Я беременна...
Кабинет. Ночь.
Иван и Сигма привезли Николая в комнату Фёдора. Дверь захлопнулась. В воздухе — запах машинного масла и сигарет.
Фёдор: — Ах, Николай, Николай… Что хотел — сдать меня агентству? Рассказать всё?! Ха, ты не просто шут… Ты жалкий трус!
Фёдор резко подошёл, ударил пощёчиной по лицу Гоголя и вцепился ему в воротник, лицом к лицу — так близко, что можно было прочитать мысль в глазах.
Николай (с насмешкой, сквозь припухлость): — Ха, разве это не ты говорил, чтобы я не подходил к ней? Разве не ты хотел, чтобы мы отдалились друг от друга?!
Фёдор (шёпотом, но ледяным): — Это не значит ей изменять, Николай. Я говорил — предложил убить тебя… Но она всё ещё любит тебя!
Его взгляд упал на наручники. Они были не стальные — розовые, мягкие, почти игрушечные. На секунду в лице Фёдора мелькнуло недоумение, затем — ещё более резкий холод.
Фёдор: — Иван… Других наручников не нашлось?
Иван (неуверенно): — Ну как сказать…
В памяти всплыла сцена из вчерашнего дня.
Комната т/и, день назад.
Т/и: — Иванушкаааа! Можешь, пожалуйста, мою комнату убрать…?
Иван вздохнул, но кивнул. Он начал убирать и наткнулся на розовые мягкие наручники и фиолетовый кляп.
Иван (в стол): — Тишечка, тебе это точно нужно?
Т/и (небрежно): — А мне их Гоголь подарил. Можешь выкинуть. Ну или оставь себе…
Иван положил наручники в карман и, как всегда, забыл выкинуть.
Сцена вернулась в кабинет. Гоголь в глазах выдавал и гордость, и унижение одновременно.
Гоголь (с хриплым смехом, гордо): — ХА! Меня связывают наручниками, которые я подарил. Браво, браво!
Фёдор (взрываясь): — Николай, я понимаю многое. Я понимаю, что вы могли… наслаждаться друг с другом. Но не до такого же! За измену — Иван пусть решает: пусть он отправит тебя по кругу или… кастрирует. Это уже его выбор!
Иван замер, цвет у него в лице поменялся. Сигма отвернулся и сжал кулак — ситуация вышла из-под контроля, и каждый чувствовал горечь и опасность в воздухе.
Фёдор: — Цыц... Ладно, я пошёл осуществлять план. Гоголя — в подвал.
Фёдор вышел. Через несколько часов он собственноручно сдался в международную тюрьму для одарённых — сделал это хладнокровно, как ход в шахматах. Весть об этом разлетелась молниеносно: многие узнали, многие гадали, почему. Кто-то шептал, что он лишь делает ход ради защиты Т/и. Кто-то — что это ловушка. Дазай, конечно, заподозрил игру. Поэтому сам тоже отправился в тюрьму
Гоголь в тот же вечер заперли в подвале особняка — в помещении с усиленной охраной. Там, где он оказался, пространство было вычищено: блокаторы, металл, старые образы свинца — всё, что могло мешать использовать силу телепортации, было установлено намеренно. Никаких выходов в тень, ни одного прыжка — только бетон и охрана.
Кухня
---
Иван с Сигмой вернулись в кабинет. Они сели за стол, налили крепкого чая и, чтобы отвлечься от ухищрений плана и от тёмной игры Фёдора, попытались хоть на минуту унять мысли. В кухню медленно закрадывался запах ночного города.
В этот момент в дверь вбежала Т/и. Лицо бледное, глаза широко раскрыты, в руках она держала что-то маленькое и бумажное, так дрожащее, что бумажка чуть ли не порвалась.
Сигма (резко): — Т/и! Что случилось?
Иван (взгляд упал на бумажку, голос тихий, будто узнаёт большое): — И почему ты держишь тест на беременность... Стоп — не говори, что ты...
Т/и стояла, как вытянутая струна, и вдруг выплеснула, не сдерживаясь:
Т/и: — Я... беременна... ха...
Иван поднялся, подошёл к Т/и быстро, но осторожно, лёгко подсадил её на стол, подставив под бок. Руки его были тёплые, тихие. Он смотрел на неё так, словно пытался вытереть страх руками.
