6
Настоящее
Маркус
Слова Синтии резали меня. Каждый раз, когда она говорила, что ненавидит меня, что я порчу её жизнь, я чувствовал, как что-то во мне ломается. Я знал, что заслужил её гнев, знал, что причинил ей боль. Но правда была в том, что она ранила меня задолго до этого. Ещё тогда, когда мы были друзьями. Когда она смотрела на меня, но не видела. Когда я понимал, что дружба для неё была пределом, а для меня — пыткой.
Я осознавал, что был тем, кто разрушил нашу связь. Это было моё решение. Уйти. Отдалиться. Синтия даже не подозревала, что я делал это не потому, что мне было всё равно. Я уходил, потому что её близость причиняла мне боль. Я любил её. Любил настолько, что это меня уничтожало. Любил так, что боялся, что если я останусь, я разрушу всё. Поэтому я выбрал путь, где больно было только мне. Или, как я думал тогда, только мне.
Но в тот день, когда она пришла ко мне — вся в слезах, заплаканная, с дрожащими губами и пустым взглядом — я понял, что ошибся. Она уже была ранена. И это сделал я.
Она стояла на моём пороге, вся её боль была написана на лице. Мне хотелось подойти к ней, обнять, прижать к себе, сказать, что я рядом. Хотелось спросить, что случилось, услышать её голос. Но вместо этого я закрылся, как трус. Как последний ублюдок.
За пару часов до её прихода я снюхал пару дорожек, пытаясь утихомирить хаос в своей голове. Я знал, что Валери — девчонка, которая буквально цеплялась за любой мой взгляд, — будет доступным отвлечением. Поэтому, когда Синтия пришла, я уже принял своё решение. Я даже не дал себе шанса выслушать её.
— Бля, Си, сейчас не до тебя, отвали, — пробормотал я и закрыл дверь перед её лицом. Закрыл перед её болью. Закрыл перед тем, что значила для меня эта девочка.
На несколько дней я просто исчез. Я не мог ни думать, ни чувствовать. Я продолжал искать утешение в порошке, сигаретах и чужих телах. Всё, чтобы хоть на миг заглушить мысли о ней. Но это не помогало. Образ её лица, её слёзы — они не исчезали.
Когда я наконец вернулся в реальность, я решил, что нужно что-то делать. Я пришёл к ней, но не как друг, не как человек, который хотел извиниться. Я пришёл, как эгоист. С просьбой помочь мне с учёбой. Я даже не спросил, как она. Даже не попытался начать с чего-то настоящего. С того, что я скучаю. С того, что хочу всё вернуть.
Синтия тогда холодно отшила меня. И я понял, что потерял её. Совсем. Навсегда. Или, по крайней мере, так мне казалось.
После нашего последнего разговора я понял, что лучшее, что я могу сделать, — это оставить её в покое. Или, по крайней мере, попытаться. Но увольняться? Нет, я на это не пошёл. Я решил остаться. Работать рядом с ней. Следить, чтобы никто её не трогал, чтобы ничего плохого с ней не случилось. Помогать так, чтобы она этого не знала.
Это звучит глупо, я знаю. Она ненавидит меня. И у неё есть все основания для этого. Я не рассчитываю, что смогу вернуть её доверие или, тем более, дружбу. Но, чёрт возьми, я просто не могу позволить себе исчезнуть из её жизни совсем.
Я не понимаю, почему она вообще работает здесь. Почему ей пришлось уйти из школы и перейти на домашнее обучение? Она всегда была той девчонкой, которая сияла. Даже когда она просто сидела в классе, я видел, как её взгляд горит интересом к жизни, как она всегда выглядела так, будто готова покорять мир. Она была уверенной, яркой, свободной. А сейчас...
Она полностью изменилась. Гардероб, стиль, манеры — всё другое. Она больше не носит свои красивые платья, не накручивает волосы, не красит глаза. Теперь на ней всегда простая одежда — свитшоты, джинсы, кроссовки. Она будто прячется от всех. Её улыбка пропала. Нет, не так — пропало даже то выражение лица, которое можно было назвать надеждой или ожиданием чего-то хорошего.
Она отдалилась от всех. От меня. От своих друзей. Она словно разом вычеркнула из своей жизни всю ту часть, где была счастлива.
Я знаю, что виноват в этом. Или, по крайней мере, частично виноват. Но чувствую, что дело не только во мне. Там есть что-то ещё. Что-то, о чём она никому не говорит.
И вот я здесь. На этой дурацкой работе. Наблюдаю за ней, делая вид, что я просто очередной парень, который случайно оказался здесь. Но внутри меня всё горит, когда я вижу её. Она настолько сильная, но при этом настолько сломанная. Я хочу знать, что случилось. Хочу помочь ей, даже если она этого не примет.
И пока я здесь, я сделаю всё, чтобы её никто больше не ранил. Даже если это будет стоить мне всего.