Обида
Эта дьяволица вернула мне все до последнего цента. Как она посмела? Неужели Юко так жаждет, чтобы я обратил ее жизнь в пепел? Что ж, я с радостью исполню ее желание. Зря ты связалась со мной, моя милая репортерша.
Юко
Я проснулась с ощущением легкости, словно сбросила с плеч груз многолетней обиды. То ли разрыв с Кэзухиро так благотворно повлиял, то ли просто выдалась на редкость спокойная ночь. Скорее, первое. Напевая что-то под нос, я заправила постель, умылась и нанесла легкий макияж, после чего отправилась завтракать. Закинув в рот бутерброд с колбасой и сыром, я пролистала ленту новостей в телефоне. Нет уж, не буду я давиться этими тостами с авокадо, пытаясь вписаться в чьи-то навязанные стандарты. Убедившись, что ничего срочного не произошло, я оделась. Сегодня выбор пал на простой, но элегантный наряд: белый свитер, светло-коричневые брюки и нитка жемчуга на шее. Выскочив из дома, я направилась в офис Эмили, моей начальницы. По дороге я столкнулась с Кимберли. Длинные светлые волосы, зеленые глаза, рассыпанные по щекам веснушки и ослепительная улыбка делали ее похожей на солнечный лучик. Она была чуть выше меня.
-«Привет, Юко! Ты просто сияешь! Влюбилась, что ли, или замуж позвали?»
Я лишь смущенно хихикнула.
-«Нет, Ким, просто наконец-то выспалась.»«Ну, выспаться тебе точно не помешало. В последнее время ты выглядела, как выжатый лимон. Кстати, Эмили просила тебя зайти, как только придешь.» Кимберли подмигнула и, весело поздоровавшись с пробегающими мимо коллегами, скрылась в здании.
Я же, немного заинтригованная, ускорила шаг. Что на этот раз приготовила для меня Эмили? Обычно она не вызывала меня к себе просто так. В голове промелькнули все возможные варианты: от нового интересного задания до выговора за последнюю статью, которую, признаться, я писала в спешке.
Войдя в просторный кабинет начальницы, я застала ее за чтением каких-то бумаг. Эмили, всегда безупречно одетая и с идеально уложенными волосами, казалась воплощением успеха и уверенности. Она подняла на меня взгляд и тепло улыбнулась. «Юко, проходи, присаживайся. У меня для тебя кое-что есть.»
Я села в кресло напротив стола, слегка нервничая. Эмили немного помолчала, словно подбирая слова, а потом произнесла: «У нас тут возникла одна деликатная ситуация... Помнишь, ты писала статью о компании "Кайдзен"?» Я кивнула, внутренне напрягаясь. Кажется, предчувствия меня не обманули. «Нам поступила жалоба...» - начала Эмили. "...от "Кайдзен". Они утверждают, что в статье содержатся неточности, которые порочат их репутацию," – Эмили сделала небольшую паузу, наблюдая за моей реакцией. – "Я прочитала статью еще раз и должна признать, некоторые моменты кажутся... спорными. Ты уверена в достоверности информации?"
Волна жара окатила меня. Я попыталась вспомнить все источники, на которые опиралась при написании материала. Статья действительно получилась острой, но я старалась быть объективной. "Я проводила собственное расследование, общалась с бывшими сотрудниками... все факты были тщательно проверены," – ответила я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.
Эмили нахмурилась.
—"Дело в том, Юко, что "Кайдзен" - наш крупный рекламодатель. Мы не можем позволить себе потерять такого клиента. Я понимаю, что ты хотела поднять важные вопросы, но иногда... приходится идти на компромиссы. Я прошу тебя пересмотреть статью и внести необходимые правки. Сгладить углы, если хочешь. Сделать ее более... нейтральной."
Я почувствовала, как внутри меня закипает возмущение. Цензура? После всего, что я вложила в эту статью? Но, взглянув в усталое лицо Эмили, я поняла, что у нее нет другого выхода. Она тоже оказалась между молотом и наковальней. "Хорошо," – вздохнула я. – "Я пересмотрю статью."