Иван (мягко): — Т/и, тише. Всё хорошо. Сигма, никому — ни словом. Понял?
Сигма молча кивнул, глаза его стали плотно закрытыми и холодными одновременно — в них читалось: это — секрет, который он сохранит.
Иван (пытаясь улыбнуться, но срываясь): — Т/и, успокойся. Я отвезу тебя к врачу, сделаем подтверждение. Но даже если всё так — ничего не рушится. Мы воспитaем ребёнка. Я — помогу. И к тому же: сейчас твой брат в тюрьме, он вряд ли узнает об этом быстро. Мы сами решим, когда и как сказать.
Т/и подняла ладони к лицу и зарыдала, но уже не так истерично — слёзы плавно обрели форму испуга и затем — облегчения, потому что не одна.
Т/и (сквозь всхлипы): — Иван... я боюсь. Я не хочу, чтобы он... чтобы Фёдор узнал и опять всё испортил.
Иван сжал её руку:
Иван: — Мы всё продумали. Никто не пройдёт. Сигма и я — на страже. Т/и, сначала врач, анализы, потом — решаем. Я говорю серьёзно: мы вместе.
Сигма, всё ещё сжатый, добавил сухо, но с оттенком тёплой твёрдости:
Сигма: — Никто и никогда не проберётся к вам без нашего ведома. Поняла? Ни репортеры, ни мафия, ни агентство, ни Гоголь, ни кто бы то ни был. Это — ваше дело.
Т/и кивнула, губы сжались. В её глазах вдруг снова заблестела решимость. Она вытащила тест, сжала его в ладони и прошептала:
Т/и: — Я просто хочу, что бы ребёнок остался. И я хочу, чтобы он был в безопасности.
Иван отстранился на шаг, взглянул на Сигму, и между ними мигнул тихий знак согласия — план охраны меняется. Они посовещались шёпотом, быстро, чётко: врач, анализы, ложная запись для брата, если нужно — и углублённое молчание.
Сигма: — Первое — врач. Второе — никто не выходит из дома один. Третье — если кто-то попытается пробиться к Фёдору с этой новостью — я сам отправлю этого человека куда подальше.
Иван: — Я позабочусь о документах. Если понадобится — подумаем и о временном укрытии вне Йокогамы.
Т/и устало опёрлась о стол и впервые за долгое время улыбнулась криво, но искренне: у неё было настоящее плечо рядом. В углу комнаты часы тихо шептали время. Ночь была длинной, и впереди — новые сложности, но теперь у неё был план на ближайшие часы: врач, анализы, секрет и охрана.
---
Тюрьма для одарённых.
Мир вокруг словно растворился.
Не стены, не потолок — только бесконечная пустота, пропитанная холодным, вязким светом.
В ней парили огромные жёлтые шары, похожие на хрупкие стеклянные коконы.
В каждом из них — заключённый, подвешенный в воздухе, недвижимый.
Эти шары блокировали способности, выжигая саму суть силы из тела.
Один из шаров тихо загорелся изнутри — и в нём появился Фёдор.
Он не сопротивлялся. Только закрыл глаза, будто наслаждался тишиной.
Шар мягко раскачивался, словно маятник, отбрасывая на его лицо золотистые отблески.
Где-то рядом, чуть выше, загорелся второй шар.
Внутри — Дазай Осаму.
Он открыл глаза и первым делом усмехнулся.
Дазай: — Эх… опять без меня ничего не можете, Фёдор Михайлович?
Фёдор медленно поднял взгляд, его губы тронула тонкая улыбка.
Фёдор: — Не ожидал тебя здесь увидеть, Дазай-сан. Или, быть может, ожидал слишком сильно.
Дазай слегка повернул голову, будто бы невесомо паря внутри своего заключения.
Дазай: — Знаешь, это даже мило. Ты придумал план, сдался сам, чтобы попасть сюда…
(с усмешкой)
А я не мог оставить тебя одного. Было бы скучно.
Фёдор: — Не думаю, что скука — твоя настоящая причина.
(пауза)
Ты ведь чувствуешь, что моя игра всё ещё продолжается.
Дазай (лениво, но с блеском в глазах):
— Конечно. А я ведь люблю хорошие партии. Особенно когда не знаю, кто из нас пешка.
