Тонкая нить
Он стоял передо мной, напряжённый, как струна, готовая вот-вот порваться. В его глазах мелькнул тот же холодный огонёк, что и раньше, но теперь я заметила в нём что-то новое. Замешательство? Или, может, сомнение? Это ощущение на миг выбило меня из равновесия.
— Ты чертовски уверена в себе, — наконец произнёс он с ухмылкой на грани раздражения. — Но ты даже не представляешь, что значит быть рядом со мной.
— Возможно, я представляю куда больше, чем ты думаешь, — ответила я спокойно, чувствуя, что начинает действовать свой собственный план.
Он хмыкнул, отвернувшись.
— Что ж, посмотрим, насколько тебя хватит.
Мы продолжили путь, но теперь я держалась немного позади, позволяя его фигуре вести меня через густеющий мрак леса. И пока он не смотрел, я достала из кармана небольшую бумажку,на которой написала «послание». Всё, что оставалось — подбросить её туда, где он обязательно её заметит.
Мы вышли к заброшенной сторожке — ветхое строение, окутанное густым запахом сырости и разложения. Он вошёл первым, не думая, бросил окурок сигареты на пол.
— Переночуем тут, — буркнул он, не оглядываясь на меня. — Дальше пойдём на рассвете. Или не пойдём — если только ты сама не отступишь.
Я удержала улыбку, лишь молча кивнув. Ты ещё узнаешь, что значит играть в эту игру, Джефф.
Пока он устраивался у дальней стены, я аккуратно вытащила из кармана ту самую записку и оставила её между деревянных досок на подоконнике, там, где его взгляд рано или поздно должен был её обнаружить.
«Я увидела твою боль. Она захлёстывает тебя, но не скрывает сути. Если ты безжалостен, почему ты жив? Оставь эту тьму хотя бы на миг.»
Лаконично и точно. Не очевидно, не прямая угроза, но послание, которое должно заставить его остановиться, задуматься.
Через какое-то время он заметил записку. И хотя я делала вид, что занята чем-то у противоположной стены, невозможно было не заметить, как он напрягся, когда взял её в руки.
— Это что? — его голос резко прервал тишину.
Я обернулась с лёгким удивлением, будто действительно не знала, что он нашёл.
— Ты о чём? — на лице была написана абсолютная наивность, которой, конечно, он не поверил.
Он подошёл ко мне так быстро, что я не успела и шагу сделать. Протянул записку буквально перед носом, его глаза метались от строчки к строчке, а потом впились в меня.
— Это ты написала?
— Нет, — я пожала плечами, не глядя на бумажку. — Но, по-моему, тот, кто это оставил, знает о тебе больше, чем ты думаешь.
Злость вспыхнула в его глазах, но ровно на одно мгновение. А затем... она исчезла. Он замер, скомкав записку в ладони и бросив её на пол.
— Похоже, этот кто-то забыл, что со мной такие штуки не работают.
Он развернулся и отошёл к своему месту. Но я заметила нечто важное — та искра замешательства в его глазах, когда он читал слова. Его зацепило. Он не скажет этого вслух, но я чувствую.
Мой план начать действовать на расстоянии, не в лоб, начал срабатывать.
Утром он был тише обычного. Мы шли бок о бок, но разговоров и ироничных комментариев не последовало. Казалось, его мысли были где-то далеко.
Спустя несколько часов дороги он остановился.
— Ладно, скажу прямо, — его голос звучал странно. Не холодно, но и не без прежней отстранённости. — Не лезь ко мне. Не пытайся меня устраивать или, не дай бог, понимать. Мы идём с тобой вместе, потому что ты слишком упёртая, чтобы повернуть назад.
Я только кивнула.
Но среди всей этой резкости я замечала: иногда его взгляд скользил по мне чуть дольше, чем нужно. Интерес? Осторожность?
Джеффу будто никто прежде не пытался смотреть под маску, всё привыкли бояться его рук, его ножа. Но слова, словно тонкая нить, пробирались вглубь куда дальше. И он это знал.