Любовь или Ненависть?
Юко
Я нежно взяла Льюиса за руку.
– Тогда сегодня в восемь? – спросил он, и я едва заметно кивнула в ответ. Вскоре наши пути разошлись. Вернувшись домой, я окунулась под теплые струи душа, словно смывая с себя остатки дня. Легкие локоны, созданные плойкой, обрамляли лицо, подчеркнутое едва уловимым макияжем. Нарощенные ресницы и без того выразительно оттеняли глаза, избавляя от необходимости красить их тушью. Белое платье в рубчик, облегающее фигуру подобно второй коже, и белоснежные босоножки на платформе завершили мой образ. Едва ступив на улицу, я увидела возле подъезда спортивный автомобиль Льюиса. Теплый вечерний воздух окутал меня, как шелковое покрывало. Льюис стоял у своего спорткара, его фигура четко вырисовывалась на фоне закатного солнца. Он повернулся ко мне, и его взгляд скользнул по моему платью, словно он хотел запомнить каждую складочку.
— Ты выглядишь потрясающе, — сказал он, голос его был низким, словно бархат, и от этого у меня внутри все сжалось.
Я улыбнулась, слегка смутившись, и подошла ближе. Его запах — смесь дорогого парфюма и чего-то неуловимого, чисто его — ударил мне в нос, заставляя сердце биться быстрее.
— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.
Блондин открыл дверь, и я скользнула на кожаное сиденье, ощущая, как материал прилипает к моим ногам. Льюис сел за руль, его пальцы крепко сжали руль, и я заметила, как напряглись его предплечья.
— Готова? — спросил он, бросив на меня быстрый взгляд, в котором читалась какая-то тайна.
Я кивнула, и он тронулся с места, машина будто взревела от удовольствия. Мы ехали по ночному городу, и я чувствовала, как напряжение между нами растет, как натянутая струна.
— Ты знаешь, о чем я думал сегодня? — спросил он вдруг, его голос звучал так, словно он уже знал ответ.
— О чем? — я повернулась к нему, чувствуя, как мое дыхание становится учащенным.
— О том, как я хочу тебя, — прошептал он, и его слова повисли в воздухе, словно обещание.
Я почувствовала, как тепло разливается по всему телу, и медленно провела языком по губам.
— Как хочешь меня? — сказала я, и в голосе моем звучала дрожь, которую я даже не пыталась скрыть.
Он улыбнулся, и я почувствовала, как машина ускоряется, увозя нас в ночь, которая обещала быть незабываемой.
Льюис привез меня в роскошный ресторан, где цены кусались так, что одно блюдо могло стоить как половина моей зарплаты.
— Льюис, это мне не по карману...
Мужчина лишь одарил меня обворожительной улыбкой и ободряюще похлопал по плечу:
— Не беспокойся, красавица, я угощаю.
Я робко улыбнулась в ответ, и мы вошли внутрь. Официант, словно тень, скользнул к нашему столику, предлагая меню. Льюис, не раздумывая, заказал себе сочный стейк и ледяную водку, а я, смущенно, выбрала легкий салат «Цезарь» и освежающий коктейль с клубникой.
Льюис вел себя как настоящий джентльмен, его уверенные движения и спокойный взгляд заставляли меня немного нервничать. Когда он открыл дверь ресторана и пропустил меня вперед, его рука легла на мою спину, и ее тепло пробежало по коже, как электрический разряд. Я пыталась сосредоточиться на интерьере — огромные хрустальные люстры, мягкое освещение, столики, накрытые белоснежными скатертями, — но его присутствие перетягивало все внимание на себя.
За столиком он сидел напротив, его глаза, казалось, изучали каждую мою реакцию, каждый вздох. Когда он заказал водку, его голос был низким и бархатистым, как шепот в темноте. Я почувствовала, как по моей шее пробежал легкий озноб. Он знал, что делает.
— Ты так нервничаешь, — сказал он, поднимая бокал с водкой. Его губы коснулись края стекла, и я не смогла оторвать взгляд. — Расслабься. Ты сегодня со мной.
Я попыталась улыбнуться, но его слова звучали как обещание, которое мне хотелось, чтобы он выполнил. Когда официант принес мой салат, Льюис наклонился вперед, его рука скользнула по столу, почти касаясь моей.
— Я всегда знал, что ты предпочитаешь что-то легкое, — сказал он, его голос был тихим, но настолько выразительным, что я почувствовала, как сердце забилось чаще. — Но я хочу, чтобы ты попробовала что-то новое. Что-то, что заставит тебя забыть обо всем.
