3
Сегодня у меня был первый выходной за две недели. Я мечтала отоспаться, наконец-то провести ночь дома, без забот, без мыслей, без этого постоянного давления. Но как на зло, даже в этот день, когда я так жаждала отдыха, я не могла уснуть.
Комната всё так же казалась неудобной и чуждой. В воздухе витала невыносимая тяжесть, а ощущение, что я в ловушке, не покидало меня. Кажется, я была застрявшей в собственном теле, в собственных стенах, и ничего не помогало. Всё хотелось сбежать, выбраться, дышать чем-то другим.
Взяла с кровати серые штаны и худи, на автомате натянула их, словно это могло что-то изменить. Без сил, но с привычкой пошла в ванную. Умыв лицо холодной водой, я взглянула в зеркало.
Я выглядела ужасно.
Уставшая, заплаканная, лицо будто побитое. Волосы — тусклые и грязные, несмотря на всё это время, что я не отдыхала. Столько дней, что, наверное, прошло бы уже полжизни. Мои глаза, безжизненные и пустые, смотрели на меня, как на чужого человека.
Слезы невольно покатились по щекам. Я не могла их сдержать. Они лились, как будто я больше не могла держать в себе этот натиск. Слишком долго скрывала боль, слишком долго пыталась справиться с собой.
Я сжала ладони и проглотила рыдания. В голове всё то же: этот хаос, этот бессмысленный круг, в который я оказалась. Казалось, что если я просто закрою глаза, я всё равно окажусь в том же месте.
В ванной было тихо, только шипение воды в раковине. Я смотрела на своё отражение и задавала себе вопрос, который я задаю себе снова и снова, каждый день:
— Почему я не могу быть как все? Почему мне так тяжело просто жить?
Но ответа, конечно, не было.
Выйдя из дома, я вдохнула холодный воздух. Он был резким, словно из чистилища, пронизывал меня насквозь. Мурашки пробежались не только по коже, но и по самому дыханию, заставляя легкие сжаться. Кажется, я не могла дышать нормально, не могла почувствовать себя живой.
Зажав сигарету в руках, я закурила, слегка затянувшись. Сигарета уже давно стала моим единственным спутником, но в этот момент, когда дым наполнил мои легкие, мне показалось, что я на миг освобождаюсь от всего — от мыслей, от чувств. Хотя, по правде говоря, я уже давно ничего не чувствовала.
Я выдохнула дым в воздух, наблюдая, как он растворяется в ночи. С каждой секундой я чувствовала, как исчезает ещё одна часть меня.
Из соседнего дома доносилась музыка — глухая, басистая, со стереоэффектами, как в клубах. Очевидно, Хартман опять замутил тусовку. Вся школа, наверное, уже там, вся эта толпа, которую я когда-то считала своей, но теперь их лица были для меня такими же чужими, как и этот мир.
Кто-то наверняка уже долбит кокс. Кто-то трахается в родительской комнате. А кто-то по классике бухой валяется где-то в углу, как в старые добрые времена. Эти картины были знакомы, я их видела не раз, но каждый раз они казались ещё более отстранёнными, чуждыми. Я всегда была частью этой толпы, но теперь я была вне её.
Они все были такими же, как и раньше. Всё было таким же, как и раньше. Всё повторялось, и всё было одинаково пустым.
Я сделала ещё одну затяжку, закрыв глаза, чтобы не думать. Чтобы не видеть.
Когда Мик перешел на противоположную сторону, где находился его дом, он остановился. Он повернулся ко мне, и я сразу поняла, что он не собирается уходить. Его шаги стали решительными, а его взгляд... Такой знакомый. Как будто он думает, что его слова способны снова всё исправить, что мы можем вернуться к тому, что было раньше. Но я не хочу этого. Я не хочу его в своей жизни. Не после всего, что было.
Нет, нет, нет. Только не снова. Я не готова. Я не хочу с ним разговаривать, не хочу слышать его голос. Я не хочу возвращаться к тем моментам, когда он был рядом, но так и не поддержал меня. Он был занят, игнорировал мои чувства, а теперь он хочет, чтобы я вернулась. Серьезно?
— Послушай, — начал он, его голос теперь был другим. Он говорил с надеждой, с тем, что его слова могут изменить всё. — Я действительно хочу загладить свою вину. Я правда хочу вернуть нашу дружбу. Я хочу вернуть тебя. Я хочу, чтобы ты снова чувствовала себя живой...
Живой? Как он может так говорить? Как он может снова требовать от меня то, чего сам не смог дать, когда я больше всего этого нуждалась? Как он может быть настолько эгоистичным, чтобы думать, что всё можно просто вернуть? Что я могу просто забыть все те моменты, когда мне было нужно его плечо, его поддержку, а он был занят... чем-то другим.
