Часть 44.
Pov. Лиса.
– Что ты делаешь? – губы еле-еле размыкаются.
– Беру то, что хочу, – выдыхает прямо в лицо, когда вторая рука обвивает обнажённую талию. Чон втягивает воздух и прикрывает от наслаждения глаза.
Как ненормальный.
– Чонгук, стой! – прошу его. Он ведь сейчас совершит огромную ошибку!
Надо его оттолкнуть, но не могу. Руки зависают в воздухе, и не в силах коснуться его. Положить пальцы на грудь и как следует оттолкнуть. Руки как будто немеют. Наливаются свинцом и падают вниз.
– Я понимаю, что тебе плевать на своего ребёнка… – выдыхаю. Всё, на что я способна – слова. – Но мне - нет. Если в тебе осталась хоть капля человечности, а я верю, что она у тебя есть, уйди. Чонгук, уйди.
Дьявольская усмешка опять появляется на сосредоточенном ныне лице. Он открывает глаза. Смотрит на меня.
– С чего ты взяла это?
Собираюсь с духом. Тяжело говорить эти слова, зная, что потом может прилететь.
– Ты ведь спас меня, – отвечаю, наблюдая за тем, как мужчина не отводит взгляда от моих губ. Они пересохли, и я не могу их облизнуть. Боюсь спровоцировать. – Зачем ты тогда шёл в ту сторону? Где живут те девушки?
Я несу всякую чушь. Он мог оказаться там случайно. Заблудился. Но… Он мог и не помогать мне, раз ему плевать на ребёнка. Только из-за денег? Я не верю во всё это.
Здесь либо обман, и в нём всё же есть хоть капля разума, либо… Это конец. Чон никогда больше не станет человеком.
– Ты мог оставить меня там, – сглатываю, продолжая. – Но нет. Укутал в пиджак. Посадил в машину, увёз сюда. Оберегаешь сейчас. От тех людей. Ради денег? Ты ведь мне лжёшь.
И я совсем не уверена в этом!
– Что тебе плевать на нас… Хотя бы на ребёнка…
Взгляд Чона резко метается вверх в мои глаза. Карие, тёмные искорки вынуждают сильнее прилипнуть к стене.
Внезапно он резко отстраняется. Смотрит растерянно на меня, крепко сжимающую полотенце. А я не слышу и собственного сердца. Будто оно замерзло, как и время.
Пока он смотрит на меня.
И тут же отмирает, когда мужчина резко оборачивается, на ходу крича один мат.
– Да пропади всё, блять, пропадом, когда я решил взять тебя в свой дом!
Я не обижаюсь, нет. Каждый человек – как вода в чайнике. Постепенно нагревается. Со временем кипит, намекая, что всё – капут.
Поэтому, как только дверь в ванной захлопывается, сползаю вниз по стене.
Обхватываю живот двумя ладонями. Откидываю голову назад и прикрываю глаза, ощущая тепло, исходящее от кожи.
Всё будет хорошо, малыш.
Я обязательно защищу тебя ото всех.
И от твоего отца. Если потребуется.
Но я надеюсь… Твой папа образумится. Перестанет так пугать, наседать и давить.
Всё обязательно станет хорошо.
Я тебе обещаю.
Меньше, чем через час прихожу в себя. Переодеваюсь в голубую пижаму, выделенную ещё вчера, и укутываюсь в тёплый плед. Тело слегка знобит из-за открытого окна. Странно. Я его точно не открывала. Осень ведь на дворе. Октябрь. Промозглый и дождливый.
Закрываю его, и тут же попадаю в удушливую тишину. Ветер больше не задувает в комнату.
Но и от этого…
Слышу стук каблуков. Женских.
Чонгук ведь сказал, что мы одни. Разве нет?
Останавливаются напротив моей комнаты. Скрип двери и отдаляющиеся шаги, тонущие где-то вдалеке.