Его слова висели в воздухе, как невысказанное предложение, и я чувствовала, как мое тело откликалось на его тон. Он знал, как играть, и я была готова принять правила его игры.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.
Он улыбнулся, и в его глазах вспыхнул огонь.
— Дай мне шанс показать тебе. Я мгновенно уловила его завуалированный намек.
– Давай поужинаем, а потом посмотрим, что к чему?
Я лишь улыбнулась в ответ, но, сидя напротив Льюиса, я словно сквозь него видела Кэзухиро... Вместо золотых локонов Льюиса – черные как смоль волосы Кэзухиро, вместо смуглой кожи – светлая с легким загаром. Льюис увлеченно рассказывал о своих победах, о том, как они познакомились с Кэзухиро, и о трудностях совместной работы. Я внимательно слушала, хотя мысли мои были далеко.
– Льюис, мне нужно отлучиться на минутку, хорошо?
С натянутой улыбкой я направилась в дамскую комнату. Зайдя в туалет и приведя себя в порядок, я стояла у раковины, смывая остатки мыла. Внезапно чья-то сильная рука прижала меня к холодному мрамору.
– Льюис?.. – вымолвила я.
– Не угадала.
От грубого, незнакомого голоса по коже побежали мурашки. Он жестко схватил меня за подбородок, впиваясь пальцами в нежную кожу.
– Что ты здесь делаешь...
В ответ – лишь хищный оскал.
– Наблюдаю, как ты соблазняешь моего друга. Я замерла, чувствуя, как его дыхание обжигает мою шею. Его рука, крепкая и властная, не отпускала мой подбородок, заставляя смотреть в его глаза — темные, как бездонный омут, полные непрочитанной угрозы и чего-то более опасного. Кэзухиро. Его голос, низкий и насыщенный, пронзил меня, словно лезвие.
— Ты думала, я не замечу? — прошипел он, приближаясь так близко, что наши губы почти соприкасались. — Ты играешь с Льюисом, но твои глаза ищут меня. Не так ли?
Я попыталась отстраниться, но он прижал меня сильнее, мрамор раковины впился в спину, оставляя холодный след. Его другая рука скользнула вдоль моего бока, медленно, почти исследуя, и я почувствовала, как дрожь пробежала по всему телу.
— Я не... — начала я, но он перебил, прижав палец к моим губам.
— Не ври, — его голос стал мягче, но не менее опасным. — Я видел, как ты смотришь на меня. Ты хочешь этого. Хочешь меня.
Мое сердце билось так громко, что, казалось, эхо разносилось по всей комнате. Его губы коснулись моего уха, шепотом, словно обещая что-то запретное.
— Может, пора перестать притворяться?
Его рука скользнула ниже, пальцы впились в бедро, заставляя меня вздрогнуть. Я почувствовала, как тепло разливается по телу, смешиваясь с острым страхом и желанием, которое я не могла больше отрицать. Но в этот момент за дверью послышались шаги. Кэзухиро замер, его глаза вспыхнули яростью, но в них читалось что-то еще — предвкушение.
— Продолжим позже, — прошептал он, отпуская меня и исчезая так же быстро, как и появился. Я осталась стоять, дрожа и пытаясь понять, что только что произошло. Я стояла, прижатая к раковине, когда шаги за дверью замолкли. Сердце все еще бешено колотилось, а губы горели от его близости. Кэзухиро исчез, как тень, но его присутствие витало в воздухе, словно запах грозы после молнии. Я знала, что это не конец. Он вернется. Он всегда возвращался.
Мои пальцы дрожали, когда я поправила платье, пытаясь привести себя в порядок. Зеркало отражало мое запятнанное выражение — смесь страха и огня, который он разжег внутри. Я чувствовала его прикосновения, как будто они все еще были на моей коже, словно он отметил меня, оставив невидимые следы.
Дверь в ванную распахнулась, и я вздрогнула. Льюис стоял на пороге, его голубые глаза, обычно такие теплые, теперь сузились от подозрения.
— Ты в порядке? — спросил он, его голос звучал натянуто.
Я кивнула, пытаясь улыбнуться, но мои губы подчинялись плохо.
— Просто... закружилась голова, — солгала я, чувствуя, как предательство жжет меня изнутри.
Он шагнул ближе, его рука коснулась моего плеча, но я едва сдержала порыв отстраниться. Его прикосновение казалось чужим после того, как Кэзухиро прикоснулся ко мне.
