом его рот.
- Позволь мне позаботиться о тебе, - пробормотала она.
«О, это так хорошо», подумал Ольхогрив, погружаясь в сон. «Когда есть кто-то, который готов заботиться обо мне... Такое редко случается».
Последнее, что он почувствовал - это сладкий запах Вельвет, обволакивающий его.