На секунду в пустоте стало темнее — будто сама тюрьма реагировала на напряжение между ними.
Их шары медленно придвинулись ближе, почти соприкасаясь.
Между ними осталась тонкая прослойка воздуха, наполненная электричеством.
Фёдор (спокойно):
— Неужели ты думаешь, что сможешь остановить меня здесь?
Эта тюрьма — всего лишь декорация. Иллюзия контроля.
Дазай (улыбаясь, чуть тише):
— А может, именно декорация — лучшая ловушка?
Ведь даже ты, Фёдор Михайлович, оказался в ней по своей воле.
Фёдор закрыл глаза, едва заметно шевельнув губами: — Чтобы поймать чудовище, иногда нужно стать им.
Молчание.
Тюрьма светилась ровно, но теперь в этом свете была тревога.
Казалось, что между двумя шарами вот-вот проскочит искра.
Дазай: — Тогда, пожалуй, начнём.
Ты — бог.
Я — демон.
Посмотрим, кто из нас падёт первым.
Фёдор: — Не переоценивай себя, Дазай-сан.
(усмехается)
Демоны подчиняются богам.
---
Тюрьма для одарённых.
Пустота дрожала.
Жёлтые шары,до этого неподвижные, начали колебаться — будто внутри них шло бурное дыхание самой системы.
Фёдор прищурился.
На его губах мелькнула тонкая,едва заметная улыбка.
Фёдор (спокойно): —Началось.
Дазай открыл глаза чуть шире.
Он почувствовал,как поток подавляющей силы стал ослабевать, а где-то далеко, за пределами пустоты, пробился звук... шум, тревога, команды.
---
За пределами тюрьмы.
Скрытый командный пункт.
В полумраке, освещённый лишь мерцанием голографических интерфейсов, ? быстро вводил команды. Его движения были точны и выверены, словно он знал архитектуру системы тюрьмы изнутри.
?(про себя, шёпотом):
—Ядро системы... трёхуровневое шифрование. Почти взломано.
(голос становится твёрже)
Осталось только отключить стабилизаторы.Если система успеет перезапуститься — всё пропало.
Его пальцы замерли над клавиатурой на секунду, затем он нажал финальную последовательность. Пространство вокруг содрогнулось от низкочастотного гула.
? (с облегчением): —Есть! Вирус активирован. Система перезагружается.
(холодный взгляд)
Теперь он сможет действовать.
---
Тем временем — Агентство.
Подземный серверный отсек.
Атмосфера — как перед бурей.
Экраны мигают,кабели гудят.
Рядом с главным терминалом стоял Анго Сакагучи,в наушниках, руки дрожат от концентрации.
Анго (в микрофон):—Подключение к тюремному ядру установлено.
Портал связи открыт.
Дазай, хоть и был заперт, улыбнулся, чувствуя знакомый импульс в своей голове.
Это было как лёгкое прикосновение— цифровое эхо старого друга.
Анго (шёпотом): —Осаму, я подключил резервный контур.
Но если ты начнёшь что-то,что система не выдержит — она обрушится.
Обоих может уничтожить.
Дазай (усмехнулся): —Звучит как идеальное развлечение, не находишь?
Рядом стоял Рампо, следящий за графиками.
Рампо:
—Не вздумай умереть, Осаму. У нас тут, знаешь ли, ещё полно тайн, которые только ты умеешь разрушать.
Анго: —Всё готово. Я вывожу из строя вторую линию подавления.
---
В тюрьме.
Оба шара начали мерцать.
Пустота вокруг них словно распалась на куски— свет стал искажаться, воздух трескался от перенапряжения.
Дазай нахмурился.
Он понял,что сбой идёт не только со стороны агентства — кто-то ещё вмешивается.
Дазай (взгляд в сторону): —Это… не Фёдор.
(пауза)
Кто же ты?..
Из тьмы прозвучал тихий, искажённый голос — будто из глубины самой системы:
?: —Я тот, кто наблюдает.
И тот,кто завершит игру, если вы не сумеете.
Дазай: —Значит, у нас появился третий игрок.
(усмехнулся)
Превосходно.Я начинаю скучать без новых загадок.
---
Система. Сбой.
Жёлтые шары треснули.
По их поверхности побежали трещины,из которых сочилась энергия, похожая на жидкое золото.