— Может, тебе нужно присесть? — предложил он, но я покачала головой.
— Нет, я в порядке. Мне просто нужно... — я не закончила, потому что в этот момент в зеркале за его спиной мелькнула тень. Темные голубые глаза, полные мрака, смотрели на меня, и я почувствовала, как воздух вокруг сгустился.
Льюис что-то сказал, но я его не слышала. Взгляд Кэзухиро держал меня в плену, как змея, гипнотизирующая свою жертву. Его губы изогнулись в едва уловимой ухмылке, и я поняла, что это только начало.
Он знал. Кэзухиро всегда знал. И теперь игра начиналась заново. Я ненавижу его, мне надоело играть в его игры-догонялки. Ну сколько уже можно было это делать?
– Льюис, мне нехорошо... Кажется, я пойду домой, ладно?
Я бросила на Льюиса умоляющий взгляд, и он одарил меня мягкой улыбкой.
– Хорошо, Юко, если тебе так будет лучше. Я провожу тебя, если ты не против.
Я благодарно кивнула. Бродить в одиночестве по темным переулкам – затея не из приятных. Выйдя на улицу, Льюис закурил. Я промолчала. Что я могла сказать? Пусть курит, это его личное дело. Неизъяснимая тревога продолжала сковывать меня, каждая косточка в ногах дрожала, но я, словно чудом, сохраняла видимость спокойствия. Тяжело вздохнув, я остановилась у своего подъезда и, взглянув на Льюиса, слабо улыбнулась.
– Спасибо, что проводил. И прости, что наше свидание так нелепо оборвалось.
Льюис лишь пожал плечами и заключил меня в теплые объятия. Да, он именно тот, кто мне нужен. Так думала я. Когда Льюис ушел, я поднялась в свою квартиру. Доставая ключи, я похолодела: дверь была приоткрыта. Воры?! Неужели... Я рывком распахнула дверь и влетела внутрь. На кухне горел свет, а в голове пульсировала тревожная мелодия. И вот он, Кэзухиро, мать его, Накаяма, сидел за столом. Я сглотнула пересохшим горлом и нахмурилась.
— Что ты здесь делаешь? — вырвалось у меня. Голос дрожал, но я старалась его сдерживать.
Кэзухиро медленно поднял голову, его глаза, словно лезвия, вонзились в меня. На столе перед ним стоял стакан с виски, а в воздухе витал тяжелый запах алкоголя. Он не торопился отвечать, лишь слегка улыбнулся, как будто наслаждался моей растерянностью.
— Юко, — наконец произнес он, его голос был бархатным, но я ощутила в нем опасность, — я просто соскучился.
Я сжала кулаки, чувствуя, как тревога внутри меня перерастает в гнев. Он не имел права приходить сюда, не имел права сидеть в моем доме, как будто это его территория.
— Ты не должен был сюда приходить, — сказала я, но мои слова прозвучали слабо, как будто я сама в них не верила.
Кэзухиро встал, его движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая сила. Он подошел ко мне, и я невольно отступила назад, пока не уперлась в стену. Его дыхание, смешанное с запахом алкоголя, обдало мое лицо, и я почувствовала, как сердце начало бешено колотиться.
— Ты все еще боишься меня, — прошептал он, его губы почти касались моего уха. — Но знаешь, что самое интересное? Ты никогда не сможешь от меня убежать.
Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, но его присутствие буквально оглушало. Когда он прикоснулся к моей щеке, его пальцы были холодными, как лед, но от их прикосновения по моей коже разлилось тепло, которое я не могла контролировать.
— Кэзухиро... — начало срываться с моих губ, но я не знала, что сказать.
Он наклонился ближе, его губы почти коснулись моих, и я почувствовала, как мое тело сильнее сжалось в стену, страх и гнев заполняли меня, вспыхнули с новой силой.
— Скажи мне остановиться, — прошептал он, и его голос звучал как вызов.
Я сглотнула, чувствуя, как мои мысли путаются. Я ненавижу его, я всего лишь его фотограф. — Скажи мне остановиться, — повторил он, его губы уже почти касались моих, и я чувствовала, как его дыхание смешивается с моим, превращаясь в единый горячий поток.
Я не смогла ответить. Слова застряли в горле, словно песок, а мысли путались, как нити в запутанном клубке. Кэзухиро не стал ждать. Его губы наконец встретились с моими, и в этот момент мир вокруг перестал существовать. Его поцелуй был властным, требовательным, словно он хотел вырвать из меня все, что я пыталась скрыть.
