Другая сторона

— Просто я не хочу, чтобы об этом узнал кто-то из университета, — убираю его руки от лица, и вообще стараюсь отвернуться, чтобы избежать такого близкого контакта с ним. — Я знаю, как ты ко мне относишься, а он говорил такие ужасные вещи.

— И как же я к тебе отношусь?

Он отстраняется от моих ног, но продолжает сидеть на полу, вальяжно раскинувшись.

— Плохо?

— Мне просто интересно, — он ухмыляется, глубоко вздыхая. — Ты реально так считаешь или просто привыкла одно и тоже повторять?

Его вопрос загоняет меня в угол и заставляет задуматься. Между нами было много конфликтов, много слов, которые мы оба не должны были озвучивать друг другу, но сейчас, когда я думала, что меня ничего не спасет, мне помог именно он. Именно он вступился за меня, привез к себе в дом, вытирал слезы. И это после того, как последние несколько дней, пока он закрывал долги, я только и делала, что грубила ему, зачем-то пытаясь оттолкнуть от себя еще сильнее. То ли от страха сблизиться с ним, то ли от недоверия, то ли просто от злости.

— Я не знаю, — признаюсь я, заправляя волосы за уши. — Когда ты отвезёшь меня домой?

— Я не собирался никуда тебя отвозить.

— То есть ты предлагаешь мне ночевать здесь?

— Да.

— С тобой?

— Хватит задавать глупые вопросы, — он показательно потирает висок, демонстрируя то, насколько я его утомила. — Да, ты останешься здесь, со мной, пока я окончательно не закрою вопрос с твоим бывшим.

Я хочу задать вопрос о том, что он собирается делать, но ещё больше я боюсь услышать на него ответ. Разумеется, я никогда не считала Кирилла ангелом, но картина произошедшего этим вечером то и дело всплывала у меня перед глазами. Он был для меня всего лишь до безумия наглым парнем, но я никогда даже не задумывалась каким жестоким он может быть, если его вынудят на это.

— Хорошо придумал, — с сарказмом объявляю я. — Для тебя всё просто отлично складывается.

— Я тебя и пальцем не трону, если ты об этом, — он сразу же понимает ход моих мыслей и говорит либо правду, либо то, что должно меня успокоить. — Считай, что это дружеская помощь.

Дружеская.

Дружеская помощь от которой мне в миг становится нестерпимо больно, будто под ногти вонзают иглы. Я стараюсь не показывать никаких эмоций, но внутри просто не понимаю: он говорит это специально, чтобы позлить меня или действительно после всех моих слов и действий я могу рассчитывать лишь на подобные дружеские жесты.

— Хорошо, я поняла.

Сглатываю и натянуто улыбаюсь, будто меня вовсе не задело. Но меня задело и ещё как. Я понимаю, что после всего произошедшего этим вечером мы оба эмоционально выжаты и я не готова сейчас с ним ругаться.

— Что не так? — он моментально считывает всё лишь по моему лицу и понимает, что я осталась недовольна.

— Если я останусь здесь, у меня совсем нет одежды, мне не в чем спать и ходить в университет.

— Пару дней ты можешь походить в одном и том же.

— Кирилл, нет, — он не понимает банальных тонкостей женского существования. — Мне нужны мои вещи и пижама, в конце концов мне нужен мой шампунь.

Он вздыхает, будто я окончательно его уморила своими просьбами.

— Хорошо, мы завтра перед университетом заедем за твоей пижамой, и всем остальным, устроит?

— А сегодня мне что делать?

— Катюш, не выносить мне мозги, у тебя получится? — я натянуто улыбаюсь, явно демонстрируя то, что подобная шутка мне не понравилась. — Поспишь в моей футболке, думаю, это не проблема.

Я встаю и иду немного осмотреться на кухне, а за одно вернуть пустой стакан на место. Всё в сдержанных темно-серых тонах, женщина бы точно не выбрала подобный интерьер. Не то, чтобы я отличалась хозяйственностью и любовью к готовке, но эта кухня точно не располагала для семейных ужинов и чего-то подобного.

— А если твоя девушка решит сделать тебе сюрприз и приедет сюда, а тут я?

— Ты сериалов пересмотрела? — он подходит ко мне, и рядом с моей головой открывает шкафчик, доставая из него бутылку виски. — Никто сюда не приедет.

— Почему вы вместе? — он удивленно смотрит на меня, по всей видимости не ожидав подобного вопроса и такой формулировки от меня, наливает из узкого горлышка бутылки коричневую жидкость в стакан. — Ты явно заинтересован в других девушках, вокруг тебя вечно кто-то крутится. 

