Королева Крыс

Портовая зона, ночь. Кабинет Огая Мори.

Тусклый свет настольной лампы выхватывал из полумрака лишь столешницу, заваленную картами, и сложенные пальцы босса Мафии. Огай Мори сидел неподвижно, его лицо, обычно подёрнутое лёгкой, почти медицинской усмешкой, сейчас было серьёзно. Он не был просто лидером; он был хирургом, вскрывающим город, чтобы вырезать раковую опухоль по имени Фёдор Достоевский.

Тихий, но отчётливый стук в дверь нарушил тишину. Не дожидаясь ответа, вошла Кое Одзаки. Её платье было безупречным, но тень усталости под глазами и едва заметная дрожь в сжатых пальцах выдавали колоссальное напряжение.

Кое: План готов, Мори-сама. Все этапы согласованы. Разведка на рассвете, отвлекающий манёвр в полдень, основная операция - с наступлением сумерек. Я полагаю, вы захотите ознакомиться с деталями до начала реализации.

Мори не спешил. Он дал ей закончить, его пронзительный взгляд, казалось, взвешивал каждое слово на невидимых весах. В его глазах мелькало привычное презрение к простым решениям, но сегодня к нему примешивалась холодная сталь ответственности.

Мори: Хмм... Не нравится он мне. Слишком... прямолинейно.

Кое (слегка нахмурившись): Мы продумали каждый аспект. Ловушка, перекрытие каналов снабжения, прикрытие на всех уровнях. Если Фёдор покажется - мы извлечём цель.

Мори медленно поднялся и подошёл к массивному окну, за которым простиралась тёмная, усыпанная огнями Йокогама. Отражение его строгой фигуры накладывалось на городской пейзаж.

Мори: Вы мыслите как солдаты, Кое. Что похвально. Но наш противник - не солдат. Он - вирус. Он не выйдет на открытый бой, если не будет приперт к стене. И у него есть то, чего нет у нас - бесконечное терпение. Время работает на него.

Кое стиснула зубы. Она знала это, но её план был плодом часов напряжённой работы.

Кое: Мы создадим такое давление, которое он не сможет игнорировать. Удары по его связям, по его ресурсам...

Мори (резко обернулся, перебивая): Нет. Этого недостаточно. Мне нужен гарантированный результат. Используем «Двойной Чёрный».

Кое замерла, её глаза расширились от изумления и ужаса.

Кое: Что?.. Это безумие! Бросать их на Фёдора без точечной поддержки? Это самоубийство!

Мори сделал шаг вперёд. Воздух в кабинете сгустился. Его голос упал до опасного шёпота, лишённого всякой насмешки, - лишь голый, безжалостный расчёт.

Мори: «Двойной Чёрный» - это не просто два сильных бойца на одном поле. Это синергия, которая превосходит арифметическую сумму их сил. Это психологический прессинг, который Фёдор не сможет игнорировать. Их комбинация ломает опору противника - и магически, и ментально. Она заставит его ошибиться. Она заставит его открыть свою защиту.

Кое (отчаянно): Но риск! Чуя без сдерживающего влияния Дазая - это неконтролируемая стихия. Он срывается, теряет фокус! Мы же видели это!

Мори (пристально глядя на неё): Я знаю. Но это - контролируемый риск. Мы не бросим их в мясорубку вслепую. Мы выстроим для них рамки: Акутагава будет на подхвате, мы уберём наблюдателей, перекроем пути отхода. И когда Чуя использует свою «Порчу»... мы всеми силами защищаем его. Ведь только Дазай сможет остановить его, если всё выйдет из-под контроля.

Кое опустила взгляд на карту. Её пальцы слегка дрожали, но ледяная логика Мори находила отклик в её собственном, не менее холодном, рассудке. Скорость. Давление. Шанс.

Кое: А если... если скальпель сломается? Если даже Дазай не справится?

Мори тихо усмехнулся, и в этом звуке не было ни капли веселья.

Мори: Тогда у нас есть Акутагава. И у тебя есть свои иглы. И у Гильдии... есть свои интересы, которые пересекаются с нашими в этом вопросе. Чуя - это молот. Но молот без рукояти лишь раздробит руку того, кто его держит. Рукоять - это Дазай. Мы будем держать их вместе. Мы будем держать за рукоять.

Кое медленно подняла на него взгляд. В её глазах читалась усталость, но за ней - тяжёлое, безоговорочное согласие.

