17 глава
Открываются кошачьи глаза, осматриваются. Ирина Игоревна перевернулась во сне на живот, одну руку положила под голову, вторая же, немного поискав, ткнулась Лизе в бок, мягко заползла на девчонку, обхватила и притянула к длинному телу. Тонкие ноздри чуть шевельнулись, подтверждая правильность запаха. Люди почти не чувствуют запахов, но кое-что всё же ощущают. Например, острый нос, похожий на клюв красивой хищной птицы, чувствует запах дерзкой девчонки.
Лиза улыбается, приподнимает голову, окидывает открывшуюся картину. Закрыты огромные синие глаза, чуть приоткрыт строгий рот, сопит острый нос. Все черты лица смягчённые - спит глубоко, спокойно, крепко. Длинная шея выгнута, бьётся пульсом голубая жилка под прозрачной белой кожей. Лиза сама белокожая, особенно на контрасте с черными волосами, бровями, ресницами, но кожа Ирины игоревны...
лиза никогда не говорила ни ей, ни кому-либо ещё, но она видит так: кожа Ирины игоревны как будто подсвечивается. Как будто сияет чуть приглушённо. Это не яркий свет, это, скорее, мягкое ровное свечение, прохладное и прекрасное. Лиза видит много, очень много. Гораздо больше обычных людей.
Папа говорил:
- Привыкай, но особо не болтай. Люди всё равно не поймут тебя. А чего они не понимают - того боятся. Они же этого не видят. Это как незрячему от рождения попытаться объяснить, что такое цвет.
Романович и Ольга объясняют одинаково:
- Кошачий глаз видит спектр шире, чем человеческий. Ты видишь ультрафиолетовую часть, невидимую нашему глазу, и, возможно, даже инфракрасный. Надо будет проводить опыты, изучать.
Как бы то ни было, помимо того, что Ирина Игоревна сама по себе красива, даже на обычный человеческий взгляд, для лизы она ещё прекрасней. Длинная спина, заострённые лопатки, линия позвонков, скрывающаяся под одеялом. Мягкость тоже есть в Ирине Игоревне. Её волосы, тёмно-русые, не прямые и не кудрявые, мягкой волной раскиданы по подушке. Один локон скользнул на лицо, задел нос, и Ирина игоревна смешно морщится. Лиза аккуратно убирает щекотливый шёлковый локон. Одеяло сползло, прикрывает только ягодицы и длинные ноги. Остальное предоставлено кошачьему жадному взгляду. Шевелятся в такт дыханию длинные рёбра. Поднимается и опускается грудная клетка. Придавленная телом грудь чуть видна, дразняще манит. Невозможно устоять. Нежные тонкие пальцы маленькой руки ведут от запястья к плечу, от плеча, лаская, выводя узоры, ведут вниз, слегка царапая, чтобы не щекотка и не больно, а самое приятное. Ирина Игоревна ещё крепко спит, а вот её тело от этой ласки слегка сбрасывает сон, как сама Ирина игоревна - одеяло. Изломанные губы трогают плечо, пускают в ход шершавый язычок. Плечо слегка поводит, подаётся к губам - нравится. Девчонка переворачивается, привстаёт - так будет удобней целовать Ирину игоревну дальше. Покрывает поцелуями длинную изящную спину, слышит сонный полувздох-полустон. Начинается пробуждение. Поцелуи следуют один за другим, вдоль позвоночника, за ласковыми руками, к пояснице, чуть сдвигая одеяло. К самому чувствительному месту на спине. Сонное дыхание прерывается. Ещё. Спина выгибается, вот: первый отчётливый стон, но всё ещё сквозь сон. Рука скользит ниже. Вот ещё мягкое, упругое место в теле Ирины игоревны. Рука гладит, чуть сжимает ягодицу, скользит между, чуть ниже, к бёдрам и снова назад. Тело, изогнувшись в пояснице, тянется за рукой. Губы, чуть задержавшись на прогнувшейся пояснице, возвращаются назад. Через весь позвоночник шершавым языком. Наверх, к шее. Снова отчётливый стон. Чуть дрогнули веки, приоткрыли синие глаза. Маленькая рука по-прежнему внизу - там уже жарко, влажно. Рука ненастойчиво, мягко, неспешно скользит по влаге. Чуть глубже. Немного, несильно. Ах, как податлива сонная Железная Леди! - Да,
- тихо шепчут строгие губы. - Доброе утро,
- прямо в красивое, чуть заострённое ухо, с придыханием, низко. Она знает, как Ирину игоревну это заводит.
