Перехват Гоголя
Комната Т/и.
Дверь в спальню медленно распахнулась, и в ней, не спеша, вошёл Фёдор — с той самой ледяной улыбкой, что обычно прятала расчёт. Но сейчас в улыбке была ещё одна нота — тёплая, болезненная. Он подошёл, присел на краешек кровати и посмотрел на тебя.
Фёдор: — Сестрёнка, ты как…?
Т/и сидела, обхватив колени, слёзы катились по щекам. У Фёдора сердце сжалось, он не сдержался: наклонился и обнял тебя, рукавом своей одежды стирая солёные дорожки с лица.
Фёдор: — Тише, сестрёнка… Никто из них не достоин даже одной твоей слёзы. Особенно этот шут…
(в мыслях) Чёрт… надо оставить их в живых? Нет. Я их и агентство в порошок сотру. Нам нужен новый план. Не буду я твоей психикой жертвовать. Если хоть один из них подойдет к штабу — убью моментально.
Т/и (хрипло): — Фед... Неужели я для него была настолько безразлична?
Фёдор позвал слугу и попросил принести таблетки — успокаивающее. Когда мисс принесла стакан воды, он сам взял одну и поднёс к губам.
Фёдор: — Сестрёнка, ну же, выпей.
Ты послушно приняла таблетку. Через пятнадцать–тридцать минут сон тихо накрыл тебя — усталость, обезвоживание, эмоции. Пока ты засыпала, Фёдор сидел рядом и нежно гладил тебя по голове.
Фёдор (шёпотом): — Спи, моя радость…
Он поцеловал тебя в макушку, осторожно, как будто боясь разбудить и разрушить то, что сейчас хрупко держало тебя на ногах. Затем встал и, не глядя назад, вышел в кабинет.
Кабинет Фёдора. Позже.
Фёдор запер дверь и позвал Ивана с Сигмой. Когда они вошли, он уже стоял у стола с картой Йокогамы, глаза горели плотным тёмным огнём.
Фёдор: — У нас новый план и новая партия в шахматах. Надо лишить агентство их главного оружия.
Сигма (недоверчиво): — Ацуши?
Иван (взволнованно): — Рампо и По?
Фёдор усмехнулся, и в улыбке прозвучало ледяное «нет».
Фёдор: — Нет, конечно. Без кого способность Чуи бесполезна? Его порча — неконтролируема без Дазая. От Николая вы ещё не в духу?
Иван: — Мы нашли его местоположение, и вы были правы — он направляется в агентство.
Фёдор (холодно): — Перехватите его.
Сигма (взрывно): — ЭТОГО сумасшедшего?!
Фёдор спокойно повернулся к нему, в голосе — сухая уверенность.
Фёдор: — Ох, Сигма… Николай далеко не безумен. Я с уверенностью могу сказать: он очень умен. Он прекрасно справляется с двойной работой — притворяется кем угодно, умеет скрывать правду и вовремя использовать силу, чтобы выжить.
Иван (с сомнением): — То есть вы хотите сказать, что он просто притворяется идиотом?
Фёдор: — Именно. Это фасад. Я называю его колдуном, который заманивает добычу прямо в свой дом.
Иван: — Так какой у нас план?
Фёдор, глядя на крестик на цепочке у себя на груди, сказал ровно ту фразу, которую ты просил оставить без изменений:
Фёдор: — крестик на мой груди на него ты погляди что в тебе способен он резко изменит? Много книжек я читал много фокусов видал... Он меня не обхитрить..!
Он сделал паузу, обводя взглядом Ивана и Сигму.
Фёдор: — Я специально сдамся в тюрьму для одарённых. Когда Дазай узнает об этом, он поступит так же. Вы двое — охраняете Т/и. От агентства, от гильдии, от мафии и, конечно, от Николая. Как только я окажусь в тюрьме и смогу вывести Дазая из строя, порча Чуи станет бесполезной. В тот же момент я попробую овладеть способностью Дазая. Если всё сыграет, небожители станут непобедимы. Главный приоритет — моя сестра и её безопасность. Поняли?
