2
Я смотрела в одну точку. Учитель что-то бубнил о революции, но слова никак не доходили до моего сознания.
Единственное, что я слышала, — это постукивание карандаша по парте и стук собственного сердца.
Уши будто заложило. Веки слипались. Голова становилась тяжёлой, словно наливалась свинцом. Мне казалось, что вот-вот я провалюсь в сон.
Я поддалась этому желанию, положила голову на руки и отключилась.
И снова мне приснился этот сон.
Крик. Голос мамы, полный отчаяния.
Крик папы, грубый, громкий, растекающийся по всей машине.
Рёв мотора. Визг тормозов.
И голос, тот самый голос, который всегда кричит мне в ушах:
«Синти, проснись! Проснись, Синтия!»
Я резко распахнула глаза, дёрнувшись всем телом.
— Синти, ты опять проспала весь урок! Вставай, так нельзя жить, — послышался недовольный голос сбоку.
Рядом стояла моя подруга Софи. Она смотрела на меня с привычной смесью раздражения и тревоги.
— Синти, я серьёзно. Ты совсем себя не жалеешь. Сколько раз я должна тебе повторять: тебе нужно заботиться о себе.
Она скрестила руки на груди, её брови были сведены. Я уже знала, что последует дальше.
— После смерти родителей ты должна...
Я не дала ей договорить. Схватила её за руку, словно это могло остановить поток слов.
— Софи, — голос сорвался на шёпот, — хватит.
Никто, кроме неё, не знал, что случилось. Никто.
Она закусила губу, сдалась и больше ничего не сказала.
Но в её взгляде читалось всё: боль за меня, злость на меня, отчаянная попытка помочь.
Я отвернулась. Я не хотела видеть эту жалость.
— Пойдём на следующий урок, — бросила я и начала собирать вещи.
Мы вышли из класса вместе, но молчали. Я чувствовала её тяжёлый взгляд на себе, но не позволяла себе обернуться. С каждым шагом мне становилось всё труднее дышать.
«Синтия, соберись», — сказала я себе мысленно.
Коридор был забит учениками, их шум словно усиливал гул в моей голове. Я не успела дойти до кабинета, как увидела его.
Маркус.
Он стоял у своего шкафчика, окружённый компанией друзей, но его взгляд нашёл меня мгновенно.
Я сделала вид, что не заметила его, и отвернулась. Но слишком поздно. Он уже начал двигаться в мою сторону.
— Синтия! — позвал он.
Софи бросила на меня тревожный взгляд, но я лишь покачала головой.
— Пойдём, — сказала я, потянув её за руку.
Но Маркус был быстрее.
— Синтия, нам нужно поговорить.
Я остановилась, хотя каждая клетка моего тела кричала мне идти дальше.
— Мне не о чем с тобой говорить, — ответила я, не оборачиваясь.
— Но мне есть, — он подошёл ближе, его голос стал тише, но я всё равно чувствовала напряжение в каждом слове. — Пожалуйста, Си-Си.
Я сжала кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони.
— Не называй меня так, — прошипела я. — Никогда.
Я развернулась и посмотрела ему в глаза. Его лицо было непроницаемым, но я видела что-то... сломанное.
— Ты думаешь, что извинения что-то изменят? — спросила я. — Думаешь, что я вдруг забуду всё, что ты сделал?
Он не ответил.
Софи тихонько дёрнула меня за руку.
— Синти, не здесь, — прошептала она.
Я опустила глаза и сделала шаг назад.
— Просто оставь меня в покое, Маркус, — сказала я, и мой голос дрогнул.
Он не шевельнулся, но я больше не могла на него смотреть. Я развернулась и ушла.
Каждый шаг давался с трудом.
Каждое слово эхом отдавало в голове.
«Ты должна... Ты должна...»
Только я больше ничего не должна.
День в школе тянулся бесконечно скучно. Урок за уроком, звонок за звонком. Всё происходило, как обычно, но я почти ничего не замечала. Гул голосов, стук обуви по коридорам, тетради и учебники — всё это казалось далёким и неважным. Я словно шла на автопилоте.
Когда школьный день наконец закончился, я почувствовала себя так, словно освободилась из клетки. Единственное желание — вернуться домой, закрыться от всех и хотя бы ненадолго забыться.
Как только я зашла в свою комнату, всё остальное перестало иметь значение. Я бросила рюкзак на пол, стянула кроссовки прямо у двери и упала на кровать. Она казалась такой мягкой, будто манила меня теплом.
Глаза закрылись сами собой. Я отключилась моментально.
И снова этот сон.
Тёмная дорога. В салоне машины воздух словно сгустился, напряжённый и густой.
— Ты думаешь, что это нормально? — голос мамы звучал резким, надрывным. — Мы не можем так жить, мы просто не можем!
— Хватит уже! — крикнул папа, и его голос эхом разнёсся по замкнутому пространству.
Руль дёрнулся, машина слегка занесло на дороге.
— Смотрите на дорогу! — закричала я, но меня будто не слышали.
— Это всё из-за тебя, — шипела мама. — Ты думаешь, что я не вижу, как ты уничтожаешь нашу семью?
— А ты? Ты сама-то безупречна? — голос папы стал ещё громче. — Ты думаешь, что я не знаю, что ты...
— Хватит! — закричала я изо всех сил, но тут раздался визг тормозов, и машина резко дёрнулась. Всё словно закрутилось вокруг.
И опять этот голос. Тот самый, отчаянный, разрывающий мои уши:
— Синти, проснись! Синтия, проснись!
Я резко открыла глаза и буквально выскочила из сна. Грудь тяжело вздымалась, как будто я бежала.
Комната была тёмной, только лунный свет пробивался через щель в занавесках. Я вся была в поту. Волнистые волосы липли к шее и плечам, вызывая неприятное ощущение.
Я провела ладонью по лицу. Майка прилипла к телу, став влажной и неудобной. Всё вокруг казалось невыносимым: и жар в комнате, и ощущение собственной кожи, и даже кровать, которая ещё час назад была таким спасением.
Соскользнув с матраса, я направилась к окну, чтобы вдохнуть хоть немного свежего воздуха. Приоткрыв створку, я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться.
Сон продолжал держать меня в своих тисках. Его образы не отпускали, как бы я ни старалась их стереть.
«Почему я не могу забыть?»
Мой взгляд упал на отражение в окне. Лицо казалось уставшим, глаза — тусклыми. Я попыталась отвести взгляд, но словно прилипла к своему отражению.
— Ты должна жить дальше, — прошептала я себе, но даже не поверила собственным словам.
Шум из-за окна — звук проезжающей машины — вернул меня в реальность. Красный свет фар на миг осветил комнату.
И снова что-то кольнуло в груди.
Я закрыла окно, но холодный воздух оставил слабую дрожь на коже. Вернувшись к кровати, я села на край, обхватив себя руками.
Эти кошмары. Они возвращаются каждую ночь. И каждый раз я просыпаюсь с этим же вопросом: «Почему именно я осталась?»
Но ответа всё равно не было.