Кое: Хорошо. Я подготовлю команду. «Двойной Чёрный» будет активирован только при строго определённых условиях и в точно выверенный момент. Никакой самодеятельности.

Мори кивнул, и в его улыбке мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее удовлетворение - удовлетворение стратега, делающего ставку на свой самый ценный и опасный актив.

Мори: Тогда у нас есть шанс. И запомни, Кое: если вызываешь «Двойного Чёрного», будь готова к последствиям. После того как эти карты будут разыграны, отыграть их назад будет невозможно.

Она вышла, и звук её шагов в коридоре казался оглушительно громким в наступившей тишине.

---

Спустя полчаса.

Дверь кабинета Мори снова открылась - на этот раз без стука. На пороге стоял Юкити Фукудзава. Его мощная фигура заполнила проём, а взгляд, спокойный и весомый, как булыжник, медленно обвёл комнату, прежде чем остановиться на Мори. Между двумя лидерами всегда висело незримое напряжение - не вражда, но глубокая, принципиальная противоположность.

Фукудзава (без предисловий): Ты вызвал. Говори.

Мори жестом пригласил его к столу, на котором лежала та самая карта.

Мори: Время дорого, Фукудзава. Речь идёт о спасении молодой особы из лап русского крысёныша. Мои люди подготовили план.

Фукудзава (не присаживаясь): И ты им недоволен. Иначе я бы здесь не был.

Их взгляды скрестились - острый, аналитический взгляд хирурга встретился с твёрдым, неуклонным взглядом самурая. Воздух затрепетал от этой немой дуэли.

Мори: План хорош... против обычного противника. Против Достоевского он - как детская погремушка против бактериологического оружия. Я намерен задействовать «Двойного Чёрного».

Фукудзава не изменился в лице, но его плечи слегка напряглись.

Фукудзава: Дазай и Накадхара. Опасная комбинация. Как для врага, так и для самих себя. И для всего города.

Мори: Именно их непредсказуемость и raw power могут вскрыть его оборону там, где он ждёт стандартных ходов. Без них мы будем лишь биться в запертой комнате, пока цель не исчезнет в тенях навсегда.

Фукудзава (скрестил руки на груди, его голос приобрёл металлический оттенок): Одной грубой силы, даже удвоенной, недостаточно. Детективное Агентство участвует. Мы обеспечим разведку, координацию и отвлекающие манёвры. Мы создадим для вашего «молота» наковальню. Если Чуя и Дазай нанесут удар, мои люди обеспечат им чистый коридор и точные данные.

Мори наклонился вперёд, его глаза сверкнули азартом игрока, видящего верный ход.

Мори: Идеально. Ты превращаешь их слепой ураган в направленный тайфун. Агентство станет клеткой, которая не позволит Фёдору увернуться.

Фукудзава: Но есть условие. - Его голос прозвучал как удар клинка по стали. - Если «Двойной Чёрный» выйдет из-под контроля и возникнет угроза для города или невинных, я лично остановлю операцию. Даже если это будет означать временную потерю цели.

Мори замер. Тишина затянулась, наполненная грохотом их немого противостояния. Наконец, он медленно кивнул.

Мори: Принимаю. В таком случае нам потребуется общий кодовый сигнал на случай... непредвиденных обстоятельств.

Фукудзава приблизился к столу и, наклонившись, провёл по карте пальцем.

Фукудзава: Значит, так. Агентство берёт под контроль северный сектор и все отвлекающие действия. Мафия перекрывает логистические цепочки и блокирует основные выходы. Ваш «Двойной Чёрный» наносит удар здесь, - он ткнул в точку схождения всех линий, - в эпицентре.

Мори тоже поднялся, и они стояли друг напротив друга, разделённые лишь шириной стола - два полюса одного города, две силы, вынужденные на время стать двумя сторонами одного меча.

Мори (лёгкая, почти невидимая улыбка тронула его губы): И все эти ресурсы... ради одного человека.

Фукудзава (его взгляд был непоколебим): Иногда один человек стоит целой армии. И долг сильных - защищать тех, кто не может защитить себя сам.

Они не пожали друг другу руки. Не было в их взаимодействии ни тени доверия. Был лишь холодный, жёсткий расчёт и взаимное понимание цены победы. Договор был заключён. Игра началась.