Мои руки инстинктивно уперлись в его грудь, но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться, чтобы не упасть под тяжестью этого чувства, которое я не могла объяснить. Его руки скользнули по моей спине, прижимая меня к себе так близко, что я почувствовала каждый изгиб его тела.
— Юко, — прошептал он, прерывая поцелуй, но не отпуская меня. — Ты всегда была моей. Даже если ты убегаешь, даже если прячешься.
Его голос звучал как приговор, и я почувствовала, как внутри меня что-то сломалось. Не страх, не гнев, а что-то другое, что я давно пыталась заглушить.
— Я не знаю... — начала я, но он не дал мне закончить.
— Не думай, — прошептал он, его губы снова нашли мои, но на этот раз его поцелуй был медленным, почти нежным, словно он хотел доказать, что может быть разным.
Я почувствовала, как мои ноги подкашиваются, и он, словно почувствовав это, подхватил меня, не прерывая поцелуй. Его руки скользнули ниже, обхватив мои бедра, и я почувствовала, как его пальцы слегка впиваются в мою кожу, оставляя следы, которые я бы потом ощущала часами.
— Кэзухиро... — прошептала я, когда он наконец отпустил мои губы, но он уже не дал мне сказать больше, прижав меня к стене снова, его глаза горели, как угли, и я знала, что сопротивляться уже бесполезно.
— Сейчас ты моя, — прошептал он, и его голос звучал как приказ. "Какого черта я творю?!" – пронеслось в голове, пока я изо всех сил отталкивала Кэзухиро, заставляя его пошатнуться. Роман между нами – немыслимая, абсурдная идея. Схватив ближайший кухонный нож, я, дрожа, направила острие на брюнета, оперевшись спиной о холодный мрамор кухонного острова.
– Не приближайся! Иначе я сделаю с тобой то, что ты сделал с Александром!
Боль от потери Александра, свежая и жгучая, не давала дышать. Всего два дня прошло... Два дня, как его не стало. И убийца до сих пор гуляет на свободе, растворившись в тени.
– Отойди. Я всего лишь твой фотограф.
Кэзухиро выпрямился, и на его лице расцвела ледяная, самоуверенная улыбка.
– Неужели? Слава богу, до тебя дошло. Ты мне не нужна. Весь этот фарс, этот спектакль – лишь способ разрушить твою жизнь. И да... Нас слышат все.
Он указал на часы на запястье, и я в первое мгновение не поняла, что это значит. Затем заметила крошечную, зловещую надпись: "Прямой голосовой эфир". Но зачем? В чем смысл этой жестокой, извращенной игры? Разве ему самому не будет хуже? Мои пальцы сжались вокруг рукояти ножа так крепко, что суставы побелели. Кэзухиро стоял передо мной, его темные глаза сверкали, как лезвие, готовое разрезать мою душу на части. Его дыхание было ровным, спокойным, как будто эта сцена — просто очередной кадр для его грязной игры.
– Ты думаешь, мне нужен твой страх? – его голос был низким, почти шепотом, но каждое слово било по мне, как молот. – Ты сама себя загнала в эту ловушку. И теперь... ты умрешь на глазах у всей страны.
Его слова пронзили меня, как холодный ветер, но я не могла позволить себе дрогнуть. Александр... его лицо всплыло передо мной, как призрак. Его смех, его глаза, полные жизни, которую так легко оборвал этот монстр. «Всё, Кэзухиро! С меня хватит! Не желаю больше быть твоим фотографом!» Ярость захлестнула меня, и я, не раздумывая, метнула в него нож. Он уклонился, словно это был обыденный жест.
— Неужели ты всерьез поверила, что я собирался вести прямой эфир через часы? До чего же ты наивна... — в его голосе сквозило презрение, когда он надвигался на меня.
— Что у тебя с Льюисом?
Кэзухиро бросил на меня мрачный взгляд, от которого у меня подкосились ноги.
— А тебе какое дело? У нас было свидание, прерванное тобой.
Он лишь демонстративно зевнул, всем своим видом показывая, как ему скучно.
— Не выдержала моего взгляда, Барби? Право, ты поразительно глупа.
