Игра в дыму

Кэзухиро

Юко стояла у моих ног, её глаза были полны страха и отчаяния. Её белоснежные волосы растрепались, челка спадала на лоб, как будто её никогда не причесывали. Её мягкие голубые глаза, обычно полные жизни и радости, сейчас были наполнены ужасом. Пухлые губки, которые всегда улыбались, были сжаты в тонкую линию, на её лице застыло выражение беспомощности и отчаяния.

Я провёл рукой по своим волосам, пытаясь собраться с мыслями. Кивнув Льюису, который стоял позади меня, я перевёл взгляд на Юко. В этот момент я заметил, как она дрожит, словно лист на ветру.

—"Доигралась, да?" - спросил я с усмешкой, которая показалась мне слишком жестокой даже для меня самого. Шрам, рассекающий мою губу и подбородок, стал заметнее, и Юко съёжилась.

В ответ я услышал только её дрожащий голос:
—«Ты... ты ненормальный! Ты похитил меня, порезал ножом, запугивал, а теперь ещё и Льюиса переманил на свою сторону! Что? Скоро будешь моей матерью угрожать? Ты плохой и ужасный человек, который не заслужил славы, которая крутится вокруг тебя, ты..."

Я поднял одну бровь, пытаясь сохранить хладнокровие.
—«Мудак?" - помог я ей закончить предложение.

В этот момент я почувствовал, как что-то внутри меня дрогнуло. Может быть, это было осознание того, что я зашёл слишком далеко. Я знал, что Юко не заслужила такого обращения, но она сама была виновата.

—«Послушай, Юко," - сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно.
—«Я не хотел этого. Всё вышло из-под контроля."

Она смотрела на меня с недоверием, но в её глазах я увидел проблеск надежды.
—«Что теперь будет?" прошептала она. Я подошёл к Юко и осторожно коснулся её плеча. Она вздрогнула, но не отстранилась. Я медленно присел перед ней, стараясь выглядеть как можно более искренним.

—«Юко, я прошу прощения за всё, что произошло.»

Она посмотрела на меня с сомнением, но в её глазах уже не было прежнего страха. Девушка опустила взгляд, и я увидел, как по её щекам текут слёзы.

—«Ты правда это говоришь?»— спросила Юко тихо.

— «Да, правда. Я не хотел тебя напугать или обидеть.» —Нет, я делал это специально, но сейчас мне нужно было втереться в ее доверие.

Льюис, который всё это время стоял в стороне, сделал шаг вперёд.

—«Я могу отвезти её домой,»— предложил напарник. — «Я понимаю, что это неправильно, но я хочу помочь.»

Репортерша посмотрела на него, затем снова на меня. Её губы дрожали, но она кивнула.

—«Хорошо,»— прошептала она. — «Я поеду с тобой.»

—«Нет, я еще не закончил с ней. Ты хочешь раньше времени увести её у меня, Льюис?»

Я хмуро оглядел своего друга по гонкам, который, поняв мой взгляд, ушел прочь. Мой взгляд вернулся к Юко, которая уже встала и сжимала в руках свой фотоаппарат.

—«Давай всё уясним. Если ты станешь моим личным репортером, я не буду обижать тебя. Согласна?» Конечно, я понимал, что не сдержу своё слово, но решил перехитрить её. Я с радостью размажу её мозги по стенке. Юко колебалась, но всё же решилась.

—«Хорошо... Мне нужно фотографировать лишь тебя?»

—«Да, только меня, единственного и неповторимого. И учти, Юко, я люблю горячие ракурсы.» —Я подмигнул ей.

—«Завтра в 18:00 чтобы была здесь как штык.»

Юко лишь покорно кивнула и с грустью направилась к своей машине. Извращенное удовольствие разлилось по моим венам, эта маленькая игра начинает нравиться мне. Краем глаза я заметил Льюиса, который прятался за столбом. От меня что ли? У Льюиса мозг размером с горошину, раз он думает, что двухметровый мужчина сможет спрятаться за столбом. Бред.

—«Льюис, иди сюда, а то что ты там как бедный родственник,»— подозвал я друга и разгладил невидимые складки на своем спортивном костюме. Льюис подошел ко мне.

—«И зачем ты Юко заставил на себя работать? Может, девочка не хочет? Зачем её принуждать?»— Льюис наклонил голову вбок, но затем его лицо озарилось ухмылкой.

—«Она тебе нравится?» —прошептал мой дружок.

— «Что? Нет, я идиот что ли? Я из-за неё чуть жизни не лишился, Льюис, ты официально балбес,»— рыкнул я на Льюиса.

—«Я звезда автогонок, и чтобы я влюбился в какую-нибудь репортершу? Бред,»— уверенно произнес я, подчеркивая свою непоколебимую позицию.

