Неприязнь
Кэзухиро
Вместе с Александром мы вышли на улицу. Мужчина поднял на меня взгляд и приподнял одну из густых бровей.
— Чего ты хотел, Кэзухиро?
Я лишь достал из кармана пачку сигарет и, засунув одну в рот, поджёг её зажигалкой. Я предложил пачку Алексу, и тот взял сигарету и зажигалку.
— Знаешь что, Сашенька?
Александр лишь передал мне зажигалку и смахнул пепел.
— Зачем ты лезешь к моей репортёрше? Понравилась, что ли?
— А что такого? Ты сам девчонку обидел, надо же хоть немного быть человечным, Кэз.
Я нахмурился и подошёл ближе к Саше.
— Человечнее? Мы гонщики, знаменитости. Такие, как она, просто мусор.
Мужчина напротив лишь нахмурился.
— Может, мусор — это не она, а ты?
Я замер, услышав его слова. Взгляд Александра стал ледяным, и он медленно выдохнул дым, словно обдумывая каждое своё следующее слово.
— Александр, ты ведь знаешь, что я не привык, когда мне указывают. Ты, наверное, не до конца понимаешь, кто я и что я могу сделать.
Я смотрел на него, чувствуя, как внутри закипает злость. Я не мог позволить ему так со мной разговаривать.
— Кэз, я не указываю. Я просто говорю, что ты не прав. Она человек, и она заслуживает уважения.
Я прищурился, и в моих голубых глазах мелькнуло что-то опасное.
— Уважение? Ты серьёзно? Ты думаешь, что я не уважаю людей? Да я больше уважаю тех, кто готов бороться за свою жизнь, чем тех, кто просто сидит и ждёт, пока им всё принесут на блюдечке.
— А ты не думаешь, что иногда нужно просто остановиться и подумать? — не сдавался Алекс.— Что иногда стоит быть мягче?
Я медленно выдохнул дым и отвернулся, будто мои слова его не тронули.
— Сашуль, ты слишком наивен. Мир не такой чёрно-белый, как тебе кажется. И если ты не хочешь, чтобы я сделал что-то, о чём потом пожалеешь, лучше держись подальше от моей репортёрши.
Он молчал, чувствуя, как внутри него всё рушится, и это приносило мне удовольствие. «Я надеюсь, ты понял меня». Я смахнул пепел с сигареты и строго посмотрел на Сашу.
«Нет, я не стану прогибаться под тебя».
Я стиснул зубы и резко схватил Александра за руку, затушив сигарету о его запястье. Саша вскрикнул от боли.
«Ты идиот, что ли?» — закричал Александр, чувствуя, как внутри него закипает гнев.
Саша, недолго думая, со всей силы треснул мне пощёчину. Удар был таким сильным, что моя голова дёрнулась в сторону, а глаза на мгновение закрылись.
Мы стояли, тяжело дыша, глядя друг на друга с непримиримой злобой. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая только нашим учащённым дыханием.
Вдруг я почувствовал, как Саша схватил меня за воротник и притянул к себе. Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга, и я увидел в его глазах смесь страха и ярости.
«Никогда больше так не делай, слышишь?» — прошипел он сквозь зубы.
Я молча кивнул, понимая, что в этот момент мы оба зашли слишком далеко.
«Теперь нам нужно успокоиться и решить, что делать дальше», — сказал я, пытаясь восстановить самообладание.
Саша отпустил меня и отошёл на шаг назад. Мы оба стояли, тяжело дыша и смотрели друг на друга. Я стиснул зубы и вновь зашёл в клуб, а Александр пошёл за мной. В тот момент, когда я переступил порог, моё сердце забилось быстрее. Я видел, как он направился к Юко и приобнял её за талию. Что он себе вообще позволяет? Это вызвало во мне волну негодования и ревности. Я понимал, что это не просто дружеское объятие, и это бесило меня ещё больше.
Я выдохнул, понимая, что ни к чему хорошему меня это не приведёт. Нужно было сохранять спокойствие, но было трудно. Я подошёл к Мигелю, его золотистые волосы блестели в свете комнаты.
— Ну что, поговорил с Алексом? — спросил он.
Я лишь кивнул в ответ и плюхнулся в кресло. Официант тут же принёс мне бокал вина. Я выпил его залпом, чтобы хоть как-то успокоить нервы. Затем перевёл взгляд на Александра и Юко. Они весело смеялись и что-то обсуждали. Но я знал, что это ненадолго. Я чувствовал, что ситуация накаляется, и понимал, что скоро мне придётся что-то предпринять.
В голове проносились мысли о том, как всё могло бы быть иначе. Я пытался понять, что происходит между Александром и Юко, и почему это вызывает у меня такие сильные эмоции. Может быть, я слишком остро реагирую? Но в тот момент мне было всё равно. Я был уверен, что не могу просто стоять и смотреть, как он ведёт себя с ней.