Лиза сама завелась не на шутку. Остановиться сейчас не смогла бы. Но и не надо. Выгибается длинная шея, приподнимает гордую голову и изящные плечи. Ирина игоревна вздыхает и ещё сильнее выгибает спину. Голову роняет обратно на подушку. Чуть сгибает ноги - поднимает таз, открывается, разрешает. В сонном ещё желании отдаётся нахальной девчонке.
- Да,
- снова шепчет хрипло и впускает в себя маленькую руку. Всё более жадно и страстно покрывают поцелуями шею, лопатки, спину, ягодицы изломанные губы. Шершавый язык дарит ни с чем не сравнимое удовольствие.
- Господи, что ты делаешь со мной?
- Дыа.
Лиза уже знает, что означает этот вопрос. Самая красивая женщина на свете полностью в её власти. Снежная Королева в руках Найдёныша совсем не снежная. Нежные изгибы длинного тела. Жаркие стоны. Вскрики ещё не окрепшим, чуть сонным голосом. - Пожалуйста!
Девчонка уже внизу. Гладит, ласкает, облизывает длинные бёдра. Вторая рука ласкает живот. Возвращается к самому жаркому, жадно вдыхает любимый запах. Крики обычно не очень громкие с утра. Толком ещё не проснувшись, Ирина игоревна купается в нежной ласке. Её захлёстывает яркое, но мягкое наслаждение. Тело, изогнувшись напоследок в пароксизме удовольствия, расслабляется и затихает.
Ирина игоревна погружается в блаженную полудрёму.
Лиза не возражает. Она ещё несколько раз наугад целует любимое тело. Выползает из длинных рук - у неё куча дел. А потом невероятно вкусный запах свежесваренного кофе разбудит Ирину игоревну окончательно. Синие глаза ещё закрыты, но строгие губы улыбаются, вздрагивают тонкие ноздри хищного носа, втягивают запах ароматного кофе.
Лиза принесла, поставила кружку на прикроватную тумбочку и привычно нырнула в длинные руки.
- Ты знаешь, кто ты? - приоткрывается синий глаз. - Нахалка?
- Да. А ещё?
- открывается второй. Одна длинная рука пристраивает девчонку поудобней, вторая тянется за кружкой. - Невыносимая девчонка?
- Это само собой. Ещё? - Тиран и деспот?
- Мало мне тирана, так ты ещё и деспот?
- Дыа.
- Вот это повезло. Ладно, запомню. А ещё?
- Дурочка, видимо. Потому что не знаю.
- Ты - будильник.
- Ну вот,
- дуется притворно, вертится в длинных руках, подставляет себя под ласковые пальцы.
- Что? Не нравится?
- Нет. Будильников никто не обожает.
- Я обожаю.
Я - единственный человек на свете, который любит свой будильник.
- Дыа?
- замирает, вглядывается внимательно в лицо Ирины игоревны, как будто увидела впервые. Изучают кошачьи глаза, а внутри уже искрятся смешинки. Конечно, как не полюбить такое пробуждение? Единственное, о чём жалеет сейчас Ирина игоревна, - что не схватила девчонку тогда, в новогоднюю ночь, не притащила к себе и не сидела всё это время, не выпуская это несносное сокровище из длинных рук. Так и надо было сделать, а не устраивать все эти страдания.
Даже не так. Сразу на парковке отстегнуть от куркумаева, пристегнуть к себе. Ключ выбросить.
В первые дни, когда Ирина игоревна привезла лизу домой, ещё раненую, слабую, наблюдала за девчонкой. Найдёныш ходила по квартире, внимательно разглядывала, тщательно принюхивалась, чутко прислушивалась. Изучала. Безошибочно останавливалась около особенно дорогих сердцу Ирины игоревны вещей. Вела себя тихо, даже пряталась по углам. Долго стояла над кроватью - рассматривала, склонив голову набок. Была непривычно тихой и даже какой-то робкой. Потом пообвыкла, осмелела. Рана девчонки затягивалась буквально на глазах. Уже через день Ирина Игоревна, увидев отжимающуюся лизу, всплеснула руками:
- Тебе же рано ещё!
Вызвала Ольгу - так Ольга узнала ещё одну пикантную подробность из интимной жизни высокопоставленной подруги. - Вот как?
