Часть 62.
Pov. Лиса.
Я стыдливо избегаю его весь следующий день.
Даже убежала на утро, как только проснулась. И почти весь день не выходила из своей комнаты. Потом всё же решилась, и хорошо, что не встретила его.
Я не знаю, что тогда нашло на меня вчера.
Я как-то хотела помочь ему, успокоить. Мне надоело видеть разбитые в кровь кулаки. Как он истязает себя из-за Лу.
Он винит себя в этом. Что позволил так долго дурить себя.
И я не нашла ничего другого.
Я и так готовлю ему каждый день. Но этого ему мало.
Я знала, чего он хочет. Из-за этого он бесится сильнее. Зная Чонгука… месяц воздержания для него – пытка. Он привык трахаться три раза на дню. Как завтрак, обед и ужин. Всё по расписанию. А здесь я. Не даюсь.
Он на взводе.
И я решила попробовать… Всего лишь попробовать. Могла бы спокойно убежать, если вдруг что-то пойдёт не так, или мне станет противно. Он же не принудит. Уверена в этом.
Этот поступок стоил больших усилий. Всё время, что лечила ему руки – настраивалась.
А потом устала. Решила сделать всё быстрее и узнать, смогу ли я, после того, что случилось. Простила ли я его. Хотя ответ знаю точно – нет. Но. Может, стала относиться к этому проще.
И всё так и оказалось.
Когда тебя не принуждают к чему-то – делается всё легче.
Когда не кидают пошлые шутки – не чувствуешь себя дерьмом.
Мне понадобилось десять минут, а ему… Принесло это пользу. Может, расслабится хотя бы на несколько дней.
Это было сложно, да. Но…
Я рада сама, что смогла это сделать.
Огромный шаг. Как будто переползла по канату через пропасть. И ощущения при этом… Необычные.
Но всё же, одного раза пока достаточно. Я и так многое сделала. Не всё так резко, как я хочу.
Надеюсь, Чон это поймёт. И не станет на меня давить.
Хотя, скажу честно… Всё же я вчера не только успокоила мужа, но и… Сама получила нечто приятное.
Я была будто под таблетками. Теми самыми, несколько месяцев назад. Испытывала такое же удовольствие, и в этот раз возбуждалась по своей воле.
Не понимаю, как это произошло.
Он меня испортил! Совратил!
И всё же мне удаётся избегать его ещё несколько дней. Мне стыдно взглянуть ему в глаза.
Потому что нам обоим было приятно. До такой степени, что… Нам понравилось.
И не будь я такой трусихой, может, повторила через недельку…
А пока…
Я бегаю от него, чувствуя на спине прожигающий и устрашающий взгляд.
Но, как и ожидалось, я не смогла долго этого делать.
В этот раз я не успеваю. Как только слышу его шаги, не знаю куда деться.
Надо же было мне остаться на зимней террасе. Из неё один выход и тот… Перекрывает Чонгук, заполняя всё пространство своим телом.
А я тут же отвожу взгляд, когда вижу его в дверях. Закутываюсь в плед, и не встаю с качелей. Отворачиваюсь в сторону, наблюдая за дождём, что лупит большими каплями по стеклу.
Не хочу видеть его лицо. Не хочу ничего слышать. Потому что знаю – он ехидно улыбнётся, начнёт шутить надо мной.
– Какая ты прыткая, – недовольно басит, усаживаясь на мои качели. Нас слегка ведёт назад, но я цепляюсь за ручку.
Зачем же так резко с его то весом!?
Желаю возмутиться, но не поворачиваюсь в его сторону. К чёрту. Промолчу.
А ещё лучше – возьму и уйду! Что и собираюсь сделать.
Укутываюсь в плед и стараюсь встать.
Не успеваю.
Огромная лапища обвивает меня под грудь. Я не напрягаюсь, потому что знаю – мне же хуже. Как и ребёнку. Поэтому расслабляюсь, уверена – ничего плохого уж точно не будет.
Потому что Чонгук немного, но бережно укладывает меня к себе на колени. Затылком чувствую его твёрдые бёдра.
А сама прикрываю глаза, когда натягиваю на себя плед.
Ощущаю, как он чуть наклоняется и смотрит на меня сверху вниз.
Неожиданно непривычно лежать вот так на муже. Согнув ноги в коленях. Обычно так лежат мужчины на бёдрах у девушек… Как на мягкой подушке. Но в нашей паре в принципе всё ненормально.
– Сколько ещё убегать будешь? – гремит над головой.