Я наблюдал за ними, пытаясь понять, что делать дальше. Ситуация была сложной, и я понимал, что нужно действовать осторожно. Но в то же время я не мог просто игнорировать происходящее. Я чувствовал, что должен что-то предпринять, чтобы защитить свои интересы.
Я стиснул кулаки под столом, стараясь не выдать своего напряжения. Александр и Юко продолжали смеяться, но я уже видел, как их веселье постепенно сходит на нет. Юко бросила взгляд в мою сторону, и её улыбка стала чуть натянутой. Я заметил, как она переплетает свои пальцы с пальцами Александра, и это движение почему-то особенно задело меня.
Я поднялся с кресла, стараясь не привлекать лишнего внимания. Мигель заметил моё движение и вопросительно поднял бровь, но я лишь покачал головой, не желая вдаваться в объяснения. Я направился к ним, чувствуя, как каждый шаг становится всё тяжелее.
— Юко, можно тебя на пару слов? — произнёс я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело. Девушка лишь испуганно посмотрела на меня, и я уже было заметил, как она хотела отказаться. Однако, когда я бросил на неё холодный взгляд, она тут же съёжилась.
— «Алекс... я скоро приду».
Я повёл Юко за собой в одну из комнат и, как только она зашла, я закрыл за нами дверь.
— «Ты, видимо, ничего не поняла».
Я толкнул её к кровати и навис над ней, схватив за подбородок и сжимая её челюсть.
— «Ты специально меня на эмоции выводишь, да? Отвечай!»
Я крикнул на Юко, и она сжалась.
— «Я не вывожу тебя на эмоции! Ты сам себе там что-то придумал!»
Я даже не стал её слушать и ударил Юко по щеке. Теперь на нежной коже чётко виднелся след от моей ладони. Глаза репортёрши мгновенно наполнились слезами, но мне было всё равно. Я внутренне понимал, что перегнул палку, но в тот момент эмоции и ревность затмили мой разум.
Я встал с кровати и, поправив пиджак, окинул Юко холодным и предупреждающим взглядом. Она пыталась что-то сказать, но я поднял руку, призывая к молчанию.
— Если я ещё раз увижу тебя с Александром, убью, — произнёс я твёрдо и уверенно. В моём голосе не было ни капли сомнения или колебания. Я хотел, чтобы она поняла серьёзность моих намерений.
Юко вздрогнула от моих слов, её лицо исказилось от боли и страха. Я развернулся и вышел из комнаты, оставив её одну со своими мыслями и слезами. В тот момент я не думал о последствиях своего поступка, всё, что я хотел — это показать ей, насколько я серьёзен в своих угрозах.
Я шёл по коридору, не разбирая дороги, и только когда оказался на улице, до меня дошло, что я натворил. Но в тот момент эмоции были сильнее разума, и я не мог контролировать себя. Выдохнув, я опустился на диван, где сидели девушки, и они начали заигрывать со мной. И, конечно же, я не стал отставать. Я тоже начал флиртовать с ними, положив руку на бедро ближайшей девушки, которая мило улыбалась мне. Мы даже пару раз поцеловались, и на моих губах остался след от матово-красной помады. Я улыбнулся и краем глаза заметил, как Юко и Александр обжимаются друг с другом. Во мне вспыхнула ярость, ведь я предупреждал их двоих. Ну ладно, разберусь с ними позже, а теперь – девушки. Они ласкали меня и что-то шептали на ухо, и я расслабился рядом с ними. Обожаю ухаживания с нескольких сторон. Это приятно. Спустя час я покинул их и вышел на улицу, где увидел то, что хотел видеть меньше всего. Юко обнимала и целовала Александра, а тот, в свою очередь, сильнее прижимался к ней. Гнев подкатил ко мне с новой силой. Я быстро вернулся в холл клуба и направился к бармену.
— Дайте мне нож и чистый бокал, — попросил я.
Пожилой бармен удивлённо посмотрел на меня, но выполнил просьбу, протянув бокал и нож. Я сунул нож в карман пиджака и крепко сжал бокал в руке. Выйдя на улицу, я тихо подкрался к Юко и Александру. Со всей силы ударил Александра, и бокал разлетелся на осколки, ударившись о его голову. Раздался женский крик. Я толкнул Юко к стене и прижал осколок к её горлу.
— Ты либо уходишь, либо вас обоих ждёт та же участь, — сказал я.
Я слегка провёл осколком по её шее, и хлынула кровь.
— Если ты кому-нибудь расскажешь...
Я показал ей жест, будто отрубаю голову.
Юко задрожала, но кивнула.
— Хорошо, я уйду, — сказала она, стараясь не заплакать.
Я отпустил её и отошёл на несколько шагов назад.