Не в силах больше терпеть, я со всей силы влепила ему пощечину. В его глазах вспыхнула ярость, но я успела вытолкнуть его за дверь. С облегчением выдохнув, я захлопнула дверь на все замки. Наконец-то свобода. Дрожащими руками я оперлась о дверь, чувствуя, как пульсирует место, куда он смотрел. "Барби... глупая..." Его слова, словно ядовитые змеи, обвивались вокруг моего сознания, впрыскивая сомнение и неуверенность. Я всегда старалась быть хорошей, правильной, компетентной. Кэзухиро же, казалось, наслаждался, разбивая меня на мелкие осколки.
Неужели он действительно был прав? Неужели я настолько слепа, чтобы не видеть его истинную сущность? Льюис... что между ними произошло на самом деле? Вопросы роились в голове, не давая покоя. Я ненавидела эту неопределенность, эту игру, в которой я, очевидно, проигрывала.
Решение пришло внезапно, словно вспышка молнии. Я не позволю ему сломать меня. Я не буду сидеть и ждать, пока он снова появится и продолжит свою жестокую игру. Я докопаюсь до истины, чего бы мне это ни стоило. Я узнаю, что скрывается за этой маской надменности и пренебрежения.
Собрав волю в кулак, я направилась к столу. Нужно было составить план, продумать каждый шаг. Кэзухиро, возможно, и считает меня глупой, но он еще пожалеет о своих словах. Я докажу ему, что он ошибается. Я всем докажу. Я выдохнула, и тонкая струйка пара коснулась моего лица, когда я заваривала зеленый чай. Кухня, мой маленький кокон уюта, с бежевой столешницей, словно припудренной утренним светом, панорамным окном, распахнутым в мир, и фасадами, радующими глаз своей чистотой. Я сделала глоток, и тепло, нежное, как шепот, разлилось по венам, изгоняя остатки ледяного оцепенения. Допив чай, я ополоснула кружку и ушла в душ, где провела бесконечный час, отчаянно пытаясь смыть с кожи прикосновения Кэзухиро. Терла мочалкой, словно стирая позор, пока кожа не вспыхнула ярким, невыносимым зудом.
Позже я легла в холодную постель, словно в ледяную могилу. Схватив телефон, я с остервенением блокировала Кэзухиро во всех социальных сетях, словно перерезая нити, связывающие нас. Затем, вновь создав анонимный аккаунт, я выложила самые компрометирующие фотографии Кэзухиро – безжалостные свидетельства его грязных игр, снятые мной на треке. Кадры, запечатлевшие даже его домогательства к той бедной девушке. Закончив, я почувствовала, как странное, ледяное спокойствие опускается на меня, и позволила себе провалиться в сон.
На следующий день, в офисе, Майя раздавала нам с девочками задания. Сегодня мне предстояла фотосессия беременной – словно у них это в крови Это маниакальное желание запечатлеть себя в ожидании чуда. Приехав на место, я ахнула: комната была оформлена в нежнейших голубых тонах, словно облако, спустившееся на землю. Ко мне подошла милая девушка, высокая, выше меня на целую голову, и я сразу поняла – это она, моя сегодняшняя модель. На ней было струящееся голубое платье, а каштановые волосы мягко спадали на плечи, обрамляя лицо ангельской красоты.
– Здравствуйте, я ваш фотограф, меня зовут Юко. Постараюсь сделать для вас прекрасные фотографии.
Девушка кивнула и представилась Сильвер. И мы начали фотосессию.
Я почувствовала, как мои руки слегка дрожат, когда я настраивала камеру. Сильвер стояла передо мной, словно воплощение нежности, ее голубое платье мягко облегало изгибы тела, подчеркивая беременный живот. Свет из окна падал на нее, создавая сияние, будто она была не из этого мира. Я сделала первый снимок, и щелчок затвора прозвучал громче, чем обычно, нарушая тишину комнаты.
— Вы выглядите потрясающе, — сказала я, пытаясь отвлечься от странного напряжения, которое вдруг возникло между нами.
Сильвер улыбнулась, но в ее глазах было что-то неуловимое, почти тревожное. — Спасибо. Но знаете, иногда я чувствую, что это не совсем я. Беременность меняет тебя, будто отнимает часть души.
Я лишь замолчала, почувствовав, как слова Сильвер касаются чего-то глубокого внутри меня. Сделав еще несколько кадров, мой взгляд то и дело цеплялся за лицо девушки, за ее губы, слегка приоткрытые, словно готовые к признанию.
— Вы говорите так, будто это не радость, — тихо проговорила я, не в силах сдержать любопытство.
