Часть 63.
Pov. Лиса.
Проходит почти неделя, но наш спор так и остаётся открытым.
У мужа не нашлось ни настроения, ни возможности отвезти нас в больницу. Начались какие-то проблемы.
Последнее время наш дом полон людей. Они остаются тут на ночь, и у Чона много дел, которые ему нужно решить.
Поэтому мы так и не смогли выбраться из дома.
– Чего в облаках витаешь? – вздрагиваю, когда над головой раздаётся недовольный голос. Роняю из рук ложку и испуганно поднимаю взгляд на Чонгука. – Ушки давно чистила? Я тебе пару минут ору.
– Чего надо? – недовольно бурчу. Отхожу от него на несколько шагов. Чего вообще близко так встал? Поднимаю ложку с пола, кидаю её в раковину и беру новую.
– Собирайся, в больничку поедем, – огорошивает.
Что? Почему так внезапно? И почему именно сейчас? Лучшее ли это время? Дождь на улице льёт как из ведра.
– Может, дома останемся? – у меня огромное желание поехать в больницу, чтобы узнать пол ребёнка, но мне всё равно тревожно выходить из дома.
Да ещё и плохие картинки перед глазами. Как машину заносит на мокрых дорогах, и мы падаем в кювет. А что нет? Страшно мне. Стала социофобом. Да и чем ближе подбирается срок, установленный Климом – тем я становлюсь нервнее.
Неделя осталась.
– Боишься? – ухмыляется, облокачиваясь на столешницу. – Трусишка.
– Нет… – его обзывалку пропускаю мимо ушей. Сам такой. Хотя он таким и не является. – Просто… Ладно. Я, наверное, просто накручиваю. Сейчас соберусь.
Я отвожу взгляд в сторону, только бы Чонгук перестал так смотреть на меня. Он же глумится! Подшучивает надо мной!
После того, что между нами произошло… Он постоянно шутит надо мной. И относится мягче. Порой может огрызнуться, но тут же шипит от злости, что не сдержался.
И вот сейчас он опять называет меня « трусишкой»! Но я ведь не такая!
Хотя кого я обманываю?
– У тебя полчаса, поторопись, – кидает мне в спину, и я решительно отправляюсь наверх.
Мне хватает этих полчаса с головой. Я теплее одеваюсь в то, что у меня есть и спускаюсь вниз. Чонгук уже сидит в гостиной, крутит в руках телефон. Когда слышит мои шаги, поднимает взгляд, и осматривает с ног до головы.
– Теплее ничего не было? – если бы женщина до своего заточения в больнице оставила что-то другое, ты бы не был так недоволен!
Эти слова я умалчиваю, чтобы не поссориться.
Не хочу!
Настроение у меня должно подниматься, потому что сейчас… Я узнаю, что у меня появится доченька. И Чонгук проиграет!
– Не было, – бубню, и иду обиженно на выход. – Давай поторопимся, мне ещё ужин готовить. Вечером должны подруги приехать, я хочу испечь торт. Мне тебе ещё отдельно готовить, недо-сладкоежка.
Муж недовольно фыркает, но встаёт со своего места. Никак не комментирует то, что ко мне могут приехать подруги.
И как хорошо, что он не против видеть их в своём доме. Иначе я давно бы повесилась от Чонгука. Он же невыносимый!
Но в последнее время разговоры находятся сами. Темы всплывают в миг. И мы…
Как обычные люди говорим.
Чонгук меня даже, как-то… Приобнял! Когда на кухне стояла.
Вот и сейчас, когда едем в машине, я расспрашиваю его о банальных вопросах. Я очень хочу поинтересоваться как дела у Лу, ибо помощница связывалась с Чонгуком совсем недавно, но не рискую. Портить настроение нам двоим – нет никакого желания.
Больница находится недалеко. Максимум тридцать минут езды.