---

Склад, спустя час. Воздух всё ещё был густым и сладковатым, но теперь к нему примешивался запах пыли и металла. Чуя, наконец-то полностью одетый, застёгивал свою чёрную куртку, поправляя растрёпанные рыжие пряди. Его тело приятно ныло, а в голове стоял непривычный, но приятный шум умиротворения. Этот покой длился ровно до того момента, как с противоположного конца склада донёсся оглушительный, почти ликующий вопль.

Дазай:
ЧУЯЯЯЯ!

Чуя (вздрогнув, проворчал):
Чего орёшь,идиот? Вечно ты портишь хорошие моменты своим клоунадой...

Дазай, уже полностью одетый и выглядевший подозрительно оживлённо, стоял у вскрытого контейнера. В его руках поблёскивала бутылка с вычурной этикеткой.

Дазай (с сияющей улыбкой):
Смотри,что я нашёл! Кажется, это складские запасы одного очень небедного семейства. Выпьем? Для настроения!

Чуя (с неодобрением, но с лёгкой усмешкой):
Ага,подожди, я только сапоги зашнурую. И не начинай без меня.

Однако процесс облачения Чуи затянулся. Сначала не находился один ботинок, потом оказалось, что майка надета задом наперёд. Прошло минут двадцать, и затишье начало казаться Чуе подозрительным. Когда он, наконец, был готов и направился к контейнеру, его встретила картина: Дазай сидел на ящике, беззаботно раскачивая ногой, а рядом стояла... совершенно пустая бутылка.

Чуя (его голос достиг опасной, хриплой октавы):
ТЫ УЖЕ ВЫПИЛ ЦЕЛУЮ БУТЫЛКУ?!САМ?!

Дазай (блаженно улыбаясь, сделал невинное лицо):
И-и-ик...Нет. Я... просто проветривал.

Чуя (схватил бутылку и постучал по ней ногтем - в ответ раздался глухой, пустой звук):
Слышишь?Пусто. Это называется «проветрил»?!

Дазай (важно поднялся и, пошатываясь, подошёл к Чуе. Вместо ответа он легонько постучал костяшками пальцев по его голове):
А слышишь?Тоже пусто... Мы с тобой одной крови, ты и я.

Раздражённый до предела, Чуя со всей силы шлёпнул его по затылку. Дазай лишь нелепо ахнул и чуть не свалился. В ярости Чуя выхватил из контейнера вторую бутылку, открутил крышку и залпом осушил половину, напрочь забыв, что через несколько часов им предстоит важная операция.

Склад. Спустя полтора часа.

На складе царил хаос, пахнущий дорогим коньяком, дешёвым виски и абсолютной беспечностью. За прошедший час «исследование» складских запасов приняло масштабный характер. Пустые бутылки валялись возле вскрытых контейнеров, образуя причудливые стеклянные баррикады.

Дазай, растянувшись на каком-то ящике, с пафосом декламировал отрывки из «Записок самоубийцы», периодически прерываясь, чтобы предложить тост «за эфемерность бытия». Его повязки болтались небрежно, а пальто было снято и брошено на пол.

Чуя, сидя на полу спиной к другому ящику, сначала ворчал и посылал Дазая в пешее эротическое путешествие, но под действием алкоголя его протесты становились всё тише, а ухмылки - всё шире. В какой-то момент он даже попытался доказать, что может управлять своим «Бесным по́добьем» в состоянии опьянения, в результате чего несколько пустых ящиков загадочным образом всплыли в воздух и так же загадочно рухнули обратно.

Чуя (размахивая наполовину пустой бутылкой):
Слушай,а ведь ты... ты всё-таки конченый придурок.

Дазай (с театральным вздохом):
О,Чуя! Ты начинаешь постигать суть моей натуры! Это трогательно! Выпьем за это!

Они чокнулись бутылками. Выпили.

Спустя примерно полтора часа после их алкогольного марафона дверь склада наконец скрипнула. На пороге застыли Огай Мори и Кое Одзаки. Они опоздали на запланированный брифинг ровно на час и уже готовились к худшему - внезапному нападению, схватке с врагом или, на крайний случай, к тому, что их лучший дуэт снова перегрызся друг с другом.

Реальность превзошла все ожидания.

Воздух ударил в нос тяжёлой смесью алкогольных паров. В центре помещения Дазай, стоя на шатком ящике и используя пустую бутылку как меч, с пафосом разыгрывал сцену из какой-то пьесы. Чуя, сидя в позе лотоса на полу и мрачно бубня себе под нос, пытался заставить силой гравитации ещё одну бутылку парить в воздухе. У него это с переменным успехом получалось.