– Сколько нужно, – проговариваю тихо, не открывая глаза. Видеть его не хочу. Так хоть не сгорю от стыда. А как только увижу, взгляну в его глаза – убьюсь в собственном смущении.
– Мне скучно, – выдаёт внезапно. Мне кажется, мои глаза вылетают из орбит. Сделали бы это, если бы я их не напрягла. – Остальные здесь набегами. С тобой не повеселишься. Убегаешь постоянно. Непорочная неженка смущается?
Поджимаю от волнения губы. Понимаю, что он всё видит, но ничего не могу с этим поделать.
– Знаю, что да, – хмыкает. – Небось ещё и рот с мылом вымывала после того раза, да?
И вот опять он издевается. И припоминает этот идиотский случай. Нет, я не жалею, что тогда сделала. Чон стал что ли… Чуть мягче. Настроение у него поднялось. И всё из-за одного только минета. Всё выпустил через… Свои канальца, блин.
Да и мне было… Очень хорошо.
– Вымыла, – говорю назло. Да, я так и сделала. Полоскала ещё несколько раз. Я брезгливая. Бываю. – Ты это пришёл услышать?
– Нет, мне скучно, – отзывается грубее. Внезапно опускает ладонь на мой выпуклый живот. Нам уже… Почти пять месяцев. Осталось ещё чуть-чуть… – Глаза открой.
– Не буду, – упрямлюсь. – Тебе же скучно, а не мне.
Если честно – лгу. Когда Лу оказалась в больнице… Мир перевернулся. Стал серым и безвкусным. Без людей рядом – тяжело. Но сейчас, когда рядом муж – даже с закрытыми глазами мир расцветает. Чёрно-красными цветами. Пробелами.
Но хотя бы так.
– Открывай. Глаза.
Его тон становится чуть жёстче. И слова он говорит грубо, с приказом. Расстановкой.
Вот и всё.
Конец игривому и хорошему Чонгуку. Скучно ему перестало быть, потому что нашёл себе занятие – меня теребить.
Распахиваю глаза и тут же сталкиваюсь с тёмным янтарём. Ужасно блестят. Смотрят на меня с желанием. В принципе, как и всегда.
– Сегодня ничего не будет, – выпаливаю сразу, чтобы обозначить границы.
– Я и не рассчитывал, – отвечает сухо. Но по тону слышно – надеялся. А сейчас всё. Опять черствеет.
Всё ясно. Хочешь сделать Чонгука добрым – подари ему минуты секса.
Озабоченный извращенец.
– Я вообще пришёл с сыном пообщаться.
Вскидываю удивлённо брови.
Так вот он чего пальцами под плед аккуратно лезет.
– Почему с сыном? – хмурюсь. Я девочку хочу, как Лу. И будут в нашей семье расти две сладости.
– Чувствую. Сын будет, – он уверен в своих словах, а я вот в его нет. Не препятствую ему, замолкаю, лишь выжидая, когда он сделает то, что захочет.
Чон проникает горячими пальцами под серую пижамную кофту и дотрагивается до живота. Немного потирает его, как лампу джина. – Уверен. А ты кого хочешь?
– Девочку, – мечтательно отвечаю. – Только чтобы в меня пошла. А то вырастет такой же хабалкой как некоторые. Гены злую шутку сыграют.
Я слегка хихикаю и не боюсь, что мне прилетит от Чонгука. Не могу не высказаться, слишком уж мне смешно становится, когда я представляю светловолосую девочку, накаченную стероидами, у которой бицепс руки больше, чем моя голова.
Черты лица жёсткие и острые как у отца. И взгляд. Суровый, убивающий наповал.
Не сдерживаю, и выпускаю смех наружу. Не могу выкинуть эту картинку из головы и продолжаю смеяться.
Представляю, как она в семилетнем возрасте с двумя хвостиками по бокам, в облепляющем её тельце платье, тащит с мамой покупки и разгоняет всех прохожих.
Неосознанно тянусь к животу, который начинает болеть от истерического припадка.
Забываю, что именно сейчас меня там трогает Чонгук. А я всё равно опускаю руки на его ладони. Слегка сжимаю и только сейчас понимаю, насколько тепло сейчас моему животику.
И нет. Это не от его горячих рук и из-за того, что я замёрзла.
Порой мне кажется, что малыш чувствует своего горе-папашу.
И вот и сейчас. У них как будто контакт. Невидимый.
Может, поэтому Чонгук и чувствует, что будет мальчик? Моя малышка посылает ему не те сигналы, чтобы подшутить под ним.
