Глава 9
Глава 9
Грач сидел с краю воинской палатки, и, превозмогая себя, давился полёвкой. Воспоминания об ужасном утреннем открытии – залитое кровью укрытие в папоротниках и лисий смрад, висящий над озерцом – отбивали остатки его аппетита. Но он через силу ел, понимая, что ему понадобятся силы для того, что он должен был сделать.
«Сумеречница, безусловно, мертва. Как я скажу об этом Ветерку?»
По пути назад Грач, всё ещё ошеломлённый своим открытием, почти забыл, что он вторгся на территорию вражеского племени. Воитель пробирался сквозь заросли папоротника, направляясь к пограничному ручью. Выйдя на поляну, он внезапно заметил Грозовой патруль, пересекающий подлесок буквально в паре хвостов от него. Лисий помёт!
Грач метнулся назад в заросли и пригнулся, всматриваясь, он понимал, что запах может выдать его в любой момент, и на этот раз ему уж точно не избежать встречи с Ежевичной Звездой. «И тогда Однозвёзд оторвёт мне голову». Но, к своему облегчению, он заметил, что все четверо воителей были нагружены дичью. Едва осмеливаясь дышать, Грач молил Звёздное племя, чтобы запах добычи перебил его собственный, по крайней мере, на то время, пока патруль проходил мимо него.
Коту повезло – Грозовые прошли настолько близко, что всколыхнули заросли папоротника, в которых он прятался, но его так и не заметили. Воин ещё долго лежал в своём укрытии, подрагивая от ушей до кончика хвоста, прежде чем почувствовал себя способным продолжать свой путь.
Вернувшись в лагерь, воитель почти обрадовался, обнаружив, что Ветерка нигде не было видно. По крайней мере, он хоть на некоторое время мог отсрочить неизбежное. «Как я сообщу ему, что его мать мертва?» И тут Грач заметил сына, возвращающегося в лагерь с кроликом, болтающимся в его пасти. Рядом с ним шли Верескоглазка и Кролик, тоже с добычей. Грач наблюдал, как Ветерок проследовал через лагерь к куче с добычей, положив туда свой трофей. От мыслей о том, как же именно рассказать сыну о случившемся, у воителя буквально скрутило живот.
«Нет смысла откладывать…»
Сложив добычу, Ветерок тут же обернулся к Верескоглазке. Грач находился достаточно близко, чтобы отчётливо слышать каждое их слово.
— Ты должна помочь мне, — настойчиво промяукал Ветерок. — Я не прошу, чтобы ты снова спускалась в туннели, просто объясни мне их устройство. Я пойду искать Сумеречницу, и никто меня не остановит!
— Но, Ветерок… — начала было Верескоглазка.
Грач подошёл к двум собеседникам и перебил Верескоглазку.
— Уже не надо, — мягко сказал он Ветерку.
Боль барсучьими когтями пронзила его сердце, когда он увидел, как надежда зажглась в глазах сына.
— Что ты хочешь сказать? Ты нашёл её? — спросил Ветерок.
Грач пытался подобрать нужные слова, но, в конце концов, лишь повесил голову, печально покачав ей.
— Мне не спалось прошлой ночью, — наконец, начал он, — и я решил пойти поискать Сумеречницу с Грозовой стороны туннелей. Но я не нашёл её. Зато я учуял её запах, и он привёл меня на полянку с озером. Там повсюду была её кровь, а ещё ужасно воняло лисой. Я думаю… Ветерок, я думаю, что лиса сожрала её.
Грач ожидал какой угодно реакции – яростного отрицания, или, возможно, крика отчаяния. Вместо этого глаза Ветерка, в которых до этого этого светилась надежда, погасли, и он буквально съёжился, будто бы втягиваясь в самого себя. Сердце Грача разрывалось при виде этих перемен, происходящих с его сыном.
— Я не хочу, чтобы ты винил себя, — сказал воитель. — Ты ни в чём не виноват.
Прошло несколько мгновений, прежде чем тот ответил.
— Нет, я не буду винить себя. Это они виноваты, — ответил Ветерок пугающе тихим голосом. — Они убили её.