Увидев вошедших, Дазай замер в героической позе, а потом сияюще улыбнулся.

Дазай (громко и проникновенно):
ВИНКС!ТОЛЬКО ВМЕСТЕ МЫ СИЛЬНЫ!

Чуя, не глядя, машинально поднял свою бутылку, как будто это был знакомый ритуал.

Чуя (хрипло и с вызовом):
ЧУДЕСА ТВОРИТЬ ДОЛЖНЫ!

Дазай (шагнул вперёд с ящика, но его ловко подхватило «Бесным по́добьем», мягко опустив на пол):
И ВСЕГДА УСТРЕМЛЕНЫ!!

Вместе (выкрикнули в унисон, поднимая бутылки к потолку):
К ПОБЕДЕ!!!!!!

После этого пафосного возгласа Дазай благополучно рухнул на пол и тут же начал мирно посапывать. Чуя, удовлетворённо кивнув, отхлебнул из бутылки и уставился в стену, как будто в ней была заключена вся мудрость мира.

Кое медленно, очень медленно подняла руку и прикрыла глаза. Её плечи слегка вздрагивали.

Кое (голосом, в котором смешались усталость, отчаяние и безмерная нежность):
И...кого мы, собственно, воспитали... И, главное, как они вообще ещё живы...

Мори стоял неподвижно. Его лицо оставалось бесстрастным, но глаза, скользнувшие по спящему Дазаю, затем по философски настроенному Чуе, по груде пустых бутылок, сузились. В них вспыхнула редкая, искренняя амузмент.

Мори (проговорил с лёгкой, сдержанной усмешкой):
Пожалуй,самый... нетривиальный и абсолютно непредсказуемый боевой дуэт во всей Йокогаме. И, возможно, именно поэтому - самый сильный. В своём роде.

---

🎭Шахматная партия в сумерках

Полумрак кабинета Фёдора Достоевского. Пыльный луч заходящего солнца едва пробивался сквозь тяжёлые портьеры, выхватывая из тьмы массивный дубовый стол, на котором стояла изысканная шахматная доска. Фигуры были расставлены, партия - в разгаре.

Фёдор сидел, откинувшись в кресле, его бледные пальцы были сложены домиком перед лицом. Казалось, он не следил за игрой, а вслушивался в саму тишину. Напротив, с идеальной выправкой, сидел Иван Гончаров. Его униформа была безупречна, а взгляд, устремлённый на шахматную доску, был спокоен и ясен.

Фёдор сделал ход, передвинув чёрную королеву, создав вилку.
-Иван, - его голос прозвучал тихо, но отчётливо, разрезая густой воздух. - Наш побег из-под крыла Агентства, должно быть, вызвал определённый резонанс.

Иван, не отрывая взгляда от доски, сделал свой ход, жертвуя ладью, чтобы увести королеву от атаки.
-Без сомнения, Фёдор Михайлович. Дазай Осаму не из тех, кто терпит неудачи. Даже временные. Его разум уже проанализировал провал, извлёк из него данные и строит новые гипотезы.

Фёдор позволил себе лёгкую, почти невидимую улыбку. Он взял ладью.
-Именно. Он понимает, что прямая конфронтация с нами - игра в рулетку. Слишком много переменных. Слишком много... одарённых личностей. - Его взгляд скользнул в сторону запертой двери, за которой, как он знал, находилась ты.

- Следовательно, - подхватил Иван, наконец подняв на него свой ясный взор, - он изменит тактику. Он не будет бить в лоб. Он будет искать точку наименьшего сопротивления. Рычаг.

Фёдор кивнул, его фиолетовые глаза сузились.
-Агентство и Мафия... У них теперь общая цель. Общий раздражитель. Они отложат своё старое противостояние, чтобы сформировать временный, но прочный альянс. Их план будет не силовым. Он будет... психологическим.

Иван склонил голову набок, анализируя.
-Они попытаются расколоть нас изнутри. Посеять недоверие. Или... найти то, что заставит одного из нас действовать иррационально. - Он сделал паузу, и в воздухе повисло неозвученное имя. Оба понимали, о ком речь.

- Мафия предоставит ресурсы и грубую силу для отвлекающих манёвров, - продолжил Фёдор, словно читая невидимый манускрипт. - А Агентство, в лице Дазая, разработает интеллектуальный каркас атаки. Они будут атаковать не «Небожителей» как организацию. Они будут атаковать меня. Мою волю. Мою... привязанность.

