Глава 2
Глава 2
Грач гнал кролика через вересковую пустошь, наслаждаясь порывами свежего ветра, гуляющего по его шкуре, и силой своих мускулов, что сжимались и растягивались, стремительно и легко толкая его вперёд, к добыче. Он мчался так быстро, что, казалось, его лапы едва касаются жёсткой равнинной травы.
Впереди показалось отверстие в склоне – вход в один из туннелей. Кролик нырнул в неё, и Грач без колебаний последовал за ним. Воитель преследовал добычу по туннелям, которые, извиваясь, тянулись намного дальше, чем он помнил, становясь всё уже и уже, пока не почувствовал, что касается шерстью незримых в кромешной тьме стенок туннеля.
Тяжело дыша, Грач, наконец, остановился. Он больше не чувствовал запаха кролика, не слышал царапанья его когтей по каменному полу туннеля. Влажный холодок прошёлся по подушечкам лап — Грач начал паниковать, что туннель слишком узкий, и он не может развернуться. Кот понятия не имел, где он находится.
Грач медленно двинулся вперёд. Сердце его бешено колотилось – по мере того, как он продвигался, вода поднималась всё выше.
«Коты уже тонули здесь», — подумал он.
Вода коснулась его живота, и он вдруг заметил слабый мерцающий свет впереди. Надеясь, что нашёл выход, Грач ускорил шаг, вскоре дойдя до места, где одна из стенок туннеля выгибалась с одной стороны, образуя подобие пещерки. Увидев кошку, сидевшую там, Грач от шока невольно приоткрыл пасть, не веря своим глазам.
— Хмуролика! — выдохнул он.
Его мать сидела, высоко подняв голову и обернув хвост вокруг лап. Грач не мог понять, откуда исходил бледный свет – казалось, его источала сама Хмуролика, хотя её мех и не искрился льдистыми звёздами, как у обитателей Звёздного племени.
Как только Хмуролика заметила сына, она встала и скрылась в туннеле. Казалось, что её лапы скользили по водной глади.
«Подожди! — закричал Грач, неуклюже шлёпая за ней. — Не бросай меня! Хмуролика!»
Но она уже исчезла, и вместе с ней исчез и свет. Грач был один в темноте, вокруг него плескалась вода. «Хмуролика, почему ты здесь? — спросил он, словно мать всё ещё могла его слышать. — Почему ты не в Звёздном племени?»
Вместо ответа он вдруг услышал вопль Хмуролики, эхом прокатившийся по туннелю подобно раскату грома. Ужас охватил Грача от ушей до кончика хвоста. Содрогнувшись всем телом, он проснулся, осознавая, что он находится в воинской палатке под звёздным небом. Он лежал, дрожа и пытаясь отдышаться, пока отголоски его кошмара затихали.
«Что это было?? Просто сон? Или Криколап действительно видел у входа в туннель призрака… призрака Хмуролики? Она пыталась мне что-то сообщить?» Едва подумав об этом, Грач сердито тряхнул головой, укоряя себя за то, что воображает такую чепуху. Но мысли об этом не выходили из головы. Если Хмуролика действительно пыталась что-то до него донести, то что именно?
Грач снова попытался отмахнуться от этого ощущения, призывая самого себя не быть мышеголовым. В его сне шерсть Хмуролики была серой – такой же, какой она и была при жизни кошки, а не сияюще-белой, как описывал Криколап и как он сам мельком видел в туннеле.
Кроме того, это просто не может быть призраком. А Дымок, вероятно, просто глупый.
Несмотря на это, Грач всё равно чувствовал себя потрясённым до глубины души и лишь урывками проваливался в беспокойный сон, пока не начало светать.
Солнце ещё не взошло полностью, когда по лагерю прогремел повелительный голос Однозвёзда: «Пусть все коты и кошки племени, способные охотится самостоятельно, соберутся у подножья Высокой Скалы на собрание племени!»
Грач, с трудом поднявшись на лапы, увидел Однозвёзда, восседающего на вершине Высокой Скалы и отчётливо выделяющегося на фоне яркого неба. Крольчишка и Пустельга стояли у подножья скалы.
«Неужели всё это лишь для того, чтобы объявить, кто идёт в сегодняшние патрули», — удивился Грач, широко зевнув. Или было ещё что-то, что предводитель собирался сказать?