Незваный гость скрывается в комнате Чона. Отчего-то я в этом уверена.
Омерзительно. Он заказал себе девушку? Потому что я не дала? Такой случай уже был. Он трахал блондинку, потому что я… Болела.
Может быть, это повторяется?
Я не позволила себя коснуться, а теперь он не выдержал? Сорвался?
И вместо того, чтобы уснуть с омерзением на душе, я плотнее укутываюсь в плед и иду за дверь, чтобы подтвердить свои мысли. Чонгук – козлина, которых ещё нужно отыскать.
Но когда открываю дверь, понимаю, что иду я к нему не только из-за этого…
Открываю свои двери и неуверенно иду вперёд. Тушуюсь на пороге, но всё же опускаю потную от волнения ладонь на дерево.
Немного отодвигаю преграду, и из тоненькой щели показываются силуэты двух людей, что не могут оторваться друг от друга.
Чонгук, как зверь. Срывается с цепи, когда касается своими губами губ незнакомки. А касается ли? Вгрызается. Запускает массивную ладонь ей в волосы, утыкается в затылок и тянет на себя.
Свободная ладонь притягивает к себе за талию. Заставляет их столкнуться грудью, животом, бёдрами.
А я сглатываю, когда на её месте представляю себя. У нас такого не было.
На удивление, Чон не был так напорист в те разы. И теперь я понимаю – тогда он ещё сдерживался. Но сейчас… Выходит из-под контроля.
Впечатывает быстрым рывком девушку в стену и продолжает целовать.
Совсем не нежно. Несдержанно. И не играет. Будто высвобождает всё, что сейчас копится у него в теле.
Но тут же резко отрывается.
Бьёт кулаком об стену. Злится, когда брови сдвигаются в переносице, а на лбу появляются морщины.
– Блять. Ничего, – от его голоса трещит пол под моими ногами.
Сжимаю пальцами плед и аккуратно выглядываю в маленькую щель.
– Иди сюда, – велит грозным тоном. Вздрагиваю, потому что думаю, что это он мне. Но нет. Пронесло.
Чон садится на диван, расстёгивает пальцами ширинку. А девушка, как покорная лань, доходит до него, падая на колени.
– Я тебя не возбуждаю? – от её голоса вспоминаю девушку, что помогла мне в тот страшный день, когда убежала от Чона. Как она делала мне хорошо. Но сейчас мне противно от всего этого.
– Соси, – грубо. Бесчувственно.
Девушка высвобождает член, который огромен и в таком сонном состоянии. Тут же наклоняется, облизывает его своим языком, пытаясь реанимировать. Наблюдаю за этим, не моргая.
– Быстрее! – рявкает, когда незнакомка не торопится. Подключает руки, что скользят по стволу. А он всё не поднимается.
Чонгук не возбуждается ни на йоту. Но тогда, в душе… Я что-то чувствовала. Как упирается его эрекция мне в живот. И обжигает.
То есть, у него так всё быстро упало?
Мотаю головой. Не моё дело. Пока он не хочет секса – мне не грозит опасность.
Хочу отпрянуть от двери и уйти, чтобы не видеть этой мерзкой картины перед своими глазами, как Чон резко останавливается. Убирает руку от головы девушки и поднимает взгляд вверх. Смотрит вперёд, но тут же отводит его в сторону, замечая…
Меня.
Стоящую на пороге и смотрящую на столь интимную сцену со стороны.
Ожидаю, чего угодно. Безжалостных криков. Как он вскакивает и берёт меня вместо той незнакомки. Или предлагает присоединиться, чтобы скрасить вечер.
Или того хуже… Смотреть на представление между нами двумя. Ему ведь нравится такое.
Передергиваю плечами, когда вместо всего этого вижу кошмарную улыбку. Чонгук откидывает голову чуть назад, смотрит из-под полуопущенных ресниц.
– Зайди.
Он точно обращается ко мне.