Но, видимо, Льюиса это завело.

—«Кэзухиро влюбился, Кэзухиро влюбился, тили-тили тесто, жених и невеста,»— да он смеется надо мной!

Мои внутренности сжались от злости и разочарования. Я почувствовал, как жар поднимается к лицу, а сердце забилось быстрее. «Как он смеет так говорить?» — пронеслось в голове.

—«Льюис, это не твое дело,»— прорычал я, пытаясь сдержать эмоции. —«Юко работает на меня, потому что я так решил, и это не обсуждается.»

Льюис, казалось, не собирался останавливаться. Его глаза блестели от веселья, и он продолжал подначивать меня.

—«Да ладно тебе,Кэз, это же не конец света,»— сказал он, подмигнув. — «Может, тебе стоит присмотреться к ней повнимательнее, она красивая.»

Я стиснул зубы, пытаясь не поддаваться на провокацию. Но слова Льюиса задели меня за живое. «Почему он не может просто оставить меня в покое?» — подумал я, чувствуя, как раздражение нарастает.

—«Если бы ты хоть раз в жизни был так же успешен, как я, то не говорил бы таких глупостей,»— ответил я, стараясь говорить спокойно.

Льюис лишь рассмеялся в ответ, и я понял, что наш разговор зашел в тупик. Льюис смеялся, а я не мог отвести от него взгляда. Его беззаботность и самоуверенность раздражали меня до зубного скрежета. Я знал, что он просто пытается вывести меня из себя, но это не меняло того факта, что его слова задевали меня глубже, чем я готов был признать.

—«Успех — это не только победы на трассе, Льюис,»— наконец произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
—«Иногда это умение принимать правильные решения и не позволять другим людям вмешиваться в то, что тебя не касается.»

Льюис перестал смеяться и прищурился, будто обдумывая мои слова. Но через мгновение его лицо снова озарила ухмылка.

—«Ты слишком много думаешь,Кэз,»— сказал он, слегка склонив голову набок.
—«Иногда стоит просто расслабиться и позволить жизни идти своим чередом.»

Я стиснул кулаки, борясь с желанием ответить ему грубостью. Но вместо этого я лишь отвернулся, пытаясь скрыть свое раздражение.

—«Может быть», — ответил я сухо.

—«Но пока что я предпочитаю контролировать ситуацию.»

Льюис ничего не сказал, но я чувствовал, что он не собирается отступать. Он всегда был таким — неугомонным и всегда готовым поддеть меня. Но в этот раз что-то было иначе. Его слова задели меня сильнее, чем обычно.

Я знал, что должен оставить все это позади. Я не мог позволить себе увязнуть в чувствах, которые не мог контролировать.

Но Льюис прав. Я слишком много думаю. Слишком много анализирую. Может быть, действительно стоит просто расслабиться и позволить событиям развиваться своим чередом.

Я снова посмотрел на Льюиса, который все еще стоял рядом, скрестив руки на груди.

—«Ладно,»— сказал я, наконец.
—«Ты победил. Но только на этот раз.»

Льюис приподнял бровь, явно не ожидая такого поворота.

—«Что ж, это неожиданно,» — произнес он с усмешкой.
—«Но я не против. Может быть, теперь ты наконец-то поймешь, что жизнь — это не только гонки и бизнес.»

Я ничего не ответил, лишь развернулся и направился к своей машине. Но перед тем как сесть за руль, я оглянулся назад. Льюис все еще стоял на том же месте, наблюдая за мной.

—«Увидимся на трассе,»— бросил я через плечо, прежде чем уехать.

Льюис только махнул рукой в ответ, и его фигура растворилась в тени.

Сев в машину, я завел двигатель и поехал прочь, оставляя за собой облако пыли. Моя машина неслась по ночной трассе, разрезая тишину и темноту. Свет фонарей и вывесок мелькал перед глазами, отдавая разными оттенками на салон автомобиля. Я чувствовал напряжение и в то же время предвкушение от предстоящего возвращения домой.

Крепко сжав руль, я свернул на нужную мне улицу. Каждый поворот и каждый километр приближали меня к дому, где меня ждали. Я остановился возле двухэтажного дома и припарковал машину в гараже.

Нащупав ключи в темноте, я открыл ворота и зашёл в холл. В доме царила тишина, лишь изредка нарушаемая тихим тиканьем часов. Я снял синие кроссовки Air Jordan и прошёл в гостиную.

И вот она — моя встреча с Элеонорой, моей пушистой кошкой. Она сразу же оказалась передо мной на белоснежном ковре. Элеонора была такой белой и пушистой, с прекрасными голубыми глазами, что сердце замирало от нежности.