– И чего ты смеёшься? Мне тоже расскажи, – недовольно басит. Раскрываю до этого зажмуренные глаза и отстраняю ладонь от живота, вторую оставляю на месте.
Пальчиком вытираю скатившиеся по виску слёзы и вновь чуть не ловлю смешинку.
Я представила перекаченную доченьку на руках у мужа. Как тот тащит её до машины, и не может донести.
Весь образ груды мускул и отпетого бандита стирается с лица земли.
– Ничего-о, – тяну, не собираясь ему это рассказывать. Это будет только моё представление. Моя тайна. А то ещё разочаруется, когда у него дочь родится.
– Я предлагаю тебе спор, – внезапно отрезвляет своими серьёзными словами. Смотрю его в напряжённое лицо. Серьёзен как никогда. Ни один мускул не двигается. Как замёрз. Только в глазах огонь горит. Азарт?
– Какой? – спрашиваю с интересом.
– Я ставлю на то, что родится мальчик. Ты – на девочку. Когда там можно будет пол ребёнка узнать?
Странный спор… Но Чонгук уже проиграл.
– Уже можно, – отвечаю. И я бы очень хотела узнать его, но… Мы не в той ситуации. Нам вряд ли можно выходить из дома. Здесь сейчас безопаснее всего.
Чонгук установил охрану на воротах, около дома. Но не в доме. Сказал, что сам способен меня защитить. Тем более лишний народ сейчас раздражает.
– Я узнал, что Лу выписывают через неделю. Ещё примерно неделю Клим будет держать её у себя, – на удивление муж сейчас спокоен. Хотя каждый раз, когда тема затрагивалась малышки, он рвал и метал. Затыкал всех, кого мог. Но сейчас спокойно сам начинает этот разговор. – Выждет, когда срок кончится. Но мы ударим раньше. Через неделю, когда мы точно узнаем, что с Лу всё в порядке, мы атакуем. Мы как раз можем съездить в больницу через несколько дней, чтобы проверить.
Он – дурак, полный.
– Чонгук, я не думаю, что это хорошая идея, – сомневаюсь.
– Он не тронет тебя, – внезапно заверяет Чон. И я это знаю прекрасно и без него. Сглатываю от волнения, потому что не знаю говорить ли следующих слов. Но собираюсь. И всё же неожиданно для себя, выдыхаю:
– А тебя?
Чонгук хмурится. Смотрит мне спокойно в глаза.
Сам водит пальцами по животу, который растёт с каждой неделей всё больше и больше.
– Он дал чётко понять, что не хочет, чтобы у тебя случился выкидыш, или умер плод. Вряд ли он атакует меня на твоих глазах. Клим – сумасшедший. Для него сейчас ты – сокровище. А я охранник. Он пользуется мной, а я ему позволяю. Пока. Поэтому ничего страшного не случится. Тем более мы поедем не одни.
Последние слова успокаивают. Значит, не одни…
– Тем более… Вряд ли он меня убьёт.
Интересно, почему он уверен в своих словах?
В голову внезапно ударяют воспоминания, которые были две недели тому назад.
Любопытство распирает меня до сих пор, но за всё это время я не набралась смелости, чтобы спросить у мужа этот дурацкий, но сильно волнующий меня вопрос.
И я хочу узнать его сейчас. Пока Чон добрый. Но перед этим…
– Можно задать тебе вопрос? – спрашиваю осторожно. Мне не хочется портить ни ему, ни себе настроение. – Насчёт Клима.
– Валяй, – кидает, расслабленно откидываясь на спинку качелей. Руку по-прежнему не убирает с живота. Как и я с его ладони. Она мне не мешает. И от его прикосновений… Не противно. На удивление.
– Почему он назвал тебя сыном?
– Э, нет, маленьким мозгоправам знать это не обязательно, – уходит от темы. А ведь сам сказал, что могу задать это… – Расскажу как-нибудь потом. Сейчас у меня не то настроение, чтобы обсуждать моё прошлое. И вообще.
Он убирает свою ладонь из-под моих пальцев. Холодок тут же жалит по коже, и я одёргиваю кофту.
Чон встаёт, аккуратно приподнимая меня. Выпрямляется в полный рост и потягивается, разминая мышцы.
– Ты скучная. Никакого с тобой веселья.
Это всё, что он говорит перед своим уходом.
Интересно… Что его всё же связывает с тем человеком?
Громко выдыхаю и понимаю. Об этом я узнаю не скоро. Потому что когда Чон уходил… Я видела его плотно сжатые кулаки. И эта тема для него… Явно не из приятных.