А я не шевелюсь.
– Лиса, не испытывай меня. Зайди.
И лучше бы я вообще не выходила из своей комнаты.
Чего я хотела? Посмотреть, получится ли у них? Или удостовериться в том, что пришедшая – девушка? Или всё нормально ли с ним? Что? Что я хотела себе доказать?!
Делаю шаг вперёд, приоткрываю дверь.
Зверского страха нет.
Стараюсь выглядеть спокойно, хоть и смущена из-за того, что меня застукали в такой щепетильной ситуации.
Нет, если я так и продолжу себя вести, он по-прежнему будет считать меня за слабенькую девочку. Будет давить. Контролировать. Подавлять. Манипулировать.
Я должна запретить себе показывать при этом человеке страх или слабость.
Поэтому вздёргиваю подбородок. Уже не так крепко держусь за ткань пледа. Захожу внутрь комнаты.
Мне противно смотреть на девушку, что продолжает стараться над членом. Гляжу только в довольное лицо, которое на миг меняется.
Чонгук опускает свой взгляд на макушку девушки. А я не вижу, что там происходит. Постыдно смотреть на такое.
И Чон неожиданно, с каким-то перерывом в словах, с придыханием, говорит слова, которые понимаю не до конца:
– Так вот оно чего…
Не понимаю.
И любопытство подталкивает посмотреть вниз. На то, как набухает мужской член. Становится всё тверже. И больше. Пробуждая в моей голове сцены с нашим сексом.
– Сядь на кресло, – внезапно кивает на мебель рядом со мной.
А я сглатываю. Хоть и пытаюсь смотреть на него уверенно. Зачем? Что он хочет этим добиться?
– Я не повторяю дважды. Садись. Или займёшь место этой шлюхи.
Незнакомка, прежде чем заглотить член мужчины, недовольно вскрикивает:
– Я не шлюха, а…
– Заткнись, – к ней он обращается небрежно. Как и опускает ладонь на её макушку и надавливает. Заставляя её поперхнуться огромным органом мужчины. Но полностью принять его. До самых яиц.
Она пару раз бьёт его по коленям, но втягивается.
Начинает двигаться сама. Работает усердно. Ускоряется.
А Чонгук не сводит с меня взгляда. Ждёт.
И я сажусь. Чтобы не убежать. Потому что ноги уже хотят рвануть отсюда и оказаться как можно дальше.
Но я выдержу его давление.
Он хочет опять сделать так, чтобы я боялась его. Тряслась.
Этого он и хочет. Он сам говорил это напрямую.
Но я не дам ему упиваться этой победой.
– Молодец, – его слова звучат, как похвала.
– Тебе что-то нужно? – спрашиваю уверенно. Сама в шоке. Поганый день. Впервые я делаю столько вещей, которые никогда не делала. Говорю себе – нельзя. Но всё идёт наперекосяк.
– Нужно, – кивает и на секунду закрывает глаза. А я опять невольно кидаю взгляд вниз, там, где сейчас девушка выпускает твёрдый член изо рта и опять насаживается на него, полностью вбирая в рот. – Возьми пару уроков по ублажению. Они тебе обязательно понадобятся.
– Они мне без надобности, – сжимаю кулаки. Что он такое говорит?
– Умеешь всё сама? – выгибает правую бровь. – Я не припоминаю ничего подобного.
Понимаю, о чём он, слёту. Вспоминает тот момент, когда ставил меня на колени?
– Зачем ты это делаешь? – срывается с искусанных губ. – Наказание за то, что подсматривала?
Стыдно признавать и произносить это вслух.
– Заметь, Лиса-а, – на последней букве он выдыхает тихий стон. Приоткрывает губы, слегка облизывает их. И опять кидает на меня полыхающий взгляд. Осматривает с ног до головы. – Я промолчал о твоём поступке. Но ты сама о нём напомнила.