— Вокруг меня вообще никогда и никто не крутится, — настолько серьёзным тоном озвучивает он, что если бы я его не знала обязательно поверила. — А если кто-то и всплывает время от времени, мне абсолютно похуй.

— Кирилл, не забывай, что у нас один общий лучший друг и я наслышана историями о тебе.

— Если мы говорим не о тупом и животном сексе, то я не знаю, кем нужно быть девушке, чтобы меня действительно заинтересовать, — говорит он, возвращаясь на диван и раскинувшись в его углу, ставит стакан на подлокотник. — Может быть тобой.

Я сажусь в противоположный угол, поджимая ноги и от неловкости не знаю, куда себя деть. Пытаюсь смотреть ему в глаза, но понимаю, что не могу заставить себя убрать эту идиотскую улыбку с лица.

— Но ты же испытываешь к ней какие-то чувства?

— Ты правда хочешь поговорить об этом?

— Да.

Я хочу понимать, что происходит и в каком я нахожусь положении. Кирилл оценивает ситуацию, наверняка обдумывая, стоит ли обсуждать со мной подобное, или нет, наблюдая за моей реакцией.

— Хорошо, если вопрос стоит насчет измен - нет, я ей не изменял, — он делает глоток виски, даже не скривившись от градуса алкоголя, а я не знаю мне радоваться услышанной информации или наоборот. — Она хороший человек, и я уважаю её за то, что она сделала для меня.

— Это не звучит, как признание в любви.

Потому что если бы я услышала что-то подобное, я бы встала и ушла немедленно. Не знаю зачем вообще завожу эту тему, которая мне до безумия неприятна. Я не хочу слышать никаких подробностей их отношений, но мне необходимо знать, что на самом деле происходит.

— Я и говорю, она хороший человек, такая, какой должна быть жена и мать будущих детей, знаешь, — я протягиваю обе ноги вдоль дивана, он кладёт руку на щиколотку одной из них, из-за чего я резко поднимаю на него глаза. — Но это не то, чего я хочу, вообще не про меня и я себя собой перестал чувствовать, просто как-то проводили время по накатанной, плюс моя мать на неё молиться готова и я в целом смирился с тем, что и без безумной любви можно быть с человеком, но это было до встречи с тобой на том балконе.

— На тебя резко снизошел какой-то инсайт после того случая?

— Просто я понял, чего хочу, — он гладит меня по ноге, поднимаясь к колену и спускаясь обратно, словно вводя себя этими действиями в транс, и не обращая внимания ни на что вокруг, продолжает говорить со мной. — Такого, чтобы меня девушка сначала дико выводила из себя своим поведением, а потом я эту девушку из бошки выкинуть не мог ни утром, ни вечером, ни ночью.

То ли от его слов, то ли от пальцев, ласкающих мою ногу, у меня по всему телу идут мурашки. Я готова вечность слушать то, что он говорит обо мне. Особенно учитывая то, что сейчас это были приятные вещи, а не то, что он говорил несколько недель назад.

— Ну ты мне, по-дружески, может расскажешь получилось ли найти такую?

— Иди ко мне, — он тянет меня за ногу так, что я сдвигаюсь с места, но после этого, я все равно возвращаюсь в своё исходное положение. — Иди, говорю.

На этот раз он берет меня за руку и притягивает к себе, а я не позволяю себе даже малой доли сопротивления. Кладу голову ему на грудь, ощущая ухом в каком бешеном ритме бьётся его сердце, чувствую тепло его тела даже через футболку, чувствую запах его парфюма, который пахнет так, что дурманит мне голову, чувствую себя маленькой девочкой, которую никто не посмеет обидеть пока он рядом.

Рука Кирилла утопает в моих волосах, которые он отодвигает от моего лица, убирая куда-то назад, за голову. Гладит меня по плечу и по спине, настолько нежно и легко, как я думала он даже не умеет, а второй рукой продолжает постепенно уменьшать содержимое стакана, изредко поднося его к губам.

Это будто то, что нужно было мне и в этот вечер и вообще на протяжении жизни. Чувство абсолютной безмятежности и спокойствия, когда я могла насладиться отсутствием, вечно прокручивающихся, мыслей в собственной голове.

— Можно мне тоже? — указывая взглядом на стакан с алкоголем спрашиваю я, привставая с его груди.

Он молча отдаёт мне его в руки, наблюдая за тем, как я делаю один, но большой глоток виски, который обжигает мне горло, и я кривлюсь от того, насколько алкоголь крепкий и как тяжело он идёт вниз по пищеводу.