"Спасибо, Юко," – Эмили облегченно улыбнулась. – "Я знаю, что это непростое решение. Но я уверена, что мы найдем выход из этой ситуации." Я встала, попрощалась и вышла из кабинета, чувствуя себя преданной. Преданной своей работой, своими принципами... и немного самой себе. Словно оплеванная, я вывалилась из кабинета Эмили. Почему именно сегодня, после года ожидания, мою статью отправили в небытие? Не постигаю... Рухнув в кресло перед компьютером, я вновь прочитала статью и похолодела. Это была не моя работа! Но кто посмел так подло поступить? Ни Анаис, ни Кимберли не знали пароля от моего компьютера.Собрав остатки самообладания, я переписала статью, придав ей манеру учтивости. Эмили, пробежав глазами новые строки, одарила меня ободряющим кивком, и я вновь отправила статью в плавание по волнам интернета. День прошел в тишине фотостудии, лишь мерное гудение принтера нарушало покой, печатая воспоминания на глянцевой бумаге для тех, кто еще ценил осязаемость момента. К вечеру, завершив свои дела, я начала собираться домой.
На парковке меня поджидал сюрприз – моя машина kia k5, была облита краской. Ярко-красная струя тянулась вдоль всего бока, словно кровь, и надпись, нацарапанная на капоте, гласила: "Подстилка».Холод пронзил меня, сильнее, чем осенний ветер. Предательница? Кого я предала? За что?
В голове замелькали обрывки разговоров, косые взгляды коллег. Неужели кто-то из них? Но зачем? Работа всегда была для меня превыше всего, я никогда не участвовала в интригах и сплетнях.
Всю дорогу домой я пыталась разгадать этот ребус, но безуспешно. Единственное, что я знала наверняка – это была не случайность. Кто-то хотел меня запугать, сломать. Но я не позволю. Я пройду через это, как проходила через все трудности в своей жизни.
Дома, уставшая и измученная, я первым делом набрала номер своего брата, Юто. Ему не нужно было ничего объяснять, он всегда чувствовал мое настроение. "Что-то случилось?" – прозвучал его голос в трубке, полный заботы. "Да, Ютик, случилось. Мне нужна твоя помощь."
И я рассказала ему все, что произошло за день. От отвергнутой статьи до красной краски на моей машине. Он молча выслушал, а потом сказал: "Не волнуйся, я разберусь. Никто не посмеет тебя обидеть." Зная Юто,я знала, что он не бросит слов на ветер. И, впервые за весь день, я почувствовала себя немного спокойнее. Приняв теплую ванну, я погрузилась в сон. Утро встретило меня неожиданным и прекрасным сюрпризом у двери – букетом пышных розовых роз. На следующий день их сменили два букета нежных тюльпанов, и так продолжалось целую неделю. Внезапно, словно что-то кольнуло в сердце, мне захотелось пересчитать цветы. Четное количество... каждый раз четное. В Японии это обычай, дарить четное количество цветов, но здесь, в Америке... Здесь их приносят только мертвым. Леденящий ужас сковал меня. Кто-то желает моей смерти? Я металась по квартире, пытаясь понять, кому я могла так сильно перейти дорогу. И тут – резкий, настойчивый стук в дверь. На пороге, словно зловещее знамение, – еще один букет, а в нем записка: «Все для тебя, Барби. Жду не дождусь, когда ты сдохнешь.» Барби... Это прозвище... Неужели Кэзухиро так обижен на меня? Я же вернула ему все деньги, хотя он и не просил... Но я не хочу больше на него работать! На обратной стороне корявым почерком было нацарапано: «Если хочешь встретиться, я буду ждать тебя на пятой улице. И да, иди пешком.» Я впилась зубами в нижнюю губу. Нет уж, пешком я не пойду. Знала, что на машине туда не проехать, но мотоцикл – другое дело! Вспомнив о шлеме, я уже было направилась к вешалке, как вдруг словно обухом по голове – я продала мотоцикл два месяца назад. Тяжело выдохнув, я поняла, что выбора у меня нет. Выйдя на улицу, я свернула в темный, зловещий проулок. Сердце бешено колотилось в груди, отсчитывая каждый шаг вглубь сумрачного переулка. Запах гнили и мочи ударил в нос, заставляя поморщиться. Тени танцевали на стенах, превращая обычные предметы в зловещие силуэты. Я чувствовала на себе чужой взгляд, прожигающий спину. Страх парализовал волю, но я продолжала идти, словно марионетка, подчиняясь чужой злой воле.