– Я не хотела, – принимаюсь оправдываться. Зачем? – Так получилось.
Чонгук неожиданно приказывает:
– Сними плед, – выдыхает. Продолжает сканировать моё подрагивающее тело. Я не боюсь, нет. Это всё от его внимания.
Он игнорирует мои слова. Ему явно не интересно, почему я так сделала. А я не хочу объясняться. Ведь сама не понимаю, что на меня нашло. Но его просьба… Выбивает из равновесия.
– Что? – шепчу ошарашенно, только сильнее вжимая пальцы в ткань.
– Сними. Гребанный. Плед. Лиса.
Каждое его слово, как удар молотка по голове.
И я делаю. Не для того, чтобы порадовать его глаз.
Он ждёт, когда я сорвусь, вскрикну и убегу. Вижу по его усмешке, которая растекается по лицу. Глазам.
Испытывает. Проверяет на прочность.
Играется.
Плед слетает с плеч. Остаюсь в свободной голубой пижаме. Она не облегающая и совсем не развратная. Но мужчине этого хватает.
Молчу. Сталкиваемся взглядами, продолжаю смотреть в тёмную бездну, что глядит в ответ. Пока брюнетка доводит Чона до оргазма.
Пару минут моих пыток в этой комнате, и Чонгук опускает взгляд вниз. Впивается в волосы пальцами, грубо их сжимая. Кончает девушке в рот. Поднимает её за подбородок, видит, как она глотает его сперму. Убирает с губ и улыбается, как умалишённая.
И ей… Это нравится.
– Вали, – всматривается в неё и кивает холодно на дверь.
Та разочарованно вздыхает, встаёт с места, опираясь ладонями о его колени.
– Мудак.
Не могу не согласиться.
Незнакомка стремительно и обиженно летит в дверь. Не берёт и оплату. А ведь, я так поняла, она – проститутка. Он нанял её, чтобы меня не трахнуть? Зачем? Захотел бы, заставил сосать и меня. А, точно… Это ведь стресс.
Неужели задумался обо мне? Не верю. Не может быть такого.
– Поучилась бы, – хмыкает мужчина, застегивая ширинку джинсов. – А не глазела по сторонам.
– Я могу идти? – игнорирую его слова.
– Можешь, – кидает безразлично.
Встаю с места, хватаю плед с кресла. И иду на выход. И мучаюсь от мыслей.
Что он хотел показать мне этим? Это не урок, ничего подобного. Я думала, он накажет меня за это, но… Нет.
– Если в следующий раз так хочешь посмотреть на игры взрослых людей, только скажи, Лиса, – летят в спину шокирующие слова. Но я не подаю виду, иду к двери. Вылетаю за порог, слыша тихий смех.
А потом закрываюсь в своей комнате, зная, что она не будет преградой для Чонгука.
Но всё же сползаю по ней вниз на пол и твержу себе, какая я дура.
И хоть ничего не случилось…
Мне всё равно не по себе. Душа болит. Внутри терзает. И сердце не на месте. Противно.
Но я ничего не могу поделать.
Встаю с пола и иду в кровать, надеясь, что завтра утро будет лучше.
Ладонь касается талии, а я поднимаю голову вверх и убираю нож от пальцев. Чтобы случайно не пораниться.
Недовольно вздыхаю.
Это уже второй раз, когда Чон касается меня, хоть и прекрасно знает, что мне неприятно. О чём я ему и сообщаю:
– Не трогай меня.
Он стоит рядом, упирается локтями о столешницу. Зачем?
– А мне нравится, – ухмыляется и не отходит ни на шаг. – Вдруг на тебя упадёт ещё один ящик? И конец маленькой крошке.
Закусываю губу и стараюсь вытерпеть. Он же издевается!
– Я могла порезать себе палец, – объясняю ему. – И ты ел бы салат с кровью.