— Расскажешь, что между вами было? — спрашивает Кирилл, снова гладя меня по волосам.

— Когда мы начинали встречаться, все было как у всех, гуляли, проводили время вместе, узнавали друг друга постепенно, потом я узнала, что он курит, ну, не совсем легальные вещи, ты понял.

— Я понял.

— Ну вот, я нашла у него всё это, пригрозила, чтобы он бросил, он клялся мне, что это обычное баловство, — Кирилл продолжает внимательно слушать меня, не упуская не единого слова. — Со временем, видимо на этом фоне, он становился всё агрессивнее, а ссоры по пустякам скатывались просто в дикие скандалы, я в какой-то момент поняла, что боюсь ему даже лишнее слово сказать.

Я опускаю руку и снимаю короткий белый носок со своей левой ноги, разворачиваясь на живот и согнув поднимаю ногу так, чтобы показать ему ступню.

— Что ты делаешь?

— Однажды он разбил всю посуду в моей квартире, у меня из ноги достали семь достаточно больших осколков, я до сих пор не могу долго носить туфли на каблуке из-за того, что мне больно на ногу наступать.

Он смотрит на еще красные шрамы на моей ноге, отворачивается и глубоко вздыхает.

— А когда я поняла, что это совсем не то, что я хочу, и попыталась уйти, он...

— Не продолжай, я понял, — он окончательно допивает свой виски, а я поднимаю голову вверх, вижу, как от злости он сжимает челюсть. — Кать, послушай, какие бы между нами отношения не были, ты всегда можешь на меня рассчитывать, поняла?

Я киваю. Но я не хочу даже думать о том, что будет между нами за пределами этого вечера, когда я покину его теплую грудь и перестану слышать запах его духов, в котором я просто растворяюсь. Я не хочу вспоминать не о наших прошлых ссорах, не о его странных взаимоотношениях с девушкой, мне просто нужно его присутствие рядом со мной. В этот вечер. В эту минуту.

Поднимаю голову вверх, утыкаясь носом в его тёплую шею, а затем оставляю несколько поцелуев в рассеянном порядке начиная от пространства под ухом и заканчивая где-то над ключицей.

— Спасибо.

— Вот что ты делаешь, — я еще раз целую его в уже изведанное моими губами место. — Просишь не трогать тебя, а сама целуешь.

— Просто хотела отблагодарить.

— Просто хотела, чтобы меня окончательно разъебало.

Он сжимает в своей руке пустой стакан и, кажется, делает это с такой силой, что стекло вот-вот не выдержит натиска его пальцев. Я ощущаю, что всё его тело напряжено всего от парочки моих поцелуев, от кистей рук до предплечья сквозь татуировки выделяются вены.

— Мне так больше не делать?

Он оставляет стакан где-то на деревянном подлокотнике дивана, оказывается сверху и нависая надо мной, от одного его взгляда у меня перехватывает дыхание. Кирилл проводит пальцами по моему животу, от чего все мышцы сжимаются.

— Ты сама сейчас напросилась.

Говорит он, после чего опускается к оголённой коже, между краем топа и брюк. Он проходит поцелуями по открытой части моего живота, но не так легко и непринуждённо, как это сделала я, а так, будто сдерживает себя из последних сил, чтобы не разорвать на мне всю имеющуюся одежду. Он поднимается выше и постепенно отодвигает край топа, освобождая новые, ещё не изученные его губами территории, которые тоже вскоре оказываются обожжены влажными поцелуями.

Мои тяжелые вздохи от происходящего граничат со стонами, пальцы одной руки сминают материю на краю дивана, а вторую я кладу на собственные губы. Он не делает со мной ничего выходящего за рамки, но именно этим мучает меня ещё сильнее.

Его рука проходит вдоль моего тела сбоку, а после даже через одежду он нащупывает вставший сосок и сжимает его между пальцами, так что из меня теперь действительно вырывается стон, которого даже я не ожидала от себя. Я немного приподнимаю голову от неловкости, он смотрит мне в глаза, явно не испытывая ничего подобного. Он видит, что его действия меня возбуждают и так же отчётливо слышал это только что.

— Мне это очень мешает сейчас.

Я понимаю, что речь идет о моём топе, чувствуя как обе его руки постепенно сдвигают его всё выше, окончательно обнажая перед его взглядом мою грудь. Инстинктивно я закрываю её обеими руками, но он тут же убирает их.

— Какая же ты ахуенная.