Тут и там вокруг Грача воители вставали со своих подстилок, стряхивая с себя клочки мха и подрагивая на утреннем холодке. Грач заметил Сумеречницу и Ветерка, выходящих на поляну, они сели бок о бок у Высокой Скалы. Одна из передних лап Грача дрогнула, как будто выдавая его интуитивное желание пойти и сесть рядом с ними, но он тут же развернулся и занял место с другой стороны группы собравшихся.
«Всё равно они не хотели бы, чтобы я сидел рядом», — подумал он, ощутив непривычную тяжесть в груди.
Белогрудка и Усач показались из палатки старейшин, устроенной в заброшенной барсучьей норе.
— Какая блоха его укусила? — пробормотал Усач, останавливаясь, чтобы энергично почесаться за ухом. — Чем бы это ни было, неужели оно не могло подождать, пока не взойдёт солнце?»
Все четверо оруженосцев вылезли из своей палатки и сгрудились в одну пушистую кучку на краю собирающейся толпы. Глядя на их широко распахнутые взволнованные глаза, Грач догадывался, что они ждут важных новостей, причём Овсянка, оруженосец Листохвоста, что не был вчера в патруле, выглядел столь же взволнованным, как и остальные.
«Вот тебе и обещанное Однозвёзду молчание, Криколап, — саркастически подумал Грач. — Этот перьеголовый наверняка уже всё растрепал оруженосцам».
Осока подошла к краю воинской палатки и села, начав вылизываться, Головешка присел рядом с ней. Жавороночка собиралась присоединиться к ним, но те смерили её холодным взглядом. Кошка отбежала от них и села рядом с Усачом.
«Не нравится мне это, — размышлял Грач. — Мы не должны плохо относиться к ученикам Сумрачного Леса. Больше не должны…» Эта ситуация напомнила ему о тех временах, когда он вернулся в племя после расставания с Листвичкой. Он часто ловил на себе такие же холодные взгляды. Много лун минуло, прежде чем соплеменники вновь приняли его. Да и до конца ли приняли?.. Возможно, понадобится много времени, прежде чем соплеменники вновь начнут относиться к ним как к равным.
Однако, собрание уже начиналось, и у Грача не было времени продолжать размышлять о только что увиденном.
Однозвёзд обвёл лагерь взглядом, проверяя, все ли присутствуют.
— Прошлой ночью Пустельга вместе с другими целителями ходил к Лунному Озеру, — наконец начал он. — Там он получил видение, видение, которое и он, и я находим тревожным. Пустельга, расскажи племени то, что рассказал мне.
Грач пребывал в волнительном ожидании, пока молодой целитель поднимался наверх, чтобы обратиться к толпе.
— Прошлой ночью в Звёздном племени ко мне приходил Корявый, — объявил он, — и послал мне видение о туннелях, что пролегают под нашей территорией и территорией Грозового племени».
Грач мгновенно насторожился, чувствуя, как подушечки его лап закололо от мрачного предчувствия. Это не может быть совпадением! Это точно должно иметь какое-то отношение к тому, что он и Криколап видели накануне.
И, возможно, к его сну.
— Корявый показал мне входы в туннели, — продолжил целитель. — И я наблюдал, как из них хлынули мощные потоки тёмной воды, способные вызвать такой потоп, что просто смоет котов и затопит весь лагерь.
По мере того, как он говорил, воители начали тревожно роптать. Грач видел, как многие обменивались испуганными взглядами. Казалось, что-то ужасное неотвратимо надвигается на племя Ветра, подобно огромному крадущемуся хищнику. Грач благодарил небеса, что Корявый, бывший целитель племени, наблюдает за ними. «По крайней мере, Звёздное племя предупреждает нас».
— Сначала, — продолжал Пустельга, — начался сильный ветер и отогнал воду обратно. Но затем ветер стих, и поднялась вторая огромная волна, которая, наконец, поглотила всё вокруг. — Серый пятнистый котик поморщился, вспоминая. — Грохот, с которым она обрушилась, был оглушительным!
Грач с трудом сдержал дрожь, вспоминая те ужасные мгновения из своего сна, когда он стоял один в тёмном туннеле с водой, доходящей ему до плеч.
«Но что всё это означает?» — раздался голос Головешки сидевший рядом с Осокой.