— Кто? — спросил сбитый с толку Грач, не уверенный до конца, кого имеет в виду его сын. Грозовое племя? Однозвёзда?
— Горностаи. Эти злобные чесоточные твари из туннелей. — В глазах Ветерка загоралась дикая ярость, а мышцы напряглись, словно он увидел врага прямо перед собой. — Сумеречница была прекрасной храброй воительницей. Они наверняка сильно ранили её, потому что иначе она смогла бы отбиться от лисы или убежать.
— Ветерок, мне так жаль… — прошептала Верескоглазка, коснувшись его бока кончиком хвоста.
Но Ветерок, казалось, даже не обратил на неё внимания.
— Мы не можем больше это откладывать! — сказал он Грачу. — Мы должны перебить всех горностаев до последнего. Они должны ответить за то, что сделали с Сумеречницей. И не важно, чего мне это будет стоить.
— Успокойся, — твёрдо сказал ему Грач. — Да, то, что они сотворили – ужасно, но едва ли эти тупые падальщики – расчётливые хладнокровные убийцы. Мы выгоним горностаев и предотвратим ту ужасную сцену из видения Пустельги, но ты не должен ничего предпринимать сгоряча.
Сын смерил его взглядом, холодным, как ветер, проносящийся над вересковой пустошью в сезон Голых Деревьев.
— Да плевать мне на видение Пустельги, — прошипел он, — и на то, как ты их называешь. Я хочу лишь, чтобы они все были мертвы. Сумеречница была единственной, кому было на меня не наплевать. А они убили её. Я заставлю их пожалеть о том, что они подняли свои вонючие лапы на мою мать.
На мгновение Грач застыл, поражённый злобой в голосе сына. Он понимал, что ему следует переубедить Ветерка, сказать ему, что у него всё ещё есть отец, которому он небезразличен – но слова почему-то застряли у него в горле.
Ветерок пугал его. «Должно быть, именно таким его и видит племя. Злобным и непредсказуемым…»
Прежде чем Грач нашёл нужные слова, к ним подошёл Листохвост, смерив Ветерка подозрительным взглядом своих янтарных глаз.
— Я ослышался или ты действительно сказал, что тебе плевать на видение Пустельги?
О, Великое Звёздное Племя.
Грач уже собирался сказать Листохвосту, чтобы тот отстал от Ветерка, ведь он только что узнал о гибели своей матери. Но, прежде чем он успел произнести хоть слово, Ветерок резко развернулся к полосатому коту с гневным рыком.
— Да, плевать! Всё, что мне нужно – это перебить тех тварей в туннелях. Это единственное, что сейчас имеет значение. — Взмахнув хвостом, он развернулся и вышел из воинской палатки.
К этому времени вокруг собралось уже много воителей, с любопытством наблюдающих за разворачивающейся сценой.
— Это многое объясняет, — произнёс Листохвост, оглядывая толпу. — Если бы Ветерок действительно был преданным воителем, он бы уважал целителя. Все знают, насколько важно видение Пустельги! Как мы можем предотвратить потоп, если не будем работать сообща?
Часть воинов встретила его слова с одобрением, в то время как другие продолжали обмениваться сомневающимися взглядами.
Грач, наконец, заговорил.
— Не будь таким ханжествующим чистюлей. Безусловно, Ветерка тоже волнует видение, — проворчал воитель. — Но он только что узнал о смерти Сумеречницы, потому и разозлился. Как бы вы, блохоголовые, себя чувствовали, если бы узнали, что эти твари убили ваших матерей? Вы все думаете, что вы настолько лучше, чем он? Как бы ни так! Дайте ему время справиться с горем.
На мгновение собравшиеся застыли в тишине, обмениваясь шокированными, недоверчивыми взглядами.
— Сумеречница мертва? Как ты узнал об этом? — с вызовом спросил Листохвост.