Неловкость, дикое возбуждение и его запах буквально уносят в туман мой разум, во мне  отключается всё, что только могло как-то его останавливать и сдерживать. Его губы ложатся на мою правую грудь, целуя по кругу всё, что попадается ему на пути, но будто бы специально избегая самого соска нарочно мучая меня, а когда я всё же ощущаю то, как он обводит вокруг него языком, а после прикусывает и немного оттягивает на себя, я позволяю ещё одному стону вырваться из собственных губ, который сигнализирует о том, что у меня внутри всё болезненно изнывает от нарастающего с каждой секундой желания. Кирилл повторяет все свои манипуляции на другой груди, от чего мне снова приходится закрывать собственный рот рукой. Его искренне умиляет эта сцена, судя по довольной улыбке.

— Не надо, — он берёт меня за руку и убирает её от губ. — Я хочу слышать тебя.

— Кирилл, — его имя сейчас звучит по-особенному сексуально вперемешку с моим сбившимся дыханием. — Пожалуйста.

— Пожалуйста, продолжать или, пожалуйста, остановиться?

Я сомневаюсь, что он сможет остановиться, ровным счётом как и я. Он целует меня в шею влажными губами, продолжая теребить соски между пальцев, а после наконец накрывает мои губы своими. Чувствую такое животное желание и дикое напряжение в собственном теле, которого не ощущала никогда, готова сдаться ему, лишь бы эта пытка прекратилась и мне стало хоть немного легче.

— Я не смогу сказать тебе нет сейчас, — на секунду оторвавшись от моих губ, он позволяет мне сказать это. — Но если мы это сделаем, я об этом пожалею.

Внутри себя я на коленях, молюсь, чтобы он оставил моё тело в покое, потому что сама оттолкнуть его не в состоянии. Уповаю лишь на то, что он контролирует себя лучше, чем я.

Он услышав меня, отстраняется, хотя я вижу, насколько тяжело ему это даётся. Поправляю одежду и отодвигаюсь максимально далеко от него, насколько это позволяет диван.

Теперь между нами всё стало ещё сложнее, чем было.

— Почему? — запуская обе руки в свои волосы, пытаясь выровнять дыхание, спрашивает Кирилл.

— Пока ты в отношениях, я не могу настолько опуститься в собственных глазах.

Мне стыдно от осознания того, что на самом деле могу и лишь он, остановившись, спас меня от угрызений совести.

— Я понял, — чувствуя себя виноватой, понимая, что сама допустила всю эту ситуацию, не остановив его сразу. — Это какой-то пиздец, мне надо в душ.

Он уходит в ванную больше не сказав мне ни единого слова, я пытаюсь успокоиться, хотя всё моё тело горит в огне. Снова отправляюсь набрать себе стакан воды и опустошаю его залпом. Не помогло.

Мне приходится хоть чем-то сбивать себя с мыслей о нём и том, что он делал со мной, начинаю осматриваться вокруг и решаю обойти квартиру. Никаких приметных деталей, ни фото, ни свечей, практически пустые полки. На балконе шикарный вид, и зайдя в него из двери в гостинной, была вторая дверь, по всей видимости, ведущая в спальню. Это кажется мне слишком личным, но я всё же решаюсь войти.

Кое-как, практически на ощупь, нахожу где включается свет. Первое что бросается в глаза - большая кровать. Слишком большая для того, чтобы спать в ней одному. Я надавливаю рукой на матрац, проверяя его жесткость, сама не понимая зачем. В этот момент в комнату, входит Кирилл, практически голый, с одним лишь полотенцем на бедрах, даже через которое я вполне могу видеть очертания того, чего не должна. Инстинктивно я отворачиваюсь.

— Ты оделся?

За спиной слышу звук уже закрывающегося ящика комода.

— Да.

Я поворачиваюсь к нему лицом. На нём одни лишь серые спортивные штаны, он без футболки и каждая часть его рельефного тела будто специально заставляет не отводить взгляда. Сглатываю и отвожу глаза куда-то в сторону кровати.

Между нами просто дикое напряжение, и уже не сексуальное. Он, по всей видимости, просто зол на меня, а мне в свою очередь стыдно даже в глаза ему теперь посмотреть.

— Я здесь буду спать?

— Очевидно, что да.

— А ты?

— А я рядом с тобой.

Я не могу лечь с ним рядом, это просто невозможно и будет дико неловко после всего того, что между нами произошло. Даже с учетом того, что кровать действительно большая и на ней вполне и трое уместились бы, это кажется мне очень плохой идеей.

***
Вот такая глава, ребятушки.
Как-то мне тяжело она далась, я очень долго ее писала и все равно до конца не довольна.
Но я то знаю, что вам зайдёт, как минимум,  из-за намека на эротику😂💗