Пустельга несколько мгновений колебался, перед тем как ответить.
— Я думаю, это означает, что нечто опасное таится в туннелях, — наконец произнёс он. — Ветер, сдерживавший воду, означает, что наше племя может победить эту напасть. Но ветер внезапно стих. Возможно, это означает, что не избежать жестокой битвы.
На мгновение воители замерли, молча глядя друг на друга. Затем поднялся гвалт, все высказывали свои предположения о том, что могло означать видение, и оспаривали чужие. Однозвёзд призвал всех соблюдать тишину, но никто его не слушал.
— Туннели уже затапливало прежде, — голос Проныры заглушил все остальные. — Возможно, это произойдёт вновь.
Племя затихло, обдумывая его слова. Мгновение спустя Крольчишка произнёс:
— Возможно, ты прав. Но я и остальные коты, что вчера были со мной в патруле, почуяли что-то странное у входа в туннель. А Криколап увидел…
— Призрачных котов! - перебил Криколап, вскочив на лапы и ощетинившись. — Я видел призрачных котов!
Оруженосец стоял, выпрямившись и распушив грудку. Несмотря на то, что он был напуган, Криколап явно наслаждался в этот момент всеобщим вниманием и чувством собственной важности. Сумеречница смерила его раздражённым взглядом – ей, очевидно, не нравилось, как её оруженосец рисуется на собрании перед всем племенем.
— Я не целитель, но могу предсказать, что Криколапа в ближайшем будущем ждёт встреча с блохами старейшин, — криво усмехнулся Грач.
Слова Криколапа были встречены воем, полным недоверия и смятения, а Однозвёзд раздражённо хлестнул в воздухе хвостом.
— Хорошо! — рявкнул он. — Расскажи племени о том, что ты, как тебе кажется, видел.
— Призрака кота! — выпалил Криколап со взглядом, полным благоговейного ужаса. — Он был весь белым и светился, и смотрел на меня так, словно хотел передать мне какое-то послание!
— Послание тебе? — пренебрежительно фыркнул Усач. — С чего вдруг оно стало бы передавать послание оруженосцу?
— И что же было в том послании? — спросила Утёсница.
Криколап смущённо пригладил языком грудку.
— Он не сказал, просто снова скрылся в туннеле.
— А, может, он отрастил крылья и улетел? — насмешливо промурлыкала Верескоглазка.
— Ничего он не отрастил и не улетел! — возмущённо воскликнул Криколап. — Я знаю, что именно я видел. И, кстати, Грач тоже видел его!
Грач напряг мышцы, чтобы не отступить назад под взглядами соплеменников, обращённых на него.
— Да, я заметил, как что-то промелькнуло, — признал он. — Но это не было призраком кота. Призрачных котов не бывает.
Серый воитель с тревогой заметил, что многие из его соплеменников выглядели напуганными, словно они поверили словам Криколапа и, напротив, не разделяли его сомнения по поводу существования призраков. Вместо этого они нервно переглядывались, с тревогой в голосе что-то бормоча друг другу, их широко открытые глаза были полны страха.
«У них у всех что, осы в голове?» — удивился Грач.
— Как вы думаете, может, это коты из Сумрачного Леса? — дрожащим голосом спросил Малоног. — Может, они вернулись, чтобы отомстить нам?
— Нет, конечно, — заявил Усач, презрительно хлестнув хвостом. — Коты Сумрачного Леса не могли вернуться сияюще-белыми, ведь так? Это больше походит на Звёздное племя. Наверняка это были коты, что сражались на нашей стороне! Пустельга, не всех котов из числа тех, что погибли в Великой Битве, видели в Звёздном племени, ведь так?
Хоть Пустельга и испытывал определённую неловкость, выслушивая все эти предположения, он покачал головой.
— Нет, не всех.
— Так, может быть, существует способ вернуть их обратно! — взволнованно предположила Жавороночка.
Грач почувствовал резкий укол раздражения, словно целая колония муравьёв оказалась на его шкуре.
— Мёртвые не возвращаются! — рявкнул он. — Только предводители, у которых ещё остались жизни. Великое Звёздное племя, Жавороночка, ты что, вообще не понимаешь, что такое смерть?