Он произнёс последнее слово с лёгким оттенком гадливости, как будто это была не слабость, а просто ещё один, особо сложный, элемент уравнения.

- Вы предполагаете, что они попытаются использовать вашу сестру в качестве катализатора? - уточнил Иван, его голос оставался ровным, но в нём появилась стальная твердость.

- Это самый очевидный и потому единственно верный ход, - Фёдор медленно провёл пальцем по головке чёрной королевы. - Они попытаются выманить её. Изолировать. Или создать ситуацию, в которой я буду вынужден пойти на невыгодный обмен. Они верят, что смогут предугадать мои действия, если в уравнении появится её безопасность.

Иван сдвинул с места своего коня, создавая новую угрозу.
-Тогда мы должны быть на два шага впереди. Мы знаем их цель. Осталось предугадать метод.

- Дазай мыслит изощрённо, - задумчиво сказал Фёдор. - Он не станет похищать её на улице. Это слишком примитивно. Он создаст обстоятельства, при которых она сама захочет уйти. Или при которых её присутствие окажется под вопросом. Информационная атака. Поддельные доказательства. Игра на её... чувствах.

- Гоголь, - безразличным тоном констатировал Иван.

- В том числе, - подтвердил Фёдор. - Или намёки на её прошлое. На «Мёртвый дом». Дазай копнет глубоко. Он найдёт самые старые, самые гноящиеся раны и попытается вскрыть их.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов в углу. Два великих ума, объединённые общей целью, просчитывали варианты.

- Что вы предлагаете, Фёдор Михайлович? - спросил Иван, откладывая шахматную фигуру в сторону. Игра была окончена. Начиналась настоящая партия.

Фёдор медленно поднялся с кресла и подошёл к окну, раздвинув портьеры. Вечерняя Йокогама горела внизу миллионами огней.
-Мы не будем мешать им строить их планы, Иван. Мы позволим им думать, что они на верном пути. Мы даже подадим им несколько нужных «улик». - Он обернулся, и его фиолетовые глаза в темноте горели холодным, почти нечеловеческим светом. - Но мы подготовим не ловушку для мыши. Мы подготовим лабиринт. И каждый их шаг вглубь будет подводить их всё ближе к краю пропасти, о которой они даже не подозревают. Пусть думают, что играют против меня. На самом деле, они будут играть против самих себя. Их собственная стратегия станет их тюрьмой.

Иван встал, выпрямившись во весь рост. В его позе читалась готовность.
-Понятно. Мы контратакуем, используя их собственную силу против них.

- Совершенно верно, - тихо сказал Фёдор, глядя на отражение города в стекле. - Начните подготовку. И, Иван... - он снова повернулся, и его лицо было обращено к тени за дверью. - Никто не должен догадаться о наших истинных намерениях. Особенно она. Её невинность - ключевой элемент в этой партии.

Иван молча кивнул и, отдав безупречную честь, развернулся и вышел, оставив Фёдора одного в темноте. Тот снова посмотрел на шахматную доску. Его чёрный король стоял под кажущейся атакой, но каждый вражеский прорыв был предвосхищён и нейтрализован.

Он тихо прошептал в пустоту:
-Пытайтесь, Дазай. Сделайте ваш лучший ход. Именно его я и жду.

---

Предательство как ход в партии

Тот же мрачный кабинет Фёдора. Шахматная доска передвинута на край стола, освобождая место для разложенных досье. Фёдор не сидел - он стоял у окна, спиной к комнате, наблюдая, как первые фонари зажигаются в вечерней Йокогаме. Иван Гончаров стоял по стойке «смирно» в центре комнаты, его лицо было подобно маске, но в глазах читалась готовность к худшему.

Фёдор заговорил, не оборачиваясь. Его голос был тихим, но каждое слово падало с весом свинцовой печати.
-Иван. Этот придурок Николай исчез.

Иван не дрогнул.
-Так точно. Следов нет. Ни порталов, ни его характерного визга. Он растворился.

- Он не растворился, - Фёдор медленно повернулся. Его фиолетовые глаза горели в сумерках ледяным огнём. - Он сбежал. Добровольно. Или... его побег был спровоцирован.

Иван молчал, давая шефу время выложить свои умозаключения. Он знал - Фёдор уже всё просчитал.