- спросила изумлённо, увидев Найдёныша в Ириной квартире в майке и трусах-боксёрах.
- ира,
- робко сказала в ответ Найдёныш и спряталась за Ирину игоревну. - Странно. Вроде, морем запахло. Как будто морской бриз. Знаете, мы с Аркашей недавно ездили на море...
- Ольга потянула носом, но тут же отвлеклась на Найдёныша.
- Ну, показывайте ваше медицинское чудо.
От медицинского чуда пришла в восторг. Долго мяла раненую руку вокруг затянувшегося шрама, говорила, что чудеса и что «ну и дела». Что-то записала и была такова.
Ирина игоревна очень боялась, что совместная жизнь будет её раздражать. В конце концов, большую часть жизни она одинока. Оказалось, напрасно. Лиза безошибочно определяла её настроение. Встречала ласково, расслабляла, если Ирина игоревна была напряжена. Всегда уместна, всегда желанна. Маленькие руки на изящной шее. Изломанные губы по шее, выше, через ямочку на подбородке, к строгим губам. Свежее, пахнущее морским бризом:
- ира,
- и тихий шёпот морских волн на галечном пляже.
Трогательно, на цыпочках в длинные руки. Не дёргала, если приходилось задерживаться на работе - просто ждала. Становилась всё необходимей. Ирине Игоревне чень хотелось возвращаться домой. Кажется, она стала счастлива. Немногое омрачает это счастье, пока по крайней мере, только одно: они обе совершенно не умеют готовить. У сильной и независимой Ирины игоревны, прожившей большую часть жизни на работе, в этом умении до сих пор не было необходимости. Лиза обещает потрясающие шашлыки летом, когда им удастся: - Ведь мы сможем съездить, ира? И картошку в углях запекать. А потом у нас будут чёрные губы, и мы будем целоваться.
- Давай лучше сейчас целоваться.
- На!
Ещё она может пожарить стейки - правда, степень прожарки всегда оказывается сюрпризом, - и сварить яйца и картошку в мундире. С овощами у лизы серьёзная проблема - это Ирина игоревна заметила давно. Точнее, у лизы нет проблем. Проблемы у овощей с лизой: она их вообще не замечает. Не считает за еду и не знает, как с ними обращаться.
Смотрит удивлённо на огурец, например, нюхает его и брезгливо морщит нос. Ну, чисто кошка! Хорошо, не закапывает, хотя желание такое явно читается на озадаченном лице. Вершиной же кулинарного искусства обеих являются тосты из тостера, чуть смазанные маслом. Это блюдо прекрасно годится на завтрак, но нельзя же питаться тостами вечно? К тому же:
- Если твоей фигуре ничто не угрожает, то я на такой диете вскоре начну подозревать, что всю мою одежду кто-то ушивает.
- Это не я!
- и прячется в одеяло. Проблема с лизой решается очень просто. Ирине игоревне достаточно заехать в Макдональдс после работы. Радости девчонки при виде пакета с буквой «М» нет предела. Ну, а для себя Ирина Игоревна давно присмотрела весьма неплохую кулинарию на углу соседнего дома. Плюс время от времени стейки с картошкой. От запекания курицы пришлось отказаться после чудовищной дымовой атаки. Поставили курицу в духовку и отвлеклись друг на друга. Квартиру потом проветривали неделю, а лиза ещё долго уныло чихала. Зато выяснили, что вместе им лучше не готовить, а кухня в квартире Ирины игоревны - весьма недурное место для секса. Только без курицы в духовке. В конце концов,
еда - не главное в жизни.
***
В Особом Отделе аврал. Как-то навалилось всё, как будто весь Город с ума посходил. Две ночи без сна, взмыленные оперы. Какое домой? Поесть некогда. Стрелявших в лизу взяли через день. Наследили, как специально, только документы не оставили. Да вот без толку. Исполнители, низшее звено. Сложная система найма. Заказчик затерян где-то в промежуточных звеньях. Оборвалась ниточка. Расстроенный Куркумаев сообщил, что след пацана потерял. Усыновители пропали куда-то, мальчишка опять попал в детдом, уже в другом районе. И снова меньше месяца, и ушёл под опеку в новую семью с новым именем. Документы то ли утеряны, то ли украдены. В общем, тупик. В общем, невесело. Да ещё пришлось все силы Отдела бросить на текущие, «горячие», дела. Забуксовало дело андреяненко. Ирина игоревна спустилась вниз, в тренажёрный зал. Лёгкое затишье, раннее утро. Необходимо размять затёкшие мышцы, разогнать кровь по усталому организму, взбодриться. А то совсем уже голова не работает. В её шкафчике в раздевалке - всегда форменный комплект Отдела. Полевая форма сойдёт за спортивную. Пока переодевалась, разминалась, в зал спустился Песцов, тоже выжатый как лимон. Видимо, с той же целью.