Я не знаю, как так вышло, что я стою на месте и готовлю для нас еду. Так получилось. Всё, чтобы я не достала из холодильника либо испортилось, либо не подошло для моего беременного организма. А Чон, как приблудыш. Внезапно захотел то же самое, что и я.
– Тоже вкусное. Солёное, – кривлюсь, когда представляю этот вкус во рту. Опять. Давит, скотина, на больное. – Быстрее.
Зубы от него скрипят.
– Если ты отбил мясо на отбивные – это не даёт тебе права торопить меня, – сегодня я необычайно раздражена. И даже такой человек, как он, не может повлиять на моё настроение. Проклятые гормоны! То дрожу рядом с ним от непривычки, то от злости. – Лучше бы ушёл куда подальше.
– С каких пор ты такая смелая? – не вижу, но улавливаю боковым зрением – прищуривается. – Забылась? Я могу напомнить, в чьём доме ты находишься.
Неожиданно резко поворачиваюсь в его сторону. Нож откладываю, чтобы не порезаться, или не всадить Чонгуку в руку. Гормоны играют. Никогда такой не была, но всё, что сейчас хочу – агрессивно крикнуть в его сторону, что он надоел.
Подавлять.
– В нашем? – необычные слова. Чонгук удивляется от моих слов, а я ему напоминаю. Как и себе. Что участь неизбежна. – Мне тяжело. Свыкнуться. Начать жить с тобой, как хотя бы соседи. В груди всё разрывается на части. После того, что ты сделал. И что в итоге? Ты сам и создал себе проблем… Хотел сломать меня, и в конечном счете… Всё получилось не так, как ты желал. Где теперь твоя месть? Ты о ней забыл. Потому что обрёл ещё больше проблем и забот.
Да, я слишком осмелела. Хоть и не сильно.
Это всё из-за малыша, который передаёт мне свои чувства. Весь в отца.
И плевать, что он ещё слишком маленький.
Понимаю, что стою на мине, которая вот-вот рванёт. По лицу Чона это очевидно. Но пусть ударит. Может, когда он увидит мой труп у себя под ногами, наконец, поймёт, что натворил.
И, несмотря на его плотно сжатые челюсти, продолжаю, игнорируя страх:
– Я так начинаю уставать от этого, что просто пытаюсь принять. Несмотря на то, что мне противно находиться рядом с тобой. И да… Ты сам сказал, я – твоя будущая жена, и в какой-то степени это вскоре будет и моим домом.
Чон внезапно взмахивает рукой. Хочу зажмуриться, боясь удара, но не двигаюсь. Стойко смотрю в его глаза, наблюдая, как ладонь превращается в указательный палец. Машет им перед лицом.
– Знаешь что, маленькая дрянная девчонка…
Договорить ему не дают.
Звук резко открываемой двери вынуждает нас обоих повернуть головы и увидеть на пороге незнакомого человека.
– А ты какого хрена здесь делаешь? – слетает с губ Чона, чем напрягает меня ещё больше.
Неужели враги? Почему именно сейчас? Когда мы вдвоём?! Рядом только нож. Но и он вряд ли поможет мне в моих неумелых руках.
Поэтому неосознанно, чисто импульсивно, перед страхом и чувством опасности шагаю ближе к Чонгуку. И хоть этот человек бесит меня и раздражает больше всего, в случае чего…
Он сможет защитить меня. Наверное. Утешаю себя этим, когда понимаю – после моих слов он сдержался.
– Здравствуй, Чонгук, – начинает мужчина. А я цепляюсь в ладонь мужчины пальцами. От испуга. Незнакомец выглядит вымученным, но его лицо… Страшное. Изрезанное, испорчено шрамами. И этот взгляд… Поднимает все волоски на теле. – Мы видимся впервые, но ты, кажется, меня уже знаешь. Я представлюсь ещё раз. Для барышни.
Его голос, как скрип не смазанного и заржавевшего металла.
– Я - адвокат твоего отца, и здесь по его делу.