Она мяукнула мне, приветствуя, и я не смог сдержать улыбки. Я взял белый комочек на руки, чувствуя, как бьётся моё сердце.

—«Привет, целый день тебя не видел... Надеюсь, домработница кормила тебя?»— спросил я, проводя рукой по гладкой шёрстке кошки.

Элеонора лишь замурчала в ответ, прижимаясь ко мне. В этот момент я почувствовал, как напряжение отпускает, а на смену ему приходит чувство умиротворения и счастья. Я медленно прошёл в кухню, стараясь не разбудить Элеонору, которая устроилась у меня на руках. Свет из окна падал на её мягкую шерсть, делая её ещё более очаровательной. Я поставил кошку на пол, и она тут же направилась к миске с кормом, который я заранее оставил для неё. Пока она ела,на кухне я поставил чайник, чтобы заварить чай. Запах свежего чая наполнил дом, и я почувствовал, как усталость постепенно покидает моё тело. Я вернулся в гостиную, сел в кресло и взял пульт от телевизора. Элеонора, закончив с едой, устроилась рядом со мной, свернувшись калачиком на моих коленях. Я поднял телефон, чтобы ответить на звонок от спонсора, и почувствовал, как внутри меня всколыхнулась смесь эмоций. Голос Джеффа, громкий и требовательный, сразу же вернул меня в напряжённую атмосферу после неудачной гонки. В ушах всё ещё звучали крики болельщиков и шум мотора, а в голове мелькали кадры того, как я потерял контроль над машиной.

—«Ты какого хрена продул гонку! Я из-за тебя ставку проебал!»—эти слова ударили меня словно хлыст. Я невольно отвёл телефон от уха, словно пытаясь защититься от потока обвинений. Внутри закипела смесь обиды и разочарования. Обиды на то, что Джефф так резко реагирует, и разочарования в себе за то, что не оправдал его ожиданий.

Но затем я постарался успокоиться и ответить спонсору.
— «Эй, Милс, ну прости, сам знаешь, после травмы только!»
Я пытался разрядить обстановку, но в глубине души понимал, что это не просто шутка. Джефф вкладывал в меня время и деньги, и его разочарование было более чем обоснованным.

— «Эх ты, размазня, в следующий раз чтобы выиграл, понял меня?» Его слова ранили, но в то же время я понимал, что это часть нашего партнёрства. Джефф был не только спонсором, но и наставником, который помогал мне развиваться в гонках.

— «Да, пап», — ответил я, привычно называя Джеффа «отцом». Он заменил мне его, и я ценил его заботу и наставничество. Его слова о предстоящей гонке в Лос-Анджелесе напомнили мне о том, что время идёт, и я должен быть готов к новым вызовам.

— «Через неделю гонка в Лос-Анджелесе, ты помнишь? Собери какие-нибудь документы и вещи с собой», — сказал мне в трубку спонсор. Я кивнул, хотя он не мог этого видеть, и оборвал звонок. В голове крутились мысли о предстоящей поездке и о том, как подготовиться к гонке.

«Чёрт, ещё и в Лос-Анджелес ехать...» — подумал я, чувствуя смесь усталости и предвкушения. Я понимал, что это шанс доказать себе и Джеффу, что я способен на большее. Но, чёрт, мне было так впадлу что-либо делать...

***
«Ты едешь со мной в субботу в Лос-Анджелес, и да, бери с собой камеру», — приказал я Юко строгим голосом. Она явно была удивлена и растеряна. Глаза репортёрши расширились, а лицо выражало смесь страха и недоумения.

«Стой... какой ещё Лос-Анджелес? Я не могу покинуть Нью-Йорк! У меня тут родители, работа...» — попыталась возразить Юко, но я не дал ей закончить.

Я окинул её холодным взглядом, глядя в её напуганные голубые глаза. В комнате повисло напряжённое молчание. Я видел, как Юко напрягается, как её грудь начинает подниматься быстрее при каждом вдохе и выдохе. Нижняя губа дрожала, а по кремовой коже побежали мурашки.

«Я всё сказал, ты работаешь на меня. Моё слово для тебя закон, или мне нужно применить силу?» — произнёс я, сжав руку в кулак.

Юко явно была напугана. Она понимала, что спорить со мной опасно. Я видел, как она борется с собой, пытаясь найти аргументы, чтобы отказаться, но я не собирался уступать.

«Надеюсь, у нас не дойдёт до насилия, так что будь послушной», — добавил я, дерзко улыбнувшись ей.

Когда Юко ушла, я провёл пятернёй по своим чёрным как смоль волосам. Как же она меня бесила! Я понимал, что она не хочет ехать только из-за своей вредности, но я не мог позволить ей отказаться. Это было важно для меня и Милса,
и я не собирался отступать.