- Ох, здравствуйте, Ирина игоревна! Не помешаю?
- Заходи, Кость. Тоже размяться? - Ну. Мозг заржавел уже, сил нет на эти бумажки, ети их. Как вы с ними справляетесь? Уж лучше в поле.
Подошёл, поколотил манекен, пока пробно. Чуть попрыгал вокруг него, ещё пара ударов на выдохе. Давно Ирина Игоревна не спарринговала, вот что. Предложила Песцову. Тот хмыкнул довольно - развлечение. Кружат друг вокруг друга, присматриваются. Не потеряла навык, смотри-ка.
Выпад - Песцов лежит. Ещё - опять лежит. Да как она это делает-то? Песцов уже злится.
- Ты рост её не учитываешь и смещённый центр тяжести, а она этим пользуется. Женщина и фигура - женская, а ты её как мужика завалить пытаешься. Длиннорычажная. Ты её так не достанешь. Учитывай и используй против неё её же силу и рост. Понизу иди. Опору подбивай, доставай ногами. Ей внизу неудобно.
Найдёныш. Откуда взялась? Сидит на скамье силового тренажёра на корточках. Сигарету в пальцах мнёт. Советует.
- Сама попробуй,
- ворчит Песцов недовольно. Надоело ему по мату валяться.
- Могу,
- ухмыляется нагло, сигарету обратно в пачку сует.
- Если Ирина Игоревна позволит.
- Позволит Ирина игоревна,
- Ирине игоревне самой интересно, что из себя представляет Найдёныш как боец, раз на раз. Куркумаев, вон, не каждый раз умудряется с ней справиться, а там спецназ за плечами. Лёгкая эйфория у лазутчиковой от оживших мышц, ускорившейся крови, от постоянных побед над Песцовым. Девчонку рада видеть - соскучилась. Да и зацепили комментарии эти. Ишь, хитрюга какая! Девчонка кружит вокруг, вне пределов досягаемости длинных рук. Изматывает. Делает ложные выпады, отпрыгивает тут же. Да, с ней потяжелее будет. Прав Куркумаев - как блоха скачет, сбивает с толку. И скорость потрясающая. Завела. Ирина игоревна пытается её достать, разгорячилась, потеряла бдительность. Как? Раз, бросок - лежит, поверженная. Девчонка сверху сидит, скалится довольно. Ох, повело. Пропал тренажёрный зал, забыла про тренировку, про спарринг. Дыхание сбитое, в глазах помутнело от желания. Почувствовала движение на себе, неуловимое, но совершенно однозначное - девчонка то же самое испытывает. Соскучились. А тут такое. Слишком близкий контакт. Слишком яркий запах. Слишком горячая кровь по жилам. Лиза - вот она, руку протяни. Как же хочется невыносимо. Чёрт, если она сейчас... Длинные руки начали движение. Захват, перекат - и теперь девчонка под лазутчиковой. Теперь Ирина игоревна сжимает тонкие запястья, заведённые за голову, своими бёдрами фиксирует бёдра девчонки, а длинные ноги крепко прижимают сильные к полу. Да, права Найдёныш: высокий рост - преимущество. Только не с ней. Здесь уже очевидно начались поддавки. Спина девчонки чуть выгибается, сама шевелится там, где Ирина игоревна прижимается наиболее плотно. Дразнит. Заманивает. Длинное тело начинает ответное движение, отзывается ноющим, тянущим ощущением жадного желания. Лазутчикова, твою мать! Песцов! Камеры! Возьми себя в руки! Снова перекат, и опять под девчонкой. Теряет, ох, теряет контроль полковник. Если сейчас всё это не прекратить, майору Песцову точно будет, что рассказать коллегам об очередных подвигах Найдёныша.
- Слезь с меня,
- хрипит неохотно. Лиза соскакивает, Песцов подает руку, помогает подняться. Ох, чуть не трахнула девчонку на его изумлённых глазах. Вот это был бы номер. Особенно в свете того, что отправила Ксюху подальше за неуставные отношения.