Иван и Сигма переглянулись. В комнате повисла тяжёлая пауза — план звучал безумно, дерзко, но режущая логика в нём была.
Иван (решительно): — Мы перехватим Николая. Все ресурсы в боевую готовность.
Сигма (тихо): — Тебе действительно хватит на это, Фёдор?
Фёдор: — Мне хватит. Я — не дитя. Я знаю цену игры. Я не отдам свою сестру. И если придётся пожертвовать собой ради её безопасности — уж лучше так.
Он замолчал, глубоко вздохнул и ещё раз посмотрел на спящую Т/и через стекло кабинета — на ту, которую обещал защищать любой ценой.
Фёдор (про себя, с ледяной нежностью): — Пусть весь мир знает: не трогайте мою сестру.
Ночь. Тёмный въезд у склада. В воздухе — влага и запах смолы. Всё выстроено по секундам: ни одного лишнего шага, ни слова в эфире.
Иван стоял в тени фургона, глаза прикрыты козырьком кепки. На поясе — небольшая сумка с нужным набором; в руках — радиопередатчик. Рядом, в полумраке, Сигма сжимал в ладони компактный подавитель связи — квадратный прибор, от которого в радиусе пары десятков метров гасли все звонки и маячки. Они ждали момент.
Иван (тихо): — Через три минуты перекрёсток у старого склада. По маршруту. Он не знает, что за ним следят.
Сигма кивнул, проверил часами время и бесшумно двинулся по метке. В нём не было ни паники, ни азарта — только профессиональная хладнокровность.
Сигма: — Без шума. Белый — захват. Луна — он осознал, кто мы. Крест — экстренная. Понял?
Иван: — Понял.
Они заняли позиции. Иван — слева от проезда, Сигма — у колёс. Тела прятались в темноте, как продолжение углов зданий. Фары — дальние, как в спектакле, показывают сцену.
Машина Николая замедлилась у светофора, затем повернула к складу. Он вышел сам — лёгкая походка, плащ. В его движениях — та самая театральность, которая раздражала и в то же время настораживала.
Сигма нажал кнопку — короткий гул, и мир вокруг будто сжалился: телефоны молкнули, сигнальные маячки потухли. Николай дернул рукой к карману — и застыл.
Иван вышел из тени в тот же миг, как тот сделал шаг в сторону ворот. Движения — быстрые, отточенные: захват за локоть, два шага вперед, сеть, опускающаяся, как шторка. Николай попытался рвануть — но место было подготовлено: за угол выскочили ещё двое, прикрыли выходы. Его попытки манёвра были нейтрализованы в полсекунды.
Николай (спокойно): — Хмм. Это вы?
Иван, не поднимая голоса, сделал резкое движение — строгая фиксация запястий, мягкие наручники. Сигма одним движением ввёл в плечо тонкий укол — седативное, минимальная доза, чтобы не вывести человека из строя, но лишить резкости.
Иван (без эмоций): — Тихо. Мы идём спокойно. Никаких сцен.
Николай опустил голову, глаза еще блестели, но мысли были неясны от пришедшей дремы. Он улыбнулся трудно читаемой улыбкой — в ней было и принятие, и вызов.
Когда их фургон тронулся, Иван быстро отдал короткий отчёт в наушник: «Луна — белый. Захват завершён». Сигма, держа прибор подавления в кармане, проверил фиксацию — всё по протоколу.
В машине было тихо. Никто не орал, никто не делал лишних движений. Путь к особняку прошёл в молчании; город за окнами был расплывчатым и далеким.
Иван (тихо, почти по-человечески): — Ты получишь шанс объясниться. Но не думай проверять нас прямо сейчас.
Николай ответил лишь усмешкой, и эта усмешка была куда страшнее слов: она означала, что игра продолжится. Фургон свернул в нужный переулок, где Фёдор и его люди уже ждали — план шёл по договорённости, холодная машина судьбы замыкалась.