Светло-коричневая полосатая кошечка поджала губы, зашипев на него, но тут же отвела взгляд в сторону и замолчала. Грач почувствовал укол вины – молодой кошке в последнее время и без того приходилось несладко, и он не хотел усложнять ей жизнь. «Звёздное Племя, да она во время Великой Битвы ещё была оруженосцем и толком не знала, как вылизываться!»
— В любом случае, — промяукал Однозвёзд, поднимая хвост, чтобы привлечь внимание соплеменников, — это не было призраком кота. Наверняка это были какие-то животные, поселившиеся в туннелях и, возможно, представляющие для нас угрозу. В той части нашей территории дичь с определённого момента стала редкостью, что уже намекает на то, что мы имеем дело с чем-то реальным.
— Логично, — пробормотал Малоног, слегка успокоившись.
— Поэтому я решил отправить патруль обследовать туннели, чтобы узнать, что они скрывают, — продолжил Однозвёзд. — Тем временем, все мы должны быть настороже. Если там действительно поселились враждебные твари, мы должны быть готовы к сражению.
— Конечно, мы готовы! — с вызовом ответила Верескоглазка. — Мы – воители!
Однозвёзд кивнул ей.
— Кролик поведёт патруль, — объявил он. — Будут добровольцы, готовые пойти с ним?
Некоторое время ответом ему было лишь невнятное кошачье бормотание да сомневающиеся переглядывания друг с другом. Наконец, Малоног пробормотал:
— Если вдруг нам всё же придётся столкнуться с призраками из Сумрачного Леса, тогда нам стоит отправить Ветерка!
Грач взглянул на сына, заметив на его лице столь хорошо ему знакомый оскорблённо-злой взгляд. Было очевидно, что слова Малонога задели Ветерка. Но воин знал также, что это был тот вызов, который Ветерку принимать не хотелось. Ещё в юности он попал в туннелях в наводнение и с тех самых пор панически их боялся. Серого воителя захлестнула волна сочувствия к сыну, и он уже открыл было рот, чтобы заступиться за него, когда, к его удивлению, Ветерок сделал шаг вперёд, гордо выпятив грудь.
— Да! — промяукал он. — Я готов пойти.
Впечатлённый Однозвёзд кивнул Ветерку.
— Слова истинного воителя племени Ветра! — сказал он присутствующим.
«Кто бы мог подумать», — Грач был удивлён, что Ветерок вызвался на столь опасное задание, и, чего греха таить, в какой-то степени впечатлён. Но отовсюду вокруг него слышались неодобрительные шепотки; очевидно, что далеко не все соплеменники были согласны с похвалой, сказанной их предводителем.
Бормотание стихло, когда Сумеречница, шагнув вперёд, встала рядом со своим сыном.
— Я тоже иду! — заявила она.
Грач поймал взгляды, которыми обменялись его бывшая пара и их сын: она смотрела на него с материнской заботой, он на неё – с благодарностью. Воитель выдохнул, пытаясь не обращать внимания на боль, шипом пронзившую его при виде любви и доверия, что царили между ними. «Ни один из них никогда не испытывал ничего подобного по отношению ко мне».
Когда Ветерок был ещё котёнком, Сумеречница не отходила от сына ни на шаг. Возможно, потому, что он был единственным выжившим котёнком в их выводке. Грач же… Грач всё делал неправильно. Он был слишком груб, когда пытался играть с сыном, был слишком строг… «И вот каким Ветерок в итоге вырос! — с грустью подумал Грач. — Раздражительный, вечно ожидающий подвоха, злой…»
Внезапно Грач понял, что Однозвёзд обращается к нему.
— Ты не возражаешь, Грач?
«Мышиный помёт. Что я пропустил?»
— Прошу прощения? — произнёс он, пытаясь выглядеть внимательным.
— Я сказал, что хочу, чтобы ты присоединился к патрулю, — ответил ему Однозвёзд. — В конце концов, ты тоже видел то странное животное. Дроковница и Верескоглазка тоже пойдут с вами».
Сдерживая вырывающееся из груди рычание, Грач кивнул в знак согласия. Вообще, было разумно, что его выбрали частью патруля: в конце концов, Грач был единственным котом, кроме Криколапа, который что-либо видел. Однако взгляд, которым наградил его Однозвёзд, говорил о том, что это была не единственная причина.
«Этот мышеголовый хочет вынудить меня проводить больше времени с Ветерком».