***
Есть у Песцова, за что зуб на полковника держать. Пришла с год назад в Особый Отдел капитан. Сама же лазутчикова её и нашла, сама к себе переманила - уж очень талантливая девочка. Нюх, что называется, как у собаки. Болтушка, хохотушка - душа компании - это в нагрузку к профессиональным качествам. Закрутилось у Самойловой с Песцовым не на шутку. Знали все, видели все. Вместе на выезды лазутчикова ставить их перестала - слишком высокая заинтересованность друг в друге. Хохотушка Ксюха оказалась ещё и невероятно страстной натурой. В Отделе трудно было дышать от того, что происходило между Песцовым и Самойловой. Нет, до такого, чтобы... Вроде, не доходило. По крайней мере, их никто на горячем не ловил. Но лазутчикова всё же, сверкая льдом на неуставные отношения, отправила Самойлову на повышение квалификации. Полугодовые курсы в Санкт-Петербурге - самые длинные нашла, лишилась на время ценного сотрудника. Думала тогда, что здорово справилась с проблемой - за полгода страсти поостынут. Ни выговоров, ни увольнения - что ж она, зверь? Лишилась, правда, вновь приобретённого ценного сотрудника, но ведь временно и с улучшением качества.
***
Интересно, что бы она сделала сейчас, если бы кто-то попробовал разлучить её с лизой на полгода? Да что там полгода, хотя бы на месяц. Ох, и стерва же ты, лазутчикова!
- Ты откуда взялась?
- всё ещё хрипло.
- Так скучно дома сидеть. Прибежала вот, размяться.
- Тебе что было сказано? Из дома - ни ногой.
- Я аккуратненько. Дворами, крышами, мелкими перебежками. Грудь вздымается высоко, раскраснелась, причёска растрепалась. Синие глаза горят, губы приоткрыты. Как после секса. Ах, хороша полковник! Зелёные глаза пожирают жадно. Хочет, тоже хочет безумно.
- Ирина игоревна, спасибо за бой. Хорошая была битва, вы по-прежнему в прекрасной форме, ети её,
- Песцов улыбается искренне. Пожимают друг другу руки - здесь на равных, здесь званий нет. - Я - в душ. Душ! Там ни Песцова, ни камер. Там только вода и обнаженное девчонкино тело под горячими струями. Затащить её в душ и там... Господи, да ты совсем рехнулась, лазутчикова! Ты на работе, блядь! Вот уж словцо точно к месту. Возьми себя в руки! В душ. Одна! И работать!
- Да, мне, пожалуй, тоже пора. Спасибо за бой, лиза. Ты ещё позанимаешься?
Поняла. Сверкнула разочарованно кошачьим голодным взглядом, мазнула по длинной фигуре, вызывая непередаваемые ощущения. Между ними уже даже воздух искрится. Уволить Песцова, что ли? Если что-то заметил - начнёт болтать, а если нет - тут вопрос о несоответствии остро встаёт. Быть опером и такого не заметить... Вернулась на рабочее место - посвежевшая, взбудораженная. Поймала улыбку на собственных губах, когда на столе увидела термокружку. Лизкин кофе! Принесла, не забыла. Как ей не хватало этого нектара в эти безумные дни. Теперь она точно горы свернёт. Пригубила, поставила на стол. Ещё горячий. - По поводу Зацепина я рекомендую вам пообщаться с отделом экономических преступлений. Имеет смысл также связаться с иностранными коллегами. Интересно, если смотреть не отрываясь, она заметит, как он уходит? Не заметила. То ли моргнула, то ли отвела взгляд на долю секунды - кабинет тут же опустел. Ох, уж эти инфернальные помощники.
- саш, свяжись с экономистами, поинтересуйся, что у них есть по Зацепину и андреяненко. И свяжись с интерполом.
- Ирина игоревна, взяли Горбунова! В КПЗ допроса ожидает.
- Две минуты, ник. Понеслась. Закрутился рабочий день. Только вышла из допросной, звонок телефона:
- Полковник лазутчикова! - Бла-бла-бла, министерство. Бла-бла-бла, совещание. Не любит Ирина игоревна совещания. Девяносто процентов из них - зря потраченное драгоценное время. Она бы это время с большим удовольствием и с большей пользой с лизой в душе провела. Слегка раздражённым жестом отказывается от служебной машины с водителем.
- Сама поеду. Лизу... А, нет, вот она. Лиза собирается к Серёге. По своему обыкновению, бегом.