Выйдя из переулка, я огляделась. Пятая улица встретила меня полуразрушенными зданиями и пустыми глазницами окон. Здесь царила атмосфера безнадеги и запустения. Я знала, что он где-то здесь, наблюдает за мной, как паук за своей добычей. Инстинктивно я ускорила шаг, стараясь не привлекать внимания.
Внезапно из темноты вынырнула фигура. Высокий, широкоплечий силуэт преградил мне путь. Сердце замерло. В свете тусклого фонаря я узнала его – Кэзухиро. Его лицо исказила злобная гримаса, глаза горели ненавистью.
"Здравствуй, Барби," – прошипел он, словно змея. "Я так долго ждал этой встречи." В его руке блеснул нож. Мой взгляд метался в поисках выхода, но бежать было некуда. Я оказалась в ловушке, в западне, которую он так тщательно подготовил.
И тогда я поняла, что цветы были не просто угрозой. Они были предвестником. Предвестником моей смерти.
Я резко распахнула глаза, словно вынырнула из пучины кошмара. Господи, неужели это был всего лишь сон? С облегчением выдохнув, я откинулась на мягкие подушки, утопая в их нежной объятиях. Кэзухиро... всего лишь плод моего воображения, но на миг он показался мне воплощением зловещего кошмара! Фух, слава богу, он всего лишь гонщик, не более. Поднявшись с кровати, я механически выполнила привычный ритуал утренней рутины. В офисе меня ждала Эмили, чье лицо не предвещало ничего хорошего.
— Сегодня ты будешь снимать гонку.
Мир вокруг меня рухнул. Нет, только не он, только не этот гонщик! Неужели я снова увижу Кэзухиро? "Пожалуйста, только не это..." – молила я про себя, но Эмили, пронзив меня ледяным взглядом, отрезала:
— От тебя одни проблемы, Юко. Будь добра, выполни мой приказ.
И снова эти слова, словно клеймо, выжигающее на сердце: "От тебя одни проблемы, Юко..." Мои руки судорожно сжались в кулаки, а горечь, словно ядовитый плющ, опутала душу. Слезы жгли веки, отчаянно стремясь вырваться наружу. Собрав всю волю в кулак, я выдохнула и, стараясь не смотреть ни на кого, взяла необходимое оборудование. Смаргивая предательские слезы, я села в машину, чувствуя, как с каждой секундой приближается неизбежная встреча. Дорога казалась бесконечной, каждый километр – шагом в бездну. Я ехала, словно загипнотизированная, не в силах отвести взгляд от мелькающих пейзажей за окном. В голове пульсировала лишь одна мысль: Кэзухиро. Как я смогу смотреть ему в глаза после этого кошмара? Как смогу заставить себя быть профессионалом, когда каждая клетка моего тела протестует против этой встречи?
Прибыв на место, я машинально достала камеру и направилась к трассе. Шум моторов оглушал, запах бензина бил в нос, адреналин витал в воздухе. Я пыталась сосредоточиться на работе, настраивала объектив, проверяла звук, но все мои мысли были лишь о Кэзухиро, и не очень хорошие. Я искала его взглядом среди гонщиков, нервно сжимая камеру в руках.
И вот я увидела его. Брюнет стоял возле своего болида, окруженный механиками, и что-то оживленно обсуждал. Его голубые глаза, казалось, прожигали меня насквозь, даже на таком расстоянии. Мужчина был еще более завораживающим, чем в моем сне, и от этого мне стало еще страшнее. Я почувствовала, как мои колени подгибаются, а дыхание сбивается.