Она медленно побрела прочь, а я, оглянувшись, убедился, что никто не заметил произошедшего. Я перевёл взгляд на Александра. Удар, казалось, лишь подстегнул его ярость. Мгновение — и он уже нёсся ко мне, словно разъярённый зверь. Его пальцы сомкнулись на моей шее, припечатав к шершавой стене. Воздух судорожно покинул лёгкие, оставив лишь обжигающую пустоту. Я вцепился в его руки, пытаясь разорвать мёртвую хватку, но тщетно. Лицо горело, зрение застилала пелена, и удушье с каждой секундой сжимало тиски всё сильнее. В отчаянном порыве я выхватил нож из кармана и вонзил его в живот Александра.
Кровь хлынула на мои руки, горячая и липкая. Александр замер, его глаза расширились от изумления и боли. Хватка ослабла, и я рухнул на землю, жадно глотая воздух. Кашель рвал горло, в лёгких саднило так, словно их наполнили раскалённым углем. Я смотрел на Александра, который медленно оседал на пол, держась за живот. Багровое пятно расползалось по его рубашке, становясь всё больше и больше.
Страх сковал меня. Что я наделал? Я убил человека. Холодный ужас пронзил меня, парализуя волю. Я должен бежать. Прямо сейчас. Но ноги не слушались, словно приросли к полу. Я был в ловушке, вместе с умирающим Александром.
Он посмотрел на меня. В его взгляде не было ненависти, лишь печаль и какое-то странное понимание. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Я приблизился к нему, не в силах отвести взгляд от его лица. Его глаза закрылись, и он затих. Страх сковал меня, когда я взглянул на Александра. Его глаза, казалось, застекленели, превратились в пустые кукольные взоры. С отвращением выдернув нож из его живота, я сунул окровавленное лезвие обратно в карман. С трудом сглотнув, побрел обратно в клуб, зная, что теперь это лицо будет преследовать меня в кошмарах. Ворвавшись в туалет, я судорожно отмывал руки, благодаря небеса за отсутствие камер в этом проклятом месте. Очистив руки от предательской крови, я вышел из уборной и столкнулся с Юко. С непроницаемым выражением лица я направился к ней, стараясь скрыть бурю, бушующую внутри.
— Мы возвращаемся в Нью-Йорк, — бросил я Юко и направился прощаться с остальными. Репортерша нервно сглотнула и поспешила за мной.
Через час мы уже взмывали ввысь, разрезая облака. На этот раз я уступил ей место у иллюминатора.
— Что ты сделал с Алексом? Где он? Почему я не видела его после той улицы?
В ее глазах плескалась тревога, и я, нахмурившись, отрезал:
— Убил. Я предупреждал вас обоих. Но вы меня не слушали.
Юко побледнела, схватилась за подлокотник кресла и замолчала. Я отвернулся к окну, наблюдая, как игрушечные домики внизу сменяются бескрайним океаном. Вопрос был задан, ответ получен, но я чувствовал, что буря только начинается.
Тишина в салоне давила. Я знал, что Юко переваривает услышанное, взвешивает каждое слово, пытаясь понять, насколько я серьезен. Я же, напротив, не хотел ничего объяснять. Алекс сам навлек на себя беду, перейдя черту, которую я ясно очертил.
Наконец Юко нарушила молчание. Ее голос дрожал:
— Ты... ты действительно это сделал? Просто взял и убил?
Я не повернулся.
— А ты думала, я шутил? Ты слышала мои слова, и он тоже. Но вы оба решили идти своей дорогой. Я дал вам шанс остановиться. Вы не захотели.
В этот момент я почувствовал ее взгляд на себе. В нем было разочарование и, кажется, даже отвращение. Возможно, она никогда не поймет, почему я поступил именно так, да и сам я не понимаю, зачем сделал это.
Вернувшись в Нью-Йорк, Юко вырвалась из самолета, словно выпущенная стрела, исчезая в толпе. Я и не думал ее останавливать, зачем? Не я же заставил ее стать моим фотографом... хотя, если честно, я принудил. Сделав пару шагов, я настиг ее и обвил рукой талию.
— Не забудь прислать фотографии. И, Юко, если ты хоть кому-то расскажешь о том, что я сделал с Александром...
Я вытащил из кармана нож, и в тусклом свете аэропорта на его лезвии зловеще блеснула запекшаяся кровь. Ее тело напряглось под моей рукой, но она не вырвалась. Я почувствовал, как дрожь пробежала по ее спине. Юко молчала, уставившись в пол, словно там можно было найти ответы на все ее вопросы.
— Ты понимаешь, о чем я? — прошептал я ей на ухо, ощущая легкий трепет ее кожи. Мое дыхание опалило ее щеку.
Она кивнула, не поднимая глаз.
— Хорошо. Тогда мы друг друга поняли.
Я отпустил ее, и она, словно птица, выпущенная из клетки, устремилась к выходу. Я проводил ее взглядом, зная, что больше мы, возможно, и не увидимся. И это было к лучшему. Слишком много она знала. Слишком много видела.
Вдохнув холодный воздух нью-йоркского аэропорта, я убрал нож обратно в карман. Работа была сделана. Грязная, но необходимая. Теперь нужно было заметать следы. И у меня был план. Всегда есть план.