— Я нашёл свидетельства того, что она была серьёзно ранена в туннелях, после чего на неё напала лиса, — ответил Грач. — Если бы она была здорова, то смогла бы отбиться от лисы, но с её ранами… Она наверняка слишком ослабла. Я только что рассказал об этом Ветерку, и он тяжело это принял. Вы все должны отнестись к нему с пониманием.
Малоног насмешливо дёрнул усами.
— А, может, Ветерок так тяжело это принял, потому что сам знает, что не сделал для спасения Сумеречницы всего, что мог бы? В конце концов, он единственный, кто был с ней в туннелях.
И снова Грач увидел, что многие соплеменники были согласны с Малоногом, неприязненно поглядывая на Ветерка. Но Верескоглазка ощетинилась от негодования, услышав это.
— Не могу поверить своим ушам! — набросилась она на Малонога. — Ветерок так же верен племени, как и каждый из вас – а, может, ещё больше. Как ты сам сказал, он был с ней в туннелях, рискуя жизнью за всех нас – а где в это время был ты?
— Я был в вечернем патруле! — с негодованием начал было Малоног, но кошка даже не удостоила его взглядом.
Развернувшись, она собиралась бежать к Ветерку, но Грач встал у неё на пути. Он почувствовал, что очень благодарен кошке за то, как она защищала его сына, но он слишком хорошо знал, что сейчас Ветерок не хотел бы видеть никого, даже Верескоглазку.
— Дай ему побыть одному, — посоветовал ей Грач. — Он сейчас зол. Не давай ему повода сказать что-то, о чём он потом пожалеет.
— Да, не беспокойся, — вставил Листохвост. — Мы все сожалеем о смерти Сумеречницы, но Ветерку нельзя доверять. В нём есть что-то злое. В конце концов, он сражался на стороне Сумрачного Леса. Может, он заслужил всё, что с ним случилось.
Глаза Верескоглазки расширились от ярости.
— Ах ты… бессердечная блохастая шкура! — прорычала воительница. — Да как ты смеешь говорить такое? Он ведь только что потерял мать! — Стеганув хвостом, она развернулась и выбежала с поляны, а затем – и из лагеря.
Остальные коты проводили её взглядом, после чего повернулись к Грачу. Было видно, что они все ждали, что же он будет делать.
Грач хотел было, вслед за Верескоглазкой, выступить в защиту сына, но ненависть его соплеменников к ученикам Сумрачного Леса буквально витала в воздухе, прямо как лисий смрад на берегу озера, где погибла Сумеречница. Он почувствовал, что в животе у него горит огнём, а комок, подкативший к горлу, не дал сказать ни слова.
«Сражаться на стороне Сумрачного леса было ошибкой, но Ветерок — мой сын, пусть мы с ним и не были никогда близки. Как долго они будут от него требовать расплачиваться за содеянное?»
Грач стоял, уставившись на свои лапы, затем беспомощно покачал головой. Он знал, что со времён Великой Битвы Ветерок был верен племени, но его верность не стала ему подспорьем. Соплеменники всегда теперь будут его подозревать. Возможно, он навсегда обречён оставаться в своём племени чужаком.
Беспокойство о сыне обуревало тёмно-серого воителя. Ветерок уже через очень многое прошёл: потерю репутации, нападение горностаев, и вот сейчас – потерю матери. «Я не хочу, чтобы он ещё больше озлобился и отгородился от всего мира».
Но у Грача не было ни малейшей идеи, как ему достучаться до Ветерка или утешить его. Он вдруг понял, что очень хочет сейчас пойти и поговорить с Сумеречницей об их сыне. Она бы точно сумела найти нужные слова. «Но её больше нет. У Ветерка остался только я… его отец».
Огромная тяжесть обрушилась на плечи кота, когда он понял, что не может дать Ветерку никаких ответов, лишь новые вопросы и сомнения. Также ему нечего было сказать и его соплеменникам. Они были полны решимости не доверять Ветерку, и Грач уже не был уверен, доверяли ли они ему самому. И никакие слова не способны этого изменить.
Он медленно развернулся и пошёл в противоположную от Ветерка сторону. Пришло время пойти к Однозвёзду и поставить его в известность о гибели Сумеречницы.