И вот когда мы подъезжаем на парковку, Чонгук, как истинный, джентльмен-бандит, открывает дверь и бросает на ходу:
– Попой своей шевели, я сейчас промокну.
– А я говорила взять зонт! – возмущаюсь, аккуратно ставя ножку в сапожке на асфальт. Чуть не проваливаюсь в лужу, но Чонгук хватает меня за талию. Которой нет! Живот всё больше! Растёт как на дрожжах! Уверена, там богатырская девочка, которая родится весом под сто пятьдесят кило.
– Зачем? Мы на машине, – ну, вот, теперь не возмущайся, раз ты на машине.
Как только становлюсь на ноги, муж накрывает мою голову, на которую уже успели упасть капли, тёмным коротким пальто.
И, чёрт, кажется, я становлюсь слишком сентиментальной. Потому что этот поступок кажется мне милым.
– Шевели булками, неженка! – торопит, и я, обхватывая себя руками, жалею, что не надела ещё один свитер под бежевое пальто. В салоне машины тепло… А сейчас холодно. Хоть и Чонгук рядом.
Не знаю, как слышу мелодию звонка через барабанящий по ушам дождь. Мы останавливаемся.
– Погоди пока, подержи сама, – он даёт мне «крылышко» своего пальто, под которым я прячусь от дождя. Поворачиваю голову, наблюдаю за тем, как он достаёт свой телефон из кармана брюк.
Лицо тут же напрягается. Меняется ежесекундно, стоит взглянуть в экран. Сжимает телефон в руках, и, увидев раздражение и какое-то беспокойство в глазах мужа, не выдерживаю:
– Что там? – сердце падает в пятки от этой тишины. От его глаз, которые сверкают недоброй молнией.
Он не отвечает на мой вопрос. Отвечает на звонок.
– Чем обязан? – недовольно шипит. Я не слышу, о чём они там говорят. Молча стою как на иголках, и ожидаю следующих слов своего мужа. – И? Срок ещё не вышел.
Когда он говорит последнюю фразу – кровь в жилах леденеет.
Понимаю по одному слову – Клим.
– Нечестный обмен, Клим. У тебя член моей семьи. Вернёшь мне её – отдам тебе Лису.
Сдавливаю ткань его пальто. Надеюсь, он так говорит не специально.
– Что? – его обеспокоенный тон передает это чувство и мне. Внезапно Чонгук перекидывает телефон из одной руки в другую и хватает меня под грудь. Ткань вылетает из рук, но я не сопротивляюсь. Делаю шаг вперёд, потому что Чон тянет меня на себя.
Бегу за ним, слежу за тем, как он осматривается по сторонам.
Стараюсь не паниковать, потому что знаю, что рядом с нами ещё два человека. Телохранители.
Воздух резко покидает лёгкие.
Было. Два человека.
Один из них только что замирает.
Делаю шаг вперёд, распахиваю глаза и медленно наблюдаю за тем, как во лбу у мужчины появляется чёрная точка. Плоть летит по сторонам, окрашивая лицо охранника в хлынувшую от раны кровь.
Чуть не падаю на асфальт, но Чонгук не даёт этого сделать.
– Не шути со мной, – цедит сквозь зубы и продолжает идти вперёд. – Не боишься, что с ней что-то случится? Или ребёнком? Я запросто могу их грохнуть.
На последней фразе он усмехается.
Подходит к автомобилю, переступает через лежащего рядом мужчину.
Тошнота тут же подступает к горлу. Живот сводит спазмами, и я чуть не сгибаюсь в три погибели, чтобы не выплюнуть свой завтрак на землю. Но не успеваю. Чонгук открывает дверь автомобиля и рывком сажает меня на заднее сидение.
И перед тем, как закрыть дверь, я слышу одну больную фразу, которая колит по сердцу.
– Думаешь, я люблю её? И мне слабо убить эту суч..
И всё.
Тишина салона и барабанящий по крыше дождь оглушают.
Как и его слова...