8
Маркус
Чёрт.
Её не должно было сегодня быть на смене. Я специально попросил Рика, чтобы он дал ей выходной, если мои родители решат заглянуть в это кафе. Но, конечно, всё пошло к чертям. Синтия стояла там, между столиков, с подносом в руках, и выглядела так, будто готова была провалиться сквозь землю.
Сердце сжалось, когда я заметил, как она попыталась спрятаться за колонной, но мать уже заметила её. Конечно, мать. Она всегда замечает всё, что ей не нужно замечать.
— Синти, детка, здравствуй, — сладким голосом произнесла она, приближаясь к Синтии.
Я хотел остановить её, отвлечь, сделать что угодно, чтобы этот разговор не начался, но ноги словно приросли к полу. Мать была уже рядом с ней, улыбалась, как всегда, с этим дурацким высокомерным выражением лица, от которого мне хотелось её одёрнуть.
— Здравствуйте, миссис Хартман, — тихо ответила Синтия, стараясь сохранить вежливость.
Я видел, как её пальцы крепче сжали поднос, словно она пыталась удержать себя в руках.
— Синти, а ты тоже тут подрабатываешь? — продолжила мать, скользнув по её униформе изучающим взглядом. — А то мой Марки тут работает для благотворительной организации от школы. Такой молодец, правда?
Чёрт, нет. Нет-нет-нет. Мать, пожалуйста, заткнись.
— Кстати, Синти, как там родители? Как Европа? Я слышала, они должны были забрать тебя к себе?
Эти слова прозвучали, как удар в грудь. Я видел, как лицо Синтии резко изменилось. Её глаза потемнели, взгляд опустился вниз. Она выглядела так, словно её только что ударили, но при этом она пыталась сохранить невозмутимость.
Я знал, как много боли стояло за этим вопросом. Знал, что она никогда бы не позволила себе показать слабость, особенно перед моей матерью.
— Всё хорошо, миссис Хартман, спасибо за заботу, — произнесла она сдавленным голосом, глядя куда-то мимо.
Мне хотелось подойти, встать между ними, забрать мать подальше, но я снова не смог. Не знаю, что именно меня сдержало. Страх? Стыд? Чувство вины? Наверное, всё сразу.
— Ну, отлично, детка, я рада, что всё у тебя хорошо, — продолжила мать, не замечая ничего, — но тебе надо чаще выходить в свет. Посмотри на себя, ты такая бледная.
Я видел, как Синтия чуть не сорвалась. Губы дрогнули, а пальцы на подносе побелели от напряжения.
— Простите, миссис Хартман, но у меня много работы. Приятного вечера, — коротко сказала она и быстро ушла в сторону кухни, не дав матери возможности продолжить.
Я стоял там, чувствуя, как внутри всё горит. Я видел, что сделал этот разговор с Синтией. Видел, как она боролась с собой, чтобы не сорваться. И это была моя вина. Опять. Вечно моя вина.
"Ты снова подвёл её, Хартман," — пронеслось у меня в голове.
Я почти сбежал от своего столика, едва заметив, как мать начала устраиваться за столом, потирая руки и весело щебеча о чём-то. Я должен был вернуть её внимание, но это не было важно. Важно было найти её. Синтию. Мне нужно было поговорить с ней, хотя бы извиниться, хотя бы немного, чтобы хоть как-то загладить свою вину. Я знал, где она. Она всегда пряталась там, в задней части кафе, на кухне или в темном уголке склада, когда ей нужно было укрыться от всего. Я знал её, знал её привычки, как она пыталась скрыть свои чувства от всех, особенно от меня.
Я влетел в кухню, оглядываясь по сторонам. Было немного темно, но мне не нужно было видеть, чтобы знать, что она здесь. Наконец, я заметил её фигуру, стоящую у стола с приправами, безучастно складывающую пакеты с ингредиентами. Она не обернулась, даже когда я подошёл.
— Си, подожди, — я сделал шаг в её сторону, пытаясь загладить свою ошибку. Мой голос звучал как-то нервно и глухо. Слышалось, как сердце колотится в груди. — Послушай меня.
Она резко повернулась ко мне, её глаза были полны такой яростной боли, что мне стало плохо. Её лицо было чуть побледневшее, а в глазах — все, что я когда-то причинил ей. Это не просто расставание, не просто слова. Это боль, которую я нанес ей. Боль, что не вылечить ничем.
— Ты опять пришёл, чтобы что? Сделать вид, что тебе важна моя жизнь? — её голос был тихим, но полным яда. — Почему ты не оставишь меня в покое? Почему ты не можешь просто забыть?
Я почувствовал, как меня прижало к стенке её слов. С каждой секундой она всё больше отталкивала меня, как будто готова была разорвать меня на куски, чтобы избавиться от этой боли. Она не хотела моих слов. Она не хотела извинений. Она не хотела даже моих взглядов.
— Я не могу забыть, Си. — Я сделал шаг вперёд, но она шагнула назад, и я понял, что так просто не вернуть её. — Мне нужно было это сказать. Я... Я не хотел так поступать, но я всё испортил. Всё.
Синтия не говорила больше ничего. Она просто стояла, а я почувствовал, как между нами навсегда появилась эта пропасть. Пропасть, которую я сам и создал. И я знал, что теперь, возможно, я никогда не смогу её перебраться.