Взглянув на Сумеречницу и Ветерка, Грач увидел, что они оба тоже были явно не в восторге от того, что он с ними пойдёт. Воспоминания о его кошмаре и Хмуролике вновь нахлынули на него, и кот не мог не признать, что он сам не горел желанием возвращаться в туннели.
«Лучше и не придумаешь».
Когда собрание было закончено, Крольчишка снарядил рассветный пограничный и регулярные охотничьи патрули, освободив от них шестерых котов, которым предстояло идти в туннели. В полдень они с соплеменниками собрались возле кучи с добычей, чтобы подкрепиться перед тем, как двинуться в путь. Грач взял мышь, сев вполоборота к сыну и бывшей подруге.
«Думаю, в туннелях могут быть крысы, — промяукала Утёсница, жуя полёвку. — И, возможно, тот, кого видел Криколап, был белоснежной домашней киской, отправившейся на их поиски.
— Так ты думаешь, что тот кот не был призраком? — спросил Листохвост.
Утёсница весело свернула свой чёрно-серый хвост.
— Ну, даже если он не был призраком тогда, вполне вероятно, что уже успел стать им сейчас! Лишь домашний может быть настолько мышеголовым, чтобы в одиночку полезть сражаться с целой крысиной колонией!
— Но разве не тем же самым мы сами сейчас занимаемся? — спросил Легкопят. Грач отметил про себя, насколько уверенно молодой котик держался среди группы воителей. «Нас лишь шестеро, а кто знает, сколько там… этого… в туннелях».
— Мы посылаем шестерых наших лучших котов, — заметил Однозвёзд. — Я верю, что воители Ветра способны победить то, что скрывается под землёй, чем бы оно ни было!
Легкопят кивнул, согласный со словами предводителя, хотя, как заметил Грач, некоторые из присутствующих продолжали обмениваться сомневающимися взглядами.
«Они, наверное, сомневаются в Ветерке», — подумал Грач. Честно говоря, он и сам не был до конца уверен, как поведёт себя его сын, когда спустится в глубины туннелей. Воитель надеялся, что если темнота и всколыхнёт былые страхи Ветерка, тот сумеет сдержаться и не поддаться панике. В противном случае, это смутит их обоих.
— А я всё равно надеюсь, что мы встретим призраков, — задумчиво промяукала Верескоглазка. — Я бы хотела снова увидеться с теми, кого мы потеряли в Великой Битве – ведь обычно лишь целители в Звёздном племени могут поговорить с павшими.
— Но это были не призраки, — мягко напомнил ей Однозвёзд.
— Верно, — добавил Пустельга. — Неужели вы думаете, что если бы это действительно были духи, целители не узнали бы об этом?
— Ну а если просто на мгновение представить, что наши соплеменники вернулись бы в форме духов… — пробормотала Жавороночка. — Как вы думаете, что мы бы могли им сказать?
— Я бы сказала, что мы сожалеем, — ответила Белогрудка. — Сожалеем, что они больше не с нами.
— Я бы сказал, что мы любим их… — мягко добавил Листохвост.
Глаза котов были полны грусти, их головы и хвосты опущены. Грач вновь осознал всю тяжесть горя племени и понесённых им потерь. В память вернулось осознание его собственных потерь, вонзившись в тело больнее барсучьих когтей.
«Хмуролика… И Ласточка… И Листвичка… Последняя — жива, но для меня она безвозвратно утрачена, словно и она умерла».
— Довольно! — произнёс Однозвёзд, прерывая скорбный ропот. — Нам не нужно оглядываться назад – или мы утонем в нашем горе. Возможно, именно это и означало видение Пустельги.
— Но как же нам не грустить? — спросила Белогрудка. — Мы ведь буквально окружены отголосками тех потерь.
— Мы должны смотреть вперёд, — ответил Однозвёзд голосом, полным решимости. Взглянув на Грача, он добавил: — И для начала нам необходимо выяснить, что же на самом деле скрывается в туннелях.
Грач кивнул своему предводителю. Пусть они оба и сомневались, что Криколап видел призраков, воитель знал, что Однозвёзд рад иметь чёткую задачу, стоящую перед ними. Возможно, именно патруль для обеспечения безопасности их границ, был тем, что поможет восстановить покой племени после Великой Битвы.