Часть 64.
Pov. Лиса.
И всё.
Тишина салона и барабанящий по крыше дождь оглушают.
Как и его слова.
Нет. Не верю. Не мог он такого сказать. Особенно с таким пренебрежением в голосе.
Поднимаю взгляд с трясущихся пальцев и наблюдаю за тем, как мужчина, первый охранник открывает дверь автомобиля.
Не успевает залезть в салон.
А у меня перед глазами замедленная съёмка.
Потому что мужчина… Мешком падает на грязную землю.
И всё. Нет у нас больше охраны. И Чонгук, который только хотел сделать то же самое, отстраняется от автомобиля. Приходится идти на водительское место.
И я надеюсь, что сейчас он всего лишь запрыгнет в автомобиль, и мы уедем отсюда, но…
Чон резко останавливается прямо на полпути. Перед самым носом.
Его неожиданно клонит назад. Рука медленно, словно плеть опускается вдоль туловища. А телефон выпадает из рук.
Его тело за какую-то секунду скрывается за капотом.
И я, возможно, буду дурой.
Но я, ничуть не мешкая, вылезаю из автомобиля. Знаю, что Клим меня не убьёт. Я ему нужна. Как и мой ребёнок.
Хотя…
Он всё равно сделал это. Попытался убить его. Ведь убил на моих глазах людей. И если бы это было первое убийство, которое я видела… Я бы точно не выдержала. Был бы выкидыш.
Но не сейчас. Мне всё равно на остальных. Плевать на охрану, что сейчас спит мёртвым сном.
Я переступаю через одно тело, плюхаюсь сапогом в лужу. Дождь бьёт по лицу, превращая волосы в сосульки за несколько секунд.
Меня не волнует ничего. Даже снайпер, который может быть где-то неподалеку. Они ведь…
Не свалились просто так?
Меня беспокоит один человек.
Которого вижу лежащего на асфальте.
Слёзы подступают к глазам, стоит увидеть его состояние. И я, не раздумывая, сигаю к нему, падая на колени и раздирая колготки о камни. В панике смотрю на мужа, который бледнеет с каждой секундой всё больше. Я не могу глянуть ему в лицо. Взгляд сконцентрирован на груди, на его майке, по которой сейчас растекается багровое пятно.
– Нет, нет, нет, – шепчу себе под нос, не зная, что и делать. Руки в воздухе колышутся как в припадке. Не могу до него дотронуться.
Я ничего не вижу перед собой из-за слёз. Но решаюсь. Только бы хоть как-то помочь ему.
Не знаю, куда давлю ладонями, чтобы закрыть рану.
– Он же сказал, что не тронет! – восклицаю Чонгуку в лицо, пытаясь остановить кровь. А он молчит. Не отвечает. Только кровь вылетает изо рта, а лицо белеет сильнее.
Меня ударяет дрожью. Страхом. Потому что не знаю, что делать. Боюсь за его долбанную жизнь.
Надеюсь, что кто-то из клиники сейчас увидит это через камеры. Придёт и поможет. Или… Кто-то приедет! Появится человек! Но как назло…
Ни души.
– Чонгук, не молчи же, ну! – слёзы текут по щекам, вместе с дождём. От тела уже разрастается огромная лужа крови, которая смешивается с грязной водой. Течёт вниз, омывая асфальт багровой жидкостью.
Мужчина не отвечает. С трудом поднимает руку.
А я замираю. Не могу смотреть на то, как человек, который за это время стал для меня самым близким и надёжным, сейчас живёт последние секунды жизни.
Нет, я не дам ему умереть!
Пытаюсь судорожно понять, что делать дальше.
А Чон… Слегка касается своими пальцами моего запястья. Несмело сжимает их. А я поднимаю взгляд с его груди на лицо.
Глаза в глаза.
И чуть не рушусь, когда вижу в них то, что никогда не видела в глазах Чонгука. Они ему не к лицу.
Боль.
Раскаяние.
И..
Вину.
– Бе.. – хрипит снова, но я не слышу. Уши закладывает от дождя. – ..ги.
– Да что ты такое говоришь?! – мне хочется ударить его кулаком. Понимаю, что не время, но он напрашивается! – Ты ведь знаешь…
Я не успеваю договорить. Вижу боковым зрением мелькнувшую тень.
Поднимаю резко взгляд и чуть не впадаю в истерику. Лучше бы это была обычная тень. А не Клим, который идёт со стороны больницы в нашу сторону. А за ним… Ещё человека три-четыре…
Страх парализует тело.
Я понимаю, что мне нужно бежать, но я не могу его оставить! Но Клим всё ближе!
– Найди, – и снова мой взгляд утыкается в бледное лицо мужа. Оно становится почти белым. – Джина и…
Я узнаю знакомое имя. Тот псих. Но мне сейчас ни к чему о нём думать. Потому что вместе с Чонгуком… Сейчас умираю и я.
Не могу шевельнуться. Встать и сделать хоть шаг. Я продолжаю сидеть в луже крови вперемешку с грязной дождевой водой и давить на рану.
И когда Клим оказывается совсем рядом, делаю один мощный всхлип.
Грудь раздирает на части. Глаза щиплет от слёз. А душу рвёт. Разрывает на куски. Тело ломит, пальцы дрожат, а мозг отказывается работать.
Под холодными, запятнанными кровью ладонями, становится тихо.
Его сердце останавливается.
А моё… Вместе с ним.
– Почему? – жалобно скулю, не в силах встать и бежать. Поднимаю ладонь с его груди и опускаю на бледное лицо. Глажу его руками и оставляю разводы на щеке. А ему ведь уже всё равно. – Ты ведь дал нам время!
Он прекрасно меня слышит. Подходит к нам, останавливается в метре от меня.
Поднимаю взгляд на Клима и не могу сдержать своих чувств. Меня снова обжигает изнутри. Как магма ползёт по внутренностям. Горит адским огнём.
– Мне надоело ждать, – отзывается спокойно, без каких-либо эмоций. Смотрит на безжизненное тело Чона. – Вам было дано достаточно времени, чтобы подружиться и насладиться компанией друг друга.
Так вот зачем он всё это устроил… Не за меня волновался. А за то… Чтобы потом больнее было. Расставаться.
– Спаси его, – всхлипываю, сжимаю пальцами промокшую от воды майку. Говорю, а сама понимаю – поздно.
И от этого накрывает ещё сильнее.
Я ничего не могу сделать.
Только смотреть вперёд и ронять эти слёзы.
Я ведь говорила ему остаться дома! Почему он поехал?!
Из-за спора!?
Так теперь мы оба проигравшие!
Потому что Чонгук… Не услышит больше результат.
Если он будет.
Потому что… Лучше я уж наложу на себя руки, чем буду жить в доме этого психа. Лучше так. Даже если мой малыш и родится… Его будет ждать только боль.
А я точно ему этого не желаю.
Но разве меня кто-то спрашивает?
Всё делают без меня. Подходят ко мне, хватают под руки. И когда это делают чужие ладони…
Словно просыпаюсь.
Отбиваюсь, размахивая руками. Попадаю одному уроду в глаз. А другому наступаю на ногу.
Но если бы этого было достаточно…
Нет.
Потому что меня опять хватают. Заламывают руки, ставят на колени.
Я вскрикиваю, но не от того, что меня сейчас хватают и несут на верную смерть.
А от резкого, пронзающего чувства внизу живота…