- После того инцидента с «Двойным Чёрным» я дал этому клоуну понять, что его присутствие рядом с Т/и более нежелательно. Что его дешёвые фокусы - угроза её безопасности. Я... предоставил ему выбор, который на самом деле не был выбором. - На лице Фёдора не было ни капли сожаления, лишь холодная констатация факта. - Я загнал в угол самое несносное существо в этом мире. И теперь, исходя из его природы, я могу спрогнозировать его действия.

- Он поползёт к тем, кто, как он считает, может противостоять вам, - заключил Иван. - К Агентству. Или к Мафии.

- К Агентству, - без колебаний ответил Фёдор. - К Дазаю. Ибо только тот, кто познал глубины порока, может понять глубину истерики этого шута. Мафия для Николая слишком примитивна. Его тянет к театральности, к фарсу. А что может быть пошлее, чем предложить свою помощь бывшим врагам?

Он сделал паузу, подходя к столу. Его палец лег на одно из досье - дело «Двойного Чёрного».
-И вот здесь их планы пересекутся. Дазай получит от этого придурка нашу уязвимость - мою одержимость сестрой. И он, будучи блестящим тактиком, немедленно увидит инструмент для давления. Тот самый инструмент, что уже пытались применить против нас.

- «Двойной Чёрный», - кивнул Иван. - Вы предполагаете, что Дазай реактивировал их не просто для грубой силы, а как специалистов по психологическому подавлению.

- Именно. «Шёпот» и «Коготь»... Идеальные инструменты для атаки на разум. Первый будет работать над Т/и, пытаясь разрушить её доверие ко мне, взрастить семена страха и сомнения. Второй... будет ждать своего часа, чтобы нанести удар в момент её эмоциональной нестабильности. Они не станут её похищать. Они попытаются сломать её волю, чтобы она сама бежала из-под моей защиты. Прямо в расставленные ими сети.

Лицо Фёдора оставалось невозмутимым, но в его сжатых кулаках читалось колоссальное напряжение.
-И этот шут, сам того не ведая, предоставит им все карты. Он разболтает о её связи с крысами, о том, как эмоции разрушают её контроль. Он продаст её душу за возможность сделать театральный жест.

- Это предательство, - холодно констатировал Иван.

- Это неизбежность, - парировал Фёдор. - Я сам его к этому подтолкнул. Я создал условия, при которых его уход стал логичным шагом в нашей общей партии. Его «предательство» - это лишь переход фигуры на другую сторону доски. Я предвидел этот ход.

Он наконец сел в кресло, вновь сложив пальцы домиком.
-Мы не будем их останавливать. Мы позволим «Шёпоту» начать его работу. Мы позволим ему насылать на Т/и кошмары, сеять в её душе неуверенность.

Иван впервые за всё время выглядел по-настоящему удивлённым.
-Фёдор Михайлович... Вы хотите рискнуть её психикой?

- Я укрепляю её дух, - возразил Фёдор, и в его глазах вспыхнул огонь фанатичной убеждённости. - Чтобы она окончательно поняла, что мир за этими стенами - это джунгли, где любое проявление слабости будет использовано против неё. Чтобы она увидела, что её брат - единственная неприступная крепость в этом хаосе. А когда «Коготь» решит, что она достаточно слаба, и попытается нанести удар... вот тогда мы и нанесём ответный. Мы покажем им, что имеют дело не с испуганной девочкой, а с Королевой, чья ярость управляема и направляема моей волей.

Он откинулся на спинку кресла.
-Отдайте распоряжение нашим людям. Пусть следят за этим клоуном, но не вмешиваются. И пусть подготовят всё необходимое для... контр-психологической операции. Мы сыграем с Дазаем в его же игру. Но наши правила будут куда более жёсткими.

Иван молча кивнул. План был чудовищным в своей расчётливости, но он не сомневался в его эффективности. Фёдор Достоевский был готов превратить страдания собственной сестры в оружие, чтобы выиграть эту войну.

Оставшись один, Фёдор подошёл к портрету на стене, изображавшему его и Т/и в более спокойные времена.
-Прости меня, моя дорогая, - прошептал он, касаясь стекла над её изображением. - Но это единственный способ навсегда привязать тебя к себе. Чтобы ты поняла, что никто - ни этот придурок, ни Агентство - не даст тебе того, что даю я. Никто не любит тебя так, как люблю я. И эта любовь... требует жертв.