Собрав остатки самообладания, я подняла камеру и начала снимать. Я старалась не фокусироваться на нем, но взгляд постоянно возвращался к его лицу. В каждом его движении чувствовалась сила и уверенность, но за этим скрывалась какая-то тайна, какая-то темная энергия, которая меня пугала и притягивала одновременно.
Гонка началась, и я погрузилась в работу. Я бегала вдоль трассы, ловила лучшие кадры, пыталась заглушить свои мысли шумом моторов. Но каждый раз, когда «мустанг» Кэзухиро проносился мимо, мое сердце замирало, и я чувствовала, как страх сковывает меня изнутри.
И нет, никакой любви – лишь всепоглощающая ненависть к Казухиро, проникающая в каждую клетку моего существа. Дружба? Об этом не могло быть и речи.
Гонка завершилась, и я, словно завороженная, ловила в объектив каждого гонщика. Особенно Льюиса, чья улыбка озаряла все вокруг. Наши объятия казались мимолетным прикосновением счастья. И вот, очередь дошла до Казухиро. Интервью... Сама мысль об этом заставила меня сглотнуть. Собрав всю волю в кулак, я подошла к нему.
– Здравствуйте, я бы хотела взять у вас интервью.
В ответ – лишь маниакальный оскал, от которого по спине пробежали мурашки.
– Хорошо, но, думаю, нам стоит уединиться.
Снова сглотнув, я, словно марионетка, последовала за ним. Как я не заметила, что он увел меня в безлюдное место, подальше от посторонних глаз? Внезапно – обжигающая пощечина.
– Что ты творишь?! – вскрикнула я, прижимая руку к пылающей щеке.
Вместо ответа – лишь зловещий смех.
– Какая же ты жалкая... Зачем ты вернулась? Решила снова стать моим личным фотографом? Его слова, словно ледяные иглы, вонзились в самое сердце. Фотографом? Неужели он действительно так думает? Я приехала сюда, чтобы доказать себе, что могу быть профессионалом, что моя работа значит больше, чем наши прошлые отношения. А он... Он все еще видит во мне лишь слабое подобие себя прежней.
– Я здесь ради работы, Казухиро. И твои выходки меня не остановят, – процедила я сквозь стиснутые зубы, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Он снова рассмеялся, его взгляд прожигал меня насквозь. Он подошел ближе, и я невольно отступила.
– Работа? Ты думаешь, я поверю в это? Ты всегда бежала от меня, но почему-то всегда возвращалась. Зачем? Неужели тебе так нравится страдать?
Я молчала, не зная, что ответить. Его слова ранили, но я не собиралась показывать ему свою слабость. Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.
– Я не бежала от тебя. Я бежала от себя. И сейчас я здесь, чтобы доказать, что могу быть сильнее. И ты мне не помешаешь. Внезапно, словно разряд молнии, последовал новый удар, и я рухнула на жесткий бетон. Он вцепился в мои волосы, будто хищник в добычу, и прорычал, словно зверь, загнанный в угол:
– «Ты меня достала. Сколько ты будешь преследовать меня? Никакого интервью, и я приложу все усилия, чтобы ты лишилась работы.»Боль пронзила висок, мир поплыл перед глазами, смешивая серые оттенки бетона с багровыми вспышками. Его слова эхом отдавались в голове, заглушая нарастающий звон. Я попыталась высвободиться, но его хватка была стальной. Страх ледяной волной окатил все тело, сковывая движения.
Я задыхалась, не от боли, а от осознания беспомощности. Я всего лишь хотела выполнить приказ Эмили...
Собрав последние силы, я дернулась, пытаясь вырваться. Он отпустил мои волосы, оттолкнув меня с такой силой, что я снова ударилась головой о бетон. В глазах потемнело, и я почувствовала, как сознание ускользает.
Перед тем, как погрузиться в небытие, я увидела его лицо. В нем не было ни капли раскаяния, лишь холодная, расчетливая злоба. И в этот момент я поняла, что интервью – это последнее, о чем мне стоит беспокоиться. Он не остановится ни перед чем, чтобы защитить свои секреты.
Тишина. Только гул в ушах и ощущение ледяного бетона под щекой. Я должна встать. Должна выжить. Должна рассказать правду об этом гадком мужчине.