- Ну уж нет. На тебя охота, а ты по Городу носишься.
- Я аккуратно...
- Да, да. По дворам, по крышам. Тебе напомнить, что тебя во дворе подстрелили?
- вот ведь глупая девчонка. И упрямая.
- Что же, мне нельзя к Серёге?
- расстроилась. Внезапно стала ростом с Ирину игоревну, выше.
- саш, да что ж ты её всё время хватаешь?
- Привычка со времени первой встречи. Девчонка молча сопротивляется. Вырывается из огромных рук, извивается.
- Друга своего армейского навестить не желаешь, случайно?
- В разгар рабочего дня?
- Ты же только с выезда. Я как раз собиралась тебя отпустить. Нельзя работать круглосуточно. А с Интерполом связаться ты и из дома сможешь. Решила проблему. Можно заниматься своими служебными делами.
С Куркумаевым девчонка в безопасности. Огромный майор перехватил Найдёныша поудобней, закинул на плечо, уволок.
***
Лиза вернулась домой аккуратно, тщательно продуманным путём. Из сашиной машины нырнула в открытый подъезд, по лестнице вверх. Из окна на последнем этаже - на крышу. Соседний дом так близко, что можно допрыгнуть. И следующий - тоже. Оттуда спуститься, в заранее приоткрытое окно, по лестнице вниз и дворами до дома Ирины игоревны. До их дома. Их дом - от этого внутри тепло и радостно.
Лиза прекрасно понимала, чего Ирине Игоревне стоили их отношения. Сама она ничего не теряла. Только приобретала, всё больше и больше. Так она считала. А вот её ире пришлось несладко. Ураганом ворвалась в жизнь взрослой, серьёзной, состоявшейся женщины с устоявшимся взглядом на себя и на жизнь. Разметала все её взгляды, переломала, разрушила. Тем более ценно то, что есть у них сейчас. Они. И их дом.
***
Ирина игоревна вышла из здания министерства, взглянула на часы. Ещё два часа рабочего времени. Можно успеть на работу, столько всего надо сделать. Пара звонков - убедиться, что без неё дела в Отделе идут. К чёрту! Домой! Лиза уже, наверное, вернулась. Музыку слышно с первого этажа, даже ещё на улице. Ирина Игоревна, впрочем, не стала бы называть это музыкой. Она предпочитала джаз, классику, блюз, рок-баллады. В подъезде же гремели Prodigy «Voodoo People».
- Соседи решат, что полковник лазутчикова сошла с ума,
- ворчит Ирина игоревна, открывая дверь. Да, дикие звуки доносятся из-за её двери - девчонка добралась до мультимедийного центра. Никогда колонки в этом доме не орали на всю свою мощь. Сейчас они отрывались - от души и от пола. В гостиной бешенный грохот. Ирина Игоревна застывает на пороге, складывает длинные руки на груди. Наблюдает. Девчонка не встретила её - не ждала так рано, не услышала из-за музыки. Оно и понятно. Ирина игоревна не сердится, не расстраивается. Редкий случай застать маленькую бандитку врасплох. Пока не почувствует запах. Она танцует. В чёрной майке и традиционно смешных трусах. Впрочем, танцем это можно назвать так же, как то, что рушит стены в квартире, - музыкой. Резкие, рваные, дикие движения. Изгибы, заломы, прыжки, рывки головой. Всё тело девчонки как будто изломано, как будто, и вправду, под воздействием магии вуду. Удивительно для самой Ирины игоревны, но ей нравится. Дикая музыка с рваным танцем слились в неожиданную гармонию. Как девчонка двигается всё же невероятно! Потрясающий контроль над собственным телом. Обрываются движения. Секундой позже обрывается музыка. В оглушительной тишине.
- ира!
- почти не слышно. Но чувствуется солёный морской бриз, а следом - юное горячее тело в длинных руках. Улыбка на изломанных губах всё ближе.
- Давай всё же не будем сводить соседей с ума. Твои музыкальные предпочтения могут совпадать не со всеми.
- Ой,
- дикая девочка. Бродяжка. До этого - собственный дом. Про соседей не подумала.
- У меня к тебе будет ещё одна просьба: станцуешь как-нибудь для меня? Не так, как сейчас, хотя это тоже было красиво,
- немного смутилась, спрятала синие глаза. Обругала ведь её тогда, чуть не выгнала. Но очень давно думала об этом и очень хотела.
- Приватный танец?