Сильвер отвернулась к окну, ее пальцы слегка дрогнули, касаясь стекла. — Иногда радость смешивается с чем-то другим. С чем-то, что ты не можешь назвать.
Я почувствовала, как мое сердце начало биться чаще. Она сделала шаг ближе, камера все еще в руках, но она уже не думала о фотографиях. — А что это? Что вы чувствуете?
Сильвер обернулась, и наши глаза встретились. В ее взгляде была такая глубина, что я едва не задрожала. — Страх. И... желание?
Я замерла, чувствуя, как воздух между нами стал густым, почти осязаемым. Я опустила камеру, больше не в силах притворяться профессионалом. — Желание чего?
Сильвер медленно приблизилась, ее дыхание стало чуть слышным, теплым и влажным. — Чтобы кто-то увидел меня. Не только красивую картинку, а то, что внутри.
Я почувствовала, как у меня горло пересохло. Я просто не могла отвести взгляд от лица девушки. — Я... Я вижу.
Сильвер улыбнулась, и эта улыбка была полна обещания. — Тогда покажи мне, Юко. Земля ушла из-под ног, и я едва удержала равновесие.
– Прости, я не знаю, как еще это выразить... Ты невероятно красивая, Сильвер, и с тобой просто приятно находиться рядом.
Сильвер одарила меня лишь загадочной улыбкой, и мы продолжили фотосессию, словно ничего и не произошло. Закончив, я получила свою зарплату, вернулась домой и тут же отправила девушке фотографии.
Сегодня вечером гонка... а я не поеду! Пусть этот Кэзухиро хоть кожу сдерет на себе от злости. Мне плевать. С этой мыслью я устроилась на диване с пакетом снеков, купленных по дороге, и включила какой-нибудь фильм. Пусть мир подождет.
Кэзухиро
Гонка кипела, а в моей руке, словно раскалённый уголь, сжимался телефон. Юко... Эта чертова девчонка! Я готов был переломать ей все кости за эту подлость. Игнорировала звонки, а потом просто заблокировала, как будто меня и не было. Ну и катись ко всем чертям! Надоело унижаться, бегать за ней, словно пёс. Неблагодарная... И что с того, что я ее обижал? Сама напросилась. С тяжёлым вздохом натягиваю шлем, втискиваюсь в кресло своего «мустанга», я ложу обе руки на руль. Взмывает зелёный флаг, и ревущая лавина машин срывается с места, пожирая асфальт. Круг за кругом, адреналин прожигает вены. Победа сегодня досталась Тацуи... Ну и пусть. Не мне одному же вечно купаться в лучах славы. Выбираюсь из машины, мокрый от пота, задыхающийся, а навстречу уже летит Милс.
— Почётное второе место, дружище!
Ухмыляется, пытается обнять, но я отталкиваю его.
— Джефф, я потный, грязный и дико голодный. Дай хоть передохнуть.
Спонсор лишь пожимает плечами, окидывая взглядом паддок.
— А где твоя репортёрша? Уволил, что ли?
Джефф вскидывает бровь, изображая невинность.
— Даже не начинай. Она мне уже надоела. Пусть хоть сдохнет, я устал за ней бегать. Милс присвистнул, но спорить не стал. Он знал, что в гневе я страшен. А сейчас я был именно в гневе, кипящем, бурлящем, готовым выплеснуться на любого, кто под руку попадётся. Плевать на репортёров, спонсоров и прочую ерунду. Мне нужна тишина и покой, чтобы переварить этот день и решить, что делать дальше с этой взбалмошной Юко.
Заваливаюсь в трейлер, скидываю спортивный костюм, принимаю холодный душ. Вода немного успокаивает, смывает пот и усталость. Одеваюсь в черную облегающую футболку и белые штаны и достаю из холодильника протеиновый батончик. Жую его машинально, глядя в окно. На улице уже стемнело, паддок пустеет. Все разъезжаются по отелям и ресторанам, праздновать победу или зализывать раны.
Вдруг в дверь стучат. Нехотя иду открывать. На пороге стоит Милс. В руках у него какой-то конверт.
— Это тебе, — говорит он, протягивая конверт. — Сказали, лично в руки.
Беру конверт, рассматриваю его. Ни адреса, ни имени отправителя. Только моё имя на лицевой стороне, написанное кривым, знакомым почерком. Сердце ёкает. Неужели... Юко? Быстро вскрываю конверт, и тут же разочаровываюсь, она вернула мне все деньги. Вот чертовка.