Часть 71.
Pov. Лиса.
Что, значит, не будем рисковать?
Я-то теперь хочу…
– Нет уж… – шепчу. – Сегодня мы играем по моим правилам.
Я сама притягиваюсь к нему, несмотря на то, что губы болят от той силы, с которой Чонгук меня целует. Словно изголодался.
Вспоминаю его фразу про натёртые в кровь ладошки… И хихикаю себе под нос.
А он врезается в мои губы и тут же отстраняется.
– Чего ржёшь?
– Ничего, – улыбаюсь, притягиваю его к себе, запуская язык в его грязный от вечно нецензурных слов рот. Немного порочно, смело, но мне так нравится. Особенно когда Чонгук отвечает. Так грубо, дерзко, как шквалистый ветер. Вот он всегда такой. И я до безумия в это влюблена.
Кажется, я ненормальная. Но пусть оно так и будет.
Потому что вместе с ним я умираю и возрождаюсь раз за разом. Как и сейчас.
Когда его руки тянутся к кофте. Ладони проникают под ткань, задирают её выше. Чон всего лишь на мгновение отрывается от меня. Чтобы снять через голову свитер. Нависает надо мной, рассматривает обычный тканевый лифчик.
– Что это за дерьмо? – сверлит взглядом вздымающуюся грудь. Он привык, что я хожу без белья. Бюстгальтер мне, в принципе, не так уж нужен – грудь у меня маленькая. И только с беременностью начала увеличиваться. Но… не ходить же мне перед Намджуном так?
– Соски чувствительные, – робко отвечаю. – И… Выделяются сильно… Неважно!
Я смущаюсь, когда говорю об этом. Нашёл о чём начать беседовать!
Муж цыкает. Грубо хватается за лямки лифа и ныряет мне под спину. Щёлк застёжек распространяется по комнате через секунду. И оковы в виде ткани летят на пол.
Грудь начинает гореть от одного только полыхающего взгляда.
– Так-то лучше, – хмыкает, пока стараюсь не сгореть со стыда. Он снимает рубашку, откидывает её вслед моему лифу. А я смотрю на израненную шрамами грудь. Там, где долгое время назад сияла дыра виднеется свежий шрам. Хочу тронуть его руками, но не могу. – Забей, неженка. Это не последняя дыра в моём теле.
Сглатываю, и пока пытаюсь прийти в себя, этот мужчина стягивает с меня штаны. Прямо с бельём.
Нетерпеливый.
Ведёт пальцами по бёдрам и шепчет, наклоняясь и касаясь губами живота.
Он сейчас не меня так-то целует. А малыша.
Я ревную.
– Знаешь, КАК сильно я ждал? – спрашивает возбуждённо, сверкая глазками.
– Представляю… – мямлю мокрыми губами.
Потому что этот человек, даже не раздеваясь, касается пальцами меня между ног. Проникает одним пальцем внутрь.
– Ты когда возбудиться успела? – усмехается.
Не скажу же я…. Что пока по животу меня гладил. И пока вдыхала его запах, когда лежала у него на коленях.
– Отстань, – неловко отвожу взгляд на стену.
Палец с громким хлюпом покидает моё тело. Постанываю с разочарованием.
И это всё?
– Чёрт… – ругается, расстёгивая ремень. Пуговку. Ширинку. Снимает с себя штаны, трусы. А я сглатываю. Когда вижу его огромную дубинку. Мама родная…– С беременными одни сложности…
Чонгук плюхается рядом. Одним аккуратным движением поворачивает меня на бок.
Чувствую его обнажённой спиной. Голыми ягодицам.
Чонгук проводит ладонью по бедру, приподнимает его вверх. А я закрываю глаза, потому что чувствую у входа твёрдую головку, которая без промедления врывается внутрь.
Не могу молчать, приоткрываю губы и выпускаю тихий стон. Лопатки жжёт от его кожи, которой он касается, как только делает толчок внутрь.
Его рука скользит выше. Опускает бедро. Ныряет между ног и сдавливает двумя пальцами клитор. Выдыхаю и распахиваю глаза, когда Чонгук становится быстрее, а его пальцы начинают массировать чувствительную горошину.
– Бля, Лис, кричи по-другому, не так соблазнительно, если тебе будет больно, потому что я сдержаться не могу.
А я молчу. Только тяжело дышу и пускаю громкие стоны.
Плевать. Мне не больно.
Наоборот, хорошо. Я таю в его руках, в его движениях и впервые чувствую такое облегчение.
Потому что знаю, что он живой, и сейчас выбивает из меня дух, доводя нас обоих до наслаждения.
– Всё… – не могу сказать и слова. – Хорошо… Не останавливайся, ах…
Я чувствую между ног эту влагу. В которой тонут его пальцы.
Ощущаю его огромный член, от которого в первый раз получила только боль. Но не сейчас, когда ритмичные удары доводят до сумасшествия. Даже сейчас, в такой позе, и всем аккуратничестве мужа, не могу спокойно дышать.
Грудь спирает.
Выгибаюсь, касаюсь ягодицами его паха и прикрываю глаза.
Первый…
Тело простреливает волна наслаждения, из-за которого будто проваливаюсь под кровать. Лечу по небу. Чувствую ломоту в мышцах и не могу понять, что со мной происходит.
И только когда мокрые губы касаются виска, чуть успокаиваюсь. Прихожу в себя.
И упиваюсь теми минутами, которые есть у нас, готовясь к новому раунду… Второму, третьему…