— Знаешь, Мик, ты думаешь, что твоя вина только в том, что когда я была на грани, когда я падала, ты трахал какую-то девчонку. Ты думаешь, что твоя ошибка только в этом. Но ты даже не представляешь, что на самом деле произошло! Ты не знаешь, что со мной стало, не знаешь, что я пережила. Ты не знаешь, как мне было, когда ты меня бросил, когда ты... — я замолчала, не в силах продолжить. — Ты понятия не имеешь, что значило для меня всё это. Ты думаешь, что это просто слова, просто разногласия? Ты ошибаешься! Я не могу просто так взять и простить, как ты этого хочешь. Не пытайся вернуть то, что уже потеряно. Это не твое. Ты не можешь просто так забрать меня назад, потому что для меня ты стал чужим.
Я встала, не в силах больше держать это в себе. Всё, что я хотела — это наконец-то избавиться от этого грузного чувства в груди, избавиться от всего, что держало меня в прошлом. Я не могла больше позволить ему быть частью моей жизни, даже если это был человек, который когда-то был мне так близок.
— Прекрати, Мик! Просто отпусти меня! Я устала от твоих попыток все исправить, от твоих слов, которые ничего не значат. Ты разрушил всё! Ты разорвал нашу дружбу, и теперь хочешь, чтобы я снова тебя приняла? Ты хочешь, чтобы я вернулась туда, где мне было больно? Ты больше не можешь быть частью моей жизни. Всё, что ты сделал, оставило в моей душе пустоту, и ты не можешь её заполнить. Просто забудь обо мне и иди своей дорогой.
Я закрыла дверь, не оглядываясь. Я не могла больше смотреть на него. Я не могла больше слышать его слова. Я не могла больше чувствовать, что он что-то значит. Потому что, несмотря на всю ту боль, что он оставил, я поняла: мне нужно двигаться дальше. Мне нужно оставить его в прошлом.
Теперь я снова была одна. Одна в этом мире, в этой пустой квартире, в этой тишине, которая только подчеркивала мою пустоту. Но я уже не была той, кто я была до этой встречи. Я была готова отпустить его, отпустить всю эту боль. С этим я могу жить.
Я проснулась от стука в окно. Голова ныла, тело затекло, а глаза саднили от слёз, которые я, кажется, так и не перестала лить даже во сне. За окном кто-то опять громко смеялся, и я поняла, что это доносятся звуки с вечеринки у Хартмана. Конечно, Мик. Всё, как я и представляла: музыка, пьяные вопли, его друзья-футболисты и девчонки, которые кружат вокруг него, как мотыльки вокруг огня.
Я поднялась с пола, тело ломило. Сил хватило только на то, чтобы дойти до ванной. Ледяная вода обожгла лицо, но это было приятно — она хоть немного привела меня в чувство. В отражении я видела уставшую, разбитую девушку, которую вряд ли бы кто узнал из тех, кто когда-то знал меня раньше. Чёрные круги под глазами, красные опухшие веки, безжизненные волосы, прилипшие к щекам. Но хуже всего были глаза. Пустые. Как будто внутри не осталось ничего.
Я попыталась отвлечься. Открыла холодильник — он почти пуст. Пара яиц, остатки какого-то соуса, полупустая бутылка молока. Всё, что я могла себе позволить. Я вытащила кусок хлеба, с трудом разжевала его и, оттолкнув тарелку, снова посмотрела в окно. На улице всё ещё было шумно. Я ненавидела это. Как они могут так беззаботно веселиться, когда жизнь рушится у других? Когда кто-то, вроде меня, едва справляется с тем, чтобы дожить до завтрашнего дня?
Сквозь шум вечеринки послышался гул мотора. Я напряглась. Красная спортивная машина, "Клюква", выехала со двора Хартмана. Видимо, кто-то из гостей решил покрасоваться перед другими. Машина быстро скрылась за углом, а музыка утихла, будто на мгновение кто-то уменьшил громкость, но потом всё началось с новой силой.
Я снова вернулась к своему счету: ещё пять месяцев и три недели. Пять месяцев, чтобы выбраться из этой дыры. Пять месяцев, чтобы накопить достаточно денег для съёма квартиры подальше от всего этого кошмара. Вдали от воспоминаний, вдали от людей, вдали от Мика.
Но кто я обманываю? Куда бы я ни пошла, всё это будет со мной. Оно живёт внутри меня. Эти кошмары, эти голоса, этот постоянный груз на душе. И я не знаю, смогу ли я когда-нибудь освободиться от этого. Смогу ли я снова стать кем-то, кто чувствует что-то, кроме усталости и боли.
Я подошла к кровати, медленно легла и уставилась в потолок. Даже выходной день казался мучением. Впереди ждала ночная смена, рутинная работа, притворство перед коллегами, что у меня всё в порядке. Что я просто обычная девушка, которая работает ради будущего. А внутри я знала: если и есть будущее, то я его пока не вижу.
И всё-таки я закрыла глаза. Тихо прошептала самой себе:
— Ещё пять месяцев. Ты сможешь. Ты должна.